чёрная орхидея

Аяка открыла дверь автомобиля, когда Сатору даже не успел заглушить двигатель. Он быстро припарковал машину рядом с домом и двинулся следом. Как же ему хотелось спокойно вернуться домой, посидеть рядом с сыном, пока тот засыпает и закончить этот день, но события вновь разворачивались иначе. В прихожей молодых людей встретили встревоженные служанки, склонившие голову и виновато теребящие в руках складки форменной одежды. Задавать им вопросы было бессмысленно, поэтому Годжо и Вакаира сразу же отправились в гостиную. – Прости, Аяка, но просто уехать, не решив вопрос с главой клана, я не могу, – на диване расположился Винсент, лениво придерживая стакан с зелёным чаем и пафосно закинув одну ногу на другую, – присядешь? – Не забывайся, – шаманка переводит взгляд на Исао, – Винсент что-то сказал тебе? Обидел?  Мальчик отрицательно качает головой и переводит взгляд на другого ребёнка в комнате: Акайо быстро поднимается и упирается взглядом в Аяку, не скрывая восторга в глазах. Он рассматривал её жадно, словно сравнивал в голове насколько они похожи.  – Здравствуйте, – смущённо отводя взгляд, наследник рода Вакаира подходит и протягивает руку, – меня зовут Акайо, рад, наконец-то, познакомиться. – Раз семья теперь в сборе, можем присядем и обсудим дальнейшие действия? – Аяка не успевает ответить, Рошар перебивает её своей ненужной репликой. Девушка осматривается и понимает, что Акайо прибыл сюда не по своей воли. Вряд ли охрана рода Вакаира подчиняется ему в полной мере, они с большей вероятностью послушают взрослого мага со стороны, чем испуганного ребёнка-сироту, кем бы он ни являлся. Шаманка кладёт руку на плечо брата, сжимая его и притягивая ближе к себе – все здесь должны уяснить, что она приехала не за властью и будет стоять на одной стороне с этим мальчиком. – С вами я поговорю позже, – игнорируя Винсента, Аяка раздражённо бросает угрозу в сторону охраны, – а ты… кем себя возомнил? Собираешься что-то решать в чужой стране и кланом, который не имеет к тебе никакого отношения? – Насколько я помню, ты наследница клана, а ещё… – Рошар делает очередной глоток, показывая, насколько ему плевать на угрозы девушки, – ты находишься полностью в моей власти… Джуничи позволил мне делать с тобой что угодно после рождения Исао, так может быть, настало время мне встать во главе клана Вакаира? Шаманку уже начинает трясти мелкой дрожью от нарастающей злости, ком обиды и ненависти к этому мужчине застревает в горле, не позволив выдавить и слова. – Дорогая, позволь нам поговорить… – Годжо привлекает внимание к себе, осторожно коснувшись спины шаманки и успокаивающе скользнув ладонью вдоль лопаток, – наедине. Наверное, это правильно – доверится своему мужчине и позволить ему решить проблему? Аяка тяжело вздыхает и кивает, даже не посмотрев в сторону главы французского клана. – Исао, Акайо, – девушка привлекает внимание мальчиков, – поболтаем на заднем дворе? Юные маги дружно кивают: Акайо послушно разворачивается вслед за сестрой, а Исао поднимается с дивана и подходит к матери, прижавшись к её руке; Рина и охранники выходят из комнаты вслед за шаманкой. Оставшись наедине с сильнейшим магом Японии, а может, и всего мира, Рошар напрягся, и это не укрылось от Сатору. – Ну так что? – Годжо занимает место напротив Винсента и откидывается на спинку кресла, – я бы мог убить тебя хотя бы за то, что ты на протяжении одиннадцати лет скрывал от меня мою девушку и сына – этого достаточно, чтобы быть похороненным тут. Рошар хотел запротестовать, но Сатору поднимает палец вверх, заставляя француза замолчать одним лишь жестом. – Но я обещал Аяке, что не стану тебя наказывать, – маг тянется к повязке на своих глазах, приспуская её и демонстрируя полный ненависти взгляд, – обещал до того момента, пока ты не пришёл в мой дом. – Хочешь столкнуть две страны из-за какой-то девчонки? Годжо задумался на пару секунд: вышвырнуть Винсента отсюда или преподать урок? Чаша весов склонилась  в сторону второго варианта, и маг моментально оказывается за спиной Рошара, хватая того за воротник пиджака и швыряя в коридор. *** Оказавшись на заднем дворе, Аяка уводит вслед за собой детей в сторону беседки. Пока Сатору решал одну проблему, ей предстояло решить другую: перед ней стоял абсолютно растерянный и напуганный мальчик, которому приходится притворяться взрослым. – Акайо, – Вакаира