Шесть дорог к тебе

От чашки с кофе исходит приятный запах, ударяет по чувствительному носу, заставляя его немного поёжиться. Если бы однажды кто-нибудь спросил Николь, как по её мнению пахнет утро, она бы молча указала пальцем на кофейные зёрна, ведь в последний год именно с этого напитка она начинает свой день. Тихий скрип половиц под босыми ногами нервирует слух. Мозг ещё не до конца проснулся, но уже пытается активно функционировать. Он подаёт слабые признаки жизни, подсказывая Осло, что ей следует отправиться в ванную, чтобы поскорее собрать себя в учебное заведение. Правила там довольно жёсткие, поэтому ей лучше не опаздывать. Тем более, она уже успела прогулять процентов двадцать от всей учебной программы, отчего теперь приходится нагонять. 100-балльная система оценок скоро сведёт её с ума… «Чёрт, походу горячую воду отключили…» — Николь глубоко вздыхает, сразу выуживая из кармана телефон и листая историю сообщений, чтобы убедиться в своих догадках. — «Опять забыла заплатить. Дура…» Выругавшись вслух и в очередной раз пожалев, что не настояла включить счёт за воду в общую аренду дома, Николь умывается ледяной водой. Зато лицо сразу становится светлее, а глаза теряют свою сонную дымку. Теперь из зеркала на девушку смотрела вполне себе приличная ученица первого курса… Растрёпанные тёмно-русые волосы так и просили, чтобы их расчесали, поэтому Осло берёт с полки расчёску и укладывает непослушные длинные пряди. Тем не менее, они всё ещё завиваются на концах, навевая мысль, что пора сходить постричься. После обыденной чистки зубов и замазывания синяков под глазами консилером, Николь облегчённо вздыхает и шлёпает обратно в комнату, где её уже ждёт заранее выглаженная форма. Конечно, она была необязательна, ведь это вам не школа, но Осло всегда считала, что стиль а-ля «потрёпанная жизнью школьница» ей весьма к лицу. Перед однокурсниками она лениво отмазывалась, мол, привычка со школы, но на деле ей просто нравились все эти пиджачки и кардиганы, а ещё крой школьных юбок и большие просторные рубашки. Карие глаза с восторгом осмотрели образ девушки в зеркале: зелёный джемпер без рукавов, выглядывающий из-под него воротник белой рубашки, наспех завязанный тонкой красной лентой бантик и длинный, доходящий почти до колен, голубой плащ. Последний предмет одежды она специально не застёгивает, чтобы выглядело небрежнее. Николь в спешке хватает коричневую сумку с тетрадями и канцелярией, втаскивает в уши наушники и выходит из дома, едва не забыв закрыть за собой дверь. Первое, что бросается в глаза — миниатюрная тропинка, вымощенная камнем, которая проложена между двумя аккуратными газонами, на которых, в силу неопытности юной леди в ботанике, ничего не растёт. Далее невысокий деревянный заборчик без всяких излишков и асфальтированная дорога, лежащая горизонтально вдоль улицы. Николь сама до конца не знает, почему решила снять именно дом, а не как все нормальные студенты — комнату в общежитии или квартиру. Наверное, ей просто хотелось жить в тишине и спокойствии, а может, в ней говорил максимализм и навязанные роднёй «законы счастья». Мол, работа, семья и милый маленький домик с садиком. Домик и правда был маленький, относительно других на этой же улице: деревянный, окрашенный в белый, с красными ставнями на окнах и такого же цвета черепичной крышей. Участок был всего-лишь 12 соток, но девушке больше и не требовалось для жизни в одиночестве. Даже многовато. А может, она надеялась, что однажды мама навестит её и, погладив по голове, скажет, какая она умница, раз смогла позволить себе такую роскошь без чужой помощи… — Ника! Привет! Знакомый голос отрывает застывшую на террасе Николь от раздумий. Она сразу узнаёт того, кто её позвал, ведь только два человека из её окружения могли сокращать имя Осло подобным образом. Девушка с улыбкой поворачивается к парню, который махал ей рукой, едва не перевешиваясь через её заборчик всем телом. — И тебе доброе утро, Папайрус, — девушка приближается к соседу, помахав ему рукой в ответ. — Снова работаешь в саду с утра пораньше? В отличие от участка Николь у братьев Санса и