Есть ли в небе лисы?

Я швыряю туфли в шкаф, дверца которого перестала шататься на следующий же день после знакомства с Олегом, и прохожу на кухню. Сразу лезу в холодильник, но там как назло ничего, кроме коньяка, не находится. Надо было по пути заехать. Ладно. Я хватаю бутылку, открываю и делаю большой глоток, после чего чуть богу душу не отдаю. Горло обжигает. Закашлявшись, ставлю свою находку на столешнице. Позади слышу шаги и спрашиваю: — Раз вы лучшие друзья, ты, может, знаешь, почему он так относится к связи? — Он считает, что это загоняет его в рамки, в клетку фактически, и бесится. А еще… Опасался, что связь может прицепить его к совершенно неподходящему партнеру. — Ага, в детстве дразнилка такая была. Что вот, мол, свяжет тебя с каким-нибудь аутсайдером класса. Я думала, что взрослые таким не страдают. — Ну, не совсем в подобном ключе, но. Олег прерывается, когда его телефон оживает. Я поворачиваюсь, а он, глянув на экран, сбрасывает вызов. А потом еще раз. Можно не гадать даже. Я вновь прикладываюсь к бутылке. Волков опять отбивается и кладет мобильник на стол. Видимо, отключил звук. — Он? — спрашиваю я. — Да. Сейчас не… На этот раз звонит уже мой телефон. Я тянусь к клатчу, который небрежно бросила у раковины, достаю мобильник. Номер незнакомый. Ответить не успеваю, Олег перехватывает у меня трубку и делает это сам, направляясь в коридор, мрачно произносит: — Сказал же, чтобы ты пока оставил ее в покое. Нет, Серый, ты будешь говорить сейчас со мной. Я несколько секунд смотрю ему вслед. Чувство уверенности в том, что Олег не позволит никому обидеть меня, поселившееся внутри чуть ли не с первой встречи, вспыхивает вновь. С моей стороны было глупо думать, что будет иначе, но сделаем скидку на шок. Все-таки ничего подобного я не ожидала. Ладно бы какой-то другой противник связи, но Разумовский, который вечно вопил об этом громче всех? У судьбы слишком извращенное чувство юмора. Кстати. Выпив еще немного, ставлю бутылку в холодильник и иду в коридор, а оттуда в гостиную. Олег как раз заканчивает разговаривать и опускает руку с зажатым в ней мобильником. По его лицу ничего не прочесть. Я сажусь на диван и говорю: — Дай телефон. Хочу перезвонить и договориться и поцелуе и разрыве. Волков подходит, кладет мобильник на журнальный столик, садится рядом. — Я говорил с ним об этом, — сообщает, взяв мои руки в свои. — Он отказывается. Я удивленно смотрю на него. — Что? Но почему? Он же из всех утюгов вещал о своем отношении к этому. — Он… — Волков, вздохнув, качает головой. — Честно, Ася? Я не знаю, как преподнести это все и не выставить его идиотом. А намеренно так делать я не хочу. — Не волнуйся, я уже давненько считаю его идиотом. — Серый говорит, что…. Заинтересован. — В чем? — тупо спрашиваю, а потом до меня доходит. Неверяще распахиваю глаза. — Да ты шутишь. По лицу Олега ясно видно, что хотел бы. — Нет, малыш, дослушай, ладно? Он сказал, что и так хотел с тобой познакомиться ближе, и… — Он нес какую-то пургу, что его картины заинтересовали. И я тоже. — Да. И… В общем, он ожидал, что связь его разочарует, но… Нет. Вышло иначе. И теперь он не намерен решать вопрос сразу так радикально. Взяв паузу, честно пытаюсь переварить услышанное. Получается слабо. — То есть он резко переобулся и не хочет отказываться от связи только из-за того, что его истинная пара оказалась не самой… Стремной? — Грубо, но да. Примерно. — Это отвратительно. — Он в любом случае был заинтересован в знакомстве до того, как все выяснилось. — Да пошле он на хер. Его не смущает, что мы вместе? — Он хочет это обсудить. — Да пошел он на хер дважды! — вспыхиваю я, вскочив. — Он намеренно мучил меня два месяца, а тут вдруг резко передумал, потому что… Потому что почему? Потому что я оказалась симпатичней ехидны?! Раздраженно всплеснув руками, иду к окну. Какая же все-таки сука этот Разумовский! Не