Боевые шрамы

Рэй осела на пол, услышав, как за Карли закрылась входная дверь. Она прижалась спиной к стене и сложила руки на животе, борясь с желанием не потерять свой обед. Джаггер лег перед ней и положил голову ей на колени. Благодарная за его близость, она погладила его и попыталась успокоиться. Какой же гребаной идиоткой она была. Весь день она планировала заняться любовью с Карли, пребывая в блаженном неведении о назревающей между ними беде. Хотя она знала, что Карли уловила ее нежелание появляться на публике вместе, она надеялась, что у нее будет больше времени, прежде чем поднимется шумиху по этому поводу. Рэй сжала руки в кулаки, охваченная желанием ударить что-нибудь. Но она была придавлена телом Джаггера и не хотела напугать его, врезавшись в стену, поэтому оставалась неподвижной. Она была рада, что Джаггер был здесь. Если бы она была одна, она не знала, что бы сделала. Она не могла решить, на кого злилась больше: на Карли или на себя. С одной стороны, она чувствовала, что Карли устроила ей засаду, когда она меньше всего этого ожидала. То, что Карли предложила им сделать перерыв, было ударом под дых. С другой стороны, она не могла винить Карли за то, что она хотела большего, чем Рэй могла дать. Нормальным людям нравится иногда выходить из дома. И Карли не стыдилась и не извинялась за то, кем она была, и это было то, что Рэй нравилось в ней. Конечно, Карли было бы трудно лгать. Так чего же она ожидала? Что Карли будет молча стоять в стороне, пока Рэй изолирует их от мира? Даже если Карли действительно любила ее, просить кого-то об этом было чертовски сложно. К сожалению, Рэй не знала, что еще она могла дать Карли. Доктор Эванс сказала ей поговорить с Карли о ее страхах, но она этого не сделала. Отсюда, с пола, разломанная надвое, она могла видеть, что была настоящей трусихой. Она не хотела, чтобы Карли знала, насколько ее беспокоила угроза разоблачения, или о внимании, которое они обе могли бы получить, если бы кто-то узнал об их отношениях. Она боялась, что Карли не останется с ней. Смех Рэй вышел резким, похожим на рыдание. — Почему я вообще думала, что смогу быть с ней? — Рэй спросила Джаггера, который моргнул в ответ. — Я такая идиотка. Ей хотелось, чтобы в доме было пиво. Хотя она никогда особо не пила до Ирака и держалась подальше от алкоголя после того, как ей поставили диагноз ПТСР, прямо сейчас ей отчаянно хотелось выпить. Что угодно, лишь бы заглушить ее боль. Оставалось либо это, либо пробить кулаком стену. Ей нужно было позвонить доктору Эвансу. Сейчас. С усилием Рэй поднялась с пола. Джаггер встал рядом с ней, оставаясь рядом. Она подошла к своему мобильному телефону, как будто была во сне, затем наблюдала, как ее пальцы перемещаются по списку контактов, пока на экране не появился номер доктора. Она слушала телефонный звонок как в тумане, ожидая голосовую почту, где она оставила бы свое сообщение. После звукового сигнала Рэй сказала: — Доктор Эванс, это Рэй Маккенна. Мне нужно, чтобы вы перезвонили мне, как только у вас появится возможность. У меня был довольно плохой день... — Ее голос дрогнул, и она закрыла глаза. Нет смысла лгать. — Я чувствую, что хочу сделать что-нибудь, что навредит мне. — Понимая, как это может быть истолковано, она поспешно добавила: — Не то чтобы покончить с собой или что-то в этом роде. Просто… Мне нужно с тобой поговорить. Я действительно расстроена. Спасибо. Пока. Рэй повесила трубку и стояла неподвижно, не зная, что делать дальше. Она не была голодна. Телевизор не вызвал бы у нее интереса, как и книга. Она отнесла телефон к своей кровати и легла, приглашая Джаггера лечь рядом с ней. Все ее тело онемело. Карли отсутствовала всего десять минут, но с таким же успехом это могло быть десять лет. Она чувствовала себя совершенно одинокой. Обхватив Джаггера руками, Рэй прижала его к себе. Он застонал, вызвав улыбку на ее лице вопреки