чёрная орхидея

Девушка много ворочалась, но не из-за кошмаров, а из-за того, что маг под боком постоянно сжимал кольцо объятий вокруг её талии и притягивал обратно, стоило только шаманке отодвинуться на несколько сантиметров. – Сатору? – шепчет Аяка, проверяя, спит ли мужчина, но тот только нахмурил брови во сне и вновь сильнее сдавил её тело, – ты меня раздавишь, боже… Выбраться оказалось сложной задачей, но вполне выполнимой. Выскользнув, Вакаира села на край кровати и опустила ноги на прохладный пол, окончательно проснувшись. Годжо шумно вздохнул во сне и, пошарив рукой по соседней части кровати, нашёл только подушку и прижал её к себе. Шаманка усмехается, наблюдая эту картину, и наклоняется к магу: он явно имел проблемы со сном, также много ворочался и хмурился – хотела бы Аяка подарить ему спокойствие, но сама плохо спала, просыпаясь буквально от каждого шороха. Им придётся долго привыкать друг к другу. Вакаира касается лица мужчины и осторожно убирает мешающие волосы, оставляя поцелуй на кончике носа. С момента, как девушка оказалась в Японии, прошло не так много времени, но каждый день был наполнен большим количеством не самых радужных событий. Жизнь буквально издевалась над ней, разрушив всё то, к чему она столько лет привыкала. Девушка тяжело вздыхает и проводит ладонью по волосам, необходимо было срочно привести мысли в порядок. Вакаира старается как можно тише проскользнуть в ванную комнату, чтобы взять одну очень вредную, но спасающую её в тяжёлые времена, вещицу из своей сумки. Спрятав всё необходимое в кармане шелкового халата, Аяка также бесшумно покидает комнату. По пути к выходу шаманка не удерживается и всё же заглядывает в спальную комнату сына: Исао и Акайо сопели, укутавшись в свои одеяла, и девушка не сразу поняла, почему в помещении так холодно, пока взглядом не обнаружила распахнутое окно, которое, очевидно, было открыто сразу после их с Сатору ухода. Прокравшись к окну и закрыв его, девушка уже собиралась уйти, но повернувшись, обнаруживает сидящего в постели брата, с испуганным взглядом, вглядывающегося в её силуэт. – Акайо? – шепчет шаманка, замерев на месте, словно её застукали за чем-то запретным, – ты в порядке? Я тебя напугала? – Извини, я просто… – мальчик сжимает в ладонях одеяло, – чутко сплю. – Всё хорошо, – Вакаира снисходительно улыбается и минует расстояние между ними, присев на корточки у кровати, – здесь тебе никто не причинит вреда, постарайся выспаться, ещё рано. Погладив Акайо по голове, Аяка надавливает на плечи брата, укладывая его обратно в постель и укрывая по самую шею. Это было настолько обыденно для девушки – она постоянно заботилась подобным образом о сыне, но во тьме комнаты был скрыт румянец, появившийся на щеках юного наследника. Для Акайо подобные жесты были в новинку, никто и никогда не проявлял к нему теплоты, за все десять лет жизни он не познал, что такое родительская любовь и забота, но даже так он не озлобился и смог сохранить доброту внутри, живя с мыслью, что когда-то встретится с той самой Вакаирой Аякой, старшей сестрой, которую восхваляли все слуги в поместье и даже отец. – Отдыхай. Аяка видела очевидную разницу между собой в десять лет и Акайо сейчас: шаманка в его годы была озлоблена на весь магический мир, ненавидела всех, кто боролся за власть и грезила мечтами о том, как лично убьёт своего отца; подобных мыслей в голове брата Вакаиры, вероятно, не было, но шаманка была уверена, что с ним отец обходился ещё строже, чем с ней. Сменив домашние тапочки на кроссовки, шаманка выходит на улицу и направляется в сторону беседки на заднем дворе. Осмотревшись и убедившись, что вокруг нет ни единой души, Вакаира достаёт из кармана зажигалку и пачку тонких шоколадных сигарет. Щелчок зажигалки и вот уже девушка делает первую за несколько дней затяжку: тело сразу же расслабляется, получив небольшую дозу никотина. Эта вредная привычка привязалась к ней два года назад на одной из миссий в Испании и сколько бы девушка ни пыталась бросить, жизненные ситуации иногда вынуждали скурить несколько сигарет, прячась на заднем дворе. Как бы поэтично и пафосно это не было, но никотин действительно успокаивал – помогал на некоторое время сосредоточиться лишь на дыме, проникающем в лёгкие, и тишине вокруг. – Какая у меня непослушная принцесса, – прямо над ухом раздаётся хриплый ото сна мужской голос, – а ты знаешь, что делают с непослушными девочками? – Сатору… – Вакаира давится дымом, закашлявшись и инстинктивно спрятав руку с сигаретой из поля зрения мага, – почему не спишь? Мужчина лениво перебирает ногами, вставая прямо перед девушкой: – Почувствовал, что моя принцесса занимается чем-то плохим, – маг тянется к руке Вакаиры и даже не сталкивается с сопротивлением или протестами, когда забирает