принципиальный он, а тварь последняя! И трусливая! Ублюдок! Ненавижу его! Как вообще можно быть таким утырком? Активист хренов. Против рамок он. Ну так пусть и дальше выступает, только меня не вмешивает! Боже, я представляю, что завтра начнется в интернете. Что уже началось. Если бы Разумовский хотя бы был не скотиной, то это вызвало бы меньший фурор. А тут… — Ася, — зовет Олег и становится рядом, разворачивается меня к себе. — Мы разберемся. Остынем, поговорим друг с другом и… — Переспи со мной, — решительно требую я, схватив его за руки. Волков удивленным не выглядит, но все-таки спрашивает: — Что? — Переспи со мной, — повторяю еще решительнее. — По-настоящему. Пусть почувствует все. — Ася. Ты не хотела так. — А теперь хочу. Давай. Или из-за того, что это он, ты теперь… Волков накрывает мои губы ладонью, и я замолкаю. — Дело не в нем, Ася, дело в тебе. Ты зла, плюс еще и алкоголь. Я не хочу, чтобы ты принимала такие решения сгоряча, потому что твою позицию прекрасно помню. Я отталкиваю его руку, сердито уточнив: — А то, что он делал со мной все это время, тоже помнишь? Я не хочу больше ждать и соблюдать приличия, плевать, что он там внезапно передумал или еще что, я не куплюсь на все это дерьмо, и… Олег шагает вперед и закрывает мне рот снова, но на сей раз уже не рукой. Он целует неторопливо, будто успокаивая каждым прикосновением, и я поддаюсь на эту уловку. Да, Волков прав, сейчас во мне говорит обида, но… Не только. Далеко не только. Сказать, что было легко придерживаться своих принципов все это время, — значит, соврать. И все же я считала, что так будет правильно. А сегодня… Я не могу отделить свою злость от желаний, не знаю, продиктованы ли они исключительно ею или она стала лишь последней ступенькой. Все слишком сложно. Я вздрагиваю, когда губы Олега касаются щеки, вопросительно смотрю на него. — Я хочу, чтобы решение ты принимала обдуманно, — говорит он. — Но, родная, да, я помню все, что он делал с тобой. И у меня есть пара мыслей. Ничего больше не объясняя, Олег берет мою руку, целует ладонь и ведет прочь из гостиной. Я не протестую, молча следую за ним. Свет в спальне он не включает, темноту здесь разбавляет лишь фонарь за окном и небольшой ночник на тумбочке, который я забыла выключить перед уходом. Мы останавливаемся возле напольного зеркала, Волков замирает за моей спиной. Мы встречаемся взглядом в полумраке комнаты. — Останови меня, — говорит Олег, коснувшись молнии на моем платье. — В любой момент, когда захочешь. — Я не хочу, — отзываюсь вмиг пересохшими губами, не в силах отвести глаз. Молния, хрипло взвизгнув, расходится. Теплые ладони опускают ткань ниже, оставляя ее на уровне груди. В зеркале вижу, как Олег склоняется ко мне и целует плечо, легко, почти невесомо, но одной лишь это прикосновение отзывается по телу током. Он не продолжает, разворачивается меня к себе и, не отводя взгляда от лица, опускает платье ниже. Едва миновав талию, оно окончательно падает вниз. Я тянусь к нему за еще одним поцелуем, чтобы не думать, не выбирать одну из лихорадочно проносящихся в голове мыслей. Не сейчас. Сейчас думать нет необходимости, я верю этому человеку. Под его восхищенным взглядом стираются даже сомнения относительно себя самой. А может, это все коньяк. Не исключаю. Где-то в гостиной начинает вибрировать мой телефон, но мы даже головы в сторону коридора не поворачиваем. Ойкнув, я цепляюсь за шею Олега, когда тот без предисловия поднимает меня на руки, а уже через пару мгновений опускает на кровать. Я отодвигаюсь к середине, тяну к нему руки. Волков, не раздеваясь, с готовностью следует за мной, нависает и целует. Я обнимаю его, тихо застонав уже от того, как же восхитительно чувствовать сейчас так близко это сильное тело. Олег губами прокладывает дорожку вниз к шее, задерживается там, зацеловывая, кажется, каждый сантиметр кожи. Я ерзаю под ним, теряясь