Есть ли в небе лисы?

— Я его убью. Понимающе кивнув, двигаю сестре третью кружку с кофе. Сама я эту стадию почти прошла, Полина же, листая договор, загорается все больше. Зайти с ним к ней в офис было хорошей идеей, здесь она ведет себя чуть сдержаннее. Впрочем, это не помешало ей минут десять назад швырнуть пресс-папье в стенку. Ее коллега аж проверять пришел, что случилось. Учитывая, что о моей ситуации знают теперь почти все, договор они шерстили в итоге вместе. С юридической стороны все корректно. С моральной обматерили Разумовского оба юриста. Сейчас Полина просматривает договор уже в четвертый раз сама, ищет любой изъян, который он может обернуть себе на пользу и навредить мне. Не думаю, что его цель в этом, но меня как-то не спрашивали. Олег ждет внизу уже минут двадцать. Изначально мы приехали вместе, после чего он отправился по делам. Я предположила, что на глаза Полины ему лучше не попадаться, ведь не объяснить ей хотя бы примерно, почему Разумовский вцепился и в него тоже, я не могу. Что ж, договор проверен от и до, никаких лазеек себе Разумовский честно не оставил. Но… — Ты же не собираешься на это соглашаться, — говорит Полина, даже не спрашивает, стукнув ладонью по ненавистным листам. — Я не знаю. Еще думаю, поэтому пришла к тебе, чтобы проверить его. — Ася, нельзя уступать ему! — заявляет сестра, всплеснув руками. — Ты себе не представляешь, что это за человек. Он найдет способ выкрутить все в свою пользу. — Да какая ему от меня польза? — Ну что-то же ему нужно, раз затеял все это. Ты представь, как подобное ударит по его репутации? Такие, как он, просто так не рискуют. Да знаю я, что ему нужно. Волков ему нужен. Лишившись своего самого близкого человека раз, Сергей просто не может позволить произойти этому снова, и не важно, какими методами. Полагаю, он думает, что отпустив меня, Олега тоже больше не увидит. Возможно, зерно истины тут есть. По вчерашнему разговору дома я отлично поняла, насколько Волков устал от всего этого и не видит смысла переламывать себя опять. Правда, он так толком и не объяснил, почему случилась между ними размолвка. Сказал только, что их цели и принципы внезапно перестали совпадать. Пока сестра распаляется по поводу Разумовского, я подтаскиваю договор ближе к себе, рассеянно листаю. Чувствую себя персонажем игр, в которые любит гонять мой младший брат. Чтобы добиться желаемого, нужно пройти кучу квестов и получить массу ценного опыта. Можно чит-код? Еще немного послушав Полину, я спешу ретироваться, пока Разумовскому в ее вселенной не приписались всякие маньячества. В машине сообщаю Олегу о том, что с договором все нормально. Ситуация швах, но договор нормальный, да. — Это не значит, что нам нужно с ним соглашаться, — говорит Волков, пожав плечами. — А какие варианты? — Жить дальше. Теперь, когда мне известна личность, я не дам ему так чудить. — Что, будешь врываться и вытаскивать голых пассий из его кровати? Отлично. Успех обеспечен. Все это здорово, но я хочу получить свободу. Слушай, а есть шанс, что он со мной сблизится, узнает лучше и скажет, что ему это на хрен не сдалось? Олег удивленно смотрит на меня, будто только что услышал несусветную чушь. Но я жду ответа, поэтому он, вздохнув, говорит: — Нет, Ася. Сомневаюсь, что это сработает именно так. — Печально. Следующим пунктом в моем сегодняшнем расписании стоит визит к агенту. Олег едет со мной, потому что бурная реакция прессы и общественности «внушает ему опасения». Я слышала, как вчера ночью он говорил по телефону об этих «опасениях» с Сергеем. По мнению Волкова, последователи Разумовского могут озвереть. Тот, судя по всему, пытался сказать, что нет у него никаких таких последователей, но мы все понимаем, что есть. Да, он не выставлял себя коучем или кем-то подобным, но говорил достаточно громко, чтобы задеть определенных людей. О договоре еще никому неизвестно, да и вряд ли будет, но его «хомячки» могут решить, что надо взять дело в свои руки и избавить кумира от проблемы. Проблемой в этой истории выступаю я, так что не спорю с желанием Олега постоянно быть рядом. Сомневаюсь, что кто-то пойдет меня убивать, но досадить вполне могут. С тех одноклеточных, которые поддерживают Разумовского в его взглядах на связь, вполне станется. К Славику я иду одна, оставив в приемной Олега и секретаршу Иришу, которая