Есть ли в небе лисы?

— Так с чего паника? От этого вопроса я даже торможу, едва не запнувшись о поребрик. Разворачиваюсь и удивленно смотрю на Разумовского, который за каким-то чертом увязался за мной следом. Коротко напоминаю причину. Тот лишь плечами пожимает. — А ты не подумала о том, что она сама уйти захотела? И не отвечает тебе, потому что сейчас отлично проводит время? — Она бы не ушла вот так просто в ночь с неизвестно кем. — Ей-то, может, и известно с кем. Ладно, признаю, мне такой вариант в голову даже не пришел. — Она пьяна, — мрачно сообщаю и снова достаю телефон. — Если испорчу что-то добровольное, то потом извинюсь. А если нет? — М-да, — кривится Разумовский. — Ничего другого от подобных ваших сходок и ожидать не стоило. — Ты тоже там был, — напоминаю, слушая беспощадные гудки в трубке. — Я вернул ноутбук. Только и всего. — Что-то я не заметила тебя бегущим потом к выходу. — Может, решил послушать, как ты пытаешься объяснить необразованному идиоту про абстракции? — Сам-то много понимаешь в абстракциях? — вяло огрызаюсь и наугад выбираю сторону, куда бежать дальше. — Много, — лаконично отвечает Сергей и перехватывает меня за локоть, разворачивает. — Лучше туда. — Почему? — Там стройка, ночью не охраняется, насколько я понимаю. Если намерения паршивые, то не домой же ее повели. Я открываю рот, чтобы возразить, потому что ну кто в своем уме потащит девушку на стройку. Только маньяк какой-то. Разумовский, не дожидаясь согласия, направляется в ту сторону. Руку мою при этом так и не отпустил, и я по инерции тащусь следом. Опомнившись, высвобождаюсь, но продолжаю идти за ним. Возможно, в его словах есть смысл. Или нет. Но что тогда? Просто бегать по улице? Тут направлений с десяток наберется, а верным может быть лишь одно. А если и это неверное? С чего Разумовский вообще взял, что стройка не охраняется? Может, он сам маньяк какой-нибудь? И сейчас меня по-тихому пришьет? — А… — Если ты сейчас спросишь, маньяк ли я, то я отвечу, что да, — произносит Сергей, будто мысли прочитав. Собственно, это вряд ли сложно сделать по тем взглядам, которые я на него сейчас бросаю. — Очень смешно, — бормочу, вздохнув. — Вон там дыра в заборе, — говорит он, махнув рукой вправо. — Я видел, когда проходил. — Ты действительно думаешь, что они могли сюда пойти? — Могли куда угодно. Но это логичнее. — Для кого логичнее тащиться на стройку в такое время? — Позвони ей еще раз. Кажется, он немного того. Впрочем, это я с ним сюда добровольно пошла, так что еще большой вопрос, кто из нас того. Достав телефон, тыкаю по кнопкам. Прикладываю трубку к уху, но уже через пару секунд опускаю руку. Рингтон слышно плохо, но слышно. — Видишь? — с откровенно торжествующим видом произносит Разумовский. Я срываюсь с места и бегу в ту сторону, где, по его словам, находится дыра в заборе. Рингтон становится все ближе, а потом резко обрывается. Я звоню снова. Едва не пробежав мимо двух выломанных досок, возвращаюсь и лезу во двор стройки. Разрывающийся телефон валяется на земле, а впереди, уже у самого входа в здание вижу два силуэта. Один, поменьше, упирается, другой тащит. — А ну стоять! — рявкаю, бросившись к ним. — Я милицию уже вызвала! Ты?.. Последнее вырывается совсем тихо, когда я оказываюсь рядом и вижу, кто именно тянет мою подругу в темное задние. — Да тебе здесь что надо? — раздраженно цедит Андрей. — Ты совсем чокнутый? Ты что делаешь?! — Мы собираемся хорошо провести время, — произносит он, делая ударение на первое слово. — Я с тобой туда не пойду, — мотает головой испуганная и явно дезориентированная Катя. — Я говорила, я… — Заткнись, — прерывает ее Андрей. — Отпусти ее, — требую я, вклинившись между ними. Руку