сигарету и тушит о мусорку. – Будешь читать лекции о вреде курения? – прищурившись, усмехается шаманка. – Нет, ты взрослая девочка, и без меня об этом знаешь, – Годжо был серьёзен, и это на секунду напугало Аяку, но как только маг присел рядом и притянул её к себе, девушка успокоилась. Вакаира почувствовала себя нашкодившим школьником, которого поймали на месте преступления, но вместо наказания, учитель был к ней милостив. Сатору что-то буркнул себе под нос и тут же усадил Аяку к себе на колени, сжимая её бёдра мёртвой хваткой. – И давно? – Примерно два года, – пожимает плечами шаманка, понимая, что юлить бесполезно. – Я не курю постоянно, просто иногда… это успокаивает. – Исао знает? – Годжо выглядел прекрасно даже со взъерошенными ото сна волосами и в мятой домашней одежде, Вакаира без стеснения любовалась им и не сразу уловила суть вопроса. – Конечно же, нет! – и заметив этот самодовольный взгляд, тут же добавляет, – и не думай ему об этом рассказывать! Маг улыбается и притягивает Аяку ближе, надавив той на поясницу, так что у неё даже не остаётся возможности для сопротивления. Послушно положив руки на плечи мужчины, Вакаира оставляет поцелуй в районе виска, спускается ниже к щеке и тут уже её губы перехватывает Сатору. Поцелуй выходит короткий и наполненный теми самыми недопониманиями между ними. – Раньше я сражался просто потому, что сильнейший, так нужно было, – Годжо опускает голову на плечо шаманки и продолжает, – но теперь у меня появились вы и я сделаю всё, чтобы защитить тебя и Исао. – Мы – твоё слабое место, Сатору, – Вакаира прекрасно это осознаёт, – поэтому я хочу, чтобы ты знал, я защищала Исао на протяжении одиннадцати лет и неплохо с этим справлялась. Маг молча слушает, хоть и понимает, к чему ведёт девушка – снова она за своё; «сама, всё сама, конечно». Годжо больно кусает шаманку в районе ключицы и девушка тут же отстраняется, положив ладонь на место укуса. – Ты чего? – смиряя Сатору недовольным взглядом, Вакаира продолжает, – я всего лишь хотела сказать, что я не собираюсь быть той, из-за кого ты откажешься от своих планов. Я тоже буду сражаться и защищать своего ребёнка, понял? Я тоже когда-то… была сильнейшей, если ты забыл. – Нашего. – Что? – Нашего сына, Аяка, – исправляет мужчина, – хоть в его жизни я появился недавно, но уж в его зачатии принимал активное участие. – Боже, ты ужасен. Шаманка потирает место укуса и тяжело вздыхает: даже находясь в отношениях в прошлом, между ними всегда были тайны – к сожалению, секреты клана Вакаира были слишком тёмными и постыдными. Годжо никогда не любопытствовал, ждал, пока девушка будет готова открыться, но даже сейчас она отмалчивалась, и это начинало выводить из себя. – Директор знал всю правду, верно? – Сатору скорее констатировал факт, нежели спрашивал. Анализируя их разговор в кабинете, маг догадался, что Яге было известно чуть больше с самого начала. – Да, – выдыхает Аяка, решив, что отрицать это бесполезно, – я связалась с ним через пару дней после моей ссылки во Францию и всё рассказала. – Что – всё? – маг откидывается на спинку лавочки, и его рука проскальзывает вдоль тела девушки, остановившись на подбородке, надавливая и заставляя Аяку поднять голову, – расскажи мне. Вакаира чувствует, как в груди что-то больно кольнуло: когда она была на девятом месяце беременности, с ней связался Масамичи и в очередной раз спросил, можно ли рассказать Сатору правду – именно тогда Сугуру совершил непростительное преступление и предал доверие лучшего друга. Шаманка понимала, что меньше чем за год, Годжо лишился двух близких людей – и никто ему ничего не объяснял. – После миссии с Мей Мей я почувствовала слабость, меня мутило неделю, и обратная техника не помогала, – Аяка не выдерживает внимательного и изучающего взгляда на себе и кладёт голову на плечо Сатору, – я написала тебе, что иду в больницу… – И в тот же день ты пропала. В голосе мага уже нет боли по тем временам, все эти года он задавался только одним вопросом: жива ли Аяка? Сейчас он сжимал её в своих объятиях и всё ещё не мог поверить, что это не сон или плод его воображения. Сатору успокаивающе поглаживал шаманку по спине и терпеливо ждал, пока она продолжит. – Отцу позвонили, как только были готовы результаты анализов, – Вакаира вырисовывает лишь ей понятные узоры на свитшоте мужчины, – о том, что я беременна, узнала уже в машине по пути домой, опережая вопрос, почему не позвонила тебе, телефон отобрали практически сразу, как приехал отец. Пока Аяка была беременна и дел особо не было, девушка прокручивала сутками в голове разные сценарии развития событий того дня, возможный разговор с Сатору и, вероятно, принятие самого сложного решения в их жизни. – В тот же вечер были куплены билеты и рано утром я улетела в Руан, – Аяка