чёрная орхидея

– Вы уверены, что принимаете верное решение? – врач подписывает последние бумаги и протягивает их девушке. – Да, – Аяка кивает и расписывается в местах, где указаны галочки, – спасибо Вам. Сатору ожидал у входа с вещами, рано утром Вакаира поспешно приняла решение покинуть больницу, и он был удивлён. Естественно, она сообщила о приезде Винсента Рошара – этот ублюдок одиннадцать лет прятал Аяку в своём поместье и ни разу не обмолвился, даже смог подмять под себя французских магов, чтобы те молчали и случайно не сболтнули лишнего. У Годжо было много вопросов к нему, но сейчас его волновало другое. – Как ты себя чувствуешь? – убирая вещи на заднее сидение, маг открывает дверь сначала девушке, а после занимает водительское сидение. – Я в порядке, – Вакаира кивает, уткнувшись незаинтересованным взглядом в окно, некогда любимый город, больше не вызывал трепетных чувств, – просто… это будет тяжёлый разговор. Винсент был тем человеком, который всегда добивался желаемого, по мере того как Аяка выстраивала между ними баррикады, она непроизвольно поднималась в его личном списке того, что ему было крайне необходимо. Дикое желание обладать, сделать своей любыми путями в какой-то момент затуманили здравомыслие, и мужчина мог позволить себе ударить шаманку в порыве очередной перепалки. Да, он извинялся каждый раз, замечая взгляд полный отвращения, дарил подарки и отдёргивал слуг каждый раз, когда те позволяли себе грубость в адрес нежеланных, по их мнению, гостей. Девушка благодарна ему за многое, в частности, именно Рошар помог ей оставить Исао во Франции после рождения, хотя мог избавиться от помехи на своём пути, отдав ребёнка Джуничи. Она пыталась понять его, хотела сохранить дружеские отношения, но мужчине не нужна дружба. С каждым годом его требования росли, а намёки переставали быть тонкими. – Не волнуйся, – Сатору кладёт свою ладонь поверх ладони девушки и несильно сжимает её, – я ведь сильнейший. – Хватит хвастаться, – шикает Вакаира, не скрывая доброй улыбки. Он был прав: рядом с ним шаманка чувствовала себя в безопасности. Наконец, она могла отдохнуть.

***

Аяка договорилась встретиться с Винсентом на нейтральной территории, очевидно, что Сатору не был готов отпустить её одну, поэтому после быстрых сборов и совместного завтрака с Исао, где ребёнок делился впечатлениями, позабыв про еду, они были готовы отправиться на встречу. Сатору слушал внимательно, задавал вопросы и громко смеялся, смущая мальчика. Отпускать вновь родителей не хотелось, поэтому Исао открыто выказывал недовольство, встав у машины и скрестив руки на груди, и в какой-то момент маг уже был готов согласиться на условия ребёнка, но Аяка вовремя пришла на помощь, разрешив нарастающий конфликт. Вакаира чувствовала, что Исао хоть и попал в комфортную обстановку, но ему не хватало внимания со стороны новоявленного отца и матери, которая постоянно тонула в каких-то проблемах. До места они добрались достаточно быстро, Сатору всю дорогу что-то активно рассказывал, пытаясь отвлечь шаманку от навязчивых мыслей, но её слух зацепился за истории, связанные с его учениками. Забавно, пока его сын рос без отца, маг исполнял эту роль для других травмированных детей, которым выпала участь стать магом и бороться с проклятиями. – Добрый день, – Рошар пунктуален и, как всегда, выглядел безупречно, он пришёл ровно в назначенное время, сопровождаемый двумя охранниками, – встреча предполагала, что мы поговорим наедине. – Договорённостей не было, – Годжо выглядел угрожающе, от прежнего веселья не осталось и следа, иногда даже Аяка пугалась смены его настроения, – ты тоже пришёл один, – хоть глаза Сатору и были скрыты под маской, но было ясно, что взглядом он указывал на телохранителей. – Сатору, всё хорошо, – касаясь предплечья мага, Вакаира выдыхает, – я сама. Винсент наблюдал за тем, как спокойно она касалась другого мужчину и с какой интонацией обращалась, когда называла его имя. Отвратительная картина. – Винсент, я благодарна тебе за всё, но думаю, что уже выплатила свой долг, – она продолжает стоять чуть позади Годжо, так и не решаясь подойти ближе, – данные от моего счёта ты знаешь, можешь забирать. – Думаешь, я приехал сюда ради этого? – Рошар начинал закипать, и Вакаира почувствовала это на ментальном уровне, инстинктивно сделав маленький шаг назад, почти полностью спрятавшись за спиной Сатору. – Я остаюсь в Японии, всё решено, – уверенно произносит девушка, – все вопросы с кланом я решу самостоятельно, твоя помощь больше не нужна, Винсент. Возвращайся во Францию, – она разворачивается и бросает через плечо, – пойдём, Сатору, нам нужно вернуться домой. Последний удар. Винсент резко осознал, что независимо от совершаемых им поступков, даже если бы он ни разу не ошибся и был с ней исключительно добрым спасателем, Вакаира Аяка всё равно никогда бы не смогла подпустить его так близко, как подпустила этого гиперактивного раздражающего мага. – Даже не попрощалась, – ядовито усмехается Рошар, разворачиваясь, – возвращаемся.