желанию. Несмотря ни на что, Джаггер был здесь ради нее. Не имело значения, насколько она была испорчена. Он был бы рядом с ней в хорошие и плохие времена, даже если бы у нее были неудачи. Все, чего он хотел, это быть любимым и заботиться о ней, и она могла это сделать. По крайней мере, у нее были надежные отношения. Телефон зазвонил у нее в руке. Рэй проверила дисплей, затем поднесла его к уху. — Привет, доктор Эванс. — Я получила твое сообщение, Рэй. Ты можешь подключиться к своему компьютеру? — Конечно. — Рэй села в кровати. — С тобой все в порядке? Ты не сделала ничего, что могло бы навредить тебе, не так ли? — Нет. — Рэй держала свободную руку на спине Джаггера, пока шла в кабинет. — Я обнималась с Джаггером. — Это очень хороший способ справиться с сильными эмоциями. Это из-за Карли? Рэй включила свой компьютер, затем щелкнула значок программы чата. — Это так очевидно? — Возможно, это неверное предположение, но это была моя первая мысль. — Нет, вы правы. Это касается Карли. — Рэй дважды щёлкнула по имени пользователя доктора Эванса, запустив окно видеочата. — Я вижу, ты звонишь. Давай повесим трубку сейчас, хорошо? Рэй отключили их звонок. Мгновение спустя на экране появилась доктор Эванс. Рэй могла видеть ее глубокую озабоченность. — Спасибо, что так быстро перезвонили мне, доктор. — Это не проблема. Твое сообщение обеспокоило меня. Я очень давно не слышала, чтобы ты так расстраивалась. — Я знаю. — Ты можешь рассказать мне, что произошло? Рэй открыла рот, чтобы заговорить, и была унижена, когда ее челюсть застучала. Разозлившись на то, что ее тело предало ее, она закрыла рот. Если бы она сейчас начала плакать, то не была бы уверена, что смогла б остановиться. — Все в порядке, — сказала доктор Эванс. — Это тяжело. Твое тело пытается высвободить часть эмоций, которые ты испытываешь. Смирись с этим. Рэй сжала руки в кулаки, пока ее тупые ногти не впились в ладони. — Карли думает, что нам следует провести некоторое время порознь. Сделать перерыв. — Ее глаза наполнились слезами, и она сморгнула их, разозлившись. — Черт, я не хочу плакать. — Если тебе нужно поплакать, лучше просто выплесни это. Карли сказала, почему, по ее мнению, вам следует проводить время порознь? — Потому что... — подбородок Рэй задрожал, и она сжала челюсти, отчаянно пытаясь контролировать себя. — Потому что она думает, что наши отношения вредны для моего психического здоровья. — Неужели? Рэй уставилась на экран. — Конечно, нет. Я целую вечность не была так счастлива. Прошлой ночью у меня был оргазм. За последние несколько месяцев я заметила больший прогресс с Карли, чем за два года до этого. — У тебя был оргазм? — Доктор Эванс подняла бровь. — С Карли? — Вроде того. — Теперь, когда Рэй подумала об этом, говорить было неловко. Тем не менее, она хотела, чтобы доктор Эванс знала, насколько хорошо у нее идут дела. — Мы разговаривали по телефону... — А, ладно. И это было прошлой ночью? — Да, она была на конференции в Сан-Франциско и позвонила мне перед сном. Мы начали говорить о сексе, а потом... — Замечательно. Должно быть, это было облегчением. Я знаю, ты была обеспокоена своей неспособностью достигать оргазма. — Это было невероятно. — Ее переполняла печаль, сокрушительное чувство потери. — Не то чтобы сейчас это имело значение. — Это важно. Я знаю, сколько мужества, должно быть, потребовалось тебе, чтобы поделиться с Карли таким образом. Молодец. — Доктор Эванс ободряюще улыбнулась ей. — Независимо от того, что еще произошло, найди время, чтобы насладиться этой победой. Хорошо? Рэй с несчастным видом кивнула. — Я просто чувствую себя такой глупой сейчас. — Из-за того, что произошло сегодня вечером? — Это произошло как гром среди ясного неба. Как будто она устроила мне засаду. Я думала, что мы собираемся переспать вместе, может быть, сегодня вечером, но вместо этого... — Почему Карли думает, что ваши отношения