вздрогнула от лёгкого порыва ветра, она легко одета, так как не рассчитывала надолго задерживаться на улице, – там меня встретил Винсент и всё было не так уж плохо, пока не родился Исао. – Давай вернёмся в дом, – почувствовав дрожь шаманки, Годжо обхватывает её плечи и отстраняет, намереваясь подняться, но девушка кладёт свои ладони поверх его останавливая. – Ты заболеешь. – Нет, я расскажу тебе всё здесь и сейчас, – Вакаира настроена решительно, тайны между ними буквально разрушали не только их взаимоотношения, но и создавали проблемы с доверительным отношением у Исао, – ты должен понять… почему я ничего не предпринимала. Шаманка набирает в лёгкие побольше воздуха: оттягивать больше некуда, перед тем, как они попадут на ковёр к старейшинам, Сатору должен быть полностью осведомлён обо всех тайнах её клана. – Мой отец завладел проклятым предметом и угрожал, что воспользуется им, если я не буду выполнять его указания, – Аяка отводит взгляд, – единственное, что я могла сделать, это согласиться на его условия: уехать и больше никогда не появляться в Японии. Сейчас я не знаю, где находится этот предмет, отец передал его клану Рошар за несколько месяцев до своей смерти, а Винсент спрятал куб где-то в Южной Америке. – Куб? – Сатору удивлённо поднимает брови, он догадывался, что Джуничи угрожал собственной дочери, но не думал, что рычагом давления окажется именно сам Годжо. – Да, мой отец мечтал запечатать тебя, чтобы выпустить меня на сцену, – Вакаира усмехается, – ты был для него бельмом на глазу, раздражал одним своим существованием, а этот проклятый предмет помог бы ему не только не вступать с тобой в открытый конфликт, так ещё и устранить самым простым способом. Как покойный глава клана решил всё это осуществлять, оставалось загадкой, магу ещё предстояло выяснить особенности этого проклятого предмета, а при удачном раскладе – найти и уничтожить. – И ты повелась на все эти уловки? – даже за этим напускным спокойствием маг прекрасно слышал, как дрожал голос и даже поймать её взгляд мужчине не удавалось. – Это были не уловки, – Аяка тяжело вздыхает, – как ты знаешь, наш клан специализируется на техниках проклятой крови, но сила магов Вакаира заключается не в этом… обычно в семьях не бывает больше одного ребёнка, потому что вся сила всегда передаётся от матери к ребёнку. Дети буквально высасывают проклятую энергию матери, поэтому моя ранняя беременность не устроила отца, тем более… ребёнок от человека, которого мой отец так ненавидел. К тому же мой отец младший в семье, третий ребёнок, абсолютно бесправный отброс, который смог убить старших братьев и встать во главе – я не сомневалась в том, что он воплотит свои угрозы в жизнь, если я не подчинюсь. Наконец, Сатору понял, что произошло с энергией Аяки, ни для кого не секрет, что она сильнейший представитель клана за последние пятьдесят лет и Джуничи делал большие ставки на свою дочь. Очевидно, что её беременность в шестнадцать лет разрушила планы главы клана и Годжо не мог представить, что пришлось пережить девушке перед тем, как отправиться во Францию. – Но есть ещё один нюанс, – Вакаира подбирает слова, ведь подошла к самой тёмной и страшной тайне их семьи, к тому, что было известно лишь приближённым к главе, – наш клан на протяжении долгих лет занимался инцестом, мои отец и мать троюродные брат и сестра, и предполагалось, что рано или поздно я тоже выйду замуж за кого-то из братьев, вероятно, за того, кто больше смог бы подлизаться к отцу. Аяка – ребёнок инцеста, отсюда и её проблемы с физическим здоровьем, хоть Джуничи и тренировал её на износ, девушка стала выносливой, но физической силы не обрела, ничего не помогало – тело всё так же было непригодно для открытых столкновений. К тому же каждый месяц ей приходилось посещать врача и получать новую порцию таблеток, чтобы поддерживать стабильную работу сердца. Многие догадывались, что у девушки какие-то проблемы, но никто не мог ответить наверняка, а маг молчал и скрывал слабость своей девушки ото всех. – Это как-то отразилось на Исао? – Сатору осторожно убирает светлые прядки, открывая себе обзор на лицо девушки. – Нет, – Аяка отворачивается, смахивая подступившие слёзы с уголков глаз, – он полностью здоров. – Хорошо. Вакаира буквально вывернула душу наизнанку, рассказала самые грязные секреты клана, то, что тяготило её долгое время, и теперь пазл в голове Годжо должен был сложиться в единую картину. Но даже сейчас она продолжала закрываться и казаться сильной, как учил покойный отец. – Надоело… Маг резко перехватывает подбородок девушки, разворачивая к себе лицом и заставляя заглянуть в глаза. Неужели после всего сказанного, шаманка не должна была с облегчением выдохнуть и прижаться к его груди, ища поддержки? – Сатору… что ты… – но Аяка