Шесть дорог к тебе

Подошва зашуршала по вычищенной плитке, переступая на лестницу. Рюкзак за плечом неприятно давил на спину. Николь подтянула его повыше, на уровень лопаток, чтобы не волочь на пояснице. За сегодня она изрядно устала. Ещё с утра, в очередной раз проспав все будильники, девушка собиралась впопыхах, на ходу глотая кофе и шипя от того, как он обжигал губы, язык и горло. Если бы не Блу, который как всегда пришел пораньше, то Осло могла бы вообще не проснуться до обеда. Прогуливать больше нельзя было — в противном случае её просто выставят из университета. Но девушка стремилась наладить успеваемость, чтобы уже со следующего года перевестись на заочное обучение. Это позволило бы ей найти нормальную работу и наконец питаться не только у братьев, но и, например, позвать их к себе в гости на ужин. Конечно, Папс всегда был ей рад и даже сам звал в гости, как будто понимая, что денег у Осло не хватает даже на продукты, но злоупотреблять гостеприимством не хотелось. Объявившийся на пороге Блу заставил Николь проснуться, впустить его, а после носиться по дому туда-сюда, ища свои вещи в разных углах. Бедный Блу с красным от смущения лицом наблюдал, как Осло в одних только трусах и футболке наспех застёгивала на себе юбку. Он прятал лицо в голубом платке-галстуке, смешно жмурясь. Но девушка как-то и не заметила того, что была перед парнем в непристойном виде. Тогда её волновало только одно: как успеть на учёбу. Выходили они также в спешке. Даже не так… Оба буквально выбегают из дома, метеором проносясь по улицам. Блу начинает смеяться: его забавляет вся эта ситуация с опозданием. А вот Николь совсем не смешно. Она бы посмотрела на Блу, если б отчисление грозило ему, а не ей. Но он всего-лишь беззаботный паренёк, едва переехавший в новый город. По дороге Блу успевает сделать парочку фотографий и даже снять историю в инстаграм. Осло на это лишь раздражённо бурчит и отмахивается. Парень был слишком энергичен для её полусонного мозга. День тянулся как резина, на парах было тяжело сосредоточиться, преподаватели казались слишком скучными, а лекцию по латинскому Николь вообще благополучно проспала. Тем не менее, он был не плохим. В перерывах между парами Осло гуляла по коридорам вместе с Блу. Он веселил девушку своим поведением, милыми шутками. Конечно, было неловко от того, сколько внимания она получала, идя рядом с ним. Кажется, парень стал довольно популярным за столь короткое время. Все вокруг узнавали его, здоровались, подходили поболтать. Николь даже было неловко от того, что она здесь дольше него, но при этом знает от силы трёх человек, два из которых — преподы. — Чёрт… — тихо ругнулась девушка, в третий раз выворачивая рюкзак. — Что такое? — Блу, откинувшись на спинку стула, отложил в сторону телефон. — Ручку забыла… Это была потоковая пара по высшей математике, на которой в одно и то же время пересекались несколько гуманитарных направлений: языковеды, редакторы, к коим относилась Николь, историки и журналисты. Оттого Осло и сидела с Блу за одним столом. Это лишь одна из трёх дисциплин, на которой они пересекались. Ещё две были по литературе и теории этой самой литературы. Смежные для их направлений темы. Забыть ручку на лекциях мистера Брауна равнялось смерти. Строгий и холодный, мужчина походил на коршуна, который осматривал аудиторию настолько зорко, что даже любители пожевать на последних партах, не оставались незамеченными. Мягкость он проявлял лишь к Мишель. Она, кстати, сидела прямо перед ним, восторженно улавливая каждое слово. Бонне вообще не должна была тут находится, но, кажется, её это не особо волновало. Мистер Браун же отмахнулся тем, что она якобы на отработках, но не для кого не секрет, что успеваемость по его предмету у Мишель была отличная. Даже несмотря на то, что математика — далеко не её конёк. — Эй… — внезапно Блу шёпотом позвал какого-то паренька рядом с собой. Тот тут же приподнял голову. — Можно одолжить ручку для моей