вредны для твоего психического здоровья? Рэй посмотрела вниз. — Она заметила, что мне трудно выходить из дома. Особенно с ней. — Она пожала плечами, смущенная тем, что позволила своим страхам привести их в это место. —Она не думает, что я готова быть с ней. — Некоторое время назад мы говорили о твоем беспокойстве по поводу выхода в свет, мы обсуждали важность того, чтобы поделиться своими страхами с Карли. У вас двоих когда-нибудь был такой разговор? Рэй ткнула пальцем в точку на углу своего стола. — Не совсем. — Совсем нет? Или просто не очень широко? — Однажды она заговорила об этом. Сказала, что заметила, что я, казалось, с большей неохотой что-то делаю, чем до того, как мы были вместе, но я отмахнулась. Я не хотела признавать, что она была права. — У Рэй защипало в горле. — Я не хотела, чтобы она знала, чего я боялась. Это было глупо. — Итак, все, что она знала, это то, что когда у вас двоих завязались отношения, ты внезапно не захотела никуда идти или чтобы тебя видели с ней. — Доктор Эванс помолчала, затем сказала: — Ты понимаешь, почему она была обеспокоена? — Наверное. Но она знала, что у меня были проблемы с самого начала. Я никогда не лгала ей. — Знать, что у тебя есть проблемы, и видеть, что они усугубляются после того, как ты вступаешь в отношения — это очень разные вещи. Звучит так, будто она очень заботится о тебе. И я должна представить, что ей было бы трудно находиться в изоляции, если бы это было не то, к чему она привыкла. — Я понимаю. — Рэй коснулась головы Джаггера. — Но она сказала, что будет терпелива со мной. Она знает, что это ново для меня. Мы вместе всего пару месяцев. Она не дала мне шанса освоиться. — Может быть, ты не дала ей шанса поддержать тебя, не посвятив ее в то, через что тебе пришлось пройти, — сказала доктор Эванс. — Карли пыталась обсудить это с тобой, но ты отмахнулась от ее опасений. Возможно, она чувствовала, что единственный способ заставить тебя честно взглянуть на эти проблемы — сделать паузу. — Вы думаете, она поступила правильно? Бросив меня вот так? — Я думаю, она сделала то, что считала правильным. — Ну, она ошибается! Ей не нужно было уходить, чтобы доказать свою точку зрения. — Рэй почувствовала, как ее эмоции снова поднимаются, и глубоко вздохнула. — Звучит так, будто ты злишься на нее. Как ты думаешь, предложение провести время порознь исходило откуда-то еще? — Может быть, она напугана. — Слова, казалось, пришли из ниоткуда, но Рэй знала, что в них может быть доля правды. — Прошлой ночью я сказала ей, что влюбилась в нее. После того, как я это сделала, она казалась очень эмоциональной, не в хорошем смысле. Она сказала, что была потрясена. Доктор Эванс наклонила голову. — Возможно, она боится стать слишком привязанной, когда у вас двоих все еще так много фундаментальных проблем, с которыми нужно разобраться. Это всегда возвращалось к Рэй и ее долбаным неврозам, не так ли? — Так что это в значительной степени это моя вина? — Я не думаю, что нужно распределять вину. Нужны два человека, чтобы наладить отношения. Я действительно думаю, что вам двоим нужно сосредоточиться на общении. — В чем смысл? Я знаю, чего она хочет, но не могу ей этого дать. Доктор Эванс подняла руку. — Почему ты не можешь дать Карли то, что она хочет? — Потому что она хочет нормальную девушку, которая пригласит ее на ужин и в кино и, возможно, будет держать ее за руку на улице, а я не могу представить, что когда-нибудь смогу это сделать! — Мощная волна горя захлестнула ее, душа ее. — Она заслуживает гораздо лучшей, чем я. — Сделай мне одолжение, хорошо? — Доктор Эванс подождала, пока Рэй кивнет, затем сказала: — Удели минутку и вспомни, что ты чувствовала, когда впервые вернулась домой из Ирака. Рэй вздрогнула. Тогда все было таким болезненным и пугающим: ночные кошмары, внезапные приступы ярости, горя и вины и ужасная уверенность в том, что она сходит с