он так и не разжал. — Мы идем домой. — Ты идешь домой. И будешь помалкивать, а не то… Что там «а не то» он не договаривает, потому что я впиваюсь ногтями в его запястье. Они отросли как раз. Зашипев, Андрей разжимает пальцы, а я отталкиваю его дальше. Вообще, положение крайне отстойное. Не знаю, пошел ли за мной Разумовский, рядом его нет. Да и толку от студента-программиста в такой ситуации? Едва ли он героически влезет получать по морде вместо меня, на ярого альтруиста не очень похож. На другой исход я и не рассчитываю, Андрей крупнее его. Сомневаюсь, что Сергей на досуге получает черный пояс. Надеюсь, что хоть из чувства гражданского долга милицию вызовет, потому что я-то наврала, никому я позвонить не успела. — Какого хрена ты лезешь, сука ты тупая? — зло выплевывает Андрей и шагает обратно ко мне. — Она сама со мной пошла! Но раз так, то пойдешь ты. Он тянется, чтобы схватить меня, но тут из здания выныривает тень. Я пискнуть не успеваю, как руку Андрея выворачивают, и он получает локтем прямо в лицо. — Ты всегда лезешь вперед? — со скучающим видом спрашивает Разумовский. Я смотрю на Андрея, грузно рухнувшего к его ногам. Оторопело спрашиваю: — Он… Он живой? — Живой, конечно, что с ним сделается? Хотя, мир бы явно ничего не потерял. — Ты… Я замолкаю, перевожу взгляд на Сергея, сунувшего руку в карман. Тот стоит рядом как ни в чем ни бывало. Прямо вот очень рядом. — Я? — подсказывает он, наклонив голову набок. Не знаю, что собиралась сказать. Чего-то подобного я точно не ожидала. Точно не от него. Отступив назад, говорю: — Спасибо, что вмешался. — Пожалуйста, — любезно отзывается Разумовский. Я вспоминаю, что мы тут не одни, и поворачиваюсь, кидаюсь поднимать на ноги притихшую Катю, которая сидит возле стены. Пытаюсь как можно спокойнее спросить о ее самочувствии. Она судорожно кивает, бормочет, что вроде согласилась выйти проветриться, а потом не помнит, как они сюда пошли. — Надо домой тебя отвести, — шепчу я, обнимая дрожащую подругу. — И часто вы так увлекательно время проводите? — интересуется Разумовский. Недобро зыркнув в его сторону, поднимаю Катю на ноги, достаю телефон, чтобы набрать ее номер и найти мобильник. В нерешительности смотрю на Андрея. — Очнется, — машет рукой Сергей. — Пойдем. — А не опасно его тут бросать вот так? — Ну максимум бомжи обчистят, — беззаботно заявляет Разумовский. То ли на него адреналин так действует, то ли он точно слегка двинутый. Вырубив человека, ведет себя совершенно непринужденно, шутит даже. Шутит ведь? Я звоню Кате и иду поднимать ее телефон. Сунув его подруге в карман, веду ее к выходу с территории стройки, попутно набираю Антона, чтобы сообщить о случившемся. Пусть найдет кого-нибудь, кто утащит отсюда этого придурка. — Да поделом было бы, — недовольно замечает Сергей, когда я прощаюсь с матерящимся Антоном. — Что поделом? Кинуть человека ночью на стройке? — Человека, который собирался изнасиловать твою подругу, — добавляет Разумовский. — Что? Не фокусы же он показывать собирался. Впрочем, согласиться с ним куда-то пойти — тот еще фокус. Тут мне нечего возразить. Ни на первое утверждение, ни на второе. Надо будет напомнить Кате завтра, что с ее толерантностью к алкоголю пить запрещено. В своем уме она бы в жизни никуда с этим Андреем не пошла. — Мне нужно проводить ее домой, — говорю я, когда мы останавливаемся неподалеку от стройки. — Метро там, — сообщает Разумовский, указав в нужную сторону. — Мне туда же. Ла-а-адно. Уточнив у Кати, сможет ли она дойти, и получив утвердительный ответ, вместе с ней иду в нужную сторону. Есть, конечно, вариант напроситься к Антону, он вроде нормальный, да и вообще за другую лигу. Но я не знаю, когда