***

Сатору щёлкнул ключом в зажигании и откинулся на спинку сидения автомобиля, смотря прямо перед собой. Небольшая возвышенность, с которой видно весь Киото: огни небольшого города, тишина и лес вокруг. Аяка любила это место в юности, они часто прятались здесь после долгих миссий, желая отдохнуть и насладиться друг другом. – Честно говоря, я до сих пор думаю, что Исао был зачат именно здесь, – с усмешкой выдыхает шаманка, открыв дверь машины и выбравшись на свежий воздух. Атмосфера здесь была иной: интимной, спокойной, словно время останавливалось, а проблемы исчезали. Годжо помнил о наставлениях врача, поэтому после тяжёлой встречи с Винсентом и экскурсии Исао по центру Киото, решил привезти девушку именно сюда. На самом деле, он часто приезжал в это место в свободное время и задавался вопросом – в какой же момент всё пошло не так. Тёплый ветер приятно обдавал лицо и Аяка прикрыла глаза, расслабляясь. – Здесь прохладно, – маг подходит со спины и надевает на её плечи куртку, – предлагаю в следующий раз взять с собой Исао и рассказать ему страшную тайну. – Может, ещё и показать? – её плечи дрогнули под мужскими ладонями от истеричного смешка, – Сатору, что нам делать? Впервые сильнейший Годжо Сатору не знал, что делать. Он осознавал всю степень ответственности, свалившуюся на него, но был абсолютно к ней не готов. Он вёл борьбу с верхушкой смело и высокомерно, потому что ему нечего терять, но теперь… – Ну-у-у… моё предложение о дочери всё ещё актуально, – на его очередную шутку Аяка собиралась отстраниться, чтобы продемонстрировать своё недовольство, но маг только сильнее сжимает её плечи, прижимая к своей груди, – я не знаю, принцесса, давай попробуем пожить как нормальные люди, когда решим проблему с твоим братом. Конечно, Годжо не мог скрывать от девушки того факта, что в больницу приходил её младший брат. Визитку он также передал, но этот день девушка посвятила исключительно одной проблеме и своему ребёнку, который кричал о нехватке общения с матерью. – А мы сможем? – Исао пытается делать вид, что ничего не изменилось, – вздыхает Сатору, – как будто мы не расставались. Они действительно были очень похожи в своих вкусовых предпочтениях и привычках, словно Исао рос бок о бок со своим отцом. Против генов не попрёшь, да? Аяка оборачивается и поднимает голову, чтобы рассмотреть лицо мужчины получше – и всё же он изменился. Вакаира мысленно смирилась, что лучше отца для Исао она не найдёт, да и вряд ли она готова впустить кого-то в их маленький мирок. Сегодня он помог ей, защитил, и Вакаира впервые почувствовала себя в безопасности. Ей больше не нужно было быть сильной и кидаться на каждого, кто мог причинить боль её сыну. – Я тебя люблю. Сатору опускает взгляд и быстро сканирует выражение лица девушки, пытаясь понять: это от неё сейчас вышел звук или до него донеслась фраза какой-нибудь парочки, которая так же как и они, приехала сюда полюбоваться видом. Но в глазах Аяки читалось только одно: не молчи! Ответь мне! – Я тоже тебя люблю, – маг наклоняется и целует её в лоб, – и я не такой жестокий, чтобы оставить тебя без ответа. – Я знаю. Девушка приподнимается на носочки раньше, чем Сатору успевает среагировать, и быстро целует его в приоткрытые во вздохе губы. Они скучали друг по другу, изголодались. Поцелуй выходит рваный, и девушка напоследок больно кусает мужчину за нижнюю губу. – Прости, принцесса, но я ещё в семнадцать лет заработал искривление позвоночника из-за того, что ты коротышка, – руки Годжо быстро проскальзывают вниз и обхватывают округлые бёдра Вакаиры. Маг поднимает её, Аяка от неожиданности издаёт шумный вздох и обвивает руками плечи мужчины, удерживая равновесие. Он не видел в ней кандидатку на роль главы клана или потенциальную наставницу в техникуме – для неё у Сатору были иные роли. Пока длинные пальцы крепко сжимали её бёдра и тесно прижимая к мужскому телу, Аяка касается повязки на его глазах и тянет вниз. Маленькие ладони обхватывают лицо Сатору, и родные губы одаривают его волной маленьких поцелуев: лоб, уголок брови, скула, нос, губы. Они выросли, и больше никто не