Есть ли в небе лисы?

Татьяна Ивановна не рада меня видеть и никакие попытки подкупа больше на нее не действуют. Говорить со мной о чем-либо она отказывается весь день, ссылаясь то на занятость, то на то, что и так все уже сказала, и эту тему вообще нужно оставить в покое. Я наблюдаю за ней некоторое время, а потом опять звоню Птице, прошу выяснить один крайне интересный вопросик. — Она и его мать сестры, — сообщает он спустя пару минут. — Ее фамилия менялась дважды, сейчас посмотрю остальное. Мышка… — Да я тише воды и ниже травы, — обещаю, нервно вышагивая по палате. Птица вешает трубку, не прощаясь. Подумаешь. Можно подумать, сам меня мало на таких качелях катал со своим Чумным Доктором. За мной хотя бы демон стоит, а у этого только дурь в голове была. Ивори, устроившийся у стены, лениво чертит когтем по воздуху узоры. В его молчании я отчетливо чувствую нетерпение, желание поскорее разогнать вынужденную апатию. Мы осторожничаем уже несколько месяцев, так что это мне понятно. На правах скучающей жены миллиардера иду шататься по отделению и задавать вопросы персоналу. За пределы кардиологии тоже высовываюсь. Под конец дня все медсестры и санитарки очень старательно ищут себе работу, чтобы не сталкиваться со мной. Едва ли стоит подозревать каждого работника больницы, дело тут больше в том, что любопытство со стороны людей, подобных мне, частенько может представлять для учреждений угрозу. Иными словами, я у них ассоциируюсь лишь с фразой «разрешите докопаться», и никто не хочет сказать лишнего при капризной богатенькой фифе. Дожилась. Не торопясь подавать на развод для обеления своей репутации, звоню Шуре. У него пока тоже глухо, и мне он советует не высовываться из палаты и по сторонам смотреть. — Ну и зачем мне по сторонам смотреть, если я из палаты высовываться не буду? — бормочу я, мрачно глянув на дверь. — Чтобы заметить, если визар подкрадется, — зевает демон, даже не потрудившись выйти из тени. — Думаешь, может? — Не думаю. Но надеюсь. — Ой, да иди ты. Скоро Денис придет, попрошу тебя изгнать. Тени складываются в средний палец. Понахватался. Денис, ныне бессменный продавец в моем магазине сувениров и не совсем сувениров, заявляет ровно в семь вечера. Было бы мило с его стороны, если б мы не договаривались на шесть. — Пробки, — обезоруживающе улыбается парень, взъерошивая короткие, почти белые волосы, на концах выкрашенные в зеленый. — Уволю, — вполне дружелюбно предупреждаю, махнув рукой в сторону стульев. — Не уволишь, Ася Юрьевна, я Еве нравлюсь. Да и замену долго искать будешь, не любят у нас вас, чернокнижников.Так что, кого ловим? — Короче, тут такое дело… Денис роняет спортивную сумку рядом со столиком и садится, внимательно слушает, как я рассказываю про свои последние дни в больнице. Даже не перебивает. Уже в конце задумчиво протягивает: — Дела-а-а. Если призрак здесь из-за мести, гуманнее всего будет дать ей то, что она хочет. Сомневаюсь, что ты позвала меня, чтобы просто развоплотить ее или запереть. Я складываю руки на столе и наклоняюсь. — Мне поговорить с ней нужно, я же написала утром. Может, у тебя получится эту Анастасию призвать? А если она будет еще хотя бы немного в своем уме… — Не будет, — пожимает плечами Денис. — Подозреваю, что вот такие пугалки — ее максимум. Ты ж знаешь про сложности с такими духами. Исходя из твоего описания, я почти не сомневаюсь, что поболтать с ней по душам не выйдет. О, каламбур. — Попробуй хотя бы. — Премия будет? — Будет. — Я в восторге. Медики в отделении, полагаю, тоже будут в восторге от моих манипуляций. — Я согласовала. Ты все с собой взял? — Дай мне пару минут. Денис тянется к сумке у себя под ногами и начинает перебирать ее содержимое, выкладывая кое-что на стол. Я, улучив момент, отзваниваюсь Шуре, чтобы доложить о своих неудачах и спросить о его успехах. Увы, у него тоже не густо. Архивные записи он достал, но они как раз говорят, что не было в день смерти Дроздовой в смене не было нужного нам человека. Паршиво. Значит, либо он пришел неофициально, либо призрак действительно ошибается. Шура просит не высовываться больше и ждать, потому что у него есть одна мысль. Я задумчиво смотрю на Дениса, который, мурлыкая какую-то