не успевает закончить вопрос, её резко затыкают грубым и требовательным поцелуем. Годжо больно кусает, нетерпеливо проскальзывает языком сквозь приоткрытые во вздохе пухлые губы, пока его рука с подбородка опускается на затылок, не позволяя отстраниться. И только успокоившись и получив желаемое, маг разрывает поцелуй. – Что это было? – шаманка тяжело дышит, устремив взгляд прямо в ярко горящие глаза мага. – Я не позволю тебе больше убегать от меня, – выдыхает мужчина, желая закончить этот разговор, – хочешь ещё поспать? – Нет, всё в порядке, – Аяка поднимается на ноги и протягивает Сатору руку, – пойдём, настала твоя очередь рассказывать секреты. И Годжо рассказал, всё рассказал: о том, как переживал её пропажу и всех угрозах, высказанных её отцу, о человеке из клана Зенин и его сыне, которого он взял под свой контроль, о предательстве Сугуру и как закончилась их дружба, о мальчике, которого он спас от казни. – Юта твой студент? Шаманка удобно расположилась на диване, подложив подушку под поясницу, пока Сатору мял худые щиколотки, неспешно оглаживал бархатную кожу и мягко надавливал большим пальцем на выступающие коленные чашечки. Лицо Годжо ни разу не исказилось и не выдало ни одной эмоции за время его рассказа; Аяка молча слушала и не переходила грань, не задавая неуместных вопросов, за что маг безмолвно был ей благодарен – за понимание, за желание пойти на контакт и стать ближе, за поддержку. – Ты с ним знакома? – мужчина удивлённо поднимает брови, – хах, забавно, что мой студент узнал о том, что с тобой всё в порядке, раньше меня. – Он помог мне на одной миссии, – кивает шаманка, приподнявшись на локтях, – милый парень, не будь у меня ребёнка, ай! Вакаира решила подшутить и сразу же поплатилась за это: Сатору обхватывает ногу девушки под коленом и резко тянет на себя: – Чтобы наша мамочка не засматривалась на студентов, придётся взять Исао с собой, когда пойдём в колледж, – обжигая шею горячим дыханием, мужчина оставляет поцелуй на пульсирующей венке, поднимаясь выше к ушку, пока его руки соскользнули на талию и крепко сжали в объятиях. Им критично мало времени друг с другом и они стараются наслаждаться каждой минутой наедине, но пока в доме двое детей сто́ит быть осторожными. Вакаира вытягивает ноги, положив их поверх ног мага, а ладошки кладёт на широкую грудь мужчины, стараясь держать дистанцию и сохранять самообладание. – Доброе утро, госпожа Вакаира, господин Годжо, – Рина останавливается у лестницы, поприветствовав свою воспитанницу и её спутника, женщина тепло улыбается и проходит в столовую, чтобы не смущать магов. – Рина, доброе утро! – оттолкнув Сатору, Аяка поворачивается к женщине, – ты так рано встала, плохо спалось? – Нет, госпожа, я хорошо выспалась, благодарю за беспокойство, – женщина кивает, – я хотела приготовить завтрак. – Об этом не переживай, – Сатору грустно вздыхает и переводит своё внимание на Рину, – завтраком займутся чуть позже, можешь ещё отдохнуть. – Может, вам и детям необходимо приготовить одежду на встречу? – женщина на секунду теряется, осматриваясь и пытаясь найти себе занятие. – Нет, в этом тоже нет необходимости, – Годжо усмехается и переводит взгляд на шаманку, – не переживай, наша принцесса будет накормлена и одета с иголочки без твоей помощи, лучше поспи ещё немного. Рина вновь кивает и стремительно ретируется в выделенную ей комнату: даже находясь во Франции, где было огромное количество слуг, она самостоятельно готовила для себя и своих подопечных, помогала с бытовыми мелочами в комнате и занималась с Исао, так как работники в поместье на дух не переносили нежеланных гостей. Здесь было иначе: всё, что делала женщина те дни, что находилась с Исао в доме Сатору – отдыхала и присматривала за юным магом, который был достаточно самостоятельным и прекрасно бы справился без своей няни. Горло сдавило и глубоко вздохнуть было тяжело, Рина закрывает дверь комнаты и прижимается к ней спиной – этот момент настал, она стала не нужна своей подопечной. Теперь, когда рядом с Аякой был надёжный мужчина, Рина была готова оставить её и Исао. И нет, слова Годжо не обидели её, женщине стало страшно от осознания собственной бесполезности в нынешний момент. – Вообще-то, я и сама могу приготовить завтрак, – обиженно надувает губы шаманка и прижимается к спинке дивана. – Как же Рина позволила нашей принцессе прикоснуться к сковородкам и ножам, – Сатору язвительно кривит губы в усмешке, за что тут же получает лёгкий удар по рёбрам раскрытой ладонью. – Ты сам, насколько я помню, не отличался особыми навыками в быту, – в ответ ехидно подмечает Вакаира, поднимаясь и направляясь к лестнице, – мне нужно принять ванну. – Хорошо, – Годжо устало прикрывает глаза и потирает переносицу, как только девушка скрываться на втором