привлекает внимание брата, и тот тут же инстинктивно расправляет плечи, переведя взгляд на девушку, – подойди ко мне. Мальчик опускает глаза, прикрывая пушистые ресницы, и неуверенно делает несколько шагов в сторону сестры. Шаманка тут же притягивает Акайо к себе и крепко обнимает за плечи: в его возрасте человеком, который поддерживал её – была Рина, мальчик же перед ней был лишён этого. – Я помогу тебе и буду на твоей стороне до тех пор, пока ты будешь в этом нуждаться, – прикрывая глаза, тихо проговаривает Вакаира, – но тебе придётся ещё немного побыть сильным, договорились? Исао, стоящий всё это время рядом с матерью, поддаётся вперёд и обнимает Акайо, прижавшись щекой к руке шаманки. Семейное воссоединение вышло не лучшим, Аяка ехала сюда с уверенностью, что мальчишка перед ней будет таким же высокомерным, как их отец, но она увидела маленького и травмированного ребёнка. – Спасибо, – ладони юного наследника немного дрожат, но он всё же обнимает в ответ сестру и племянника, – вы и правда очень хорошая. – Можешь звать меня сестрёнкой, – смеётся Аяка, поглаживая мальчиков по спине, – на каком этапе обучения вы с отцом остановились? – Он говорил, что я безнадёжен и… – Акайо стыдливо опускает голову и крепче сжимает в объятиях талию шаманки, – мне не достичь уровня сестры. – Вот как… Их отец никогда не отличался мягким характером и умением воспитывать детей – отвратительный человек и маг. Джуничи собственными руками убил старших братьев, а дети для него служили лишь инструментами в достижении цели, не более. – Ничего, я помогу тебе, – шаманка проводит по шелковистым волосам юного наследника, – ты отличаешься от Джуничи, ты – другой, ты – лучше, с этого момента клан Вакаира пойдёт по другому пути, согласен? – Да, – Акайо снова кивает и прячет лицо с раскрасневшимися щеками. Впервые за его десять лет жизни он почувствовал чужое тепло, впервые кто-то так нежно и ласково обнимал и перебирал его тёмные волосы, впервые он понял – что такое поддержка семьи. – А теперь вы, – Аяка переводит взгляд на охрану, которые стыдливо опускают взгляд и понимают, что гнев госпожи Вакаиры не мог обойти их стороной, – как вы посмели выдернуть главу клана среди ночи по указке мага, который отношения не имеет к Японии? Акайо сам решит, что с вами делать, но знайте, что отныне я не позволю подобного отношения ни к себе, ни к брату. Где Сэдэо? Охранники переглядываются, словно боятся ответить или не понимают, какая версия меньше разозлит их госпожу. – После Вашего отъезда… руководитель ушёл, – один из мужчин подаёт голос, – он тогда сильно поссорился с господином. – Понятно, – девушка тяжело вздыхает, – он жив? Охранники пожимают плечами, так как данная информация им была неизвестна. Будь Сэдэо жив, Аяка сделала бы всё, чтобы вернуть его в клан Вакаира – он смог обеспечить безопасность не только Акайо, но и всем людям, находящимся в поместье. – Давайте присядем, – шаманка подталкивает мальчиков в сторону беседки, – Акайо, сегодня можешь остаться ночевать здесь, думаю, Сатору не будет против. – Я не… – наследник клана запинается, но всё же соглашается, – не буду отказываться. – Вот и хорошо, – Вакаира вновь улыбается, но тут её внимание привлекает шум, и девушка тяжело вздыхает. – Мам, не ходи, – Исао, сохранявший спокойствие до этого момента, не выдерживает и привлекает к себе внимание просьбой. – Обещаю, я быстро, – склонившись над сыном, Аяка целует его в лоб, – всё будет в порядке. *** Пока на заднем дворе царила атмосфера воссоединения и семейной идиллии, внутри дома творился сущий хаос. Сатору с неистовой скоростью наносил удары один за другим, в конце концов, вышвырнув Рошара на улицу. Он потерял контроль над собой и над ситуацией, пока подсознание лилейно подкидывало картинки, как Винсент избивал Аяку и Исао. Злость, растекающаяся по венам, в первую очередь была направлена не на главу французского клана, а на себя самого: его не было рядом, когда он был там сильно нужен сыну. Сатору приходит в сознание в тот момент, когда перед ним вырастает огромная красная стена, на которой появляется трещина от его последнего удара. – Хватит. – женский голос доносится с опозданием, маг опускает взгляд на свои окровавленные костяшки, боясь обернуться. Рошар лежал на земле и тяжело дышал, сплёвывая обильные сгустки крови. С трудом перевернувшись набок, мужчина опирался на левую