Боевые шрамы

После своего последнего пациента за день Карли разбудила Джека, который задремал в углу ее кабинета, и отвела его попрощаться с Джойс и доктором Паттерсоном, владельцем клиники. Как обычно, они были последними тремя, кто остался в клинике после очень долгого дня. Обычно она работала даже дольше Паттерсона, шестидесятилетнего, но все еще неутомимого в своей практике специалиста, но сегодня ей не терпелось попасть домой, хотя бы для того, чтобы выпить бокал хорошего вина и провести время со своей собакой. Пристегнув Джека ремнями безопасности к пассажирскому сиденью своей машины, Карли слегка приоткрыла окно и выехала на шоссе. Как и каждый день, захватывающее дух побережье Северной Калифорнии располагало к приятной поездке домой. На самом деле, она часто нарочно промахивалась мимо своего дома, просто чтобы продолжать наслаждаться видом. Округ Сонома сильно отличался от Сан-Франциско, и, хотя она любила город и все его странные ритмы, она работала над обретением здесь внутреннего покоя, которого, как она сомневалась, могла когда-либо достичь в своей старой квартире в Кастро. Карли заехала на свою подъездную дорожку в шесть пятнадцать, решив, что бокал вина, который она себе представила, звучит лучше, чем продолжать живописную поездку. Кроме того, солнце садилось примерно через час, и она хотела иметь возможность потренироваться с Джеком в ловкости, пока не стало слишком поздно. Казалось, он наслаждался короткими прогулками, которые они могли совершать, когда у Карли было время между пациентами в течение дня, но она знала, что он был больше всего счастлив, когда мог по-настоящему расходовать свою энергию. Отстегнув Джека от ремня безопасности, она похлопала его по груди и сказала: — Приехали! Он выпрыгнул из машины и сразу же бросился вперед. Бешено виляя хвостом, он зевнул, затем подбежал к ней, когда Карли направилась в дом. Они прошли прямо на задний двор, и Джек подбежал к первому препятствию на скромном поле для тренировок, которое она устроила. — Хорошо. — Карли указала на А-образную рамку. — Вперёд! Как всегда, успехи Джека в ведении дистанции произвели на нее впечатление. У них было не так много времени для совместных тренировок, но он быстро учился, пока ему было весело. Карли бежала рядом с ним, выкрикивая команды, восхищенная его чистым атлетизмом. Она провела его по дистанции пять раз, пока ему, казалось, не стало легче отвлекаться на случайное птичье щебетание над головой или особенно соблазнительный аромат, доносящийся от ветерка. Когда он отклонился от курса, чтобы энергично обнюхать угол деревянного забора, окружавшего ее двор, Карли решила, что им обоим пора что-нибудь съесть. — Хорошо, Джеки. На сегодня с тебя хватит. — Она подошла к задней двери и крикнула: — Пора ужинать! Джек чуть не сломал себе шею, торопясь последовать за ней. Оказавшись внутри, Карли выполнила свою ночную рутину с отработанной эффективностью. Она достала из холодильника остатки пасты и бросила её в микроволновку, затем откупорила бутылку красного вина. Пока макароны разогревались, Карли положила в тарелку Джека сухари и немного мягкой пищи. Из-за кожной аллергии он был ограничен диетой из утино-картофельных крошек, которые казались ему мало привлекательными. Когда их оба ужина были приготовлены, Карли нагрузила руки едой и бутылкой вина, а затем вышла во внутренний дворик. Джек следовал рядом с ней, угрожая поставить ей подножку своим стремлением быть рядом. Он был как тень, ее постоянный спутник, и, несмотря на то, что время от времени он заставлял ее спотыкаться о него, она не могла представить, что его не будет рядом. Поставив миску с едой Джека в его приподнятую кормушку, Карли почти сразу же отпустила его поесть. Потом направилась прямо к маленькому столику кафе, опустилась в мягкое кресло, чтобы налить бокал. До того, как она переехала в округ Сонома, она не была большой любительницей вина. Но как только она поселилась здесь, она почувствовала себя обязанной научиться наслаждаться самым известным товаром своего нового дома. К ее удивлению, Карли научилась по-настоящему ценить этот напиток — настолько, что ей иногда приходилось напоминать себе, что