этаже. Аяка выдала много информации, на которую необходимо было время, чтобы переварить и осознать: как много планировал сделать Джуничи и как много он успел сделать из всего этого? Как много знали старейшины и почему позволили так легко скрыть Аяку? Было ли им известно об Исао и в случае положительного ответа, почему столько лет молчали? Неужели у них тоже были планы на наследника Годжо? Маг не планировал скрывать сына, он был уверен в своих силах и знал, что старейшины не посмеют навредить ни Исао, ни Аяке, сложность была лишь в том, что она теперь единственный возможный представитель на роль главы клана; доверять столь влиятельный клан в таком раздробленном состоянии малолетнему мальчишке, когда есть взрослый и достойный маг – неразумно. Годжо ещё несколько минут сидит в гостиной, а после поднимается на второй этаж. Сжимая в руке ручку двери, Сатору оборачивается, почувствовав чьё-то присутствие, и сталкивается взглядом со своим сыном, стоящим напротив. – Доброе утро, – Исао первый прерывает эту неловкую тишину и мнётся с ноги на ногу, – мама ещё спит? – Доброе утро, – Годжо приветствует мальчика в ответ и кивает в сторону двери, – она в ванной, ещё рано, можешь отдохнуть немного. – Не спится, – пожимает плечами юный наследник и поднимает взгляд на лицо отца, заворожённый яркостью и глубиной его глаз, – и, кажется, я мешал спать Акайо. – Да, я тоже мешал твоей маме спать, – усмехается Сатору, но тут же замечает, как брови Исао свелись к переносице, и ребёнок нахмурился, словно услышал что-то неприятное, – я просто очень беспокойной сплю! Сильнейший исправляется, но кажется этим только усложняет ситуацию и взбудораживает детскую фантазию. Юный маг отводит взгляд и делает несколько шагов в сторону лестницы. – Мама опять курила, да? – Исао почувствовал лёгкий запах шоколада и табака от отца, узнавая в этом аромате сигареты, которые курила Аяка, – она думает, что я ничего не знаю и ещё слишком маленький, чтобы признаться мне в таком. Годжо молчит и взъерошивает волосы: что сейчас в голове у десятилетнего ребёнка, внезапно познакомившегося с отцом, а теперь его дражайшая мама проводит всё своё время с этим самым отцом и постоянно решает проблемы окружающих? – Вы были неразлучны во Франции, да? – маг надавливает на дверь, плотно прикрыв её, и делает несколько шагов в сторону сына. – Последние два года мама часто ездила в командировки, – мальчик спускается на несколько ступенек вниз, – она обещала, что это должна была быть последняя поездка, а ещё мы должны были погулять по городу. Она перестала сдерживать обещания из-за работы. Сатору удивлённо поднимает брови, вновь поражаясь спокойствию и смирению своего сына. Мужчина осматривает мальчика, и улыбка невольно появляется на его лице: буквально уменьшенная версия самого Сатору; интересно, каково было Аяке видеть каждый день ребёнка, который был абсолютной копией её бывшего парня. – Дай нам немного времени разобраться со взрослыми проблемами, и мы съездим за город, – маг спускается вслед за сыном и кладёт руку на его плечо, – Аяке тоже не помешает отдохнуть. – Да, – сухо соглашается Исао и кивает, переводя взгляд на ладонь отца. Такая большая и тёплая, рядом с ним мальчик чувствовал себя в безопасности, но продолжал сохранять бдительность: Исао видел, как безоговорочно мама доверяла этому мужчине, но ведь они не виделись одиннадцать лет и многое могло измениться. Винсент ведь тоже поначалу был добр… – Доброе утро, господин, – девушки в форменной одежде кланяются и направляются в сторону кухни, – есть какие-то пожелания к завтраку? – Побольше сладкого, – улыбается Сатору, подмигнув, поднявшему на него глаза, сыну. – Хорошо, мы передадим шеф-повару, – девушки кивают и скрываются за дверью, плотно прикрыв её за собой. – Я пойду к Рине, – Исао отстраняется и быстро спускается с лестницы, скрываясь в коридоре под ней. Годжо не успевает ничего ответить, но его пугает смена настроения Исао, возможно, так сказался факт курения Вакаиры: притронулась к сигаретам – нервничала – испытывает дискомфорт – необходимо вернуться во Францию. Единственная логичная последовательность мыслей, которая могла возникнуть у ребёнка в голове, раз он так поник и закрылся в себе: даже в их первую и не самую удачную встречу, Исао был более расположен к отцу, нежели сейчас. Необходимо срочно посоветоваться с Аякой, у неё родительского опыта побольше. Когда Сатору возвращается в комнату, девушка уже сидела на кровати и тёрла полотенцем влажные волосы. Маг садится рядом и молча забирает полотенце из рук девушки. – Кажется, Исао хочет вернуться, – пропустив сквозь пальцы несколько прядок осветлённых до пшеничного оттенка волос, Сатору аккуратно проходится по ним полотенцем, собирая остатки влаги, – он беспокоится о тебе и недоверяет