Папайруса, что живут по соседству, всё буквально цветёт и благоухает: цветы разных видов хаотично разбросаны по всему периметру сада, два яблоневых дерева возвышаются где-то высоко над Осло, а тропинка, выложенная в том же стиле, что и у девушки, виляет из стороны в сторону. Папс каждое утро ухаживал за садом, на что Ника частенько смотрела в окно, каждый раз удивляясь, как у него хватает силы воли на то, чтобы подниматься так рано, а потом ходить и сиять своей энергией по всему району. Кого-то он этим очень раздражал, но Осло находила его крайне очаровательным. — Не совсем, — с улыбкой помотал головой белобрысый. — К нам сегодня вечером приезжают кузены на неопределённый срок. Так что я тружусь за двоих, пока Санс опять дрыхнет в своей комнате, — последнюю фразу он прокричал достаточно громко. Видимо, хотел, чтобы брат услышал его через открытое окно, но, зная его, он вряд ли отреагирует. Прекрасно зная это, Николь нервно хихикнула. Санс мог проваляться в постели до обеда, а если Папайрус весь день чем-то занят, так и вовсе не выйти из комнаты. Разве что в туалет и на кухню. Всё это девушка знает из рассказов младшего, ведь тот постоянно жаловался ей на брата. Вообще их даже можно назвать хорошими друзьями. Николь часто ходила с Папсом по магазинам, помогала с готовкой, приходила на ужин, когда получалось по времени. Конечно, есть приходилось сквозь кислую улыбку, потому что младший постоянно перебарщивал со специями. А Санс, кажется, привык. Он невозмутимо уплетал всё за обе щёки, смешливо глядя на несчастную Осло, которая пыталась проглотить кусок мяса и не вырвать прямо на тарелку. — Санс! Ты обжора! Оставь немного нашей гостье! — Я не думаю, что она сильно голодна, Папс. Она выглядит так, словно сегодня ей кто-то знатно насолил… — старший подмигнул Николь, и она смогла выдавить из себя благодарную улыбку. — Правда?.. — а вот Папайрус, кажется, воспринял всерьёз, не поняв смысла шутки. Может, оно к лучшему. — Можно и так сказать… — болезненно отозвалась Осло, избегая встречи глазами. От внезапно всплывшего в голове воспоминания девушка поёжилась и резко захотела сплюнуть, ведь привкус сочетания острого перца, барбекю и чеснока словно всё ещё оставался на языке. — Кузены?.. — словно заколдованная, спросила Николь. Она смотрела в землю в попытках не выдать своих эмоций относительно последнего совместного ужина. — Так теперь вас будет четверо? — Не четверо, а шестеро. Тут Осло уже пришлось встретиться с парнем взглядом, резко вскинув брови в удивлении. Так у них четыре кузена? От одного представления, какой балаган они устроят такой дружной компанией бросало в смех. — Удивительно. — И не говори… — вздыхает Папс, а после, наконец, обращает внимание на время. — Кстати, уже почти семь часов. Ты не опаздываешь? — Чёрт!.. Наскоро попрощавшись с парнем, она живенько развернулась на пятках и побежала в сторону остановки. Неясно сколько времени она простояла на террасе в раздумьях, но, кажется, минут двадцать, если сейчас уже без трёх минут семь… Дорога предстоит долгая, так что Осло стоит поспешить, если она хочет успеть на первую пару к восьми. — Постойте! Вопреки звонкому крику девушки водитель автобуса закрывает двери и уезжает прочь, оставляя несчастную с жёсткой отдышкой стоять на остановке. — Вот же ж… Хотелось сказать что-то нецензурное, но она сдержалась, быстро заглядывая в телефон, чтобы посмотреть расписание автобусов. Следующий только через 15 минут, а значит, Николь придётся перехватывать другой на другом конце района, чтобы успеть. Опаздывать она не любила и скорей предпочла бы вообще не прийти. Но сейчас нельзя, иначе опять придётся разбираться с деканом по поводу прогулов…