мелодию, складывает вещи обратно в сумку, и обещаю прислушаться к совету. Наемник вешает трубку. Прислушаться. Не послушаться. Магия слов. Странно, что после стольких лет Шура не потерял веру в мою адекватность. — Ну что, за дело, — вздыхает Денис и встает. Татьяна Ивановна с капельницей заходит как раз тогда, когда мы собираемся выйти. Столкнувшись с колдуном, она ойкает и шагает назад, ошарашенно смотрит на него. Не знаю, что произвело большее впечатление: волосы, обилие сомнительных побрякушек или все вместе. — Ни дня без посетителей, — жизнерадостно заявляю я, дернув Дениса за куртку на спине. Тот послушно отходит. — Уже время, да? Я… «Откажись». Я замолкаю, с трудом удерживаю вежливую улыбку на лице. Мысленно спрашиваю: «Зачем?» — Ася Юрьевна, время капельницы, — говорит Татьяна Ивановна. — Ложитесь, я все сделаю. «Не глупи, мышь. Ты сама подозреваешь ее в причастности. И теперь на приходит к тебе с лекарством, уже готовым». — А где Анна Викторовна? — интересуюсь, когда молчание затягивается. «От яда я не спасу тебя. Откажись.» — Пациентов много, все заняты. Не волнуйтесь, я хорошо ставлю, вы даже… — Мне не надо, — прерываю ее и шагаю в сторону, поближе к двери. Женщина удивленно моргает. — Что? Почему? — У меня появились некоторые сомнения в назначениях. Я поговорю с врачом, а после мы уже скорректируем препараты. — Ася Юрьевна, — хмурится она. — Мне никаких распоряжений не поступало. Нельзя прерывать лечение. Ложитесь, не задерживайте… — Хотите обсудить вопрос о праве отказа от медицинских вмешательств с моими юристами? — максимально любезно спрашиваю я. — Пока что я отказываюсь от капельниц и лекарств до разговора с врачом. — Правильно, таролог не велит, — вмешивается Денис и подталкивает меня дальше к двери. — Расклад плохой, я пять раз проверил. Давайте, Ася Юрьевна, поторопимся. — Куда вы? — растерянно спрашивает медсестра. — Решать ваши проблемы, — отзывается колдун, обернувшись. Проходит всего пара мгновений, и Татьяна Ивановна, оставив капельницу в палате, двигается за нами, пытается аккуратно, но явно недовольно, настоять на своем. А когда понимает, куда именно мы собрались, пробует остановить, на что я сообщаю о разрешении главного врача. Охнув, она бросается в сторону кабинет заведующего отделением. Внимание мы привлекли конкретно, на нас смотрят и пациенты, и персонал, все, кто случайно оказался в коридоре. Те, кто не оказался, выглядывают из палат и кабинетов. — Невежды, — закатывает глаза Денис и незаметно щелкает пальцами. Несколько человек опускают телефоны, недоуменно пытаются включить их. — Спасибо, — бормочу я и показываю нужную нам дверь. Колдун распахивает дверь палаты и сразу шагает внутрь, осматривается. Присвистнув, направляется дальше, останавливает посередине. Я тоже захожу и почти сразу закрываю дверь, отрезая нас от любопытных пациентов и шокированных медработников. Остановить меня, впрочем, никто не пытается. — Типичненько, — бормочет Денис, прикрыв глаза. — Хорошо так фонит. Большая удача, что это призрак, а не какая-нибудь материальная нежить. Она ведь только напугать пытается? Так и не смогла развиться. Ладно, начнем. Он ставит сумку на пол, и почти сразу дверь открывается. Купцов, заведующий, сердито смотрит на нас, но порог не переступает. Рядом с ним беспокойно топчется Татьяна Ивановна. — У меня есть разрешение, — сообщаю, опережая вопросы. — Я в курсе, — цедит Купцов. — Мне звонили. Ася Юрьевна, позвольте заметить, я не совсем понимаю, чем вы занимаетесь здесь. — Экстрасенса позвала. — Я не об этом, — отрезает заведующий. — Вы ведь должны проходить лечение, а вместо него устраиваете… Что-то непонятное. Сдержался, и на том спасибо. — Я предложила помощь вашему главному врачу, и он не отказался. Это не мешает мне проходить лечение. Денис невозмутимо принимается чертить на полу мелом круг. Татьяна Ивановна порывается остановить его, но зайти не решается. Зря она, это мне тоже разрешили. Главный врач был крайне рад видеть у себя Асю Разумовскую с щедрыми предложениями. Понравилось ему все, начиная с моей фамилии, заканчивая суммой пожертвований. — Судя по моим сведениям, мешает, — мрачно возражает Купцов. — Насколько я знаю, от лечения вы тоже