мне. Исао плохо спал, Аяка знала об этом, поэтому неудивительно, что в такой час её сын уже проснулся; но не ожидала, что с самого утра у него произойдёт разговор с отцом, который так сильно заставит волноваться мага. – Это нормально, – Вакаира на секунду застывает, не понимая, что так расстроило сильнейшего, но после снисходительно улыбается, – ты же не думал, что только факт твоего отцовства внушит ему безукоризненное доверие? – Рассчитывал, – кивает мужчина, усмехаясь собственным надеждам. – Исао уже обжёгся об игры Винсента в отца, – вздыхает шаманка, перехватив руки Годжо, – дай ему немного времени, он и так слишком быстро доверился тебе, а сейчас просто испугался и присматривается. – А ты и вправду хорошая мама, – маг притягивает к себе ладони Вакаиры и оставляет поцелуй на внутренней стороне каждой, и это действие кажется столь интимным в такой момент. – Давай собираться, – девушка смущённо отводит взгляд и поднимается, осторожно освобождая руки, – я пока разбужу Акайо, ему сегодня придётся тяжелее всего.

***

На личную беседу были приглашены лишь Аяка и Акайо, как непосредственные представили клана Вакаира, ведь именно его судьбу необходимо было решить сегодня. Девушка крепко сжимает плечо брата, не понимая – успокаивает себя или его. – У нас лишь два условия, – грубый голос с пожилой хрипотцой раздаётся прямо по центру и шаманка внимательно всматривается в тень перед собой, улавливая угрозу, – Вакаира Аяка станет новой главой клана Вакаира ровно до момента совершеннолетия своего брата и только если мальчик освоит всё, чем владеет старшая дочь клана. Акайо поднимает взгляд на сестру: его вполне устраивал такой вариант, но мальчик прекрасно понимал – у Аяки есть своя семья и ей нет дела до клана, она сама неоднократно это озвучивала. Шаманка безмолвствовала, желая услышать второе условие. – С этого момента Вакаира Акайо и Годжо Исао зачислены в Токийский столичный технический колледж, – пауза, словно вся верхушка изучала эмоции на лице Аяки, ведь всем, кто узнал об Исао, также стало известно, что он носил фамилию матери, – это оптимальный вариант и единственно правильный расклад для вас. – Акайо и Исао останутся жить в поместье клана Вакаира, никакого общежития, – девушка говорила громко и уверенно, без ноток колебания или страха, – это моё условие. – Как пожелаешь. Вопиющая ситуация, но как бы «верхушке» не хотелось наказать Аяку за обман и за все махинации её отца, они знали, что эта девушка способна прислушиваться к наставлениям и выполнять приказы – она всегда была тактичнее и послушнее негодника Годжо, который только и занимался вечными словесными перепалками и спорами с ними. В конце концов, именно Аяка была той, кто постоянно отстаивал честь Сатору и Сугуру перед ними. – И ещё кое-что, – шаманка улыбается Акайо, поправляя его тёмные волосы, – обучением мальчиков займётся Сатору, а по поводу расследования, связанного с кланом – это дело клана, отныне с этим я буду разбираться самостоятельно. Шаманка буквально услышала скрежет зубов старика, что невольно сделало её улыбку шире. Здесь они должны были диктовать условия и Аяка даже была согласна на них… с небольшими дополнениями. – Хорошо, – старейшина вздыхает, – будем ждать отчёт. – Конечно, – девушка кивает, – хорошего дня! – Задержись на пару минут, – интонация в голосе всё такая же угрожающая. – Иди первым, – Аяка подталкивает брата в сторону выхода и провожает его взглядом, возвращая внимания к верхушке лишь в тот момент, когда слышит многозначительный кашель, – так о чём Вы хотели спросить? – Чьи техники унаследовал ребёнок? Вот оно что – они боятся второго непокорного мага с техниками клана Годжо? Как забавно. – Исао владеет техниками моего клана, – с усмешкой отвечает шаманка, прищуриваясь, – но кто знает, возможно, тренировки Сатору пробудят в нём способности к техникам клана Годжо. – Мальчик постоянно будет находиться под нашим наблюдением и в случае неповиновения приказам… – Вы ничего ему не сделаете, – позади Вакаиры раздаётся полный энтузиазма знакомый голос, а после большая и тёплая ладонь ложится поверх её плеча, – у нас нет цели воспитать послушного щенка для вас, – Аяка закатывает глаза, – Исао сам разберётся, какие приказы ему исполнять, а какие игнорировать, всего хорошего! Маг разворачивается сам и силой разворачивает шаманку, ведя за собой к выходу. Он не ждал ни секунды после того, как заметил тёмную макушку юного мага у входа и направился внутрь. Ему стало очевидно, что старейшины хотели обсудить с девушкой наедине и вопросы касательно их сына должны обсуждаться в присутствии обоих родителей. – Зачем вмешался? – Аяка говорит это беззлобно, она ожидала нечто подобное. – Захотел, – по-мальчишески пожимает плечами Сатору и притягивает шаманку ближе к