Шесть дорог к тебе

Блу всегда был популярным парнем с кучей друзей. У него не было особых проблем с социализацией, он не был изгоем. В прошлом вузе парень умел как-то появляться сразу в двух местах. Он принимал участие во многих кружках, занимал лидирующие позиции в группах, появлялся почти на каждом мероприятии. Оттуда и толпы друзей, знакомых, даже фанатки у него были. Но кое-что всё-таки было не так… Блу одинок. Вот так вот, будучи в таком положении. Казалось бы, популярность и одиночество — зачастую вещи противоречивые, но они всё равно сумели найти себе место внутри Блу. Брат постоянно уходил из дома. При этом младший никогда не знал, где и с кем находится Кэрр. Точнее, он мог подозревать, но не более. Старший отдалился от брата ещё в 13 лет. Блу тогда было всего-лишь 8 лет. В один момент Кэррот просто взял и… ушёл. Вернулся под ночь. Нет, он всегда возвращался трезвым, проблем с зависимостью у старшего никогда не было. Кроме сигарет, конечно… Блу знал, что та компания, с которой он связался, не лучшая. Ему не нравилось, что брат курит, что он поздно возвращается, что это происходит практически каждый день. Иногда Кэрр возвращался с деньгами, но младший точно знал, что это лишь очередная подработка. Старший еле как закончил вуз, вечно прогуливая и не объявляясь на лекциях. Однако, на удивление всем, экзамены он сдал хорошо. Только Блу знал, что его брат крайне умён и начитан, просто ленив и не проявляет интереса ни к чему вокруг. Единственным, кто был ему интересен, был сам младший брат Кэррота. Впрочем, это его единственный родной человек, и Кэрра тянуло к нему, но Блу быстро понял, что по какой-то причине старший не может находиться с ним рядом слишком долго. Вопрос «почему» стоял острым углом. Младший всю жизнь находился словно на границе двух миров: за пределами дома его все любят, к нему тянутся, а дома он всегда был совсем один. Изначально с братьями была тётушка, но постепенно её интерес к воспитанию детей своей сестры угас, и она просто оставила им дом, исчезнув в жилище другого мужчины. Вообщем, ушла устраивать свою жизнь. И так противно получилось, что именно тем людям, в которых Блу нуждался больше всего, он попросту был не нужен. Потом у него появился Папс. Братья много времени проводили вместе всякий раз, как Папайрус и Санс навещали их. Отношения между кузенами были настолько тёплыми, пусть и местами острыми, что Блу непременно захотелось также. Ему казалось, что Кэррот до одури напоминает Санса, а после и не заметил, как начал ассоциировать себя с Папсом. Он всюду ходил за ним, повторял всё, что тот делает или говорит, пробовал себя в том, что кузен считал своим делом. Блу казалось, что если он станет как его излюбленный кузен, то на него непременно обратят внимание. Наверняка Кэрр проникнется к нему большей симпатией, и они будут играть вместе, как раньше, или просто проводить больше времени друг с другом, как когда были совсем маленькими детьми. Папайрус выглядел таким живым, таким любимым всеми, человеком с амбициями и целью в жизни. У Блу такого не было, а при попытках задуматься о своём будущем мозг попросту взрывался, поэтому вместо того, чтобы «изобретать велосипед», парень просто решил стать как он. Может, тогда его улыбка станет чуть искреннее и шире, как у Папса. — Ника? — Блу стучит кулаком по двери, отмечая про себя, что Осло было бы неплохо установить сюда дверной звонок. Время уже было достаточно позднее, особенно для парня, который привык приходить заранее, не говоря уже о том, чтобы опоздать. Занятия начинаются в восемь, а значит, выезжать надо в семь, максимум — в пол восьмого, но тогда от остановки придётся бежать. Это всё ему уже рассказала сама Николь, которая сейчас почему-то не выходила из дома на протяжение десяти минут. Времени уже 7:20, а она всё ещё дома. Сначала Блу молчал ждал под дверью, но теперь решил постучать и напомнить о себе. Не могла же она уйти без него, да?.. Внезапно за дверью послушалась беготня и мат, а после перед лицом парня повеяло ветерком, возникла взъерошенная голова девушки. Он была в длинной футболке и спальных шортах, отчего Блу сделал вывод, что она либо