Есть ли в небе лисы?

Ева никак не хочет засыпать. Она лежит в кровати, упрямо перебирает пальцами край одеяла, пока я читаю ей привычную книжку про приключения котенка. Взгляд, который дочь периодически бросает мне за спину, хитрый и сосредоточенный, будто она точно готовит ловушку. — Мам, а можно не книжку? — вдруг перебивает она. — Можно страшную сказку? Это застает меня врасплох, и я растерянно уточняю, оборачиваясь: — Страшную? Птица, стоящий все это время в дверях, пожимает плечами, а уже Ева подскакивает и кивает: — Да! Про монстров! Я чувствую, как тени вокруг настороженно замирают. Положив закрытую книжку на колени, рассеянно барабаню по ней пальцами. Она помнит? Мне казалось, что дочь была слишком мала, чтобы что-то из случившегося отразилось в памяти. И если отложилось, то… Вряд ли бы она сияла вот так сейчас в предвкушении чего-то нового. — Ты уверена? — уточняет Птица, медленно приближаясь. — Не испугаешься? Я неуверенно смотрю на него. Он садится рядом на кровать, мазнув ладонью по моему плечу. — Я не боюсь, — упрямо отвечает Ева. Я уже хочу вмешаться, но Птица качает головой, явно уловив мое намерение и произносит: — Давай только сначала отпустим маму отдыхать. — Давай, — тут же соглашается Ева и машет мне рукой. — О-о-очень интересные дела творятся, — резюмирую я, но бросив еще один вопросительный взгляд на Птицу, все-таки встаю и направляюсь в коридор. Вмешиваться в их отношения — себе дороже, Ева папу просто обожает, и он отвечает ей тем же. И все равно я далеко не ухожу, останавливаюсь рядом с дверным проемом и нагло подслушиваю. Не думаю, что Птица станет поднимать ту самую тему, но мало ли. …Это случилось, когда Еве едва стукнуло три года, и началось все с моего желание отдать дочь в детский сад. Ребенок общительный, и постоянное нахождение среди взрослых вряд ли пойдет ей на пользу. Ни частые прогулки, ни многочисленные игровые не заменят полноценной модели социума, так что решение было все-таки принято. Мы тщательно подбирали организацию, отдали предпочтение частному саду с хорошей охраной и проверенными специалистами, и первые недели все было нормально. Ева легко проходила адаптацию, входила в режим и не капризничала сильно. Рухнуло все в тот момент, когда мне позвонила насмерть перепуганная воспитательница и сообщила, что мой ребенок пропал… Я слушаю, как Ева и Птица совместными усилиями придумывают свою сказку про монстров, далеких от теней, и выдыхаю. Еще немного постояв, крадусь в сторону лестницы и спускаюсь на первый этаж дома. Никто из его прочих обитателей так и не вернулся пока, так что вокруг царит тишина. Ее я нарушаю, попросив Марго включить негромкую музыку из осеннего плейлиста. Под мягкие переливы любимой песни, вновь завариваю чай, в этот раз добавляю несколько пряных трав, подобранных для спасения меня от токсикоза, который явил себя чуть ли не на следующий день после зачатия. В меньшей форме, чем с Евой, но тогда и обстоятельства были другие. Возможно, не нервничай я в тот период каждую секунду своей жизни, первые месяцы прошли бы легче. В кухне еще стоит запах яблок и корицы, и кажется, что все вокруг дышит какой-то редкой, хрупкой гармонией. Надев теплый вязаный кардиган, я беру кружку с ароматным горячим напитком и выхожу на крыльцо. …Ужас. Липкий, холодный и такой знакомый ужас сковывает тело, и только присутствие рядом Шуры не дает мне упасть. Он моментально понимает, что что-то критически не так и усаживает меня в кресло, отобрав телефон. Опомнившись пару секунд спустя, требую включить громкую связь. Дважды, потому что первый раз голос подводит. Тени сгущаются вокруг моего тела, образуют рядом знакомый рогатый силуэт, и мы слушаем, что это было организованное похищение. Один из охранников оказался мразью и помог выкрасть ребенка. Выкрасть Еву. Отдавая ее в сад, я не учла лишь одного. Она не обычный ребенок, и наверняка найдутся люди, которые… — Ивори, — срывается с губ одно лишь слово, и демон с яростным рычанием пропадает в вихре теней. Ему не нужны инструкции… Птица присоединяется ко мне спустя минут двадцать и говорит, что Ева наконец спит. Они придумали крайне увлекательную историю про монстров, и дочь обещала завтра все непременно рассказать маме. Если не забудет, конечно. — И что у вас вышло в конце? — спрашиваю я, когда он обнимает меня сзади и прижимает спиной к своей груди. — Монстры победили? — Монстры победили, — насмешливо кивает Птица, оставляя легкий поцелуй на моем виске. — Пойдем. Здесь холодно. Да не сказала бы, это они с Сережей вечно мерзнут. Но я не спорю, позволяю увести себя прочь с крыльца. Мы останавливаемся в