себе, – я не собираюсь наблюдать, как эти стариканы пытаются тебе угрожать. – Понятно, – ожидаемый ответ. Покидая обитель верхушки магического мира, Вакаира набирает побольше свежего воздуха и расслабляется. С момента переезда во Францию она сражалась в одиночку, доказывала свою правоту и постоянно обороняла своего сына от нападок, но сейчас всё изменилось. Сатору не останется в стороне, если это будет касаться их интересов, Вакаире больше не нужно никому и ничего доказывать и хватило лишь одного взгляда на эту самодовольную улыбку, чтобы отпустить все проблемы и приобрести уверенность в будущем. Мальчики стояли у машины и о чём-то активно спорили, Аяка невольно улыбается, но чем ближе они подходили, тем больше улыбка спадала с лица шаманки. – Что здесь происходит? – строгий голос шаманки заставляет Акайо и Исао замолчать и виновато опустить глаза, – я жду ответа. – Ну-ну, – Сатору успокаивающе проводит вдоль лопаток девушки, переключая внимание на себя, – не заставляйте госпожу Вакаиру нервничать, – язвительное обращение заставляет Аяку полностью сконцентрироваться на маге. – Сатору! – пару минут назад Вакаира размышляла о том, насколько спокойно чувствует себя рядом с Годжо, как он снова всё портит своим ребячеством. – Ладно, не хотите говорить, пожалуйста, давайте поедем домой, у меня есть ещё дела сегодня. – Я просто… – Акайо делает шаг навстречу сестре и шаманка замечает, как тяжело ему подобрать слова, – я хочу, чтобы вы остались жить в клане Годжо… не хочу, чтобы у вас были проблемы в семье из-за меня… Акайо нервно поглядывает на сестру и пытается подобрать слова, но заметив его смятение, шаманка первая начинает разговор: такой честный и откровенный, Вакаира таяла от каждого слова со стороны брата с первого дня их знакомства – он прекрасный ребёнок и это чудо, что воспитание Джуничи не сказалось на нём. Даже Аяка была довольно закрытым и депрессивным ребёнком, пока не встретила Сатору на улицах Японии и он стал её спасением. – Не переживай обо мне, – Аяка смыкает руки в замок за спиной, – это и вправду лучший расклад для всех нас. – Но! – юный маг встрепенулся, не понимая, почему этот вариант устраивает сестру, – как же ваша… семья. – Ты часть моей семьи, – девушка прищуривается и не сдерживает тёплую улыбку уголками губ, – не буду скрывать, что, когда летела сюда, даже знакомиться с тобой не планировала. Акайо понимающе поджимает губы и отводит взгляд: он мечтал познакомиться с сестрой с момента, как начал понимать хоть что-то в этом мире, но для неё он был лишь мальчишкой, которого решили завести его родители, как замену ей. – Но ты оказался славным парнем, – делает важное замечание шаманка, – ты не такой, как наш отец и я очень этому рада, так что не волнуйся, мы со всем справимся, доверься своей старшей сестрёнке. – Спасибо! – Какая прелесть, – Годжо открывает заднюю дверь машины, приглашая мальчиков наконец-то сесть, – раз мы во всём разобрались, пора ехать домой. Исао молчал и в этом молчании Сатору узнал Аяку в детстве, она также отмалчивалась, когда её что-то не устраивало или дома происходили очередные стычки с отцом – не лучшая черта характера. Дорога до поместья клана Годжо прошла в тишине, Акайо переваривал всё, сказанное сестрой, а Исао молча уткнулся в окно, терроризируя улицы города пристальным взглядом. В первую очередь его раздражала неизвестность: почему родители и Акайо всё знали, а от него скрывали, словно он ещё… маленький? Акайо был младше на несколько месяцев! – Исао? – Аяка привлекает внимание сына в тот момент, когда уже все вышли из машины, а юный маг был глубоко в своих мыслях, – ты в порядке? – Нет. – Честно и резко признаётся мальчик, дёргая ручку двери автомобиля, но та не поддаётся, – ты заблокировала машину? – Да, – также честно отзывается шаманка и тяжело вздыхает, – поговорим? – Не хочу, – неожиданно отвечает мальчик, откинувшись на спинку сидения, – и я не хочу переезжать в дом, где жил твой отец. – Прояви уважение, он твой дедушка, – повышает голос Вакаира, смерив сына через зеркало заднего вида, – как бы он ни поступал со мной, на тебе это не отражалось и тебя не касается. – Из-за него я не видел отца с рождения! – Исао вспылил и уже перестал контролировать речь, поддавшись вперёд, – а ещё ты обещала, что мы погуляем! Обещала, что переедем в Италию вместе с Риной и будем жить тихой жизнью! Обещала, что всё закончится! А теперь постоянно успокаиваешь этого нытика Акайо и из-за него стала главой клана, который мы ненавидим! Я ненавижу… когда ты врёшь. Вероятно юный маг хотел сказать, что ненавидит свою мать, но вовремя одумался – накипело, настолько надоело молчать и быть хорошим и понимающим мальчиком, возможно, не начни Аяка этот разговор, Исао и дальше бы хранил свои обиды. – Исао… – в горле