проспала либо вообще не собиралась никуда идти. — Твою мать… — пролепетала она, внезапно кончиками пальцев хватая парня за край рукава его пиджака и приподнимая его руку, чтобы посмотреть на наручные часы. Видимо, от шока засомневалась, правильные ли у неё дома часы. — Блу, я проспала. Сейчас буду быстро собираться. Ты иди без меня, я могу опоздать. — Ничего, я подожду, — внезапно мотнул головой парень, широко улыбнувшись и уже облокотившись о столб террасы. Но у девушки были другие планы. Она схватила его за тот же рукав, потянув внутрь, и Блу оробел от такой прыткости. Он знал, что дома у Николь не бывал даже Папс, а тут она затащила его в коридор. Поэтому парень немного растерялся и замер в оцепенении, не зная, что ему можно делать, а что нельзя. Но Осло быстро развеяла его сомнения. — Чего встал? Проходи, садись на диван. Не зря же убиралась вчера, — как-то непривычно злобно буркнула Ника и быстрыми шагами скрылась где-то за поворотом. Блу проморгался и послушно стянул с себя обувь, как-то неуверенно всунув ноги в белые тапочки, которые предварительно швырнула перед ним Осло. Они были тридцать восьмого размера, в то время как ноги у парня сорок первого. Но хоть что-то… Злить и без того злую девушку не особо хотелось. Видимо, так на неё влияет утро. Поэтому Блу послушно прошёл через арку в гостиную, невольно осматривая всё вокруг. У стены стоял огромный угловой диван, перед ним — прозрачный кофейный столик с журналами и открытым ноутбуком на нём, поодаль расположился телевизор на специальном столе, приставка и два контроллера. Помимо этого, на стене бежевого оттенка висела картина неизвестной для Блу природы: золотые, синие и оранжевые оттенки сливались в хаотичных линиях. Не то чтобы Николь понимала что-то в искусстве, просто эта картина уже висела здесь на момент её заселения. Парень садится на диван, попутно невольно заглядывая в открытый ноутбук. Там в ворде открыта какая-то статья. Судя по тому, что немного правее от Блу лежал скомканный плед, именно здесь Осло и уснула, редактируя статейку. Он невольно заинтересовался. Насколько парень знал, девушка училась на направлении «издательское дело», то есть, учится писать и работать с книгами. Она что-то говорила о подработке. Возможно, имела ввиду корректуру статей или вообще их создание… Тогда Блу, возможно, мог бы чему-то у неё поучиться или вообще попросить устроить его в ту же редакцию. — Твою мать. Ника вбежала в гостиную, останавливаясь перед диваном, взъерошенная и взволнованная. Она нацепила на себя топ чёрного цвета, красную кофточку, оголяющей спину и чёрные шорты, а сейчас доставала из-под дивана лакированный туфель. Волосы были собраны в небрежный пучок, но спасибо, что хоть так. На лице ни грамма макияжа, хотя обычно Осло любила замазывать мешки под глазами и наносить немного теней, чтобы выглядеть немного свежее, а не как из фильмов про зомбиапокалипсис. Впрочем, она собралась за десять минут, так что даже такой результат можно считать удивительным. — Спасибо, что подождал и что разбудил вообще. Мне нельзя прогуливать… — Ника с пыхтением надела туфли, а после закинула себе на плечо чёрный рюкзак с тетрадями. — Да не за что… — растерянно потирая затылок, улыбнулся Блу, следуя примеру девушку и спеша обуться, чтобы вместе выйти из дома. Осло идёт быстро, а парень просто делает шаги чуть шире, чтобы за ней поспевать. В целом, это не стоило ему какого-то большого труда, но прыткость Нику вызывала улыбку. Впрочем, не то чтобы она вообще когда-либо сползала с лица Блу… Вместе они добегают до остановки, где еле успевают запрыгнуть в автобус, который по счастливым обстоятельствам отставал от расписания. Кажется, сегодня всё какое-то сонное… — Сюда, — парень подзывает Николь, которая еле протискивалась между плотно стоящих друг к другу людей. Автобусы обычно не пользовались особой популярностью, как и метро, но в случае Блу и Осло, а также всех жителей ближайших посёлков другого варианта не предусматривалось. Ника спотыкается о чей-то ботинок и испуганно сжимается, летя в руки парня. Тот торопливо на автомате подхватывает девушку, тут же поднимая её на ноги. Она