руку и даже не предпринимал попытки подняться. Он почти ничего не видел и с трудом мог услышать, что происходит вокруг, но Винсент без труда догадался, почему избиение прекратилось. – Ты обещал, Сатору, – Вакаира обходит Годжо, стена перед ними теряет форму и пролитая кровь быстро растворяется, оставляя после себя лишь небольшой туман, – приведи себя в порядок, не смей показываться Исао в таком виде. Шаманка была сильно раздражена, потому что её доверие вновь подорвали и сделал это самый близкий человек. Всё, чего хотелось Аяке – спокойной и размеренной жизни, но теперь Рошар явно не оставит их в покое. Вакаира склоняется над Винсентом и прижимает к его рту своё окровавленной запястье, мужчина трепыхнулся, пытаясь отодвинуться, но девушка лишь надавливает на затылок мага свободной рукой. – Моя кровь может быть не только ядом, Винсент, – успокаивая, объясняет шаманка, – обезболивающие, антибиотик, успокоительное и снотворное, я отвезу тебя в больницу, но сначала нужно оказать первую помощь. – Отойди, пока я не убил его, – глаза Сатору вновь вспыхнули, когда рука Рошара обхватила запястье Вакаиры, а разбитые губы прижимались к открытой ране, – даже не думай помогать ему, Аяка. – Прекрати! – вспыхивает девушка, обращая свой взгляд на сильнейшего, – хватит вести себя как ребёнок, Сатору! Я хочу безопасной жизни для своего сына, и ссора с французским кланом не защитит Исао! “Я смогу защитить вас! Тебе больше не надо беспокоиться о таких глупостях! Аяка, смотри на меня! Стой рядом со мной! Прикасайся только ко мне!”, – Годжо хотел бы прокричать всё это, но не мог себе этого позволить. Вакаира просто не привыкла полагаться на других, и такой она была всегда, ещё задолго до того, как попала во Францию. Наверное, именно эта черта и нравилась ему, а ещё и этому придурку Рошару. – Хах… – Сатору выдыхает и потирает ушибленные руки, они заживают почти сразу, как только его взгляд вновь падает на них, – я попрошу прислугу отвезти его в больницу и прибраться в доме, приму душ и мы поговорим. Мужчина скрывается за входной дверью, и шаманка выдыхает – она впервые видела обезумевшего Сатору Годжо, впервые он не контролировал ни свои действия, ни мысли. Винсент вновь падает головой на землю, почувствовав, как по телу разливается приятное тепло, а мысли постепенно приобретают связность. – Ты не боишься… кха… его? – говорить всё ещё было тяжело, кровь то и дело вставала в горле комом, скорее всего, органы сильно пострадали. – Нет, я знаю, что подобное случится с каждым, кто посмеет навредить мне или Исао, – девушка поднимается, возвышаясь над магом, – Сатору никогда не причинил бы мне вреда, в отличие от тебя. – Я понял… – выдыхает Рошар, – всё произошедшее останется… кха-кха… между нами, я сам разберусь с вопросами по поводу моего… лица и… больше не побеспокою тебя. Благодарность так и остаётся на кончике языка, оставаясь не высказанной. Этот мужчина получил по заслугам, за все эти одиннадцать лет её персонального ада. Хоть события развернулись не так, как предполагала Аяка, но исход вышел прекрасный. Из дома вышли охранники, которые ранее сопровождали Акайо, и молча прошли к Винсенту, видимо, Сатору распорядился. Девушка зажимает ладонью порез на запястье и плетётся в сторону дома, надеясь, что Исао и Акайо всё ещё находились на заднем дворе. – Госпожа… – Рина взволнованно осматривает девушку и сжимает губы в тонкую линию, – мальчики разошлись по комнатам и захотели принять душ, – поясняет гувернантка и опускает взгляд на руку подопечной, – Вам помочь? – Нет, не нужно, – Аяка отрицательно качает головой и движется к лестнице, – я справлюсь сама, отправляйся отдыхать, мальчиков тоже уложу сама. – Хорошо, спокойной ночи, – Рина послушно кивает и скрывается в тёмном коридоре. Сатору уже принял душ и сменил одежду на домашнюю, Аяка находит комнату по памяти и заходит внутрь, плотно прикрыв дверь за собой. Рука неприятно саднила, врач предупреждал, что ей нельзя напрягать и травмировать руку ближайший месяц, но обстоятельства сложились иначе. Годжо держал в руках аптечку, а по выражению лица и этому стеклянному взгляду можно было понять, что никакого отрицания он не потерпит, точно не сейчас. Вакаира молча садится на кровать рядом с магом и послушно вытягивает руку; Сатору снимает старые бинты, откладывая их на пол, и несколько секунд рассматривает уродливые шрамы,  