чёрная орхидея

Рыжеволосая девушка удивлённо переводила взгляд с мальчика перед собой на учителя, и наоборот, как бы она ни пыталась понять, в чём подвох, у неё не выходило найти разумное объяснение, кроме как… – Это новая кукла директора? Какая-то проверка? Урок уже начался? Нам надо… сделать… что? – Нобара не решалась подойти ближе, сохраняя дистанцию. – Что за бред? – юный маг возмущается, не скрывая своего раздражения от сказанных слов студентки, – он… мой отец. В это время Юджи без стеснения почти вплотную подошёл к Исао, всматриваясь и пытаясь найти хотя бы одно отличие от наставника. Мегуми держался позади, в его голове сразу же сложился пазл. Пару дней назад Годжо сказал, что вернулась та девушка, которую он несколько раз упоминал, и учителю необходимо помочь ей с делами в Японии. – Так значит, мы будем учиться вместе? – Итадори переключает своё внимание на Акайо, но вдруг замирает, – а… вы же дети… сколько вам лет? – Вообще-то, у нас небольшая разница, – Исао складывает руки на груди, смиряя Юджи недовольным взглядом. – Нам обоим десять лет, – отзывается наследник клана Вакаира, – надеюсь, вы поможете нам освоиться. – У Исао и Акайо индивидуальная программа, но иногда вы будете тренироваться вместе, – поясняет Сатору, забавляясь реакции студентов. Проведя несложные математические вычисления, Нобара и Юджи переглядываются. Если Исао десять, а их наставнику двадцать восемь, и они отец и сын… Кугисаки прикрывает ладонью ехидную улыбочку, пока Итадори шокированно смотрит на учителя. – Добрый день, – Аяка появляется незаметно из-за спины Сатору, ровняясь с ним, – меня зовут Вакаира Аяка, я глава клана Вакаира, иногда буду преподавать у вас. – Разве у тебя будет на это время? – Годжо наклоняется в сторону девушки, улыбаясь, словно лис, – Вы же так заняты, госпожа Вакаира. – Как же я могу упустить возможность преподать парочку уроков таким талантливым первогодкам, – также насмешливо протягивает шаманка, вновь вернув внимание к студентам, – особенно когда среди них есть сосуд Сукуны. Юджи неловко улыбается, почесав затылок и сделав шаг вперёд. – Здравствуйте! Меня зовут Итадори Юджи! Буду рад учиться у Вас! – искренний, громкий и чересчур откровенный, он низко кланяется и отчего-то смущается поднять на девушку перед собой взгляд. Вакаира на секунду теряется, когда она шла в сторону спортивного поля, то в её голове рисовался образ замкнутого и отстранённого подростка, который одним лишь своим видом вызывал тревогу в окружающих. Шаманка была недовольна тем фактом, что от неё скрыли столь серьёзную угрозу. Итадори же был довольным приветливым и стеснительным парнем, казалось, даже… безобидным, и желание скандалить улетучилось. – Кугисаки Нобара, – девушка сбоку представляется, чуть склонившись и осматривая исподтишка шаманку. – Фушигуро Мегуми, – парень с тёмными как смоль волосами, стоящий поодаль, представляется, и его взгляд блуждает вдоль линии горизонта, цепляется за верхушки деревьев, лишь бы не смотреть в сторону новоявленного учителя. Вакаира шумно выдыхает, смирив Годжо снисходительным взглядом. Такие дети, как Юта и Юджи могут стать спасения для мира магов, но если они сойдут с пути или их цели изменятся, кто будет им противостоять? К сожалению, в истории уже был похожий пример. Аяке становится до ужаса тоскливо: она так старательно строила жизнь во Франции, старалась не думать о других, ставила в приоритет лишь жизнь Исао и Рины, а сейчас шаманка вновь берёт на себя слишком много ответственности. Ей хотелось восстановить клан и найти приближённых для Акайо; хотелось защитить студентов в колледже от того, что пережила она или Сатору, особенно хотелось позволить Исао и Акайо насладиться детством. – К сожалению, у нас нет времени, чтобы познакомиться поближе, – Вакаира мягко улыбается, – но вы всегда можете обратиться ко мне за помощью, хорошего дня. – Не расслабляйтесь, после выходных вас ждёт активная подготовка к миссии! – Годжо кладёт ладони на плечи Исао и Акайо и уводит их вслед за Аякой. – Мам, у меня нет плавок! – Исао нагоняет шаманку, обвивая её руку и прижимаясь к боку. – Не переживай, сейчас заедем в магазин. Итадори и Кугисаки переглядываются: – Мама?

