Синдром Бога

Пожилой антиквар Джонатан Барти суетливо копался в недрах своего стола, время от времени осыпая проклятиями беспорядок, творившийся в его кабинете. Прошло не менее десяти минут, прежде чем он, издав победный вопль, извлек медную турку, с потемневшими от времени боками. Еще несколько минут ушло на поиски небольшого промасленного свертка, в котором обнаружилось около пяти унций первосортной арабики. Все это время, Джон проявлял явное нетерпение, беспокойно ерзая на стуле, и изредка напоминая о себе скромным покашливанием. Изая с легкой улыбкой наблюдал за его жалкими потугами привлечь к себе внимание антиквара. Он сотрудничал с Барти почти четыре года и успел прекрасно уяснить, что тот не станет обсуждать дела без чашечки хорошего кофе, даже если над всей Вселенной нависнет страшная опасность. Наконец, когда все присутствующие получили по чашке, доверху наполненной крепким ароматным напитком, Барти достал небольшую черную шкатулку и поставил ее по центру кофейного столика: - Взгляни, Орихара, мне интересно узнать твое мнение. Сгорая от нетерпения, Изая отставил чашку в сторону и переместился на пол, чтобы получше рассмотреть предмет. Вблизи можно было увидеть, что шкатулка не просто черная. Она выглядела темнее самого черного цвета, как если бы сама Тьма решила себя увековечить, застыв в этой прямоугольной форме. Крышку шкатулки венчал узор, напоминавший магическую печать, образованный переплетением неизвестных Изае символов. Такие же символы непрерывной строкой были расположены на боках шкатулки, обхватывая ее плотным кольцом. Способ нанесения орнамента, Изая так и не смог определить. Казалось, будто линии расположены внутри самого материала, из которого был сделан предмет, но в то же время у него не возникало сомнений в том, что этот материал непрозрачен. - Можно ее потрогать? – наконец, спросил он. - Да-да, конечно, - встрепенулся Барти, наблюдавший за Изаей, - тебе знакома письменность? - Нет, - неохотно признался Орихара, - никогда не встречал ничего даже отдаленно похожего. Джон тихо ойкнул, когда пальцы Изаи коснулись гладкой поверхности шкатулки. Орихара едва сдержался, чтобы тут же не одернуть руку - на ощупь она оказалась совсем ледяной. До этого момента все происходящее развлекало Орихару: начиная забавной нервозностью ученого и заканчивая трепетным отношением Барти к этому необычному предмету. Теперь ему захотелось сбежать подальше и больше никогда не встречаться с придурком Смитом и его гадкой шкатулкой. Прикосновение не просто обожгло пальцы неестественно низкой температурой. Оно пахнуло на него могильным холодом, пробирающимся в душу по стынущим от ужаса венам. Поднеся к лицу шкатулку, Изая осторожно потянул носом воздух. - Ну как? – с интересом спросил Барти. - Запах трупного разложения, - озадаченно ответил Изая. – Вы ее вскрывали? Мне кажется, внутри что-то сдохло, - он сделал слабую попытку улыбнуться. - Она не открывается, - встрял в разговор Джон, - возможно, здесь есть какой-то секрет, но обычными способами у меня не получилось ее вскрыть. Серьезно повредить или хотя бы оставить царапину тоже не вышло, - в его голосе прозвучало отчаяние, - шкатулка сделана из какого-то сверхпрочного материала, не поддающегося физическому воздействию. - Абсолютно устойчивых к повреждениям материалов не существует, - безапелляционно заявил Изая. - Уверен, ее можно сломать, просто мы пока еще не знаем, как это сделать. - Предыдущий владелец шкатулки испробовал множество способов, но, ни один не привел к видимому результату, - Джон прочистил горло, пытаясь унять сильное волнение. - Он подвергал ее высокому давлению под промышленным прессом, пытался сжечь в плавильной печи, испробовал различные кислоты и даже взрывчатку, но все тщетно… - Джон нервно вцепился пальцами в полу своего пальто, сминая ткань, - Эту дьявольскую шкатулку невозможно уничтожить, сколько бы вы не пытались. - Зачем нам ее уничтожать? – удивился Изая, - Я считаю, что на черном рынке за нее можно получить немало денег даже, несмотря на омерзительный запах. - Нет, ну как же вы не понимаете, - вскочил на ноги Джон, заламывая руки, - это - дьявольская шкатулка! ДЬЯВОЛЬСКАЯ! Ее нужно остановить, пока снова не случилась трагедия! - Сядь! – неожиданно рявкнул Барти. – А теперь расскажи Орихаре все, что до