Есть ли в небе лисы?

Пятница наступает катастрофически быстро. Полностью погруженная в работу, я даже не сразу поняла, что сегодня день «икс». Утреннее сообщение от Разумовского заставляет божественное забытье исчезнуть. Он пишет, что придет сегодня в пять, спрашивает, что взять с собой. Я удерживаюсь от того, что посоветовать оставить себя дома. А кто-то еще говорит, что у меня терпения мало. «Чипсы с крабом захвати, я забыла» Спустя секунду возвращаюсь в диалог и уточняю: «Чипсы со вкусом краба» После звоню младшему брату и сообщаю, что нас ждет компания. До всей этой истории со связью Леша был в восторге от Разумовского и его достижений в индустрии работки, сейчас же особой радости не высказывает. Сдержанно уточняет, на кой нам это надо. Приходится ему и про договор рассказать, хотя не планировала. Выясняется, что некоторые выражения Леша подхватил от меня и очень в тему их использует в данный момент. — Вот не надо этого с ним делать, — прошу я, отправляясь в кухню. — У нас и так тройничок. Просто сделай вид, что ничего не происходит. Мне нужно пережить эти три месяца, чтобы отделаться от него. Леша вздыхает, буркнув: — Ладно. День неумолимо двигается к пяти вечера. Мы с Олегом неспешно отправляемся к магазину при новой пивоварне, потом обратно домой. Про картину я ему не говорила. Волков не сильно любит зависать в интернете, поэтому надеюсь, что этот случай обойдет его стороной. Владелец ресторана полицию вызвал, а ничего больше мы сделать не можем. Что толку жаловаться? Только нервы себе и Олегу мотать. Тем более, поводов у нас более, чем достаточно. Сегодня, увы, никто не опаздывает. Леша с Разумовским сталкивается у двери в подъезд, и раз оба без синяков, то надо полагать, что брат обещание держит. Сергей поначалу выглядит подозрительно пришибленным. Ну, насколько для него это возможно. Просто иногда посматривает несколько виновато, ну и градус вечной бравады несколько снижен. Подозреваю, что видео мимо него не прошел, и он точно знает, что я тоже все знаю. Я собираюсь предложить сыграть в «Свинтуса», раз уж у нас тут один из представителей вида. Но решаю сегодня не быть грубой и даю право выбора гостю. — Твистер не предлагай, — отрезаю сразу же, даже не поднимая головы от телефона. — Никогда бы не посмел, — со всем возможным напускным благородством заявляет он, перебирая в коробке настолки. — У нас будет игра куда интеллигентнее. Вот, то, что нужно. Имаджинариум. Ладно. Это относительно безопасно. Через час выясняется, что у Олега мрачное, образное мышление, у меня и у Леши саркастическое, а у Сергея театрально-психоделическое. Когда он на карту «тоска» кладет картинку с разрывающимся медведем в балетной пачке, все становится ясно. Олег только говорит: — Ну, ничего неожиданного. Леша многозначительно на меня смотрит. Будто от моего мнения тут хоть что-то зависит. Ближе к полуночи Сергей собирается послать своего «личного курьера» за еще одной бутылкой вина, я же довольно резко возражаю. Он смотрит почти обиженно. — Мы почти закончили. Во-первых, не гоняй человека за зря. Во-вторых, пьяный ты наверняка еще более невыносим. — Как мило, — усмехается он. — У нас почти семья. Ты запрещаешь мне пить. — Охренительно мило, — бормочет Леша, складывая карточки. — Еще бы ты не украшал ее синяками. — Этого не повторится, — говорит Сергей. Улыбка пропадает, будто и не было ее. — Мы все обсудили. Брат закатывает глаза, но под моим строгим взглядом ничего не говорит. Олег, весь вечер наблюдающий за нами чересчур внимательно, тоже не вмешивается. Похоже, он дает мне пространство и возможность самой разобраться с тем, запрещать близким макать Разумовского в грязь или нет. Спасибо ему, конечно, вот только Волков доподлинно знает, что именно я выберу. Когда Леша уезжает домой на вызванном мною такси, я отправляюсь на кухню и завариваю чай. Сергей получает банку газировки, после чего я почти залпом допиваю свою напиток и отправляюсь спать. Насчет Разумовского ничего не говорю, плачу Олегу той же монетой. Даю пространство и возможность. В нашем случае побыть наедине с бывшим. Другом, ага. Нет, совершенно