***

Отель у океана был хорошим решением. Вакаира не скрывала восторга, любуясь поистине родными пейзажами, девушка и предположить не могла, что у неё будет возможность вернуться. Она скучала по этому величественному берегу океана, сотканному из сотен разных оттенков. Свежесть и солёность воздуха заполняли каждую клеточку лёгких, пробуждая давно забытые воспоминания. Это место наполнено спокойствием и гармонией: Аяка и Акайо собирали ракушки на память, пока Сатору вёл Исао вдоль береговой линии, чтобы показать кое-что интересное. На самом деле, это просто предлог. Мужчина заметил, что ожидаемого восторга в глазах ребёнка не появилось, наоборот, он заметно погрустнел после того, как они покинули колледж. – Если бы я не родился, мама была бы счастлива, – Исао пинает камушек перед собой, не поднимая взгляда на рядом идущего мага, – свободной, сильной, она не потеряла проклятую энергию, ей не пришлось унижаться перед Винсентом… я испортил ей жизнь. Сатору решил, что лучшего времени для откровенного разговора с сыном более не будет. Это поездка – попытка реанимировать их «семью». Годжо наблюдал за мальчиком все эти дни и никак не мог понять, что у Исао в голове? Испуганный и полный отчаяния взгляд в самую первую их встречу, полное и безоговорочное доверие после переезда в поместье Годжо, но мальчик вновь закрылся после того, как Аяка выписалась из больницы, Сатору искренне не понимал причину – была ли это детская ревность или нечто иное? – Я впервые увидел, как мама ведёт себя так… непринуждённо, – Исао останавливается, сжимая ладони в кулаки, – если бы ни я… – Ха… – Годжо поправляет очки, громко выдохнув, – Исао, кто бы и что тебе ни сказал, Аяка любит тебя и… – Я знаю, – Исао перебивает отца, нахмурившись, – она так сильно любит меня, что постоянно жертвует собой, мне это не нравится. Мальчик садится на песок и опускает голову, положив подбородок на прижатые к груди колени. Сатору, как и Аяка, хотел дать Исао того, чего у них самих не было – полноценную семью и спокойное детство, но, посмотрев сейчас на сына, понял, что было уже поздно. Он был достойным наставником для своих студентов, но его всё ещё терзали сомнения, сможет ли он стать хорошим отцом. – Я не боюсь грома, а ещё могу спокойно заснуть один в тёмной комнате, мне не нужен ночник, я не боюсь проклятий и меня не пугают взрослые маги, – быстро проговаривает Исао, а его голос немного дрожит, словно мальчик вот-вот расплачется, – я врал маме, чтобы оставаться с ней на ночь… все в поместье Винсента говорили, что я нытик и слабак, мама думала, что я просто чувствительный ребёнок, но только Винсент знал, почему я так себя веду. Я его ненавижу. Сатору садится рядом и быстро притягивает Исао к своей груди, крепко сжимая в крепких, по-отцовски тёплых объятиях. Ему не нужны были объяснения и подробные рассказы о том, что Исао и Аяка пережили во Франции – всё стало очевидно. Единственное, о чём он жалел, что не добил француза во время их стычки во дворе. – Ты молодец, – Годжо мягко гладит сына по спине, чувствуя, как он дрожит, – ты защищал Аяку так долго, сколько мог, позволь теперь мне позаботиться о вас. – Не хочу, чтобы она была главой клана, – Исао сдался и прижался к Сатору, почти как в тот вечер, когда они впервые встретились, – хочу, чтобы она просто сидела дома и ничего не делала. – Я тоже, но твоя мама гиперответственная и чересчур исполнительная, – Годжо усмехается, – это мне в ней и нравится. – А меня раздражает, – недовольно отзывается мальчик, отодвигаясь, – и этот придурок Акайо бесит, почему он бегает за мамой хвостиком? В жизни Исао многое изменилось, если Аяка вернулась в привычную для неё обстановку, к знакомым людям, то Исао совершенно не понимал, как себя вести. Всё внимание матери всегда было сконцентрировано на нём, и как бы он ни хотел избавиться от гиперопеки со стороны Аяки, он не был готов лишиться его. – У него никого не осталось, – маг отпускает Исао из объятий и опирается на ладони, зарывая пальцы в тёплый песок, – Аяка последний человек, на которого он может положиться, к тому же в будущем он станет главой клана, вам лучше дружить. – Я подумаю, – с особой важностью отзывается ребёнок, поднимаясь, – давай вернёмся. – Ты же понимаешь, что и я, и Аяка любим тебя? – хоть Годжо и гордо заявлял всем, что он стал отцом, и он определённо чувствовал ответственность за жизнь Исао, хотел облегчить его путь мага, но до конца ещё не осознал, каково это – быть отцом? – Ага, – Исао отворачивается, скрывая подступивший к щекам румянец, и ускоряется, чтобы идти чуть впереди отца.