старается не смотреть ему в глаза, тихо извиняясь, просто прижимается ближе. Для неё это вынужденная мера и способ дотянуться до поручня за его спиной, а для Блу — что-то из рамок вон выходящее для его привычного обихода. Сердце сначала пропускает удар, а после начинает колотиться с бешеной силой. Николь подошла слишком близко, прижимаясь к нему животом и стараясь держать дистанцию грудью, но что сделает эта пара миллиметров? Её руки крепко хватаются за железную перекладку за спиной парня, а сама она делает вид, что смотрит в окно, когда сама вся в напряжении, не говоря уже о Блу, который и вовсе раскраснелся и уставился в толпу перед собой, сложив руки по швам — лишь бы случайно не тронуть Осло и не напугать. Ему ещё за вчерашнюю выходку с её рукой было стыдно, а тут такое… Слишком близко, слишком тепло, слишком… хотелось ещё. Эта мысль с силой ударила по итак смущенному сознанию парня, и он дёрнулся, заставив Нику тихо ойкнуть. Кажется, пуговица на пиджаке Блу неприятно мазнула её по щеке. — Прости, — дрожащим голосом выдавливает парень, оттягивая воротник рубашки и делая вид, что ему душно. — Ничего… — раздается в ответ, и Осло вздыхает. Доехали в тишине, не меняя положения. Блу боролся с диким желанием дотронуться до её вкусно пахнущих волос, а она просто провожала взглядом каждую машину, чтобы отвлечься от мысли, что прямо сейчас она практически вплотную прижата к не так давно знакомому ей парню. Вывалившись из тесного пространства, оба с облегчением выдохнули. Николь просто устала ловить на себе странные и заинтересованные взгляды, а Блу больше не нужно бороться со странными мыслями, возникающими в голове. — Пошли, покажу наш корпус, — устало обронила девушка, зевая. Она явно не выспалась. Оно и не мудрено, учитывая то, что видел парень в её ноутбуке. Вместе они шмыгают на территорию учебного заведения, отчитываясь перед охранником, что у Блу ещё нет своего пропуска, потому что ему необходимо забрать его в деканате. Дальше они поднимаются на второй этаж по широкой центральной лестнице. Само здание университета до безумия светлое — аж в глазах рябит, особенно если ты не спал почти всю ночь, как Осло. Окон здесь безумное количество — у большинства уже расположились студенты, усаживаясь на широких подоконниках и воровато озираясь по сторонам, потому что особо педантичные взрослые могли их запросто оттуда согнать. На втором этаже уже во всю кишела жизнь: все сновали туда-сюда, сонные и недовольные, передвигаясь, словно в замедленной съёмке. Аудитории постепенно наполнялись студентами, а Блу осматривал это с нескрываемым интересом. Всё вокруг совсем не как это было у него дома. В родном городе парня был лишь один вуз и тот старый, как этот мир, весь побитый и по ночам — словно кадр из фильма ужасов. А тут всё такое новое, красивое, до блеска вычищенное… — Вот тут у тебя первая лекция, — кивает Ника, слабо улыбнувшись. — Мне в другом направлении. После второй пары будет большой перерыв, так что можем встретиться в холле на первом этаже, если хочешь, конечно. — Хочу, — тут же отзывается парень, а после тепло ей улыбается. Она отвечает такой же улыбкой, посылая ему воздушный поцелуй и радуясь, что всё как всегда, а значит, можно не бегать от него в неловкости, как пятиклассница какая-то. В аудитории одногруппнику сразу прилипли с вопросами, мол, что за парень, кем он является Нике и так далее. В конце концов, впервые за год её с парнем увидели. Стало неловко, конечно, хотелось от них поскорее отвязаться, а потому Осло усаживается за ближайший к преподавателю стол. Обычно такие места пустеют, поэтому надоедливые мухи быстро разлетелись, как только началась лекция. С мыслями собраться было сложно — слишком много всего произошло за последние полторы недели. Много новых лиц, куча непонятных чувств, событий, которые с трудом укладывались в голове… — Ника… — знакомый голос сзади, и Осло тут же понимает, кому он принадлежит. Она усмехается, слегка поворачивая голову по направлению к звуку. Но оказалось, что в этом не было никакой необходимости. Мишель сама ловко перелезает через стол сзади, пока преподаватель отвернулся, и усаживается