Есть ли в небе лисы?

С утра мне страшно лезть в интернет, и я мелочно отправляю туда Олега на разведку, пока мы еще в кровати валяемся. Волков некоторое время листает мою ленту, затем кладет телефон на тумбочку, целует меня и говорит, что все не так глобально. Ложь во благо держится целых десять минут. Я успеваю сходить в душ, одеться и притащиться на кухню, почуяв запах блинчиков. А потом звонит Славик и сообщает, что эту ситуацию не обсуждают, кажется, только мертвые. С ним уже связались несколько телеканалов, чтобы пригласить меня на свои шоу, бессчетное количество блогеров отправили предложения явиться к ним на подкасты, в сети гуляют обзоры и разборы, а прочка тарологов сообщают, что их расклады это предвидели. Я с трудом борюсь с желанием заползти под стол и там скулить. В конце концов, Олег забирает у меня телефон и говорит, что мы это все уладим в кратчайшие сроки, без интервью и подкатов. — Подкастов, — жалобно поправляю, стукнувшись головой об стол. — Без них тоже. Я свяжусь с ним, попрошу заняться шумихой. Меня послушает. Олег ставит передо мной тарелку с блинчиками и, выслушав ответ, произносит: — Да, мы встретимся с ним в ближайшее время. — Вновь пауза, в которую он подает мне кружку с чаем. — С этим пока проблема, он отказывается. Но я разберусь. Я же с тоской вспоминаю, что поговорить с Разумовским все-таки придется, никак иначе это все не уладить. А если он продолжит гнуть свою линию? Насильно не заставишь, это так не сработает. Долбанет до шрамов по обоим, спасибо, мне чужих историй хватило. И что дальше? Да ну, вряд ли он будет и дальше отказываться. Придурок столько лет вопил о своих взглядах, и вот так резко переобуется на весь мир? Да у всех, кто его поддерживал в этом, задницы загорятся так, что Питер спалят. Что ж, если будет упорствовать, всегда можно познакомиться с ним поближе. Сам сбежит. Тьфу ты. — Все будет хорошо, — говорит Олег, сев напротив, и берет меня за руку. — Обещаю, Ася. Ну, его-то обещаниям я железно верю, поэтому спрашиваю: — Когда нужно будет с ним встретиться? Волков, бросив взгляд на свой телефон, отвечает: — В любое время. Если я правильно понял те девяносто восемь сообщений. — Боже, — шепчу, прикрыв глаза. — Ты можешь не идти, — говорит Олег. — Я сам. — Нет уж. Я не какая-нибудь трусиха. — Никто и не говорит, что ты трусиха. Я просто хочу оградить тебя от всего… этого. — Напиши ему, — прошу, немного подумав. — Назначь встречу завтра на семь вечера. Волков не спорит, берется за мобильник, а я утыкаюсь в свою тарелку. Надо поесть сейчас. Я себя знаю, в обед вообще кусок в горло не влезет из-за нервяка по поводу приближающейся встречи. Краем глаза наблюдаю за Олегом, который уже влез в диалог с Разумовским. Новых отметин на мне после вчерашнего не появилось. Даже удивительно. Что конкретно повлияло? То, что я оказалась для Сергея «подходящей»? Или то, что он узнал про наши отношения с Олегом? Все вместе? Интересно, что именно их связывало? Как-то очень уж неохотно Волков говорит об этом. Вчерашний мстительный настрой схлынул, и теперь мне даже немного стыдно. Не за то, что было с Олегом, это я как раз не прочь повторить. Стыдно за порыв. Я ведь не хотела опускаться до уровня своего соулмейта. Было разок, но там особо далеко не зашло. Ну, пусть хоть раз почувствует, каково это. — Тебе сестра звонит, — замечает Волков, подвинув ко мне телефон. Со вчерашнего дня он стоит на полном беззвучном режиме. О, елки. Я семейный чат еще не смотрела. Там наверняка Содом и Гоморра. Ладно, спихивать и этот разговор на Олега будет слишком жестоко. По отношению к нему. Поэтому, выдохнув, беру трубку и следующие минут десять пытаюсь убедить старшую сестру, что у нас все под