все разойдутся. Вполне вероятно, что к утру, а ночевать в квартире, где полно людей, мне что-то не хочется. После сегодняшнего происшествия точно. — Может, надо было в милицию все-таки позвонить? — робко спрашиваю, глянув на Катю. — Заявление напишешь на него. — Не хочу, — мотает головой она. — Кому там мое заявление нужно. — Тоже верно, — вклинивается Разумовский. — Правоохранительная система у нас откровенно слабая, к ним иногда вообще лучше не обращаться. — В этом ты тоже разбираешься? — скептически уточняю, глянув на него. — Я во многом разбираюсь. В том, как бить людей, очевидно, тоже. Нет, я не жалуюсь, спасибо ему, просто… Несколько неожиданно. Не похож он на того, кто может так вот лихо вырубить оппонента. Причем еще и подкрасться додумался. Удивительно, но до метро мы добираемся без особых проблем, даже на патруль не нарываемся. Посадив клюющую носом Катю в угол, устраиваюсь рядом. Разумовский занимает место напротив, делая мои попытки не смотреть на него сложнее. Дело не в стеснении, а в желании делать это нон-стоп. Последнее уже кажется немного ненормальным. Хотя, ему явно не мешает, он себе не отказывает. Пялиться друг на друга вот так всю дорогу было бы странно, поэтому я хлопаю по сиденью рядом с собой. Разумовский показательно медлит, задумавшись. Затем лениво встает и переходит ко мне. Откровенно нехотя. Я наблюдаю за этим представлением, и все мои попытки не улыбаться с треском проваливаются. — Так что у тебя за абстракция? — спрашивает он, глядя на меня. — Ты же вроде и так много про нее знаешь. — Но спрашиваю конкретно про твою. И я рассказываю. *** — Сейчас, я ее до квартиры провожу. Разумовский кивает, усаживается на лавку рядом с подъездом. Зачем он вообще выходил из вагона вместе с нами — загадка. Но вот мы все трое тут. Я подталкиваю зевающую Катю к двери. Она громким шепотом жалуется, что голова совсем не соображает. Случившееся ее будто совсем не затронуло, но завтра, скорее всего, догонит. Вернее, уже сегодня. Я помогаю Кате открыть дверь в квартиру, и мы шепотом прощаемся. Подруга живет с родителями, так что создавать лишний шум не стоит. До кровати она дойдет. По идее. Я в нерешительности замираю у лифта. Да нет, точно дойдет, не настолько она пьяна. Помявшись еще немного, жму на кнопку со стрелочкой. Сергей все еще внизу, ждет, ковыряясь в телефоне. — Ты быстро, — замечает он, не глянув даже на меня. Я подхожу к лавке, пожимаю плечами. — Не стала заходить, чтобы не будить ее родителей. Дома с ней уж ничего не случится. — Как знать. — Разумовский встает и убирает телефон в карман. — Может захотеть попить воды и захлебнуться. Эй, эй, да я шучу! Он удерживает меня за руку и разворачивает обратно к улице. — Шутка, — повторяет Сергей. — Юмор у тебя периодически отстойный, — ворчу я. — Ты просто еще не прониклась. — Ясно. Тебе в какую сторону? — Мне? — Он растерянно оглядывается и достает телефон. Поморщившись, сообщает: — Метро закрылось. Долго провозились. — Зачем ты вообще с нами выходил? Ты снимаешь или в общаге? — В общаге. Попробую на автобусе добраться. Вот ведь… Я вытаскиваю из кармана мобильник. Сестра присылала сообщение минут пятнадцать назад, значит есть вероятность, что уже не спит. Глянув на Разумовского, пару мгновений обдумываю целесообразность своей идеи. Да блин, ну не бросать же его ночью на улице. Не факт, что удастся поймать нужный автобус. Такими темпами, он доберется до общаги только к утру. — До меня идти примерно час, — сообщаю, решившись. — Можешь переночевать там. Это в любом случае будет быстрее, чем до общежития. — С чего такая щедрость? — насмешливо интересуется он. — Слушай… Я понимаю, что могла показаться неблагодарной овцой, но это