в ощущениях, мысль о том, что все это отзывается сейчас в Разумовском, на нем, приходит в последнюю очередь, больше даже фоном. Поцелуи достаются плечам, ключицам, спускаются все ниже, а мой голос делают все громче. Желание прокатывается по телу волнами, плавно сосредотачивается внизу живота. На задворках мелькает вопрос, к чему были слова про взвешенное решение, но надолго не задерживается. Решение сейчас однозначное. — Какая же ты красивая, — шепчет Олег, едва коснувшись моих губ. — Мы можем на этом и остановиться. Ему точно хватило. — Да к черту его, — выдыхаю, пытаясь снять с Волкова рубашку. — Я не хочу останавливаться. — Тише, малыш. — Олег улыбается и отводит мою руку от пуговиц. — Не торопись. Я не тороплюсь. Я просто хочу всего и сразу, особенно когда чувствую, как он вжимается в меня, понимаю, что он тоже возбужден не меньше. Его губы вновь касаются шеи, обжигая горячим дыханием чувствительную до мурашек кожу. Пальцы спускают с одного плеча бретельку, и тогда он командует: — Приподнимись, если хочешь, чтобы я это снял. Дважды мне повторять не нужно, поэтому делаю, как велено. Застежка поддается ему с первого раза. Я сейчас понимаю, что если бы не дурацкая связь, я бы тоже с первой встречи поддалась. Бюстгальтер летит куда-то на пол, а поцелуи быстро опускаются до груди. Олег не торопится, военная выдержка тут играет одновременно за и против. — Ты так напряжена, — замечает он, скользнув пальцами по ребрам вверх. — Ты меня до ручки доведешь, — бормочу я, впившись в рубашку на его плечах. — В планах немного другое. Слова застревают в горле, потому что именно этот момент он выбирает, чтобы коснуться языком груди, втягивает сосок в рот, срывая громкий стон. Олег знает, как играть с ритмом, ласкает то нежно, почти не касаясь, то с легким укусом, от которого по телу пробегает дрожь удовольствия. Он целует кожу, тактика ничуть не изменилась. Как можно больше, как можно чаще, смилостивившись лишь тогда, когда я умоляю о большем. Если он сейчас не сделает что-нибудь еще, то я точно с ума сойду. В дверь, кажется, стучат. — Олег, — зову я. — Не обращай внимания, — почти приказывает он. — Я отключил звонок. — Это?.. Я запинаюсь, потому что его пальцы, опускаются к резинке трусиков, и Волков спрашивает: — Снять? Новый стук. — Да, — выдыхаю я. Олег выпрямляется, тянет белье вниз и отбрасывает ненужную вещицу в сторону. Перехватив мою ногу, целует щиколотку. Опять стучат, еще настойчивее. — Как он узнал адрес? — спрашиваю, завороженно набюдая за тем, как губы скользят по лодыжке. — Это ему вполне по силам. Он не чурается взлома. Еще стук. Яростнее. — Может?.. — Он не попадет в квартиру, — говорит Волков, оглаживая ладонями внутреннюю сторону моих бедер. — Видишь, не зря замки новые поставили. Олег опускается ниже, целует кожу там, где только что были его ладони. — За пожарку не переживай, — говорит он, глянув на меня. Я с трудом удерживаю зрительный контакт, смущенная таким положением. Да, оральный секс следов не оставляет, а значит, в нашем случае он и не обязателен. Волков поцелуями поднимает выше, переходит на тазовые косточки, нарочито игнорируя то, где мне сейчас хочется прикосновений больше всего. Губы скользят по животу, ребрам, потом снова вниз. Пальцы дразняще проходятся по бедру и дальше, задевая клитор лишь кончиками. — Олег, — выдыхаю я, схватившись за покрывало. — Пожалуйста. — Терпение, Ась, — улыбается он, поцеловав меня в низ живота. Но терпения у меня больше нет, и Волков это отлично видит. Пальцы опускаются, без ошибки находят чувствительную точку, заставляя выгнуться и громко застонать. Почти сразу им на замену приходит язык, и теперь я понимаю, что игры кончились. Олег больше не дразнит, движения четкие, однозначные и направленные лишь на то, чтобы доставить удовольствие. Найдя верный угол, он больше не дает мне передышки, лишь раз, когда пальцы