контролем. Ну, к завтрашнему вечеру точно будет. И нет, мы не пойдем бить морду Разумовскому. Олег тоже не будет. И ей нельзя. Никому никого бить нельзя, мы не варвары. Поговорим. Вчерашний кулак в лицо не считается, это было состояние аффекта. Примерно такую же речь мне приходится повторить для каждого члена семьи. Мою истинную пару все ненавидят заочно. Ну, прямо скажем, за дело. Когда я заканчиваю, Олег сообщает место, где мы встречаемся с Разумовским, и говорит, что о конфиденциальности Сергей обещал позаботиться. Надо полагать, снимет випку, иначе я не совсем понимаю, о какой конфиденциальности может идти речь в одном из самых популярных ресторанов города. Телефон я оставляю на беззвучном, чтобы избавить себя от кучи разного спама, а также очень старательно не лезу в интернет. Волков не уходит, остается со мной, и мы просто смотрим сериал, сидя на диване в обнимку. В квартире уже полно его вещей, так что ему даже нет необходимости мотаться за ними на съемную. Необходимости в съемном жилье лично я тоже не вижу, но озвучить как-то не решалась. А тут между сериями само вырывается: — Переезжай ко мне. Рука, что до этого гладила мои волосы, замирает. Олег молчит несколько секунд, потом поворачивается, чтобы поцеловать меня в висок, но вовремя останавливается, лишь носом трется. — Ася… — Это не состояние аффекта или еще что. Я уже пару недель об этом думаю. Мне… Хочется быть рядом с тобой. Волков, коснувшись моего лица с той стороны, где не желтеет синяк с выставки, заставляет поднять голову и посмотреть на него, улыбается. — Мне тоже. Ты уверена, что это то, что тебе нужно, в свете последних событий? — Теперь еще больше уверена, — очень серьезно заявляю я и целую его. Олег обнимает меня, плавно перетягивает к себе на колени, не отрываясь от губ. Только от губ. Надеюсь, скоро эти условности для нас перестанут быть помехой, очень уже хочется быть друг к другу максимально близко. Иметь возможность хотя бы в щеку утром поцеловать. А пока я обвиваю руками его шею, жмусь к сильному телу, чувствуя себя как никогда спокойно и под защитой. Чувственная и такая теплая волна внутри, поднимающаяся к этому человеку все выше с каждым днем, совсем не пугает. Я раньше настороженно относилась к влюбленности. Больше нет. *** Как-то особо наряжаться ни я, ни Олег не собираемся. Он ограничивается джинсами, футболкой и курткой, я выбираю черные брюки, белую блузку с нормальным вырезом, про которую уже забыть успела, и серый кардиган. Не знаю, чего ждет от этой встречи Разумовский, но лично я жду покоя, который заслужила после двух месяцев издевательств. Уже надевая кроссовки, малодушно думаю о том, чтобы отказаться и не пойти. Олег не станет наседать, отправится сам. Но я все-таки уже давно не маленькая, так что собираю остатки решимости в кулак и выхожу из квартиры. До ресторана мы доезжаем почти даже без пробок, к моему сожалению. Тянуть время — это тоже, конечно, не по-взрослому, и все же. Никакие папарацци на нас не набрасываются, когда из машины выходим, так что есть шанс, что Разумовский действительно об этом позаботился. Волков все равно внимательно осматривается, крепко держа меня за руку. — Как-то многовато у ресторана охраны, — замечаю, когда мы подходим ближе ко входу. — Это не их, — говорит Олег, чуть ускорив шаг, чтобы идти впереди. — По крайней мере, слово он держит. — Радость-то какая, — бормочу я. Олег ласково гладит большим пальцем мою ладонь, и мы заходим внутрь. Никто не препятствует. Игнорируя наличие гардероба, мы сразу направляемся в зал. Который оказывается совершенно пуст, если не считать сотрудников и самого Разумовского, который занял один из столиков. Похоже, просто випка его не устроила. Я двигаюсь