посмеет их ограничивать: ни в желании быть друг с другом, ни во времени, которое они готовы подарить друг другу. – Давай сядем в машину, – просит Вакаира, смущённо опустив ресницы, – я… не такая лёгкая, как раньше. – Правда? – Годжо улыбается и подбрасывает девушку вверх, словно играется с ребёнком, – хорошо, давай вернёмся. Сатору неправильно расценил это предложение: первая мысль была о том, что Аяка ещё не готова, но как только он поставил её перед дверцей автомобиля и открыл, ожидая, пока она заберётся внутрь, то столкнулся со взглядом полным непонимания. – На заднее сидение. – Что? – Я не понимаю, – Вакаира толкает мужчину в сторону задней двери, – ты переобщался с детьми и перестал понимать намёки или что? – Извини, – тараторит маг и послушно забирается назад, как провинившийся щеночек, – я… – Боже, мне что удалось смутить самого – Годжо Сатору, – смеётся шаманка. Мужчина хватает её за запястье и тянет на себя под заливистый смех, пока девушка устраивается на его коленях. Они не испытывали неловкости в общении и на самом-то деле вели себя инфантильно, стараясь забыться в друг друге и укрыться от проблем. С каждым днём снежный валун из препятствий и затруднений нарастал и Аяка боялась, что не выстоит под его тяжестью, но теперь она была не одна, и Сатору мог позволить ей отвлечься. С ним всё казалось иначе. Вакаира смыкает кольцо объятий вокруг шеи Годжо и целует его: напористо, нетерпеливо, кусаясь и не позволяя языкам соприкоснуться, чем дразнит мужчину, заставляя того сильно сжать пальцы под её коленями – почти до боли, заставляя её тихо вскрикнуть. Её желание совершенно неизменно даже спустя одиннадцать лет – такая же горячая до одури и неудержимая. Сатору соврал, если бы сказал, что не скучал по их близости. Хоть он женат на своей работе, короткие интрижки на одну ночь у него были, но ни одна девушка и близко не могла унять его желание так, как это делала Вакаира Аяка. Разорвав поцелуй, шаманка прижимает своими маленькими ладонями плечи мужчины к сидению и опускается к его шее, проскользив влажным языком вдоль бешено клокочущей жилки. Руки мага поднимаются выше, медленно исследуя худые ноги, скрытые под плотной тканью брюк, и останавливаются на ягодицах. Ладонь девушки опускается ниже, между их телами, и накрывает пряжку ремня. Мужчина чувствовал напор, словно Аяка куда-то торопилась, поэтому осторожно отстраняет её. Взгляд бешеный и с открытым недовольством, что вызывает довольную улыбку на лице Годжо. – Не спеши, – с хрипотцой выдыхает маг, потянувшись за своей повязкой и быстро стянув её, – повернись. – Что? – заворожённая невероятным цветом глаз, Аяка не расслышала вторую часть фразы, обращённой к ней. – Повернись, – терпеливо повторяет Сатору и девушка наконец послушно разворачивается. В машине немного неудобно, поэтому нормально развернуться получается не сразу, но шаманка всё же исполняет просьбу. Мужчина проводит ладонью от затылка вдоль позвоночника и чувствует, как Вакаира выгибается навстречу. Он тянет её руки за локти, заводя их за спину девушки и спускаясь к запястьям. Правая рука всё ещё была забинтована, поэтому Сатору старается быть аккуратным, накручивая свою повязку на запястья. Осознав, что делает маг, Аяка непроизвольно дёрнулась, но мужчина быстро притянул её к своей груди, не позволяя противиться его планам. Хоть она и делала вид, что расслаблена, но Годжо чувствовал, как напряжено тело, словно она запрещала себе получить удовольствие… или просто забыла какого это? Руки Сатору проскальзывают вдоль талии, поднимаются наверх, нарочито медленно расстёгивая пуговицы на шёлковой белоснежной рубашке и задевая подушечками пальцев нежную кожу вдоль кромки сетчатого бюстгальтера. Грудь размеренно вздымается в такт сердцебиению. – Ты такая милая, – шепчет Годжо прямо в у́шко и кусает за мочку, срывая первый стон с пухлых губ. – Прекрати… меня смущать, – девушка пытается вновь подняться, но мужчина, расправившись с рубашкой, кладёт руку на плоский живот и не даёт вырваться. Маг точно не знал, прокручивала ли девушку подобные сцены во время их разрыва, но он представлял неоднократно