отказываетесь. — У меня появились сомнения. Я хочу обсудить их завтра с лечащим врачом, когда она придет. — Ася Юрьевна, я понимаю, что ваше положение, — его взгляд опускается на мой живот, — может сбивать вас с толку. Так бывает. Возможно, мне стоит сообщить об этом вашему мужу и предложить пригласить для вас врача другого профиля. — Психиатра, что ль? — наигранно удивляюсь я и лезу в карман за телефоном. — Ну давайте спросим. Купцов пытается возразить, но я не слушаю, тыкаю на имя. Мужчина нервно оглядывается и сердито пыхтит. Ему не везет, отвечает мне Птица. — Привет, дорогой, — максимально ласково выдыхаю я. — В чем дело? — интересуется двойник, само собой, не купившись. — У нас тут недопонимание с заведующим отделения, он хочет посоветовать тебе пригласить мне психиатра. Птица умеет очень выразительно молчать. Это не просто пауза, в ней такая концентрация сдерживаемой злости, что отпадает всякая необходимость ее озвучивать. — Трубку передай, — холодно приказывает он. — Вас, — улыбаюсь я и протягиваю телефон Купцову. Тот, злобно зыркнув на меня, выхватывает мобильник и успевает только поздороваться. Он пытается еще пару раз объясниться, спихнуть все происходящее на недоразумение, мое состояние, свои опасения, но становится только хуже, если судить по стремительно бледнеющему лицу. Спустя пару минут Купцов возвращает мне телефон и молча уходит, бросив лишь напоследок медсестрам, чтобы те не лезли. Я закрываю дверь и прикладываю мобильник к уху. — Спасибо, Птиц. — Ничего не пей и не давай себя колоть, — произносит он. — Я сейчас приеду и заберу тебя. — Мне нужно еще несколько дней здесь. Это важно. Слушай, Ивори не даст меня в обиду. — Мышка, — цедит Птица, но не продолжает. Я и так примерно представляю, сколько выражений там на языке вертятся. — Разберемся с этим, и я соглашусь лечь в любую заграничную клинику, чтобы пройти лечение там. Еще несколько секунд тишины. Подозреваю, что сейчас он как раз с Сережей переговаривается. — Я построю кардиоцентр, — рявкает Птица и сбрасывает вызов. — Думаешь, этот мужик все еще замешан? — спрашивает Денис, вырисовывая очередной хитроумный символ в круге. — Еще как. Я не овца, чтобы просто так его пугать. Думаю, тут то еще осиное гнездо. — Ну, давай начнем. Я сажусь на пустую кровать и готовлюсь к зрелищу. *** Шура приходит на следующий день, чтобы поделиться информацией и просто меня проведать. Разумовского он опережает всего минут на пять. Втроем мы располагаемся подальше от двери, и наемник сообщает: — Врач, который дежурил в ту ночь, здесь уже не работает, как мы знаем. Ну я и пошел к нему вчера. Он рассказал мне кое-что. — Просто взял и рассказал? — настороженно спрашиваю, прищурившись. — Ну, с применением небольшого давления. Ой, да не смотрите так. Я только заикнулся о последствиях и о том, что полиция собирается открыть дело, как он раскололся. — А ты теперь из полиции, — резюмирует Сережа. — Конечно. Короче, показания он потом все равно даст, я умею людей убеждать. Фишка в другом. Да, он числится дежурным в ту ночь, но дежурил не он. — А кто? — уточняю, подобравшись. — Угадай. Вот именно. Его попросили поменяться, и тот согласился. Иными словами, возможность у нашего подозреваемого была. Все, больше тот врач ничего не знает, да и откуда ему, если дома сидел. Осталось выяснить, почему никто не видел ничего. — Спали, — пожимаю я плечами. — А кто-то, возможно, его покрывает. — Надо заставить эту Татьяну говорить, — кивает Шура. — Может, пусть Гром? Сережа качает головой. — На каком основании? Дела нет. — Ну не знаю, он в свое время к нам в башню и без основания с ноги влетал. Запарились его обратно выкидывать. Ладно. Значит, я. — Или я, — задумчиво бормочу, взяв обеспокоенного Сережу за руку. — Давайте сегодня еще раз попробую. Сделаю упор на то, что у нас уже много чего есть, и это вопрос времени. Если расскажет правду, то себе же услугу сделает. Шура смотрит на Разумовского, тот несколько мгновений молчит. Затем медленно произносит: — Ладно. Но завтра ты выписываешься отсюда. Я тебя здесь не оставлю, это уже не вопрос твоих желаний, любимая, это вопрос безопасности. Подключим Грома, передадим данные, он сам разберется. — Да он в курсе. В курсе