ком, дышать стало невыносимо тяжело, Аяка не могла понять, она зла на себя из-за того, что не уделяла сыну достаточно внимания, или из-за такой грубости и неблагодарности со стороны ребёнка, ради которого так старалась и была готова отдать жизнь, – мне жаль, прости меня, я правда стараюсь быть хорошей мамой, прости. Шаманка не была готова к родительству в свои шестнадцать, у неё не было примера хорошей мамы, всё, что у неё было – Рина, которая ходила по пятам за наследницей и гладила по волосам перед сном, обещая, что всё обязательно будет хорошо. Вакаира первое время даже не понимала, что чувствует к ребёнку, так похожему на Сатору: первое время девушка действовала на инстинктах, никому не позволяла коснуться своего сына, не отходила от него ни на шаг – но не из-за ненормальной, параноидальной любви, а внутреннего чувства, что так и должно быть. Наверное, впервые сердце болезненно сжалось от приятного, тёплого чувства в тот момент, когда Исао крепко сжал пальцы матери в своей руке и невнятно, с характерной детской писклявостью назвал её «мамой». С того момента Аяка поняла, что она действительно его мама, она будет защищать его до последнего вздоха, не позволит и пальцем его тронуть, разорвёт любого, кто хоть заикнётся об угрозе в его адрес – и это не из-за материнских инстинктов, вшитых от природы в женский организм, она просто любит его, этого маленького и временами вредного мальчика. – Мам… – Исао растерялся, отчасти это была не та реакция, которую он ждал и был готов, – мама… прости меня, я не хотел… это не то… я… – Ты не должен извиняться, – Аяка оборачивается к сыну лицом, опираясь на подлокотник автомобиля, – я всего лишь хотела уберечь тебя от всех этих проблем, но не думала, что ты так переживаешь. Я снова думала лишь о себе. – Нет! – юный маг кидается вперёд и хватает Вакаиру за руку, крепко сжимая в своих тёплых и немного потных ладонях её, холодную до ужаса, – мама, прости меня! Я не хотел тебя обижать! – Ты не обидел, – Аяка успокаивающе проводит по щеке сына, вновь поражаясь красотой этих глубоких, голубых глаз, – я не могу тебе пока ничего обещать, но, пожалуйста, прошу… дай мне ещё немного времени, и мы попробуем начать жить как нормальная семья. Исао молча кивает и опускает голову, чувствуя, как к глазам подступают слёзы: он не хотел говорить все эти обидные слова, ведь мальчик точно знал – мама его любит. Проблема была в другом: её любовь настолько всепоглощающая, что она создала вокруг него невидимый купол, сквозь который не могла пройти ни одна оскорбляющая его фраза, ни один человек, который мог бы причинить вред, ни одна новость, которая могла бы испортить настроение. И пока он не познакомился с отцом, Исао всё устраивало, но Сатору хоть и за пару дней показал ему, как можно жить по-другому – свободнее, без постоянного контроля матери. – Вы чего тут приуныли? – Годжо стучит по стеклу, привлекая к себе внимание и всматриваясь в растерянные лица девушки и сына. – Высказала мысль о том, что мне нужно переговорить с поваром по поводу сладкого, – Вакаира прищуривается, натягивая максимально язвительную улыбку, и замечает, с каким наигранным шоком Сатору хватается за сердце, – пойдём, нам всем надо отдохнуть. – Акайо уснул, – информирует маг, краем глаза прослеживая, как шаманка тянется к противоположной двери и нажимает на кнопку блокировки дверей. Очевидно, между матерью и сыном что-то произошло, но мужчина решил не лезть, учитывая их утренний разговор с Исао, возможно, этот разговор касался его, и маг искренне не хотел знать, к чему они пришли в такой гнетущей атмосфере. – Хорошо, думаю, он сильно шокирован, – Вакаира покидает автомобиль и ждёт, пока Исао выйдет следом, – хоть это было быстро, но довольно травмирующе для такого ребёнка, как Акайо. – Да-да, – мальчик кривится и быстро удаляется в сторону дома, вновь недовольный повышенным вниманием к брату матери, – такой добрый и нежный… бла-бла. – Это твоё влияние, – ткнув Сатору локтем под рёбра, недовольно шепчет шаманка. – Ага, – притянув Аяку вплотную к себе, Годжо наклоняется и оставляет поцелуй на макушке девушки, продолжая крепко сжимать её в объятиях, – завтра можно будет забрать тело твоего отца, Акайо проболтался, что к похоронам тоже всё готово. – Хорошо, тогда завтра и покончим с этим, – кивает Вакаира, обвивая тело мужчины в ответ, сжимая в ладонях ткань его куртки, – я в порядке, просто… хочу быстрее со всем разобраться. – Не страшно? – маг проводит ладонью вдоль лопаток, ниже по позвоночнику, еле ощутимо нажимая на выделяющиеся позвонки, – ты не видела отца одиннадцать лет, а сейчас приехала его хоронить. – Нет, для меня это скорее облегчение, – пожимает плечами шаманка, не чувствуя и грамма тоски или грусти по покойному родителю, – завтра всё закончится.