точно, если бы речь шла о бывшей, я бы и вполовину не была такой беспечной. Уже в ванной догоняют сомнения. Нет ведь никакой гарантии, что Разумовский устраивает этот спектакль исключительно ради возвращения Олега, считая меня побочным продуктом. Эту мысль я обдумываю по пути в спальню и потом в кровати. Из гостиной раздаются приглушенные голоса. Значит, Разумовский не ушел. И Олег не выгнал. Я лежу, уставившись в потолок. Слишком многое расковыряла еще та прогулка на катере. Не думаю, что осознаю в полной мере, насколько крепкие отношения у них были. Ладно, так делать нельзя. Плохо, Ася, очень плохо. Но я пользуюсь тем, что когда-то от и до отремонтировала пол в спальне и студии. Теперь он ровный и не скрипит, пока я босиком крадусь к двери. Он приоткрыта, но все равно осторожно толкаю ее еще сильнее. Стыдно, конечно. Ну а что поделать? Я не собиралась прям подслушивать, просто… Просто. Чуть-чуть. — …не в этом дело, Серый, — говорит Олег. Его голос звучит резче обычного, но все еще сдержанный, несмотря на явное раздражение. — Дело в тебе. В том, как ты все это преподносишь. Будто ничего не было. Будто затеял очередную игру и думаешь, что имеешь на это право. — Имею, — спокойно отзывается Разумовский. — Связь возникла между нами не просто так. Просто на случай, если забыл: ты тоже подписал договор. — Я подписал ради нее. Прозвучало довольно жестко. Сергей молчит некоторое время. Полагаю, это не совсем то, что он рассчитывал услышать. — Я тоже, — наконец говорит он. — Ради нее и ради нас. — Нет, Серый, — мрачно произносит Волков. — Ты подписал это, потому что опять хочешь получить все и сразу. Потому что тебя не отпускает жадность примерно так же, как ты не хочешь отпускать меня. А тут смотри, какая удача. Сразу оба, еще и связь. Вот поэтому ты не можешь ее просто отпустить. Тебе победить нужно. — А ты что же, хочешь проиграть? — Я хочу, чтобы она жила спокойно, чтобы была счастлива. Без твоих спектаклей. Хочешь честно? Я не говорю ей ни слова против этого всего. Но понятия не имею, как ты сможешь исправить хоть что-то. Единственное, на что ты можешь надеяться, — на то, что она умеет прощать и оставлять плохое. — Олег… — Нет, молчи. Ты все время говоришь и все время не то. Так всегда было. Я… Ты хоть представляешь, как именно мы встретились? — Я… — Ты не представляешь, — прерывает его Олег. — Мы познакомились в задрипанном баре, куда она зашла зарядить телефон. После неудачной попытки отомстить тебе за синяки с парнем с сайта знакомств. — Слушай… — А там к ней пристал пьяный ублюдок. И он был с компашкой, Серый, не один. Представляешь, что бы с ней сделали, если б я там не оказался? А? Сергей несколько секунд молчит, а Волков не продолжает. Затем Разумовский говорит так тихо, что я едва слышу: — Представляю. Слушай… Я же не знал. Я… — Ты хотел связь со мной. Отлично. С чего ты решил, что ни в чем не повинный человек должен страдать из-за того, что ты не получил желаемое? Она этого не заслужила, Серый. Она — настоящее сокровище, и не заслужила постоянно дергаться от боли из-за тебя. Поэтому случилась ночь после выставки. Это первый и единственный раз так с тобой, но… — Я понял, — угрюмо заявляет Разумовский. — Понял, ладно? Я знаю, что Ася чудесная. Было бы неплохо, если бы она выставляла о своей личной жизни чуть больше информации в интернет, тогда бы… Ладно, это я так. Знаю, что облажался и с ней, и с тобой. Но я все равно остаюсь ее парой. — Помню. Ты повторяешь это как заклинание. Но это не делает тебя хорошим человеком для нее, не делает даже подходящим. И не дает тебе иммунитет от всего прошлого дерьма. — А тебе дает? — спрашивает Разумовский неожиданно враждебно. — Ты думаешь, если она выбрала тебя из-за стечения обстоятельств, то можешь просто стереть меня? Вытеснить? — Нет, — говорит Олег очень тихо. — Не думаю. Но я тоже выбрал ее. Я выбрал жить дальше, жить счастливо. — А со мной вы счастливыми быть не можете? — Не знаю, — отвечает Волков после короткой паузы. И снова они молчат. Я переминаюсь с ноги на ногу, закусив губу. Это все явно не предназначено для моих ушей. Подло, да. Но