подруги, Тай? Я был бы тебе очень благодарен, — он улыбнулся своей обворожительной улыбкой, на что парень кивнул и тут же протянул одну из своих ручек. — Вот спасибо! — просиял голубоглазый. — Я обязательно верну! Блу отдал Осло ручку, широко ей улыбаясь. Девушка смущенно приняла её, не зная как реагировать на то, что парень знает почти всех в этой аудитории, а главное, что они все знают его в ответ. С другой стороны, с чего бы ей возникать, если это только что спасло её шкуру? Ближе ко второй половине дня Блу поехал в город гулять с новоиспеченными друзьями, а девушка осталась на дополнительные занятия в вузе. Пропуски как-то надо было отрабатывать. — Жаль, что с Папсом не вышло погулять… — вздохнула Николь, уткнувшись в телефон. Он предложил погулять пару дней назад, но его сообщение Осло прочла лишь на утро после того, как доехала с Сансом до дома и отоспалась. Изначально она планировала согласиться: не мешало бы развеяться немного, да и Папайрус в последнее время вёл себя как-то странно… Но в последний момент пришлось отказать, так как преподаватели, словно сговорившись, назначили все отработки на четверг. Конечно, они могли бы перенести прогулку, но в последний месяц их графики едва ли совпадали. Папс отдавал все силы в полицейскую академию, а Николь готовилась к экзаменам, носа не высовывая из дома. Старая привычка, привитая матерью. Осло выходит из корпуса на улицу, тут же с удовольствием вдыхая приятный свежий воздух. Лёгкие словно разлепляются, а усталость снимает. Оранжево-красные лучи заходящего солнца ласкают кожу, окрашивают площадь перед вузом, складываются рыжей дорожкой до самого забора, мягко переливаются на лице Ники. Так и хочется протянуть руки навстречу и выпрямиться во весь рост. Или вытворить что-нибудь эдакое, как с Сансом в тот вечер. Например, прыгнуть в машину к друзьям и поехать кататься по городу под какую-нибудь атмосферную музыку. Петь во весь голос и пританцовывать, громко смеяться и разгромить супермаркет неподалеку. Мимолётное чувство свободы, что до этого было для Николь чем-то чуждым, начало всё чаще встревать в её жизни. Девушка заметила в себе перемены. Уже грянуло два месяца с момента, как она начала проводить много времени с соседями, а их влияние заметно отразилось на Осло. Николь пока что не до конца понимала, что именно изменилось в ней, думать об этом тоже не особо хотелось — достаточно лишь итак понятного факта. — Ника!.. — девушка вздрагивает, тут же оборачиваясь на голос и удивлённо вскидывая брови. На лавочке возле ворот сидел никто иной, как Папайрус. Николь впала в ступор уже от того факта, что он здесь, не говоря о том, как он был одет. Совершенно не характерный для Папса стиль: белая футболка, явно взятая у Санса (но, прошу заметить, идеально выглаженная), чёрные джинсы, такого же цвета кроссовки и чёрная ветровка с белым капюшоном. Николь готова была поклясться, что последнее тоже принадлежало Сансу. Скорее всего, что-то из его старого гардероба. Папайрус был достаточно практичен и скурпулёзен, а потому вряд ли выкинул бы то, что ещё возможно «реабилитировать». Хотя, казалось бы, пятна от кетчупа вывести практически невозможно… — Папи?.. — Осло ступает навстречу парню, а тот тут же подрывается с места и широкими шагами приближается к ней сам. Немного не рассчитав интенсивности своих шагов, Папайрус оказывается вплотную к Николь, глядя на неё сверху вниз. Но он тут же смущается, отшагивая в сторону, смущённо краснеет и закашливается. Подозрительность в голове девушки только растёт. — Что ты тут делаешь?.. — растерянно спрашивает она. — Тебя жду, — тут же отвечает Папс, нервно теребя край ветровки. Он явно чувствует себя неуверенно в этой одежде. Оно и неудивительно — обычно парень носит рубашки или свитера, в крайнем случае — поло, но никак не уличный стиль. — Зачем? — вопросов в голове всё больше и больше. Николь не собирается отпускать Папайруса без ответов. — Я решил, что раз уж ты занята и мы не сможем