ближе к Олегу, мрачно рассматриваю Сергея, который вырядился на светскую вечеринку, не меньше. В своем фиолетовом костюме и цветастой черной рубашке он как здесь смотрится вполне органично. Правда, курить я бы рядом с ним не решилась, многовато лака ушло на эту ежиную прическу. Синяков не видно почти, все-такие сходят они довольно быстро. А может, хорошо замазал. В открытом вороте рубашки я все-таки замечаю блеклые желтоватые пятна, почти выцветшие. При нашем приближении он встает и расплывается в широкой улыбке, будто встречает старых и очень дорогих друзей. Впрочем, для Олега, может, и так. — Ася, дорогая, рад видеть, — произносит он, протягивая ко мне руку. Надо полагать, я должна дать ему поцеловать свою ладонь. Пошел он на хрен. Я молча сажусь напротив, Олег, кивнув Сергею, передвигает стул ближе ко мне. Разумовский опускается на стул, ничем не выдав реакции на столь прохладную встречу. — Я позволил себе заказать вино и вам тоже, — сообщает он, взяв свой бокал. — Сейчас принесут. — Обойдусь, — мрачно говорю, сложив руки на груди. — Предпочитаю сразу перейти к делу. — Чудно, — отзывается Разумовский и щелкает пальцами. Женщина в строгом черном костюме, стоявшая возле барной стойки, спешит к нему и передает три синие папки. Он, заглянув в первую, протягивает ее Олегу, другую мне. Последнюю оставляет у себя. Мы с Волковым переглядываемся, открываем свои. — Договор? — непонимающе шепчу, а потом читаю дальше. Рыжая ты сволочь. Это… Это просто… — Серый, ты охренел, — как-то обреченно говорит Олег, пролистав документ. Мягко говоря. Этот утырок хочет, чтобы трое подписали соглашение о том, что я даю ему испытательный срок длинною в два месяца. Для сближения. В течение этого времени он повсюду таскается с нами, любая активность вне дома — только втроем. Начиная со второго месяца все становится еще веселее, потому что по договору на оставшуюся половину срока мы оба переезжаем к нему и живем вместе до конца соглашения. Он обязуется «вести себя в рамках приличия». Если чуда не случится, Разумовский согласен на поцелуй и разрыв. — Не подходит, — заявляет Олег и закрывает папку. — Через месяц я уезжаю в командировку дней на шесть. Может, на семь. В любом случае, один ты с ней не останешься. Это… Не совсем то, почему нам не подходит предложенный вариант. Не говоря уже о том, что сама поездка вызывает у меня мандраж. Волков говорил, что заказ легкий. ничего серьезного. Там перелеты займут больше, чем само дело. Но мне все равно не по себе, я не глупая, знаю, чем наемники занимаются. — Ла-а-адно, — медленно тянет Разумовский. — Тогда меняем сроки. Весь договор займет три месяца. Полтора живете отдельно, полтора со мной. Твоя командировка укладывается в первую половину. — Что за рамки приличия, Серый? — Ну ты же не думаешь, что я буду насильно приставать к нашей дорогой Асе, — закатывает глаза Сергей. Он псих? Это бы многое объяснило. — Я пальцем ее не трону без разрешения. — Значит, прописываешь конкретно каждый пункт этих рамок, — безаппеляционно заявляет Олег. — Без проблем. Ну что? Все устроило? Тогда… — Я только внес правки, — перебивает его Волков, усмехнувшись. — Решение принимаю не я. — Разумеется, — тянет губы в улыбке Разумовский и смотрит на меня. А я на него. Медленно отложив папку, уточняю: — Знаешь, есть такое животное — нахухоль. Тебе с ним в одном направлении. — Мило, — кивает Сергей. — Я ценю чувство юмора. — Что с тобой не так? — обреченно спрашиваю, вздохнув. — Все знают твою позицию по поводу связи, как ты собираешься объяснять им то, что не разорвал ее сразу же? — Прямо, — пожимает плечами он. — Мне, дорогая Ася, плевать, что и кто думает. Я поступаю, как хочу. — Так ты же ненавидишь всю эту