рядом с Николь. Бонне — элегантная и красивая девушка, известная своим резким характером и харизмой. Она была первой, кто завёл с Осло разговор на новом месте. Мишель называла её Никой, как Папайрус, опередила его в этом сокращении. Девушка породила своим поведением множество слухов, но она не выглядела так, словно её это волнует. В чём-то Николь ей даже завидовала, но по-белому. Надо же так уметь плевать на мнение окружающих… — Ник, — снова шёпотом зовёт Бонне, и в этот раз Осло отзывается. — Что? — она выглядит скучающе, а Мишель добавляет в день немного интереса. — Вот этот вот парень, с которым ты сегодня пришла, — Осло уже закатывает глаза, разочаровываясь. Не хотелось отвечать на подобные вопросы. Но Мишель снова удивляет: — Да нет, я не о том, что ты подумала, — она отмахивается, — Можешь его притащить в наш клуб в пятницу? Нам надо все ряды забить, так что… Было бы неплохо, если б ты его притащила. А что там у вас с ним — это другой вопрос. Потом расскажешь, если захочешь. Ника вспоминает, что уже в эту пятницу у Бонне выступление. Она училась на режиссёра, но часто сама лезла на сцену. Любила быть в центре внимания. Может, именно поэтому сплетни были для неё чем-то позитивным, ведь всё ещё являлись своеобразным пиаром, пусть и чёрным. Привести туда Блу?.. Наверно, хорошая идея. Может, ему понравится, и он захочет поучаствовать в следующий раз. Парень много рассказывал о своей активности в прошлом вузе. — Хорошо, — вздыхает Осло, тут же получая от Бонне кивок и сдержанную улыбку. Она хотела что-то сказать, но заметила на себе строгий взгляд преподавателя, который, кажется, обратил внимание на переговоры двух девушек за первым столом. Мишель не выглядела пристыжено в отличие от Николь. Бонне просто закатила глаза и принялась рассматривать свои ногти, а Ника уткнулась в тетрадь, судорожно вырисовывая там какие-то глупые рисуночки, чтобы создать видимость работы. Вторая лекция прошла достаточно скучно за исключением развлекающей Осло Мишель, которая в подробностях рассказала о бэкграунде всего их театра. Кто с кем спит, у кого поехала крыша, а кто рискует вылететь из вуза на первом же курсе. Бонне любила поболтать, при этом делала это со всей присущей ей харизматичностью. Девушка была эмоциональна, активно жестикулировала, пародировала… Николь невольно ловила себя на мысли, что сфера, которую она себе выбрала, до одури ей подходит. Они не были близкими друзьями, ведь Ника попросту боялась заводить дружбу с девочками. В прошлом такие «подруги» неплохо её подставили. Но при этом Осло была не против провести время с Бонне. Она была единственной девушкой, с которой Николь вообще поддерживала хоть какую-то связь. Не считая Теи, конечно… Та самая соседка со странным именем, которая постоянно втягивала Осло в разговор. Она была милой и чем-то напоминала Папса, а потому Нике даже часто становилось неловко от того, что она не может поддержать Тею в её активности. Может, как-нибудь пригласить её на чай?.. — Так, извини, я обещала Блу встретиться после второй пары. Он здесь новенький, никого не знает. Думаю, было бы неплохо его поддержать… — вздыхает Осло, виновато улыбнувшись Бонне. В конце концов это была их последняя совместная лекция, а значит, теперь каждая бежит по своим делам. — Так его зовут Блу? — тут же уточняет Мишель. — Голубой… Забавно. Надеюсь, имя не говорящее, и у вас что-нибудь да получится, — внезапно добавляет она, а после, озорно улыбнувшись, подхватывает свою сумку и встаёт с места. — Не дрейфь, подруга. Я шучу. Ника провожает девушку скептическим взглядом и тоже поднимается из-за стола. Впереди только философия. Это не потоковая пара, а значит, там будет только направление Осло. Поэтому торопиться занимать места нет никакого смысла. Можно спокойно прогуляться с Блу и показать ему что-нибудь в вузе. Девушка резво спускается по ступеням вниз, на первый этаж, огибая стороной какую-то группку спортсменов. Она глазами выискивает парня в толпе, гадая, здесь он или ещё не пришёл. Не обнаружив Блу, Осло вздыхает и встаёт у стендов с фотографиями местных органов самоуправления, чтобы парень мог без проблем её найти. Всё-таки