ненавязчиво строит ему глазки. Не зря, потому что агент, ожидаемо, очень воодушевлен шумихой и самим договором, который предлагает Разумовский. Особенно ему нравится то, что Сергей не спешит разрывать связь, вопреки своим тарака… Кхм, убеждениям. Следующие минут двадцать я сижу и слушаю, какие перспективы перед нами открываются. Такая известная и в нашем случае противоречивая личность вдруг меняет свои взгляды на жизнь, пав жертвой моего искусства и обаяния. И кулака, надо полагать. — Есть хоть кто-нибудь, кому ты меня не продашь? — со вздохом спрашиваю я. — Кому денег не хватит, — любезно сообщает Славик. — А если скорешишься с Разумовским, то ценник хорошо взлетит. Не забывай, что моя первейшая задача — как раз продавать тебя. — Картины. — Ну ты же вкладываешь в каждую частичку своей души, — елейно напоминает агент. Я-то надеялась, что те давние пьяные разговоры по душам он забыл. — Сука ты, Славик, — резюмирую и встаю. — Зато благодаря мне мы оба платим ипотеку. Скажи мне завтра, что решила. Я настоятельно рекомендую тебе взвесить все плюсы и минусы и прийти к выводу, что плюсов больше. Да, плюсов завались просто. Так много, что ни одного найти не могу. — Что, расхвалил идею? — спрашивает Волков, когда мы уже в машину садимся. — Ага. — Понимаю, что не очень на это похоже, но просто хочу напомнить, что ты не обязана принимать решение прямо сейчас. Ты вообще не обязана принимать это решение. — Решение. решение, — бормочу я, откинувшись на сиденье. — Ты все время про мое решение говоришь. А что насчет твоего? — Я свое принял. — И какое? — Я последую за твоим. Слабо улыбнувшись, оставляю реплику без комментариев. У Олега очень много положительных качеств. Он сильный, веселый, практичный, заботливый, надежный. И он просто филигранно уходит от ответственности, когда дело касается Разумовского. Будто опасается даже подумать о том, что откажется от него сам. А придется, наверно. У меня нет никакого желания играть в эти игры. *** Вечером, когда моя машина останавливается возле здания, где находится офис Разумовского, я с тоской вспоминаю тот свой порыв послать все в задницу и держаться в стороне. Но нет, вот она я, решительно (надеюсь, что так) вхожу в компанию и направляюсь к стойке администратора. Улыбчивая девушка, видимо, осведомлена о моем визите. Еще бы. Я лично созвонилась с утырком и назначила встречу, чтобы все обсудить. Ради этого даже нарушила обещание, данное Олегу, и поехала одна. Сам он отправился за оставшимися вещами. Ну, ключи у него есть, на лестнице сидеть не будет. Эту встречу я хочу провести одна во всех смыслах. Девушка провожает меня на третий этаж и оставляет возле двери, на которой написано «Конференц-зал». Я сразу жму на ручку и открываю дверь, не дожидаясь, когда передумаю. Первую мысль, пришедшую на ум, озвучиваю сразу: — Ты что, пересмотрел «Пятьдесят оттенков серого»? Разумовский картинно поднимает идеально очерченные брови и встает, шагает ко мне. Видимо, чтобы поприветствовать. Я выставляю перед собой свернутый в трубочку договор и говорю: — Не подходи ко мне. Он поднимает руки в знак капитуляции, слегка улыбается. — Как скажешь, дорогая Ася. И возвращается за стол. За большой, длинный стол. И здесь только два стула, расположенных по разным концам. Клоун. Сам он выглядит так, словно у нас тут званный вечер. Сказать ему, что малиновые пиджаки уже вышли из моды? Ну, хоть рубашка белая, глаза не режет. Еще эта прическа дыбом. Где ж я так нагрешила? Молча сажусь на свой стул и расправляю смятый договор. Моя черная рубашка и джинсы кажутся совершенно неуместными. — Я не смотрел фильм, — сообщает Сергей, наблюдая за мной с легкой усмешкой. — Расскажешь, о чем он? — О самоуверенном мудаке. Тебе подходит. — Чай? Кофе? — К делу. Я хочу обговорить условия. Разумовский подается вперед, упирается подбородком в сцепленные руки. — Слушаю, ma petite. — Что это значит? Не важно, не называй меня так. Я хочу знать, как мы можем разойтись быстрее. Без шансов и переездов. — Никак, — сразу же отвечает Разумовский. — Я сказал, что условия могут быть только такие. — Меня не устраивает. — Прискорбно. Давай скажу принести чего-нибудь выпить. — Выпей яду. — Бородато, дорогая Ася. — Прискорбно, — повторяю за ним, скривившись. — Давай честно. Зачем все это? Из-за Олега? Разумовский вздыхает, смотрит на меня, будто