гостиной, опускаемся на диван, чтобы провести еще немного времени вместе перед тем, как я свалюсь от усталости спать, а он отправится работать. Ну либо чинить диверсию очередному неугодному. До тех пор, пока это происходит без участия огнметов, я не буду протестовать. Птица обнимает меня за плечи, и я тут же нахожу удобное место у него под рукой, жмусь к нему, забираясь прохладными руками под кофту. Его тепло сейчас спокойное, надежное и почти домашнее, что резко контрастирует с обжигающим жаром, который так легко возгорается между нами. Сейчас совсем не до того. То, что меня мутит при любом резком движении, мало способствует страсти. — Значит, план с пирогом удался, — усмехается Птица, скользнув когтями по моей щеке. — Теперь у нас тишина на весь вечер. — А ты ее так ценишь? — дразню я. — Иногда, — отвечает он. Я прижимаюсь к нему крепче. В гостиной уютный полумрак, и мне совсем не хочется двигаться. Закрыв глаза, полностью погружаюсь в это ощущение покоя, лениво рисую круги на мне колене Птицы. Мы говорим о мелочах. О том, что завтра надо проехаться в магазин, о том, что Ева хочет научиться кататься на велосипеде, и о том, что она все чаще перехватывает разные забавные словечки. Ни одной серьезной темы не касаемся, нет желания даже затрагивать мою обязательную госпитализацию в кардио. Я так и не выбрала даты. Нет, сейчас только простые разговоры, легкие прикосновения и поцелуи. Сама не замечаю, как начинаю засыпать. …Я не могу собраться. Я никак не могу вспомнить, что нужно делать, чтобы собраться в такой ситуации и действовать, меня топит паника и истерика, поэтому разбираться приходится другим. Шура разводит бурную деятельность, оповещает всех сам, и я пропускаю момент, как мы перебираемся в офис. Прихожу в себя только тогда, когда меня обнимает Сережа, заверяет, что сейчас они все решат, но это уже не нужно. В голове звучит мрачный голос Ивори: — Она со мной… Мы выходим на крыльцо снова, когда мне становится плохо от тепла. Да, так тоже бывает. Голова начинает раскалываться, и я понимаю, что нужно на воздух, о чем сообщаю Птице. Он приказывает Марго отрегулировать температуру в доме, а сам выводит меня на улицу, усаживает в мягкое кресло, придерживая за локоть. Убедившись, что в обморок я падать не спешу, Птица уходит в кухню и возвращается с двумя кружками. Рождение ребенка довольно быстро заставило его повзрослеть и экстерном освоить все азы заботы о ближнем. — Хочешь знать, что я думаю? — вдруг спрашивает он, устраиваясь в соседнем кресле. — Всегда, — отвечаю я, улыбнувшись. Птица смотрит на меня некоторое время, затем говорит: — Мне нравится твоя идея. С именем для ребенка. …Я открываю дверцу в тот же момент, когда машина тормозит. Выскочив на улицу, застываю, расширенными глазами смотрю на раскуроченный фургон. Эта дорога ведет в тупик, дальше заброшенные склады, и ехать сюда нужно только специально. Именно поэтому мы оказались здесь первые, никто не вызвал полицию раньше. Машина тех, кто попытался выкрасть Еву, выглядит так будто встретилась с великаном, который разорвал ее надвое. Вокруг валяется три разрезанных тела, еще два, вроде два, остались в обломках фургона. Там сложно понять. Евы нигде нет. Сережа перехватывает меня за плечи, пробует увести прочь, но я вырываюсь. Я четко знаю, куда идти, связь незримой нитью тащит в сторону лесополосы. Туда и бегу, безошибочно выбирая дорогу. Едва не сломав ногу, останавливаюсь в паре шагов от плотного теневого кокона. Выдохнув, беспрепятственно захожу внутрь. Ева сидит коленками на земле и смеется, играя с тенями, принимающими различную форму. Ивори, скрестив длинные ноги, устроился напротив. Его оружия рядом нет. — Она не видела, — говорит он, когда я падаю на колени рядом с дочерью и сгребаю ее в охапку. — Ты всех? — спрашиваю, с трудом сдерживаясь от того, чтобы зарыдать. — Всех, — кивает демон, протягивая руку навстречу ладони Евы. Она хватает Ивори за палец и кажется до предела крошечной по сравнению с ним. Ее не пугают ни когти, ни сам облик, ни тени, что угодливо показывают ей животных, с которыми можно играть. Ева выворачивается из моих рук, кидается следом за темной птицей, что летает по кругу. А я сгибаюсь пополам и немножко даю себе волю, пока дочь занята. Ивори молча опускает ладонь мне на голову… — Спать? — интересуется Птица, когда кружки пустеют. — Ага. Я устала сегодня. — Идем. Мы доходим до лестницы, когда слышим, как входная дверь распахивается, и дом наполняют голоса. Птица закатывает глаза и ворчит, но я отлично знаю, что это не по-настоящему. Дернув его за рукав, отправляюсь встречать остальных членов семьи.