Есть ли в небе лисы?

…Я толкаю дверь с немного покосившейся вывеской в спортивном стиле и захожу внутрь. Идея откровенно плохая, но вариантов у меня не так уж много. Хорошо, что хотя бы это место на пути попалось, и здесь, возможно, получится зарядить телефон и вызвать такси. Хуже, чем визит в спортивный бар в двенадцать ночи могла быть только попытка отомстить проклятому соулмейту, склеив парня из приложения для знакомств. Лучше не стало, я оделась и сбежала от него еще до того, как началось хоть что-то серьезное. Полагаю, мне дико повезло, что он оказался не мудаком и не стал заставлять. Не повезло в том, что я не позаботилась о путях отхода. Так нервничала, что забыла даже телефон зарядить, в итоге оказалась одна ночью посреди не самого лучшего квартала. Искать помощь у прохожих не стала, себе дорожи. Спорт-бар сильно выручил. Стараясь не обращать внимания на посетителей, которые, конечно, сплошь мужчины, я прохожу к барной стойке и спрашиваю про розетку. Мне указывают в сторону свободного столика, туда и направляюсь, сделав для приличия небольшой заказ. Дрожащими пальцами вытаскиваю из сумки зарядку и подключаю телефон. Ну вот, сейчас чуть-чуть и… — Привет, красивая, чего одна? Мысленно выругавшись трехэтажным, смотрю на мужчину, который внаглую садится напротив, со стуком опустив на стол полупустую пивную кружку. Н-да, вот так и появляются потом сюжеты про убитых в подворотне девушек. — Я тут ненадолго, — говорю и стараюсь ничем не выдать нервозности. — Телефон сел, не могу такси вызвать. — Так это не проблема, посиди с нами, и мы потом сами вызовем, — произносит он, приглаживая неровные усы. — Спасибо, но я… — Твой тебя не жалеет, да? — насмешливо комментирует придурок, указав на меня. Я поправляю шарф. Мягко говоря, не жалеет. Схватив телефон, зажимаю кнопку, жду, пока он включится. — А давай покажем ему, каково это, — предлагает нежеланный собеседник, наклонившись над столом. — Давай, красавицы, я все отлично сделаю. Он тянется, чтобы взять меня за руку, я отшатываюсь и вжимаюсь спиной в спинку стула. Мужик хмурится, он уже явно нормально так пьян. Я трясущимся пальцев тыкаю в приложение такси. Телефон тупит, до конца не загрузившись. — Трубку положи, — командует придурок, поднимаясь. — Я же сказал, ты потом поедешь. Он встает, а я с мольбой смотрю в сторону стойки. Бармен делает вид, что очень увлечен протиранием стаканов. Падла. Вряд ли есть смысл искать помощи у остальных посетителей. Плюнув на такси, собираюсь набрать 112, но этот алконафт, успевший подойти, хватает меня за руку, а другой лапищей сжимает плечо. — Ты сейчас… Внезапно он разжимает пальцы, взвизгнув, подобно натурально свинье, а уже в следующую секунду оказывается вжат в стол, громко стукнувшись об него подбородком. Его пивная кружка падает, расплескивая по полу напиток. Я поджимаю ноги и круглыми от страха и удивления глазами смотрю на темноволосого мужчину, который удерживает придурка на месте, заведя одну руку ему за спину. Угол выглядит болезненным. — Извинись, — спокойно требует вмешавшийся, не обращая внимания на поток брани. Дружки алконафта уже успели подскочить со своих мест. И сесть обратно, потому что незнакомец тоже оказался не один, и его друзья выглядят повнушительнее. Особенно один, с дредами, который не стесняется демонстрировать кобуру. С оружием. Твою-то мать. — Извинись, — повторяет брюнет, надавив на руку. Его оппонент верещит и частит: — Извини, извини, я не хотел ничего, извини!.. Я, сглотнув, одеревеневшим пальцем набираю один, один и два, но не давлю на вызов пока, продолжаю пялиться на выручившего меня мужчину. Бандит? Военный? Что угодно подойдет. Высокий, широкоплечий, красивый, чего уж греха таить. Весь в черном, с каким-то кулоном на шее. А, волчий клык, сплошь стальной, без закоса под настоящий зуб. То есть нарваться на просто пьяного дурака мне было мало. Отлично. Что-то подсказывает, что даже если я сейчас попробую вызвать помощь, то они тупо не успеют. Мужчина, кивнув, отшвыривает алконафта так, будто тот какая-то кукла тряпичная. Хмуро осматривает стол, меня. — Пойдем, — говорит он. — За нашим столиком тоже есть розетка. — Не надо, я… — Здесь все в пиве. Закоротит еще. Пойдем, тебя никто не