на неразумное дитя. — Не только, Ася. Это… Оказалось более захватывающим, чем я представлял. И раз уж связь соединила меня с воистину подходящим партнером… — Что ты несешь, а? Ты меня даже не знаешь. С чего ты взял, что я для тебя подходящий партнер? Может, я курю, пью, матерюсь и принимаю решения по раскладам Таро? — Это все такие мелочи, дорогая Ася, — усмехается Разумовский. — Я знаком с твоим творчеством. Заочно знаком и с тобой. — Полистал мою страничку и решил, что мы должны быть вместе? — Я… Сделал несколько более глубокие исследования. Для меня нет ничего невозможного, если есть подключение к интернету, ma petite. Поэтому… — Ты сталкер или что? Я на тебя заявление в полицию накатаю. Что ты там еще смотрел? И как? Разумовский складывает руки на груди, не переставая гипнотизировать меня внимательным взглядом. — Суть в том, дорогая, что я был очарован тобой заочно и собирался познакомиться по всем правилам. Итог ты знаешь. Как я уже сказал, связь оказалась… Интересной. Разве ты не чувствуешь этого притяжения? — Я чувствую желание въехать тебе по морде еще раз. — Давай, если легче станет. Сергей поворачивается в сторону и указывает на свою щеку. — Ты псих, — бормочу я, поежившись. — Просто скажи, что нужно, чтобы ты разорвал связь. — У тебя же есть копия документа, — кивает он на листы передо мной. — Вот, что мне нужно. — Я не хочу общаться с тобой три месяца и уж точно не хочу полтора жить под одной с тобой крышей! — Тогда наша связь останется вот такой. Я встаю, собираю договор и неспешно подхожу к нему. Разумовский следит за каждым движением, следит таким взглядом, будто на мне сейчас не оверсайзовая рубашка, а откровенное платье, как минимум. От этого взгляда хочется спрятаться и закрыться. Когда листы прилетают ему в лицо, Сергей даже не морщится. — Пошел в задницу, — мрачно говорю, отступив на шаг. На случай, если вернется обратно далеко не договор. — Мне плевать. Можешь дальше трахаться со всем, что движется. — Я не стану, — очень серьезно произносит Сергей, спокойно глядя на меня. — Это было… Опрометчиво с моей стороны. Я бы хотел принести извинения, но понимаю, что ты их сейчас не примешь. Просто хочу, чтобы ты знала: этого не повторится, что бы ты ни решила. — Тебе же хуже. Я разворачиваюсь и иду к двери, спиной чувствую, как между лопаток впиваются стрелы. Смотрит, наверняка. Да и хрен с ним, хочет по-плохому, будет… — Только обдумай вот что, дорогая Ася, — говорит Разумовский, когда я уже берусь за ручку двери. — Ты можешь не принимать мое предложение, можешь продолжать свою вот такую жизнь, встречаться с Олегом и не иметь возможности получить даже поцелуй в щеку. Или наоборот, заставь его целовать тебя снова и снова. Давай. Я не отвечу тем же. Но кого ты этим решением поломаешь больше? — Думаешь, меня сильно будет грызть совесть? — неверяще спрашиваю, обернувшись. — Я не про нас с тобой. Так уж вышло, что есть третий участник. Как думаешь, каково ему будет целовать тебя и знать, что он причиняет мне этим боль? День за днем. Или, если ты от поцелуев откажешься, то каково ему будет понимать, что он отказался от меня, от всего, что нас связывает? Это всплывет не сразу, далеко не сразу, но всплывет. Я не просто так говорил, что между нами никогда ничего не заканчивается насовсем. Это не менее сильное чувство, чем истинная связь. Одно дело, если мы попробуем и ничего не получится. Другое… Я озвучил. Я бы рассмеялась, наверно, и послала бы его в задницу снова. Вот только я не слепая. Видела, как старательно Волков обходит эту тему. Да, он готов за мной последовать, но… Насколько счастлив он будет? Сегодня? Завтра? Через неделю, месяц, год? Я не хочу делать ему больно и не хочу терять. В этом треугольнике никто не будет спокоен. — Ты сошел с ума, — тихо говорю, не глядя на Разумовского. — Это не сработает. Я никогда не прощу тебя и не посмотрю иначе. — Дай нам хотя бы шанс. Хуже не будет, разве нет? — Нет. Я устала от тебя задолго до встречи. — Понимаю. И не снимаю с себя ответственности. Ну вы только посмотрите, какой хороший мальчик. Ответственность не снимает, извиняться готов, обещает не повторять этого дерьма. Золото просто. Падла рыжая. Я отпускаю дверную ручку и возвращаюсь за стол. Смотрю на Разумовского и с чувством говорю: — Чтоб ты сдох. — Мило. Обсудим условия? — Обсудим условия.