***

День выдался, мягко говоря, не очень. На пару она еле успела, но вся потрёпанная и потная, отчего некоторые особо брезгливые занозы воротили от Николь носы. После она поняла, что забыла дома карту питания, а значит, пообедать в вузе у неё не получится. Пришлось галопом по Европам бежать в ближайшую пекарню. Лекции, благо, прошли терпимо, но после них Осло ожидал кромешный ад. Погода резко испортилась и по всем законам самых хреновых комедий пошёл ливень, автобус, на котором Николь пыталась добраться домой, попросту заглох, и она приняла решение шлёпать по лужам самостоятельно, чем стоять и ловить попутку посреди дороги. Собирая по дороге всю грязь этого мира на своих белоснежных кедах, девушка уже представляла, как долго будет их отмывать. Промокшая до нитки, злая и голодная, она топала домой, когда промчавшаяся мимо машина окатила её водой из лужи. — Ах ты мудак сраный! — зло выкрикнула Николь ему вслед, всем сердцем желая вырвать его руль к чертям собачьим и запихать поглубже в задницу. — Согласен, некрасиво получилось, — раздалось внезапно над ухом, и девушка в страхе отпрянула, повернувшись на того, кто так нагло решил ворваться в её личное пространство. Перед ней стоял приятной внешности мужчина с белоснежными, прямо как у Санса с Папайрусом, волосами и оранжевыми глазами, чуть темнее Папса, что насмешливо поблескивали от тусклого фонарного света. Он был одет в длинное коричневое пальто, в кофту со свободным горлом грязно-белого оттенка и чёрные штаны до щиколоток. Осло с удивлением заметила на его ногах чёрные тапочки. — Аэ… — только и смогла выдать она, немного смущенная присутствием такого красивого молодого человека. — Очень информативно, — по-доброму усмехнулся тот и протянул ей свой большой чёрный зонт. От растерянности девушка сразу приняла его. — Не следует девушке настолько сильно мокнуть под дождём. А то потом будет океан проблем. Его шутка напомнила Санса, а потому Николь по привычке и немного нервно хихикнула, уже не осознавая, что почти минуту пялится на парня в упор. А вот у него такая реакция на, казалось бы, глупую шутку, вызвала неподдельный интерес. Он осмотрел незнакомку с головы до ног, а после глухо рассмеялся. — Расслабься, сахарок, я не маньяк какой-то. У меня для этого слишком много шарма и ни единого трупа в багажнике, — увидев, как та немного расслабилась, парень лениво улыбнулся и, выбросив сигарету, которую Осло до этого не замечала, в ближайший мусорный бак, протянул ей руку. — Кэррот. — Николь, — не колеблясь, она на автомате протянула свою в ответ, про себя отмечая приятное тепло мужской ладони. — Будем знакомы, сахарок, — даже узнав её имя, Кэррот назвал её этим глупым прозвищем, вызвав в голове Ники молчаливый вопрос. Но задать она его не успевает, потому что таинственный наглец обходит её стороной и идёт дальше, как ни в чём не бывало. Пару секунд она задумчиво смотрит ему вслед, пытаясь припомнить, когда в последний раз она встречала настолько харизматичных мужчин. За исключением тапочек в такую дождливую погоду в нём всё было какое-то притягивающе-завораживающее. Вот такой вот диссонанс. Хотя эти тапки… Да, про таких людей обычно и говорят «припизднутые». Николь понадобилось ещё парочка лишних секунд, чтобы осознать, что зонт Кэррота всё ещё в её руках. — Эй! Постой! У меня твой-… Она уже бросилась вдогонку, как заметила, что парень поворачивает в направлении её дома, а после быстро скрывается за дверью соседнего. Сомнений быть не может. Это один из тех самых обещанных Папсом кузенов. Эта новость отдаётся в теле Осло радостью и восторгом. Но не потому что её заинтересовал таинственный незнакомец. Николь никогда не отличалась особенной заинтересованностью в построении отношений, а её попытки флирта обычно воспринимались противоположным полом как угрозы. Просто приятно, что теперь у неё будет больше интересных людей, с которыми можно поболтать на досуге. По крайней мере, девушка на это надеется. Поразмыслив ещё парочку секунд, Ника всё-таки решается раскрыть зонт, а после доползти до дома и юркнуть за дверь, незамедлительно стягивая с себя мокрую одежду и бросая её прямо на пол. Чужой зонт удосуживается особенного гостеприимства, ведь девушка отряхивает его и ставит в прихожей, чтобы точно не забыть отдать позже. Усталость и вымотанность говорят сами за себя, поэтому девушка решает, что уберёт всё это позже, когда пойдёт спать. А пока что лучшим решением будет разогреть себе вчерашнюю жареную курочку и сесть за просмотр какого-нибудь кинофильма. Пожалуй, лучший план на вечер.