не стоит злоупотреблять. Особенно в такой вечер, как этот, когда одиночество, которое она так старалась не чувствовать, подкралось незаметно, оставив ее опустошенной и погруженной в себя. Карли закрыла глаза, пытаясь оценить вечернюю тишину. Пять лет назад ей бы не понравилась эта тишина. Она преуспела в городской суете, и они с Надей редко проводили одинокие вечера дома. Теперь тишина была всем, что у нее было, и умение находить в ней красоту сохраняло ее рассудок. До смерти Нади она была другим человеком, кем-то, кого она с трудом узнавала по прошествии стольких лет. Тогда она все еще думала, что они с Надей состарятся вместе, вырастят пару детей и сделают все возможное, чтобы распространить вокруг хотя бы частичку своей радости. Одна из самых трудных вещей, которые Карли когда-либо усвоила, и она только недавно начала примиряться с этим, заключалась в том, что жизнь никогда не складывается именно так, как ты ее планируешь. Даже если ты счастлив. Может быть, особенно если ты счастлив. Это была неизведанная территория, задача попытаться выяснить, на что должна была быть похожа ее жизнь без Нади. До сих пор она влачила тихое существование в одиночестве, проводила вечера, уткнувшись в хорошую книгу, и ночи, свернувшись калачиком рядом с единственной вещью, которая не давала ей чувствовать себя совершенно одинокой. Ее собака. — Без обид, Джек, — сказала Карли, открывая глаза, и задумчиво улыбнулась ему. — Но я скучаю по двусторонним разговорам в постели. — Покачав головой, Карли откусила кусочек макаруна и позволила себе поразмыслить о самом тревожном событии за весь свой долгий день. Рэй Маккенна. Конечно, Карли замечала других женщин после Нади. У нее даже был секс. Дважды. Первый раз это было около года назад, когда Лиэнн убедила ее сходить в лесбийский бар в городе. Ее лучшая подруга была приятно удивлена, когда Карли пришла домой с восхитительным "мясом", чье имя, как ей было стыдно признаться, затерялось в ее воспоминаниях о той эмоционально насыщенной ночи. Преодолев чувство вины из-за того, что прикасалась к кому-либо, кроме Нади, Карли с удивлением обнаружила, что секс был хорошим. И что это было то, чего она хотела и в чем нуждалась в течение долгого времени. Но Карли никогда не была из тех, кто ни к чему не привязан. Когда они с Надей познакомились в колледже, они встречались два месяца, прежде чем переспать в первый раз. И до той ситуации в баре в прошлом году, Карли не была ни с кем другим. Теперь, после Нади, она переспала с двумя женщинами, и ее желание снова вернулось. Хотя она никогда не занималась случайным сексом, но случайный секс был всем, что она могла вынести. Даже если краткое чувство связи, которого она так жаждала, было иллюзорным, оно поддерживало ее до тех пор, пока она снова не смогла представить, что может делить что-то большее, чем свое тело. Что беспокоило ее в Рэй Маккенне, так это то, что чувства, которые она пробудила, вовсе не казались случайными. Конечно, Карли с удовольствием затащила бы ее в постель. Рэй была великолепена, как раз в ее вкусе. Но было что-то больше, чем просто отстраненная похоть. Она узнала молчание Рэй и давно похороненную обиду. И хотя это была не самая здоровая основа для влечения, Карли была неразрывно связана с этим. Больше, чем желая секса, она жаждала узнать Рэй поближе. — Она натуралка, — сказала Карли вслух. Она сделала еще глоток вина, ощущая вкус слов на своих губах. — Она натуралка, и она явно сломлена. Что, черт возьми, со мной не так? И я еще не готова так сильно заботиться о знакомстве с женщиной, — сказала себе Карли, хотя она определенно чувствовала себя готовой, когда позволила себе пофантазировать о том, чтобы снова быть счастливой. До того, как в меня закрались чувство вины и страха. Готова или нет, Карли знала, почему Рэй Маккенна так сильно потрясла ее. Эти чувства, какими бы невозможными и опрометчивыми они ни были, были захватывающими. То, что они у нее вообще были, было каким-то чудом. Пока она не увидела Рэй, Карли не была уверена, что когда-нибудь снова почувствует такой интерес к женщине. Теперь, когда она знала, что это возможно, она не была уверена, что делать дальше.