тему! — не выдерживаю я. — Что тебе от меня нужно?! Давай просто поцелуемся и разойдемся! — Свои условия я озвучил. Связь или нет, но ты мне изначально была интересна, Ася. И я не собираюсь просто так терять вас обоих. — Тебя не смущает, что… Терять нас обоих? — повторяю, нахмурившись. Поворачиваюсь к Олегу и прямо спрашиваю: — В каких именно отношениях вы с ним были? Волков, не отрываясь, смотрит на Разумовского, тот отвечает ему таким же нечитаемым взглядом. Шумно выдохнув, Олег говорит: — В близких. Очень. Прости, малыш, я… — Сюр какой-то, — шепчу, отмахнувшись от ненужных извинений. Вновь посмотрев на Разумовского, делаю над собой усилие и зову: — Сергей. Тот заинтересованно вскидывает брови, подается вперед, готовый слушать. — Как ты себе это все представляешь? С этим договором. К чему ты вообще хочешь привести? Тройничок устроить? Ты Олега-то спросить не хочешь? Вы ведь поссорились, насколько я понимаю. — Между нами никогда ничего не кончается насовсем, дорогая Ася. С тройничком идеальный вариант, да, — протягивает он, усмехнувшись. — Мы такое пробовали. То было одноразовое развлечение, но… — Серый, заткнись, — не сильно-то дружелюбно прерывает его Волков и протягивает ко мне руку. — Ася… — Подожди, — прошу я, но его ладонь крепко сжимаю, давая понять, что к нему у меня претензий нет. Все они направлены лишь на Разумовского. — Зачем тебе это? У тебя явно нет недостатка во внимании и… — Это все мимолетное, ma petite, — говорит он, разглядывая блики света в своем бокале. — С вами я настроен серьезно. — Ты что, настолько одинокий? — вырывается у меня помимо воли. Ну бред какой-то. Время он явно весело проводил, кричал о том, что нужно ломать рамки, так чего вдруг сам же себя в них загоняет? — Со своей стороны я обещаю, что такого больше не повторится, — продолжает Разумовский, проигнорировав мою предыдущую реплику. — Я про отметины. К вам… К вам у меня такого требования нет. Только просьба: не лицо хотя бы. На совещаниях неловко будет. — Он чокнутый? — с тоской спрашиваю, глянув на Волкова. — Как видишь, — вздыхает тот. — Ау, — картинно морщится Разумовский. — Обидно было. — Я… Я не знаю, что сказать, — резюмирую и поднимаюсь на ноги. Олег встает следом. — Обдумайте это до завтрашнего вечера, — предлагает Сергей как ни в чем ни бывало. — Я пришлю новые договоры на почту. На поцелуй я согласен только после этих трех месяцев. С языка рвутся множество отборных матерных слов, но я не собираюсь до такого опускаться, поэтому разворачиваюсь и иду к выходу. Просто поверить не могу. Нет, всякое в жизни было, но в такие игры с бывшими я еще не попадала. Рыжий шизик всерьез думает, что за эти три месяца можно забыть все его выкидоны? Да на это жизни не хватит! Не говоря уже обо всем остальном. До машины мы доходим в молчании, уже в салоне Волков, не торопясь заводить мотор, говорит: — Ася, я понимаю, как это звучит. Что бы между нами ни было, — это закончено до нашей встречи. Сейчас я с тобой. — Я знаю, — киваю и вновь беру его за руку. Олег, наклонившись, целует меня, жмется лбом к моему. — Ты явно не из тех, кто играет на два фронта. Но дружба с детского дома просто так не проходит. — Это… Сложно. Мягко говоря. — Давай все дома обсудим. Тебе еще вещи оставшиеся перевозить. — Да они все почти у тебя уже, — усмехается Волков, коснувшись носом моей щеки. Наш эквивалент поцелуя. — Их не так много, я же вечно мотался по командировкам. — Ну и отлично. Олег. — Я целую его в уголок губ и прошу: — Расскажи мне о вас. Чтобы хоть примерно понимать, что происходит. Нужно как-то получить от него этот поцелуй. Желательно, не через три месяца. Впрочем, все еще есть шанс, что шизик узнает меня лучше и драпанет куда подальше.