и сейчас, когда его фантазии могут претвориться в жизнь, Сатору был готов растягивать удовольствие и наслаждаться каждой минутой. Даже находясь в состоянии, когда оставалось только подчиняться и получать удовольствие, Аяка нашла возможность получить желаемое. Чуть распрямив спину и сомкнув лопатки, так чтобы рукам удалось опуститься чуть ниже и забраться под свободную футболку мужчины, девушка царапнула коготками рельефный пресс. – Какая же ты нетерпеливая, – Сатору оставляет укус на стыке шеи и плеча, пока рука, сжимающая бедро, опускается ниже. Узловатые пальцы ощутимо ощупывают внутреннюю сторону бёдра и надавливают ребром ладони, разводя сжатые ноги. Большой палец находит влажный комочек нервов сквозь плотную ткань и чувствительно надавливает, сорвав первый громкий стон. – Кажется, пора это снять, – быстро расстегнув пуговицу на брюках, мужчина тянет их вниз, оголяя желанное тело. Ненужный предмет одежды падает и теперь Аяка могла в полном объёме оценить желание мужчины, он сам уже еле сдерживался, но всё равно оттягивал столь необходимое им удовольствие. Девушка провокационно двигает бёдрами, но Сатору вновь останавливает её, вцепившись мёртвой хваткой в выпирающую бедренную кость. – Тише, принцесса, я же предупреждал, – длинные пальцы оттягивают тонкую ткань сетчатых трусиков, – не нужно торопиться. Мужчина дёргает за повязку на запястьях шаманки, тем самым лишая девушку любой возможности коснуться его и это было жестоко, но у Годжо был план и никто не посмел бы его сорвать, даже Вакаира. Он планировал сорвать с её губ не один вздох и ожидал услышать своё имя произнесённое вперемешку со стоном. Безумно горячая, такая откровенная в своих желаниях, Аяка положила голову на плечо Сатору и прогнулась в пояснице навстречу ловким пальцам. Она уже не сдерживала тихие всхлипы, тело жаждало большего. – Попроси, – выдыхает прямо в у́шко маг, спускаясь языком вдоль шеи, пока подушечки его пальцев мягко проводят вдоль влажных складок. – Ты… хах… мстишь… – Вакаира пытается отстраниться, дёрнувшись в сторону, но рука мужчины, крепко сжимающая бедро, не даёт сдвинуться даже на сантиметр. – Милая, как я посмел бы? – щебечет Годжо, – мне остановиться? Его рука останавливается, лишь натягивая бельё, потянув его в сторону и сорвав очередной стон с пухлых губ. Шаманка готова была завыть от того, как сильно мужчина раздражал в данный момент. – Нет, – выдыхает Аяка, – прошу… продолжай. – Сними обувь, – голос властный, хриплый, не терпящий пререканий, поэтому девушка послушно скидывает каблуки и брюки, которые находились в районе щиколоток, – умница… а теперь упрись коленями в сидение. Вакаира смущается, но всё же делает то, о чём говорил маг. Да, Сатору однозначно доволен открывшимся видом: его рука перемещается на девичью спину, проскользнув больши́м пальцем вдоль позвоночника и почти неощутимо надавив на каждый позвонок. Маг стягивает рубашку с хрупких плеч и приподнявшись оставляет несколько следов от острых резцов, моментально налившихся красным: в студенческие годы он особенно любил оставлять на её теле метки, пусть их никто и не видел, но он мог точно сказать, где они прячутся под плотной тканью одежды. Перехватив связанные запястья, Годжо приподнимается. Аяка сейчас напоминала оголённый нерв, отзываясь на каждое движение или касание со стороны мужчины – и это чертовски льстило. Его пальцы вновь возвращаются в место жара и влаги, действуя активнее, срывая новые хриплые стоны. Вакаира облизывает пересохшие губы, от движений мага сладко и больно одновременно – он принципиально оттягивал желаемое удовольствие, поэтому проскользнувшие внутрь сразу два пальца вырвали из груди слабый, обессиленный вскрик. Где-то на границах сознания, шаманка понимала, что всё это неправильно, но как это необходимо. Им обоим, некая реанимация разрушенных отношений. Ноги слабо подрагивали, а бёдра постепенно начали двигаться навстречу. Сатору оглаживал выступающие лопатки, точёную талию и округлые бёдра и каждое касание вызывало в мужчине трепет – вот она, настоящая, прямо перед ним. Пальцы двигались уверенно и несколько