место довольно заметное, быстро бросается в глаза. Блу тем временем несётся сломя голову вдоль коридора, пытаясь сориентироваться. Он настолько заболтался с новыми знакомыми, что совсем забыл про их договор с Николь. Конечно, она вряд ли обидится, но парню отчего-то самому было обидно упускать возможность провести с ней время. Всё-таки у друзей противоположного пола часто случается ситуация, когда кто-то начинает испытывать романтический интерес. Блу не был дураком и прекрасно понимал к чему такое его рвение. Чего-то зазорного он в этом не видел. А что может быть плохого в том, что Николь в его вкусе? Хотя парень даже не знал, что значит «быть в его вкусе». Он плыл по течению и просто пылко реагировал на каждый жест внимания в свою сторону. Ника это внимание проявляла. Она была какой-то спокойной, добродушной, терпеливой… Эти качества уже притягивали к ней, как к человеку. Но вчера кое-что изменилось. Блу сорвался. То прикосновение, которое подарила ему Осло, было таким тёплым… Даже не в плане физического ощущения. Она сделала это так искренне, что парень невольно забыл обо всём, все мысли, которые ежедневно с бешеной скоростью крутятся в голове, испарились в один момент. И он просто сделал то, что… хотел? Да. Он действительно сделал то, что ему хотелось, не думая о том, как надо или как бы на его месте поступил Папс. Впервые за долгое время Блу словно был собой. Парень испугался этого. Очень сильно. Ведь уже очень давно его прыткость воспринимается всеми в штыки. Но Нику это не оттолкнуло. Вместо того, чтобы покрутить пальцем у виска или вообще разозлиться, она понимающе ему улыбнулась. Блу думал об этом почти всю ночь. Просто лежал и смотрел в потолок, пока, наконец, не уснул. Каково это, когда тебя любят таким, какой ты есть? Каково это, когда принимают? Каково это, когда от тебя не бегут?.. Увы, парень успел об этом забыть. Вчерашние события имели для него гораздо большее значение, чем для самой Осло. И он непременно хотел это повторить. — Ника!.. — он останавливается возле девушки, привлекая её внимание. — Прости, пожалуйста! Я совсем забылся. Даже не увидел сколько времени. Я извинюсь нормально, честно! Пойдём после пар в город, и я куплю тебе что-нибудь. Что захочешь. Но Николь, как и ожидалось, лишь покачала головой. — Расслабься, Блу. Я всё понимаю. У тебя первый день, хочется везде успеть. Не извиняйся за такое, — тепло приятными волнами распространилось по телу Блу, и он невольно подумал, что опоздание стоило этих слов. — Но я всё равно должен что-то сделать, — настойчиво заявляет парень, привыкнув, что хорошее отношение к себе ему всегда приходилось чем-то заслуживать. — Вообще нет, но… — Осло считает это удачным случаем для того, чтобы позвать его на выступление Мишель в пятницу. — Пошли в пятницу на спектакль моей… хм… подруги. Она попросила привести побольше людей. Блу тут же расцветает, испытывая облегчение, что он может как-то искупить свою «вину». — Конечно! Я только рад! — он весь светится, улыбаясь. — Тогда забились, — усмехается Ника, ненавязчиво подхватывая парня за локоть и ведя его в сторону выхода во внутренний двор. — Пойдём посидим в садике. Так красиво и тихо. Большинство студентов уже разбежались по кафешкам и кафетериям, не говоря уже о тех, кому повезло иметь в расписании всего две пары. Поэтому сад был пустыннее, чем обычно. Тем не менее, в нём всё ещё кишела жизнь: члены клуба садоводов сновали туда-сюда, парочки затаились на лавочках, тихонько перешёптываясь и изливаясь в нежностях, некоторые предпочли пообедать именно здесь. Блу и Николь потратили немного времени на поиск свободной скамейки. — Как тебе первый день? — девушка, наконец, расслабляется, откинувшись на спинку лавки. — Прекрасно, — тут же отзывается Блу, начиная щебетать о своём сегодняшнем дне в подробностях, а Ника молча его слушала. Было в этом что-то до одури комфортное и милое, несло вайбом первой школьной любви или аниме «Твоя апрельская ложь». Они не были знакомы слишком долго, но Николь уже начинала потихоньку расцветать, медленно снимать со своих цепей по одному замочку. И прикосновения уже не были такими уж