ума. — Не позволяй этому увлечь себя, — сказала доктор Эванс. — Просто помни. — Я помню. — Могла ли ты когда-нибудь представить, что окажетесь там, где находишься сейчас? Где она сейчас? Если не считать ее страха быть на людях, она была не в плохой форме. Ночные кошмары были нечастыми, и ее настроение было относительно стабильным. Большую часть дней ей казалось, что она могла бы выйти по другую сторону баррикад, если бы только дала себе половину шанса. Два года назад она и мечтать не могла, что отношения вообще возможны. — Нет, я не могла себе этого представить, — сказала Рэй. — Вы правы. — Так тебе не кажется, что, скорее всего, ты будешь продолжать совершенствоваться? Через два года ты сможешь оглянуться назад на это время и подумать о том же — я никогда бы не поверила тогда, что смогу быть там, где я сейчас. Плотину прорвало. Рэй согнулась в талии и сложила руки на животе, открыв рот в беззвучном рыдании. доктор Эванс позволила ей выплакаться, как ей показалось, несколько часов. Рэй не знала, что ее вывело из себя, просто у нее больше не было места сдерживать эту эмоцию внутри. — Все в порядке, Рэй, — сказала доктор Эванс, когда ее рыдания наконец утихли. — Все будет хорошо. Ты выжившая. Ты сильная и способная женщина, и ты станешь той, кем захочешь быть. — Как? — Джаггер положил голову ей на руку, и Рэй крепко обняла его. — Как, черт возьми, я должна перестать бояться? — Ты говорила мне раньше, что одно из твоих опасений по поводу разоблачения твоих отношений с Карли заключалось в том, что твоя семья узнает. Ты думала о том, чтобы поговорить с ними о Карли на твоих собственных условиях? Рэй съежилась. Она даже не поговорила со своей мамой или сестрами о погоде в Калифорнии. Трудно было представить, что она впервые за несколько месяцев звонит по телефону, чтобы поболтать о своей сексуальной ориентации. — Я нервничаю. — Для людей может быть чрезвычайно нервным сообщать своим семьям, что они состоят в однополых отношениях. Как ты думаешь они отреагируют? — Хорошо, но я не знаю. Я бы, наверное, сначала рассказала своей старшей сестре Джулиет. — Рэй попыталась представить этот разговор, и ее желудок скрутило узлом. — Мы с ней когда-то были близки, но давно не разговаривали. Кажется странным звонить ей и сообщать такую ошеломляющую новость. — Может быть, это заставило бы тебя почувствовать себя лучше. Ожидание обычно худшая часть, независимо от результата. Хранить секреты тяжело, и это требует физических и эмоциональных затрат . Вспышка вины заставила ее напрячься. Это было то, что Карли пыталась ей сказать, не так ли? Слишком много секретов отравляли все. — Я подумаю об этом. Я обещаю. — Делай, что можешь. Карли, скорее всего, была бы счастлива просто увидеть некоторые усилия, если не кардинальные перемены. Рэй ущипнула себя за переносицу и у нее разболелась голова. — Я действительно все испортила. — Как вы двое расстались сегодня вечером? Боль в ее голове усилилась. — Я накричала на Карли, чтобы она убиралась нахуй из моего дома. Так что я была полным мудаком, и мне повезет, если она когда-нибудь заговорит со мной снова. — Ты думаешь, она не заговорит? — Она сказала, что позвонит мне. Что она не собиралась бросать меня. — Эта мысль была слабым утешением. — Но я не знаю, когда буду готова поговорить с ней. — Послушай, у тебя был плохой день. Завтра у тебя есть шанс начать исправлять положение вещей. Ты сказала, что Карли заслуживает лучшего, верно? Начни предпринимать шаги, чтобы чувствовать себя более уверенно в этих отношениях. Это может означать разговор с твоей семьей. Это также может означать, что ты начнёшь оспаривать свои негативные прогнозы о том, что, вероятно, произойдет, если ты выйдешь на публику с Карли. Как только ты почувствуешь, что достойна Карли, ты, вероятно, обнаружишь, что готова поговорить с ней. — А что, если я не смогу? Доктор Эванс улыбнулась. — Ты сможешь.