рвано, Годжо и сам с трудом сохранял самообладание, чтобы не сорваться. – Сатору… пожалуйста, – вновь скулит девушка, чувствуя, как горячий узел внизу живота сжимался. И он прислушивается, ускоряя движения, и вновь больно кусается, сжимает её талию свободной рукой до красных отпечатков, не желая больше отпускать. Они потеряли много времени и ещё столько всего предстояло догнать. Девушка непроизвольно сжимается и прогибается в пояснице, а мужчина улыбается, пропуская сквозь пальцы свободной руки несколько светлых прядок, после чего сжимает волосы на затылке, притянув шаманку ближе и оставив поцелуй плече. Вакаира опускается полностью на его колени, так как ослабевшие ноги больше не в силах удержать собственное тело. Покинув место, где она была особенно горяча, Сатору мельком замечает сверкающую влагу на собственной руке и вновь на его губах расплывается самодовольная улыбка. Быстро стянув с запястий повязку, он ласково растирает покрасневшие места и позволяет Аяке размять закостенелые руки. – Всё в порядке? – заботливо интересуется маг, заключив Вакаиру в кольцо объятий. – Да… – шумно выдыхает шаманка, прижавшись дрожащим телом к широкой груди мужчины, – только… Девушка отстраняется и Годжо позволяет ей разорвать объятия; она ловко соскальзывает на сидение, так чтобы развернуться было удобнее, а после вновь садится на колени мага, в этот раз лицом к лицу. Лёгкий румянец, горящие в темноте глаза и растрепавшаяся укладка – такой она нравилась Сатору даже больше. Маленькие ладони проскальзывают вдоль тела мужчины, заставляя того дышать чаще, и находят пряжку ремня. Ей хотелось отплатить магу тем же удовольствием, действовать также медленно, даруя наслаждение каждым касанием – но терпения Годжо уже вряд ли хватило бы на очередное оттягивание желаемой разрядки. Аяка довольно быстро расправляется с ремнём и вжикает маленьким замочком, освобождая мага от тесноты брюк. На ласку уже не хватало, вновь ошалелые поцелуи и резкие движения, они даже не потрудились избавиться от остатков одежды: нижнее бельё просто приспустили или отодвинули в сторону; ничто не могло им помешать в желании забыться и подарить друг другу удовольствие. Сатору двигался рвано и грубо, но даже так он старался не доставлять своей спутнице неудобств или боли – ей не должно быть больно. Вакаира качала бёдрами в заданном темпе, оперевшись на плечи мужчины, и не сдерживалась, демонстрируя насколько ей хорошо с ним. Искренние, обнажив не только тела, но и души, они наслаждались мгновениями наедине. Воздух в машине раскалён до предела, каждый новый вдох обжигал горло, а безнравственные и развратные звуки уже не смущали. – Принцесса… я не смогу… отпустить тебя снова, – пылкое признание со стороны мага звучит куда интимнее, чем то сказанное им на улице. – Я знаю… – обвивая шею Сатору и прижимаясь вплотную, девушка шепчет прямо в у́шко, – я не уйду. Контрольные толчки до упора срывают стон с губ шаманки и вызывают утробное рычание со стороны Годжо. В целом он никогда не был тем, кто ограничивал себя или партнёршу в желаниях и фантазиях, поэтому откровенность в проявлении удовольствия Аяки во время секса всегда возбуждала его. Сатору не спешил разрывать контакт, поглаживая дрожащее тело по спине и восстанавливая дыхание. – Нужно привести себя в порядок, – целуя мага в висок, Вакаира вновь отстраняется первая и занимает место рядом с мужчиной. Маг бережливо помогал девушке одеться и скрыть остатки их вечера за пуговицами застёгнутыми под самое горло, в то время как она помогала ему поправить причёску и вернуть повязку на её законное место. Они вернулись на свои места спереди, и Аяка сразу же уткнулась в телефон, заметив там множество пропущенных звонков от Рины и несколько сообщений от Исао. – Сатору, срочно нужно домой! – нервно вскрикнула девушка, повернув телефон экраном к магу. Сообщения от сына гласили, что он познакомился с Акайо и просит маму вернуться домой поскорее. Неужели у этого щенка хватило наглости явиться домой к сильнейшему магу? Воспитание Джуничи дало свои плоды. Вакаира была зла, настолько, что жалости к этому ребёнку не осталось.