и не в восторге, но готовится взяться. Хорошо, завтра я отсюда уеду и будем работать с майором. — Он же не майор уже, — напоминает Шура. — Привычка. Сережи, можешь собрать мне всю информацию в одну папку? Сегодня одна из санитарок, которые тогда работали, выходит на смену. Сыграю сценку. — Я попробую еще раз восстановить записи с камер. В этом отделении они стерты подчистую в тот день, но возможно, он засветился где-нибудь еще. Мы расходимся, и я звоню опять Грому, а к обеду один из наших наемников привозит мне папку с материалами. Осмотревшись, коротко интересуется, надо ли подтянуть ребят для охраны. Я отказываюсь, дабы не вызывать у местных еще больше подозрений, да и все равно завтра нужно выписываться. Когда наемник уходит, пролистываю информацию и направляюсь к двери. Широко открываю ее, принимаюсь ходить по палате и читать содержимое папки, так, чтобы точно попадаться на глаза проходящим мимо людям. Арину Сергеевну, пожилую санитарку, замечаю спустя пару минут. Она меня тоже видит, застывает, заметив папку в моих руках. Уходит. Спустя примерно полчаса в отделение является майор Гром, который уже не майор, а подполковник. Но я так и не могу звать его иначе. Игорь громко представляется на посту, светит удостоверением и сообщает, что пришел ко мне. Проведать и по делам. Я как раз сижу на кровати, дверь все еще открыта, и голос Грома прекрасно слышу. Ну, как по сценарию, дайте ему премию. За это и за взгляд, который он мне дарит, когда заходит в палату. — Что за хрень ты опять устраиваешь? — тихо интересуется Игорь, закрыв за собой дверь. — Провокацию, — честно отвечаю и хлопаю по постели рядом с собой. — Присаживайся. Буду рассказывать тебе, что мы выяснили. Гром обводит взглядом палату, с сомнением оглядывается на дверь. — Могут подслушать. — О, я на это рассчитываю, Игорь. Садись. Суть ему и так известна, и на середине моей речи (а я стараюсь говорить громко и с выражением) он забирает папку, листает ее. Недоуменно смотрит на меня. Да, мы и вполовину не так близки к разгадке, как я рассказываю. Доказательств почти нет, но остальным это знать не нужно. Из моих слов следует, что мы уже в шаге от разгадки. — Того, что здесь есть, — Гром трясет папкой, — не хватит. Никто не станет открывать дело лишь на этих основаниях. — А если кто-то из родственников убитой обратится? — Было бы неплохо. Доказательств все еще нет, но я смогу организовать хоть какую-то работу. Тебе нельзя здесь оставаться, — тихо говорит он. — Я завтра выпишусь. Мы с Денисом пытались подозвать призрака, но она не явилась. Он сказал, что слишком слабая, но хоть настоящие защитные глифы в палате оставил, чтобы она других до инфаркта не пугала. Ладно, спасибо, что засветился, давай я провожу тебя. — Ну, в этот раз хоть не по Сибири, — бормочет Игорь и встает. И то верно. Мы вместе выходим из палаты, и в коридоре я ловлю обеспокоенный взгляд Арины. Не разрывая зрительного контакта, двигаюсь ближе к Грому и сообщаю: — Вот эту санитарку я кошмарить собираюсь. Майор, не стесняясь, смотрит в ее сторону. Хмыкнув, замечает: — Да ты уже, видимо. Слушай, гражданская позиция — это круто и похвально и все в таком духе, но не пей здесь ничего и не ешь, только то, что твои приносят. И… — И не брать и не колоть никаких лекарств. Не учи меня работу работать. — Твоя работа — за мольбертом сидеть и заставлять кучу сотрудников по велению твоей левой пятки искать капучино на леопардовом молоке. И я буду очень благодарен, если оставшиеся месяцы ты именно этим и будешь заниматься. — Как карты лягут. Гром, вздохнув, выходит на лестницу, а я разворачиваюсь и осматриваю коридор. Санитарка, бледная и очень испуганная, топчется со шваброй неподалеку. Улыбнувшись, направляюсь к ней. Затея обречена на провал. Н-да, с такой скоростью от меня даже строительная бригада не драпала. Ладно. Я подожду. Возле поста какие-то бумаги перебирает хмурая Татьяна Ивановна. Пристать или не пристать, вот уж точно вопрос. Ладно, позже. Я обещала Сереже выписаться завтра, но не уточняла, что прямо с утра. Мне бы еще немного времени, уверена, что получится кого-то расколоть. Бросив еще один взгляд на Татьяну Ивановну, я решительно направляюсь в сторону шестой палаты.