оказываются у входа. На вопрос я могу лишь прошепать короткое «да». Он входит сначала медленно, но довольно быстро понимает, что в излишней осторожности нет необходимости. — Олег! — выстанываю я, когда к первому пальцу добавляется второй. Каждое движение его языка, каждый изгиб пальцев внутри, все вместе смешивается в единую волну, которая поднимается все выше, закручивается внутренности сильнее и сильнее. Нет ни единого шанса сдерживаться, да я и не пытаюсь, забыв и про связь, и про Разумовского, и про стук в дверь. Пропускаю даже момент, когда он прекращается. Да и кому какая разница? Пальцы двигаются особенно глубоко, и тело прошивает, выгибает такая желанная разрядка. Олег не отстраняется, продолжает сначала в том же ритме, потом мягче, продлевая удовольствие. Прерывается только после того, как я тяну его за рубашку, поднимается вверх по телу поцелуями. Снова. — Ты нереальная, — шепчет он перед тем, как прильнуть к моим губам. Я, не глядя, пытаюсь расстегнуть его рубашку, получается кое-как. Когда пальцы дотрагиваются до пряжки на ремне, Олег перехватывает мое запястье. — Тебе не обязательно, — говорит он, целуя в уголок губ. — Но я хочу, — капризно заявляю, прижав ладонь к его груди. — Взвешенное решение, — напоминает Волков с ухмылкой. Но я-то чувствую, насколько он сам напряжен. Скользнув ниже, легко царапаю по животу. Олег замирает, лишь тяжело дышит. Будто приняв для себя какое-то решение, ложится рядом, тянет меня к себе ближе. Не препятствует, когда я опускаю руку еще ниже. Втайне ловлю эстетический оргазм от рельефа. — Позволь мне, — прошу я, целуя его шею и чувствуя, как его тело вздрагивает в ответ. — Хотя бы так. Пальцы вновь берутся за пряжку, повозиться с ней приходится несколько секунд. Олег не останавливает меня, позволяет целовать себя, поглаживая руками мою разгоряченную кожу. Я расстегиваю пуговицу на брюках. Олег не помогает, но и не мешает. Просто смотрит на меня своими темными глазами. Почти даже черными от желания. Я намеренно медлю, просовывая руку под ткань и ощущая, как его живота напрягается еще сильнее под моими пальцами. — Ася, — шепчет он. Мои пальцы наконец освобождают каменно стоящий член от ткани и обхватывают ствол, на что Олег резко выдыхает. Твердый и такой горячий, так и манит попробовать его, но Волков мягко удерживает меня за волосы, целует вместо этого. Медленно провожу большим пальцем по головке, собирая каплю влаги. Рука Олега в моих волосах сжимается крепче, но не настолько, чтоб причинять боль. — Расслабься, — прошу я, начиная медленные движения вверх-вниз, ощущая каждую венку. Его дыхание становится прерывистым, он целует меня глубже, напористей. Почти с отчаянной мольбой, и я слушаюсь, не пытаюсь дразнить и двигаю рукой так, чтобы было максимально приятно. Безумно хочется сделать это ртом, а потом ощутить его в себе. Я представляю, как восхитительно он заполнит меня, как… Ничего. Все еще будет. Только разберемся со связью. А пока Олег шепчет мне в губы мое имя, его бедра непроизвольно дергаются навстречу ладони. Я целую шею, не скрытую воротом рубашки, ни на миг не прерываю движение. Олег внезапно хватает мое запястье, но не для того, чтобы остановить. Напротив, теперь он задает ритм, и я счастлива ему подчиниться. Другая его рука притягивает меня для нового поцелуя, почти точной копии того, что его язык делал со мной несколько минут назад. Я чувствую, как его тело напрягается еще сильнее, как дыхание срывается, и понимаю, что он близок. — Смотри на меня, — приказываю, и он открывает глаза, до краев заполненные желанием. Последние несколько движений, и он вздрагивает, изливаясь в мою ладонь с низким стоном, а я целую его, проводя через эту жаркую волну. Олег, тяжело дыша, прижимает меня к себе, губы касаются щеки, виска. Прильнув к нему, подставляюсь под все новые и новые поцелуи, напрочь забыв уже про всякую месть.