этого рассказывал мне, - уже спокойно добавил он, когда Джон вернулся на свое место. - Эта шкатулка проклята, - простонал Джон, взъерошивая пальцами остатки волос на голове, еще не тронутых плешью, - она убивает всех, кто имел с ней дело. Последним умирает хозяин, после чего шкатулка находит себе нового владельца. - Звучит очень интересно, - скучающим тоном прокомментировал Изая, рассматривая небольшую трещину в стене. – Древняя шкатулка-маньяк зверски убивает всех своих хозяев. Шокирующий репортаж, не пропустите! Отличный сюжет для дрянной желтой газетенки, не так ли? - в его голосе прорезалось раздражение. - Вот только причем здесь я? Неужели я тащился в другой конец города, а потом ожидал несколько часов в коридоре только затем, чтобы услышать эту глупую сказку? - Мне казалось, что ты любишь сказки и охотно веришь в них, - мягко сказал Барти, наливая в чашку Изаи новую порцию кофе. – Выпей, и выслушай, что тебе говорят. Я не стал бы тебя звать в гости, не имея на то веских причин. - Только из уважения к тебе, Барти. Изая взял чашку с кофе и, пригубив несколько глотков, откинулся на спинку дивана. Ситуация раздражала до невозможности, но портить отношения со стариканом-антикваром не хотелось. И дело даже было не столько в уважении, сколько в выгодных связях, которыми Барти оброс за долгие годы торговли древностями. Дом, где жил Барти являлся по совместительству магазином антиквариата, а также, своего рода, живым историческим музеем, о существовании которого знали лишь единицы. Соседи считали, что это просто старый, покосившийся домишко, в котором живет нелюдимый, чудаковатый дед. Каждый день они проходили мимо, даже не догадываясь, какие сокровища на самом деле скрываются за посеревшими ободранными стенами этого здания. Джонатан Барти, в отличие от Изаи, людей недолюбливал. В основном эта неприязнь к человечеству была вызвана пренебрежительным отношением к старым вещам и истории в целом, которое свойственно большинству обывателей. К антиквариату Барти относился по-особенному. С нежностью любящей матери, пеленающей младенца, Джонатан по вечерам укладывал в ящики янтарные мундштуки, любовно проводя по ним своими сморщенными старческими пальцами; осторожно проверял ход латунных часов, краем глаза любуясь коллекцией аметистовых брошей, что были замысловато разложены на трельяже. «Мои детки», - часто говорил он, прохаживаясь среди гор того, что любой человек, не являющийся коллекционером, назвал бы бесполезным хламом. Но Барти не был одинок в своем увлечении. Множество коллекционеров, обладающих несметными богатствами и высоким положением в обществе, стягивались сюда, в надежде отыскать нечто уникальное, что могло бы украсить их личную коллекцию. И они всегда находили то, что искали, поэтому поток посетителей, желающих приобрести какую-нибудь старинную вещицу, никогда не иссякал. Изаю не так сильно интересовал Барти и принадлежащая ему коллекция антиквариата, сколько его клиенты. Орихара приложил немало усилий, чтобы втереться в доверие к старику и теперь регулярно ошивался здесь, болтая с посетителями и выуживая из них сведения различной степени ценности. Сам Барти относился к Изае настолько тепло, насколько это вообще было возможно по отношению к живому человеку, с учетом его нелюбви ко всему одушевленному. Барти подкупал искренний интерес «любознательного юноши» к таким непопулярным среди молодежи тематикам, как религия, мифология и древние обряды, поэтому с удовольствием общался с ним на эти темы, помогая найти ту или иную редкую информацию. Несмотря на определенную выгоду, которую Изая извлекал из их общения, нельзя было сказать, что его мотивы являлись исключительно корыстными. У них со стариком было куда больше общего, чем могло показаться во время их первой встречи, что не могло не вызвать симпатию. Барти, сам того не сознавая, жаждал бессмертия, прикасаясь к вечности через крупицы истории, запечатленные в старых вещах. Изая свою потребность в бессмертии прекрасно осознавал, но от этого он не становился ближе к цели даже на полдюйма, что не могло не нагонять тоску. Однажды он сказал об этом Барти, указав на своеобразную вселенскую иронию, заключавшуюся в таком положении дел, но тот только рассмеялся в ответ и предложил выпить еще кофе. Больше Изая никогда не касался этой темы.