тронет. Обещаю. Да, сейчас охренеть спокойнее стало. Он переводит взгляд на телефон в моей руке, кивает: — Звони, если хочешь. — И что будет? — Вместе подождем, — пожимает плечами он и протягивает руку. — Олег. Волков. Я не знаю, что становится последней каплей. Наверное, все. Вместо того, чтобы позвонить или ответить ему, я закрываю лицо ладонями, расплакавшись как девчонка… — Пойдем, — говорит Олег и, обняв меня одной рукой за плечи, ведет в сторону выхода. — Я потом объясню. Толпа расступается, но я успеваю заметить, что многие держат в руках телефоны. Журналисты тоже наверняка подсуетились. Как же, такой материал. Сам Разумовский, ярый противник всей этой «истиной темы» получает в зубы от своей пары. Факт того, что у него есть пара — уже сенсация. Сам он, кстати, не отстает от нас, выскакивает следом на улицу и пытается заговорить. — Серый, осади, — мрачно прерывает его Олег. — Слушайте, я не знаю, как все это вышло, и… — Серый. Хорошо, что машину мы припарковали неподалеку. Волков, щелкнув брелком сигнализации, открывает пассажирскую дверцу и подталкивает меня вперед. Я без вопросов лезу в салон, пребывая в легкой прострации. Они явно знакомы. «Серый». И знакомы неплохо. Так просто не бывает. Какая-то дурацкая шутка. Может, я сошла с ума, и это галлюцинации. — Подожди, нам нужно поговорить! — выпаливает Разумовский, схватившись за дверцу. — Сейчас она с тобой говорить не готова, — мрачно говорит Олег, насильно убирая его руку. Дверца захлопывается, и дальнейшее я наблюдаю уже в немом варианте. Почти. Разумовский громкий, и ему плевать на то, что из галереи высыпал народ, чтобы наблюдать за представлением. Он, размахивая руками, доказывает Волкову, что поговорить надо прямо сейчас и ни секундой позже. Спокойный голос Олега я не слышу, но он явно не намерен позволять этому случиться. Просто поверить не могу. …Олег этот все-таки отводит меня за свой столик, невысокий синеволосый парнишка двигается ближе к стене, освобождая мне место на диване. Здесь только один стул, и он уже занят мужчиной с дредами. — Шур, трубку на зарядку кинь, — говорит Олег и передает шнур и телефон моему соседу. — Макс, давай местами махнемся. — Любишь ты в героев играть, — закатывает глаза тот, что с дредами, но пересаживается. — Можно подумать, ты бы не вступился, — произносит четвертый и последний из присутствующих, внушительный лысый усач. — На хрен? — пожимает плечами Макс. — Она явно не в том состоянии, чтобы мне отплатить. — Не обращай внимания, — просит Волков. — Он всегда ворчит, когда выпьет. Его жена из дома вчера выгнала. Ты хочешь чего-нибудь? Я принесу. Как зовут-то? — Ася, — тихо говорю, ежась. — Я заказ делала, но… — Сейчас. Шур, присмотри. — Есть, сэр, — салютутет синеволосый и протягивает мне руку. Я неуверенно отвечаю на жест. — Шура. Вон тот, который гондонит, Макс. — Мужчина с дредами демонстрирует ему средний палец. — Другой Слава. Я, нервно усмехнувшись, убираю руку. — У меня агента так зовут, — говорю в ответ на вопросительный взгляд. — Сутенера, что ль? — уточняет Макс с противной ухмылкой. — Я тебя сейчас вздрючу, — мрачно обещает Шура. — Ты мне проиграешь, сам знаешь. — Хочешь реванш? — скалит тот и начинает вставать. Рука, тяжело опустившаяся на его плечо, усаживает мужчину обратно. — Хватит, — отрезает Волков и ставит на стол передо мной кружку с дымящимся чаем. — Я тебе еще поесть заказал, не помешает. Там сэндвичи с курицей. Ты ж не веган? — Нет, — качаю головой, потянув кружку к себе ближе. — А с шеей что? — спрашивает Шура. — Кто тебя так? Я, дернувшись, поправляю шарф, пробормотав: — Никто. — Да в смысле, у тебя ж… А. А-а-а. — Он откидывается назад и резюмирует: — Че, попался еба… — Шур, — одергивает его Волков. — Мудак, говорю, попался? — А ты уже знаешь, кто? — не унимается парень. — Давай мы его от… Кхм, отделаем. Чтобы не охреневал. Я обхватываю кружку двумя руками. — Не знаю. Знала бы, уже б не было этого. — Сама бы грохнула? — ухмыляется Шура. — Я близка к такому решению. А вы… Есть шанс, что вы из полиции? — Ни единого, — радостно сообщает парень. Олег берется за свою пивную кружку, спокойно говорит: — Военные. ЧВК. Вот, начало отпуска отметить решили. — Он подносит ее к губам и усмехается. — Удачно, видимо. Я