страшными… Конечно, ей ещё ко многому предстоит привыкнуть, но Блу уже сейчас казался каким-то родным и до одури знакомым. Парень эти чувства разделял, радуясь, что кому-то действительно интересна его болтовня. Кэрр был отличным братом, но лишь потому, что Блу не знал и не хотел другого. Некогда они были близкими друг другу людьми, пока их родители не погибли. Некоторое время старший ещё ухаживал за младшим, старался поддерживать ту же связь, но постепенно блеск в его глазах угас, превратив взгляд в безжизненные серые камни. Кэррот потерял вкус жизни, ничего вокруг больше не доставляло ему удовольствие. Блу не был глупцом и всё это видел, но при любой попытке поговорить с братом получал лишь молчание, а после виноватое «я не хочу об этом говорить». Поэтому младший не знал, почему Кэрр его избегает. Почему старается быть рядом, во всём поддерживает, переезжает вместе с ним, но всё же старается держаться на расстоянии. Почему больше не может проводить с ним время, как раньше. Почему не может снова обрадоваться окружающим его вещам. Что такого страшного он увидел в тот самый роковой день? Блу не знал ответов на эти вопросы, но очень уж надеялся однажды их услышать. Сейчас, найдя кого-то, кто может терпеливо выслушивать его пустую болтовню, парень хотел выговорить всё, что только приходило в голову. Санс засыпает во время разговора, Папс вечно чем-то занят, а с Феллом и Эджи ему и заговорить страшно… — Молодые люди, — тихий старческий голос прервал Блу, и они с Николь одновременно повернули головы по направлению к звуку. — Извините, ради бога, что прерываю… Но очень уж нужна ваша помощь. Осло узнаёт в сгорбившейся фигуре преподавателя анатомии, которого раньше ей приходилось часто видеть на отработках. Собирали таких студентов, как Ника, всех вместе, в одной огромной аудитории, но в разных её концах, а преподаватели, которым не безразлична судьба своих студентов, жертвовали своим личным временем на разъяснения. Мистер Шиммер всегда был там. По слухам, это очень добрый и милый старичок, который всё никак не может уйти на пенсию из-за любви к своец работе. — Здравствуйте! — Николь и Блу говорят это одновременно, вскакивая и ударяясь боками. Преподавателя это лишь смешит. — Молодая кровь… — комментирует он, и Блу неловко чешет затылок, а Ника виновато улыбается. — Здравствуйте, — наконец, вежливостью на вежливость отвечает он. — Мне нужна ваша помощь. Если вы не заняты, конечно, и вам не важно, где сидеть… — Нет, совсем не важно. Мы будем рады помочь, — на удивление легко соглашается парень, широко улыбаясь. Ника удивляется его невероятной уверенности и тоже кивает. — Вот так радость! Спасибо! — мистер Шиммер явно счастлив, тут же разворачиваясь и ковыляя к одной из дверей, что вела в университетский коридор. — У меня там аудитория открыта, а рядом никого не оказалось, чтоб попросить посторожить её. Дай, думаю, в сад схожу, тут всегда ж кто-то есть, — повествует он, пока Блу и Николь, переглянувшись, направились за ним. — Я ключи забыл, представляете? Я бы вас туда отправил, но мало того, что вряд ли пустят, так ещё я и сам не помню, куда их закинул. Лучше сам схожу. Вас попрошу только внутри посидеть и никого больше не пускать. Там у меня всякие препаратики и другая ересь — трогать никак нельзя, только смотреть. Осло хихикает, речь преподавателя и его простодушность кажутся ей забавными и милыми. А Блу так вообще, словно в своей тарелке, радуется, что может помочь даже по такой мелочи. — Справитесь? — спрашивает мистер Шиммер так, словно для них это должно было составить какой-то безумный труд. — Конечно, — участливо соглашается парень, уже с любопытством заглядывая в светлую аудиторию за спиной дедушки. — Здоровский у тебя аппарат, — внезапно замечает преподаватель, указывая на висящий на шее Блу полароид. — У меня такой же есть. — Это?.. — парень растерянно берёт камеру в руки. — Удобный. Мне нравятся распечатанные фотографии, вот и прикупил. — Это правильно, — соглашается старик, довольно кивая. — Фотографируй девочку, она у тебя вон какая красивая. Щёки обоих невольно вспыхивают. Тут даже Блу не находит слов, а Осло так и подавно