свежие швы и новую красную полоску в районе запястья. – Ужасно выглядит, я знаю, – шаманка проследила за взглядом мужчины и тихо хмыкнула, поджав губы, – давай я сама. Аяка тянется к аптечке, но маг перехватывает ладонь девушки и притягивает к своей груди. – Прости меня, – Годжо утыкается головой в плечо Вакаиры и прикрывает глаза, шумно вздохнув, – я просто хочу вас защитить и злюсь, что не мог сделать этого раньше. – Сатору, – девушка кладёт ладонь на щёку мужчины и заставляет того поднять голову, – посмотри на меня, – маг послушно открывает глаза и встречается с её мягкой улыбкой и теплотой во взгляде, хотя ещё несколько минут назад она срывала на нём свой гнев, – неважно что происходило эти одиннадцать лет, нам предстоит построить новую, совместную жизнь, нельзя жить с сожалениями о прошлом. Они нам помешают. Девушка оставляет быстрый поцелуй у уголка губ Годжо и прислоняется своим лбом к его, любуясь глубиной и яркостью прекрасных голубых глаз мага. Какой бы безумный он ни был, чтобы он не совершил – Аяка решила для себя, что будет на его стороне. – Давай поторопимся, – шаманка отстраняется, – нужно навестить Исао и Акайо. – У нас появился ещё один сын? – смеётся мужчина, обрабатывая старые швы и промывая новую рану, – я не против. – Спасибо. Наложив новые бинты, девушка отправляется в ванную, где приводит себя в порядок и сменив уличную одежду на свободную ночную рубашку до колена. Сатору скользит взглядом по новому одеянию шаманки и нервно сглатывает – раньше они никогда не ночевали вместе, все их встречи за пределами колледжа были коротки и скрыты от посторонних. – Ты пойдёшь? – собрав волосы на левом плече, девушка смущается, заметив изучающий взгляд. – Да, – утвердительно кивнув, Годжо поднимается с кровати и следует за девушкой в коридор. Исао и Акайо пожелали лечь в одной комнате, поэтому, постучав в дверь и получив разрешение войти, молодые родители встретились с мальчиками, счастливо обсуждающими свои техники. Аяка проходит внутрь и присаживается на край кровати Исао, Сатору же застывает у двери. – Устали? – Исао лучезарно улыбается, и Аяка могла поклясться, что впервые видела настолько широкую и счастливую улыбку у своего ребёнка. – Нет, всё в порядке, – моментально отзывается Акайо, отчего-то смутившись. – Уставать – это нормально и признаваться в этом не стыдно, – коснувшись маленькой ладони юного мага, мягко и вкрадчиво проговаривает девушка, – помнишь мою просьбу? Завтра тебе нужно ещё немного побыть сильным. – Хорошо, – кивает Акайо и бросает кроткий взгляд на Годжо, молчаливо стоящего у входа. Сатору ловит этот взгляд и приближается к кровати, потрепав обоих мальчиков по голове: – Завтра пойдём разговаривать с вредными старикашками, – информирует мужчина, – но не бойтесь, с вами будет сильнейший маг. – С кем? – непонимающе интересуется Исао, подняв такие же ярко-голубые глаза на отца. – Со старейшинами, – быстро отвечает Акайо, уткнувшись взглядом на ладонь Аяки, покоившейся поверх его собственной, – они действительно… просто вредные старикашки. Годжо громко смеётся и вновь треплет волосы мальчишек, замечая неодобрительный взгляд Вакаиры. – А теперь – спать, – Сатору возвращается к двери и открывает её, ожидая пока девушка покинет комнату первой. – Отдыхайте, – Аяка по привычке целует сына в лоб, после чего, замечая, поджатые губы Акайо, словно он хотел попросить о том же, также целует его и мягко улыбается, – спокойной ночи. Годжо всё это время не спускал взгляда с шаманки, понимая для себя одну важную вещь – она стала матерью и теперь на первом месте у неё всегда будет стоять их сын, а уже потом он. Вернувшись в спальню, Сатору заметил, что девушка остановилась у порога и переминалась с ноги на ногу. – Что-то не так? – интересуется мужчина, сделав несколько шагов обратно к Вакаире. – Тебе… будет комфортно, если я останусь… здесь. Маг расплывается в улыбке и притягивает девушке к себе за плечи, разворачивая в сторону кровати. – Не лишай меня удовольствия провести с тобой ночь, – подталкивая Аяку к кровати, усмехается Годжо. – Сатору, я… – Ложись, завтра будет сложный день и нам нужно выспаться. Шаманка смущённо отводит взгляд, заняв место по правую сторону от мужчины и прижимаясь к его груди. Это их первая совместная ночь, ночь воссоединения и, вероятно, последняя ночь, когда они смогут насладиться спокойствием и тишиной.