настороженно смотрю на то, как компашка недавнего алконафта вместе с ним покидает зал. Взгляды самые что ни на есть недружелюбные, но нарываться, видимо, страшно. — Не переживай, никто тебя не тронет, — произносит Олег, проследив за моим взглядом. — Я лично тебя до такси провожу. Сиди пока, тебе успокоиться надо. Я даже не спорю. Могло быть и хуже. Могло быть гораздо, гораздо хуже. А тут вроде на меня никто не собирается лезть. Удивительно, но в этот раз бармен лично торопится к столику, чтобы принести тарелку с сэндвичами… — Мы друзья, — говорит наконец Олег, когда машина выезжает с парковки галереи. Странно, но Разумовский отступил. Я не слышала, о чем они там говорили в конце, Сергей все-таки снизил тон, но он ушел в итоге. С явным сожалением разбрелись и наблюдатели. Я запоздало вспоминаю про поцелуй и с сожалением думаю, что надо было сделать это прямо на парковке и жить спокойно дальше. Но тогда мне столь удачная мысль в голову не пришла. — Ты не упоминал о нем раньше, — негромко замечаю я. — Были… Сложности. Мы в последний раз разошлись не слишком хорошо. Прости, Ася, если бы я знал… Разошлись. Интересная формулировка. — Да никто не знал, — безразлично отзываюсь, вздохнув. — И… Насколько вы близки? Волков с ответом медлит, потом все-таки признается: — С детского дома. Лучшими друзьями были. — Ого. Чудно. Просто шикарно. Моя гадская истинная пара крайне близко общается с моим нынешним партнером. Что может быть лучше? Дайте угадаю: Олег, преисполнившись благородством, откажется быть со мной, лишь бы дать дорогу своего придурку-дружку. Хотя, тот против связи, но что-то не сильно протестовал, когда все выяснилось, все поговорить рвался. Я отворачиваюсь к окну. Жизнь не поворачивалась ко мне жопой целых полтора месяца. …Такси я все-таки вызываю, но уже тогда, когда мой телефон давно зарядился до ста процентов. Примерно спустя минут двадцать после знакомства Макс ретировался, собираясь, видимо, с женой мириться, и атмосфера за столом стала значительно легче. Я человек отходчивый. Папа считает, что это потому что без башки, но я предпочитаю называть это особенностями характера. Вот и на сей раз довольно быстро успокоилась и стала прислушиваться к тому, что обсуждают новые знакомые. Потом вопросы задавала. Много вопросов, на самом деле. В моем окружении нет военных, ни наемных, ни еще каких, так что интересно же. Потом и о себе немного рассказала. Тема соулмейтов старательно не поднималась. Одним лишь чаем дело тоже не ограничилось. Провожать меня до такси идет Олег, которого я, кажется, доставала больше всего. Машина уже подъехала, и Волков открывает мне дверцу, кивая, выслушивает благодарности за помощь с тем алкоголиком и вообще за вечер. А потом обходит тачку и садится рядом. — Что угодно может случиться, — говорит он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Я предпочитаю доводить дело до конца, а девушек до подъезда. Надежнее. — Я слышала, что недавно на девушку в подъезде напали после того, как ее парень проводил так. Олег смотрит на меня, добродушно улыбается. — Тогда до двери квартиры. Идет? Он протягивает руку. Я без сомнений беру его ладонь. — Идет… Тем утром мы проснулись в одной квартире. Я в кровати, Волков на диване. Ничего между нами не случилось, только выпили чаю и поболтали. Такси было ждать долго, метро закрыто, так что я предложила остаться. Да, головой я порой не думаю, но мне просто фантастически везет. Сейчас мы останавливаемся в подъезде, Олег ждет, пока я отопру все замки, которые он недавно самолично поменял. Поездка прошла в молчании. К его чести, Волков не стал заливать про то, что Разумовский в общем-то хороший, просто недопонятый. Переступаю порог квартиры, оборачиваюсь. Внутри все ноет и трескается, но я заставляю себя сказать: — Я понимаю, что ситуация отстойная, и он твой друг, близкий. И… Пойму, если ты не захочешь вмешиваться. Не соглашусь, но пойму. Мои планы не поменялись, я хочу получить от него поцелуй и никогда больше его не видеть. Дверь… Дверь можешь просто захлопнуть. Осуждать не стану, заставлять тоже. Я отворачиваюсь и делаю вид, что мне очень важно сейчас снять туфлю. Олег дверь захлопывает. А потом запирает на все остальные замки, уже находясь в квартире.