погулять, то я могу проводить тебя до дома, — нехотя отвечает парень, избегая встречи глазами. — Я же джентельмен и будущий полицейский в конце концов. Да! — словно найдясь с ответом, Папс набирается уверенности. — Как истинный служитель закону я не могу позволить девушке идти домой затемно совсем одной! — И сколько ты меня тут ждал? — не отстаёт Николь. — Часа три… — честно признаётся парень, чем вгоняет Осло в ещё большой ступор. От одного представления того, как Папайрус сидит здесь на лавочке возле её вуза, начиная с четырех часов дня, по коже бегут мурашки. — А почему ты одет… так?.. — Как «так»? Тебе не нравится? — он явно запереживал, и Ника спешит его успокоить: — Нет, нравится! Ты просто обычно так не одеваешься. Решил стиль поменять? — Наверно… Санс это не носит давно, а я решил, что нельзя добру пропадать, — Папайрус чешет затылок. На самом деле он просто хотел произвести на девушку впечатление. Ему непременно хотелось прогуляться с ней хотя бы немного. Нестерпимое желание жгло грудь, а внутри поселилось какое-то предчувствие, ощущение опасности. Особенно сильно оно размножилось после возвращения Санса тем самым вечером. Старший ввалился в дом, весь мокрый и холодный, устало зевая и потягиваясь. На пороге его тут же встретил обеспокоенный Папс. Он озадаченно оглядел брата, скрестив руки на груди. Санс выглядел как и всегда, за исключением мокрого вида, конечно, и какого-то странного блеска в глазах. Особенно странным было то, что синеглазый словно витал в облаках, не замечая брата, даже обувь аккуратно поставил на место, что было на него совершенно не похоже. Обычно его вещи валялись по всему дому, месяцами накапливая в себе пыль. Старший называл это «эффективным способом уборки», с чем Папс регулярно спорил. Сейчас же всё было по-другому. — Опять спишь на ходу, Санс? — всё-таки решает спросить Папайрус, привлекая этим внимание старшего. — Типо того, Пап. Ты же знаешь, как я люблю сон. Он всегда ускоряет ход времени, — как ни в чём не бывало отвечает Санс, на что младший закатывает глаза. — Где ты был? — спрашивает, реально волнуясь за брата. — На работе, — с невозмутимой улыбкой отвечает синеглазый. — Правда?.. — Ну конечно. Зачем мне тебя обманывать? Мы же одного течения рыбы, брат, — снова шутит Санс, выжимая футболку прямо на пол. — Санс! Я только сегодня их помыл! — Я завтра помою ещё раз. — Что?.. Папайрус встаёт в ступор. Санс сказал, что помоет пол?.. Что происходит? Вселенная схлопнулась? Грядет апокалипсис? Где-то в африканской деревне мистер Бист нашёл очередную скважину? Папс даже не знает, что и думать, так и застывая на месте. Он даже не замечает, как старший, воспользовавшись этим, проскальзывает мимо в сторону лестницы на второй этаж. — Кстати… — голос брата отвлекает от замешательства, и Папайрус поворачивает голову в его сторону. — Надо будет поговорить. — О чём?.. — в растерянности лепечет парень. — Потом. Сейчас я слишком устал, — зевает Санс. — Спокойной ночи, бро. И он поднимается наверх, едва услышав в ответ тихое: «Спокойной». С тех самых пор в груди что-то тревожно забилось. Даже получив отказ от Николь, Папайрус не сдался. Он пришёл сюда в четыре часа дня, ни минутой раньше или позже, а после просто сел на скамейку и ждал, окидывая взглядом проходящих мимо студентов. Почему-то что-то внутри подсказывало, что Папсу непременно надо поговорить с Осло, провести с ней немного времени. А как не пойти на поводу у этого таинственного внутреннего я, если того желает и сердце? — Лааадно… — подозрительно тянет девушка, не сдерживая улыбки. Компания Папайруса в последнее время кажется ещё приятнее, чем раньше. — Давай, я понесу, — парень участливо протягивает руку, кивая на рюкзак за спиной Ники. Девушка послушно протягивает ему рюкзак, только радуясь тому, что его можно больше не таскать, потягивается. Папс, глядя на неё, тоже расслабляется. Всё-таки Осло оказывала на него какой-то успокаивающий терапевтический эффект. В