не так. Я отлично понимаю, что все могло обернуться очень плохо, если бы не ты, и я действительно благодарна за помощь. Меньшее, чем могу отплатить, — это упростить тебе жизнь и не вынуждать оставшуюся половину ночи таскаться по городу. Согласен? Сергей некотрое время смотрит на меня нечитаемым взглядом, затем просто говорит: — Согалсен. — Тогда сейчас позвоню сестре, предупрежу. Мы с ней вдвоем живем, она вроде не спит еще. И правда, со второго гудка в трубке раздается недовольное: — Предупредила бы хоть, что не придешь. — Приду, — виновато сообщаю я. — Форс-мажор… Потом расскажу, ладно? Я не одна приду. Со мной один парень… Пара секунд тишины, затем Полина недоверчиво уточняет: — Настоящий? — Нет, елки-палки, игрушечный, — шепчу, отвернувшись от Разумовского. — Мы метро просрали, ему далеко отсюда. Мы возле Кати сейчас, сейчас к нам пойдем. — Ну ладно, — протягивает сестра. Голос ее звучит уже гораздо веселее, чем в начале. — Давайте. Чего так оживилась-то? Да, я в последний год забила на все вокруг, но не просто так же. Я, между прочим, одна из лучших студенток на курсе. Мне некогда, второй год обучения все соки высосал. Вон, попыталась сегодня познакомиться. Фигня какая-то вышла. — Ты играешь в Линейку эту? — спрашивает Разумовский спустя пару минут взаимного молчания. — А? А-а-а. Нет, мой младший брат играет. Я похожие вопли слушала все лето. А ты? — Я тоже нет, — отвечает он, усмехнувшись. — Друг играл до армии. — Можно вопрос? Тебе сильно досталось за то, что вступился за меня перед Воротниковым? Ну, тогда, на просмотре. — Да что он мне сделал бы? — удивляется Разумовский. — Обычная мелкая сошка с предметом, который существует лишь для «галочки». Он попытался пожаловаться на меня, его слушать никто не стал. Логично. Сергей считается крайне перспективным студентом, идущим на красный диплом, чуть ли не гением в своей области. У него наград за плечами — выше крыши. Я так, краем уха слышала. Не специально спрашивала о нем. Просто интересно было. — Его попытки докопаться до тебя были совершенно несправедливыми, — продолжает Разумовский, сунув руки в карманы. — Я решил, что нужно ему напомнить его место. — Ты мой герой, — вздыхаю я. — Нет, честно. У нас бы никто не решился лезть, чтобы себе не навредить. — Ну, мне до лампочки и его предмет, и он сам. Не только Воротников, надо полагать. Я слышала, что Сергей частенько и со своими преподами кусался. Это чуть ли не первое, что о нем рассказывают. Мы плетемся по темным улицам, негромко беседуя на самые разные темы. Увлекшись, я не замечаю времени, и для меня становится сюрпризом собственный квартал. Вовремя свернув, веду Разумовского через самую что ни на есть клишированную подворотню. Не ради приключений, а для экономии шагов. Тут правда быстрее. Всего десять минут криповых локаций, каждую из которых Разумовский насмешливо комментирует, и вот мы уже у подъезда. Дальше на второй этаж, вторая дверь налево. Я открываю замки, стараясь не сильно греметь ключами. Либо Полина и правда спит, либо решила не смущать нас еще больше, за что ей большое человеческое спасибо. — Чай будешь? — тихо спрашиваю, разувшись. — Давай, — кивает Сергей, осматриваясь. Я веду его в кухню и закрываю за нами дверь, после чего наливаю воду в электрический чайник. Цифры на часах уже далеко не оптимистичные, остается только радоваться, что завтра у меня выходной. Терять уже нечего, на здоровый сон мы уже безбожно опоздали, так что предлагаю еще и перекусить заодно. Если уж на то пошло, не за горами завтрак. Пока делаю бутерброды, начинаю потихоньку понимать, во что влипла. Куда я Разумовского дену? Квартира двухкомнатная, одну занимает сестра, другую я. В моей раскладной