остаюсь на месте. Сергей нарушает тишину, проговорив: — Я просто хочу шанс. Я докажу. — Шанс? Ты захотел его после того, как получил в лицо? Когда понял, что соулмейт соответствует всем твоим критериям? А до этого Ася была просто «она», верно? «Не вовремя» или «ошибка»? Сергей отвечает не сразу. Получается почти вымученно. — Нет. Да. Я же не знал… Послушай. Я не хочу вытеснять никого из нас троих, Олег. Я… — и тут его голос его срывается. Он берет секундную паузу, а потом тихо признается: — Я просто не знаю, как смогу быть без вас теперь. Диван скрипит, и я тихо отхожу от двери. Успеваю только услышать, как Олег говорит: — Слушай ее. Хоть иногда. В любовном треугольнике мне участвовать никогда не хотелось. Особенно в таком. Я чувствую себя так, будто стою на тонком льду, и он вот-вот треснет. Отвратное ощущение. Я возвращаюсь в к кровати и ложусь. Входная дверь щелкает спустя пару минут, после чего в ванне включается вода. Олег входит в спальню спустя пару минут. Двигается бесшумно, стараясь не разбудить. Не знаю, догадывается ли о том, что я подслушала. Он ничего не говорит, просто ложится рядом и осторожно обнимает меня со спины. Я сжимаю его ладонь, подавая знак, что не сплю. — Ты заметил? — спрашиваю тихо, не оборачиваясь. — Сегодня он был почти сносным. Ни одного «ma petite» даже. Что это вообще означает? — Без понятия. И да, заметил, — отзывается Олег. — Когда не знает, как себя вести, становится нормальным. Как защитная реакция. — Мимикрирует под местность? Знаешь, он пугает меня больше, когда нормальный. — Понимаю. Я разворачиваюсь в его руках, приникаю к груди. — Можно я скажу правду? — спрашиваю, вздохнув. — Конечно. — Я устала. Очень. Я сижу с ним и думаю, как не сорваться. Я все время в каком-то дурацком напряжении. Даже когда он молчит. Такое ощущение, что он даже молчит громко. Сейчас я ненавижу эту связь еще больше. Олег бережно проводит пальцами по моим волосам, расправляет несколько прядей. — За что? — За то, что мне с тобой хорошо. За то, что мне хочется приходить домой и знать, что ты рядом. Что я тебя выбрала. Мне плевать на эту связь. Пусть просто оставит меня в покое. Глупо? — Нет, — мягко говорит Олег. — Я понимаю, о чем ты, родная. Я ведь тоже этот выбор сделал. — Я боюсь, что он… Ну, не знаю… Влезет? Между мной и тобой. Разрушит это, и все полетит к чертям. — Ась. Волков чуть сдвигается, приподнимается на локте. Я ложусь на подушку, смотрю на его силуэт в темноте. Теплая и такая надежная ладонь ложится на мою щеку, нежно поглаживает. — Не разрушит, — твердо произносит Олег. — Он… Пока просто рядом. Временно, в рамках дурацкого договора. Как гость. Громкий, раздражающий, бесцеремонный, но все еще гость. Срок пройдет, и мы уедем, как и собирались. — А вдруг… — Не вдруг. Ты нужна мне, Ася. Даже если начнешь сомневаться. Даже если устала. Даже если ненавидишь его. — Олег наклоняется, жмется лбом к моему. — Все будет хорошо, родная. Я закрываю глаза, обнимаю Волкова и притягиваю к себе. Чуть слышно шепчу: — Я не хочу видеть в нем человека. — Почему? — Потому что тогда мне станет жаль. Я слишком легко отпускаю плохие вещи и поступки. Я очень слабая в этом плане. Олег разворачивается так, чтобы не наваливаться на меня, поправляет одеяло. — Если в тебе что-то проснется, это не слабость. Нужна большая сила, чтобы простить человека. Горло сжимается. Я качаю головой и улыбаюсь: — На философию потянул? — Немного, — в тон мне отвечает Олег. — Ася. Я с тобой не потому что нашел замену. Я просто с тобой. — Знаю, — шепчу я, обнимая его крепче. — А все остальное мы разрулим, — заключает Волков, потрепав меня по волосам. Я прижимаюсь к нему, позволяю себе расслабиться. Впервые за вечер. Ничего не изменилось. Срок закончится, и мы останемся рядом. Вместе. — А все-таки он псих, — бормочу я в уже в полусне. Олег усмехается. — Я вряд ли лучше, малыш. — Ну нет, — возражаю я, зевнув. — Ты — мое чудо. Олег негромко смеется. Чувствую, как он шевелится, словно вот-вот поцелует меня в висок, но ничего не происходит. Ничего. Скоро все закончится, и поцелуи между нами уже не будут актом мести.