последнее время Папс задумался о чём-то, что доселе вообще не привлекало его внимание. Например, походка Николь, её милый голос, нежные подушечки пальцев. Всё это смущало парня, возрождало в нём какие-то непонятные чувства. Кроме уже устоявшегося желания дотронуться, в голове начали всплывать и другие мысли. Например, как вы вдохнуть во всю грудь запах от её волос, прогуляться с Никой за руку и остаться на ночь для киномарафона. В этом плане Папайрус даже завидовал старшему брату. Тот уже успел не просто побывать у неё дома, но и здорово провести время за преданием попкорна и совместным сном на диване за просмотром какого-то ужастика. — Пошли, — парень трясёт головой, приводя себя в чувства. Щёки предательски горят, и Осло невольно тоже смущается, хоть до конца и не понимает почему. Они идут вдоль улицы молча, словно два подростка в каком-то глупом сериале. Между Папсом и Николь никогда не было неловкости, но сейчас словно что-то изменилось. Ника поняла это ещё давно. — Хей, Папс?.. Он поднимает голову, встречаясь с двумя ореховыми глазами напротив, тут же смущается. — Да?.. — Что если… — она запинается, умолкая, кажется, не может подобрать слова. — Что если однажды вы с братьями перессоритесь? — Чего? — Папайрус широко улыбается, посмеиваясь. — Такого никогда не случится. Но Николь не была глупой. Она видела, как тянется к ней Блу, как хранит её фото в своём бумажнике; она помнит, как Санс смотрел на неё в тот вечер; чувствовала, как Фэлл начинает оттаивать, знала, что он следит за ней в соцсетях, лайкает её статьи и пишет тупые комментарии с ошибками, чтобы поддержать; знала, что Папайрус не просто так надел сегодня одежду старшего брата. Да, поначалу было здорово оказаться в центре какой-то отомэ-новеллы, но что, если всё это перестаёт быть игрой? Что, если она делает только хуже, разговаривая с ними, слушая их, сближаясь? Папс никогда не носил что-то уличное. Он всегда выглядел более официально, чем его брат. Но однажды он стал свидетелем разговора Осло и Блу о моде и узнал, что Нике нравится стиль Санса или Фэлла. А теперь пришел в этом… В душе девушки поселился страх. А что если она опять всё разрушит по своей прихоти? А что если ей стоит перестать пытаться быть живой и спрятаться? А что если… — …я имею ввиду, — внезапный голос парня выволок Нику из размышлений. — Как бы мы не ссорились, как бы меня не бесили шутки Санса, как бы не напрягало, что Блу всё повторяет за мной, как бы громко Эджи и Фэлл не выясняли свои отношения… и как бы сильно Кэрр не пытался скрыть ото всех свои тревоги… Мы всё ещё любим и ценим друг друга. Просто мы разные. Санс ленивый и неопрятный и меня это до безумия бесит, — Папс фыркнул, чем вызвал на лице Осло слабую улыбку. — Но он всегда заботился обо мне и не пропустил ни единого дня, когда был мне нужен. Эджи выглядит холодным и жестоким, но на деле он даже больший ребёнок, чем Блу. Тут девушка немного оторопела, подняв голову, удивлённо уставилась на Папайруса. Он же, довольный, что привлёк её внимание, продолжил: — Да, ты всё верно услышала. Он тот ещё капризный ребёнок. Вечно пытается всем что-то доказать, хотя даже не может сам осознать, что ему нужен отдых. Он боится, что всё выйдет из-под контроля, потому и ругается с Фэллом. Но он любит его, и мы все это прекрасно знаем. Особенно сам Фэлл, — от этого стало немного полегче, и Осло серьезно задумалась о том, такой ли она хороший психолог, как она думала. — Кэрр может показаться загадочным, но по сути его случай максимально простой — он не может найти правильных слов, чтобы объяснить, что именно он чувствует. Рано или поздно в его жизни произойдёт событие, которое поможет ему выразить свои чувства. Может быть, этим событием станешь ты. Николь была поражена проницательностью Папса, особенно учитывая тот факт, что он выглядит как большой ребёнок. С другой стороны, он является душой их Братского коллектива, всегда находится в центре событий. Так что здесь не должно быть