диван, и больше ни одной подходящей поверхности для сна. Придется постелить себе на полу. Не гостю же, некрасиво так делать. — Ты неплохо держалась, — говорит Разумовский, когда я сажусь со своей кружкой напротив него. — Там, возле стройки. Не испугалась даже? — Не успела, наверно. Ты не думай, я отлично понимаю, в какой заднице оказалась бы, если б не ты. Так что еще раз спасибо. — Не за что, — отмахивается он. — Я, если честно, не ожидала, что… Ну… Нахмурившись, замолкаю. Не знаю, как подобрать слова, чтобы его не обидеть. — Не ожидала, что я за вас вступлюсь? — подсказывает Разумовский, усмехнувшись. — Думала, что я задрот какой-нибудь, который не знает, как сдачи дать? — Нет. Я так о тебе не думала. Ну, чуть-чуть. Не в плохом смысле. — Да ладно, не бледней так. Я не обижаюсь. Вообще, ты тоже молодец. Такая боевая… мышь. — Знаешь, что? Я вот собиралась тебе диван уступить, но теперь на полу будешь спать. Сергей ставит кружку на стол, удивленно смотрит на меня. — Подожди, ты, получается, сама на полу спать собиралась? — Ну… Да. Ты же гость. — Нет уж, я не согласен. Девчонку мелкую на пол выселять совсем уж стремно. — Мне почти двадцать, между прочим. Сам такой. Извини, но меня учили, что гостям самое лучшее. Если папа когда-нибудь узнает, что я бросила гостя на полу спать, он мне столько лекций прочитает… — Если твой папа когда-нибудь узнает, что из-за меня там спала ты, то я одними лекциями явно не отделаюсь. Нет, и точка. — Не командуй мной, — бурчу я и залпом допиваю чай. — Так, запасной мужской одежды у меня нет. В ванную могу дать свой розовый халат. Сергей неожиданно ухмыляется. — А давай. Мы по очереди быстро принимаем душ, и вопрос с ночевкой вновь становится между нами ребром. Минут десять спорим возле того самого разложенного дивана, пока я, окончательно задолбавшись, заявляю: — Ладно, все, тут есть место на двоих! Ляжем под разными одеялами. Попробуешь ко мне пристать, я тебя побью. — Страшно, — протягивает Разумовский. — Тащи одеяло. Я сплю у стенки. — Отлично. Я суюсь в шкаф, попутно переваривая новый поворот в нашей ситуации. Кто меня за язык-то тянул, а? Нашла, что предложить. Один извращенец сегодня в рожу получил, не хватало только от второго отпихиваться. Этот хоть поприятнее. Ладно! Не думаю я, что он будет ко мне лезть. Сама ситуация — это просто тупая комедия положений с одной кроватью. Наша хотя бы не закончится так предсказуемо, как в кино. — Держи. Я отдаю Сергею одеяло, сама же беру свою пижаму и ретируюсь в ванную, чтобы переодеться там. Когда возвращаюсь, Разумовский уже лежит в постели, а мой розовый халат (который ему преступно идет) валяется на стуле. Он что?.. А, нет, надел футболку свою. Надеюсь, не только ее. Я выключаю свет и забираюсь под одеяло, ложусь к своему гостю спиной. Которая отчаянно ноет от ощущения постороннего присутствия сзади. Ну и устроила себе приключение. Надо было его на автобус отправить. Да все, все, не сделала бы я так. Нормально все. Могло быть и хуже. Разумовский хоть нормальный. — И часто ты невинных студентов-программистов в кровать тащишь? — шепотом спрашивает Сергей. Беру свои слова назад. Он придурок. — Это диван. И да, часто. А ты что, не слышал про серию исчезновений?.. Ой. Неловко вышло. — Не переживай, дорогая Ася. Анекдот помнишь? Вероятность того, что два маньяка окажутся в одной постели крайне мала. — Там про машину было. Спи уже, маньяк. Иначе я точно сама маньячить начну. — Ладно, спокойной ночи, опасная мышь, — посмеиваясь, отзывается Разумовский. — Сам ты… — Вздохнув, я чуть поворачиваю голову назад и негромко говорю: — Спокойной ночи. И спасибо тебе. — Обращайся. Надеюсь, что по таким поводам больше не придется.