теряется. Правда довольно быстро приходит в себя, тихо поблагодарив мистера Шиммера за комплимент. Но тот уже поплёлся в противоположную сторону. Ника, неловко откашлявшись, шмыгнула в аудиторию, чтобы не встречаться с парнем глазами, пока тот сам не отойдёт от смущения. Внутри просторно и очень светло. Столы из светлого дерева, белый пол, небольшая лесенка со стеклянными стенками по краям, которая вела на небольшую возвышенность с широким окном. Куча ламп, встроенных в потолок… Николь могла поклясться, что аудиторию светлее она ещё не видела. Девушка подходит к кафедре с маленьким микрофоном, шаловливо щёлкая по нему пальцами, чтобы проверить, включён он или нет. Результат отрицательный. — Он прав, — внезапно раздаётся за её спиной, и Осло невольно оборачивается, утыкая взгляд в замершего в дверном проёме Блу, который задумчиво потирал полароид руками. — Ты о чём? — растерянно спрашивает она. — Ты красивая, — комплимент был неожиданным, но во второй раз в краску не вгоняет. Скорее в лёгкое смущение и неловкость. — Почему ты так не любишь фотографироваться? — Ну… — она не знает, что ей сказать. Объяснять будет слишком долго да и нужно ли вообще? — Просто не люблю и всё. — Может, попробуем? — Блу крепче подхватывает камеру, заходя внутрь и прикрывая за собой дверь. — Я хорошо умею фотографировать — ты же знаешь. — Знаю, — соглашается девушка, отводя взгляд и нервно облизывая губы. — Но всё равно… — Не будь такой холодной, — качает головой парень, наводя на Осло камеру. — Это действительно раздражает… Она вскидывает брови и голову, тут же улавливая ушами тихий щелчок полароида. Блу сделал фото, а через пару секунд уже тряс им, чтобы проявить изображение. — Ты специально это делаешь?! — девушка хмурится и приближается к парню, чтобы забрать у него из рук клочок несчастной бумаги с её лицом. — Я отдам, — тут же предупреждает Блу, делая неожиданный шаг навстречу Нике. Она чувствует на макушке его дыхание. — Смотри. Он демонстрирует ей проявившееся изображение. На нём Осло, чуть сжавшаяся и напряжённая, на её лице скользит непонимание, отчего лицо становится каким-то непривычно миловидным и очаровательным. Большие карие глаза, чуть надутые губы, приподнятые брови… Ладошки сжимают край кофты, плечи сжаты, парочка прядей из пучка спадает на лицо. — Видишь? — в его голосе какая-то непонятная нежность с нотками восторга. — Ты такая красивая. Я бы хотел запечатлеть как можно больше. Для тебя. «И, возможно, для самого себя» — стыдливо подмечает в голове Блу. — «Но разве что самую капельку…» Осло молча смотрит на фото на протяжение пары секунд, а после вздыхает, отодвигая его ладошкой поближе к парню. — Хорошо, эту можешь оставить себе. Вышло… неплохо, — она отворачивается, упирая взгляд в пол и улыбаясь. А Блу счастливо сверкает глазами и смеётся от того, что ему удалось победить в этой маленькой незапланированной перепалке. Он суёт фото в бумажник, а после поспешно закидывает его в сумку на случай, если Николь передумает. Вместе они дурачатся в аудитории в ожидании мистера Шиммера, пытаясь занять себя чем-нибудь интересным. Их беседы уже стали настолько непринуждёнными, что в отношении их и не стоит упоминать срок знакомства длиной в неделю. Оба выглядели как хорошие друзья. Они даже не смущаются прихода преподавателя, который рассыпается в благодарностях и обещает им как-то отплатить после. Блу на это лишь участливо улыбается, а Ника смеётся и отнекивается. Настроение было до одури приятным, на душе тепло и легко. Мистер Шиммер лично провожает каждого до аудитории, оправдывая по отдельности Николь и Блу перед преподавателями, мол, извините их за опоздание, помогали мне, старику. Ехать пришлось по отдельности, ведь у Осло занятия заканчивались раньше, а парня ожидал аж в виде четвёртой пары. Она могла лишь посочувствовать другу и радостно выбежать из учебного заведения. Последняя лекция пролетела настолько незаметно, что мозг девушки даже не успел нагрузиться глубиной бытия, каким обычно заваливали студентов на философии. И день мог бы закончиться очень даже спокойно, если бы перед тем, как идти домой, Осло не приспичило погулять по городу…