чего-то удивительного. — Так что всё в порядке. Что бы ни произошло в нашей жизни, мы навсегда останемся братьями. Ничто и никогда не сможет этого изменить, — с чувством подытожил Папайрус, довольный своей речью. — А почему ты спрашиваешь? — Да так… знаешь… — она вдруг расслабляется, выдыхая. — Уже неважно. На душе стало намного легче, словно огромный камень упал с плеч, как бы заезженно это ни звучало. Папс прав. Надо двигаться дальше. Она хочет быть счастливой, и она счастлива, находясь в их компании, проникаться к ним чувствами, далекими от людского понимания. Ей нравится их слушать, нравится быть частью их семьи, хоть она и едва переступила порог. Так пусть всё идёт так, как должно. Пусть Папайрус переодевается так, как считает нужным. Пусть Блу и дальше хранит её фотку в бумажнике. Пусть Фэлл продолжает лайкать её фотки в инстаграме. Пусть Санс и дальше будет поджидать её в самых странных местах. Пусть Эджи будет кидать на неё многозначительные взгляды. И пусть даже Кэрр продолжает околачиваться возле её террасы по вечерам, выкуривая свои сигареты одну за другой и оправдываясь перед девушкой, что здесь ему спокойнее. Может, это всё к лучшему? — Спасибо, Папс… Мне стало легче. Ты не представляешь, какую работу только что проделал. Папайрус уже собирается горделиво отмахиваться от похвалы, мол, да-да, такой уж я молодец, ну что ты, перестань, но вдруг Осло тянет его вниз за воротник, вынуждая нагнуться ниже. Прежде, чем парень успевает что-то сказать, его щёку обжигает тёплое дыхание, а носа касается уже знакомый приятный аромат, который кто-то из братьев называл мандариновым, а кто-то — персиковым. Девичьи губы мягко касаются кожи, выбивая землю из-под ног Папса. Он замирает в неверии, а голова тем временем просто опустошается. Мысли фейерверками взрываются в голове, словно в каком-то мультике. Время растягивается настолько, что кажется бесконечным. Существует только Папс, Николь и запах мандаринов (всё-таки он верит, что именно их). — Знаешь… — тишина прерывается её голосом, и парень словно возвращается из другого мира, приходят себя, смотрит на неё удивлённо и растерянно. — Мне нравится, как ты одевался раньше. Ведь ты в конце концов Папайрус, а не кто-то другой.

***

Папс добирается до дома вместе с Николь уже затемно. Они немного прогулялись, поели мороженого, а потом вызвали такси, так как последний автобус уже был благополучно пропущен. Впрочем, парня это мало волновало. Ещё никогда он не чувствовал себя таким окрылённым. — О боже, Папс, ты превращаешься в Санса! — девушка рассмеялась, пока Папайрус пытался оттереть пятно от мороженого с футболки. — Видишь, как опасно менять стиль? Это может быть заразно. Парень хмурится, а после, увидев весёлый вид Осло, не может не засмеяться вместе с ней. Мороженое в начале апреля звучит как не самая лучшая идея, но им почему-то очень захотелось его купить, а Ника в последнее время не отказывает себе в желаниях. — Шутки шутками, а футболку надо стирать, — Папс с улыбкой отряхнулся, словно это могло бы помочь. — Пошли по той улице, там иногда по вечерам выступают музыканты, — Осло потянула его за край кофты. Папайрус подумал, что надо бы чаще высовывать нос из академии. — Спасибо за вечер, Папс, — Николь улыбнулась, подходя к двери и вынимая ключ из рюкзака. — Я всегда готов поднять настроение другу, — радостно отвечает парень. — Спокойной ночи, Папс. — Спокойной… Он нехотя машет ей рукой на прощание, наблюдая за тем, как девушка пропадает за дверью. В животе всё ещё витал ворох бабочек, а воспоминания приятно будоражили мысли. Папайрус ощущал себя отдохнувшим, хотя ещё днём казалось, что энергия уже на нуле. Домой он возвращается вприпрыжку, даже не замечая заинтересованного взгляда в свою спину. — Это уже интереснее… — Кэрр прислоняется к ближайшему дереву, выдавливая лёгкую улыбку и выуживая сигарету из пачки. Его привычка курить по вечерам у террасы соседки в кои-то веке оказалась действительно полезной.