***

Аяка вытирает влажные после душа волосы, рассматривает пожелтевшие кончики, решив, что ей срочно нужно посетить парикмахера, и проходит вглубь комнаты осматриваясь. Сатору стоял на балконе и, видимо, глубоко о чём-то задумался. После разговора с Исао, Годжо стал вести себя странно, хоть и веселился с детьми на береге, на лице всё равно изредка проскальзывало странное волнение. – Ты в порядке? – Вакаира останавливается в дверном проёме, не решаясь подойти к магу. – Да, – мужчина оборачивается и улыбается в привычной ему манере, – когда состоится собрание? – С кланом? – брови девушки удивлённо ползут вверх, а в глазах читается непонимание, – в четверг на следующей неделе. – Я могу присутствовать? – Прости, но нет, – ах, вот к чему это, – Сатору, всё будет в порядке, ты уже исполнил свою роль, дальше я сама. – Хорошо, – Годжо не хотел спорить или ставить под сомнение статус Аяки в клане, он решил просто довериться, – что ты почувствовала, когда впервые увидела Исао? Вакаира замирает, не ожидая подобного вопроса, но, наконец, понимает, что растерянность мага, которую он так старательно пытался скрыть, связана с его отцовством и отчасти страхом за её новое положение в клане. Она уже озвучивала мысль, что ему не нужно играть никакие роли для Исао, но ситуация отличалась от той, которая сложилась у Аяки с сыном: шаманка любила своего ребёнка по умолчанию, но Сатору… он не понимает свои чувства, вероятно, как и Исао. – Я была удивлена, что смогла родить такого крупного ребёнка, – Вакаира смеётся, сокращая расстояние между ними, – а ещё я почувствовала обиду, я так долго мучилась, рожая его, а он ничего от меня не унаследовал, – ладони шаманки скользят вдоль туловища мужчины и обвивают вокруг талии, – потом мне было грустно, что ты не увидишь Исао, уверена, ты не смог бы скрыть злорадной ухмылки, первые месяцы после родов я визуализировала её во снах. – Неужели ты не испытала радости? – Годжо удивился, услышав ответ на свой вопрос. – Я полюбила его позже, – Аяка пожимает плечами, – мне было шестнадцать, я была молода, мне было страшно, а ещё приходилось защищать себя самостоятельно в чужой стране, – девушка тянет Сатору внутрь комнаты, перехватив его ладонь и отстранившись, – нужно было время, чтобы осознать своё материнство, и нет ничего плохого в том, что ты сейчас тоже привыкаешь к новой роли, да и к тому же Исао от тебя ничего не требует. В этом и была проблема, Сатору и Исао просто смирились с фактом существования друг друга, вынужденно разделив самую важную женщину в их жизни. Годжо перехватывает запястье шаманки, потянув на себя и впившись нетерпеливым поцелуем в приоткрытые от неожиданности губы. Маг напирал, а Аяка отходила к кровати, пытаясь хоть немного ослабить его хватку и остудить пыл. – Ты чего? – девушка часто и глубоко дышала, как только мужчина отстранился, – в соседнем номере… – Я не буду продолжать, – сразу же уточняет Сатору, – просто хотел убедиться, что это не сон… – Тебе нужно отдохнуть, кажется, у вас с Исао был сложный разговор, – Вакаира осторожно проводит острыми ноготками вдоль шеи Годжо, пытаясь рассмотреть в полутьме комнаты, какое у него выражение лица. – Он смышлёный, – Сатору вздыхает, – а ещё его проклятая энергия так похожа на твою, – и её намного больше, чем когда-то было у самой шаманки, но это маг уже не озвучивает. – Да, логично, – Аяка толкает мужчину к кровати, – а теперь спать, хватит с тебя эмоциональных потрясений.

***

Сатору не мог сконцентрироваться с самого утра. Четверг, в двенадцать часов дня Аяка должна была провести первое собрание с членами клана Вакаира в качестве главы. Девушка была довольно спокойна за завтраком, выпроводила Годжо и детей из поместья и занималась подготовкой к приёму родственников. Мужчина был занят тренировкой Исао и Акайо, но мысли о собрании всё равно не давали ему покоя, воздух казался густым и давящим, словно предупреждал о надвигающемся несчастье, а сердце билось с необычной тревогой. Страх проник в каждую клеточку существа Годжо, заливая его сознание беспокойством и сомнениями. Прошло два часа с начала приёма, но от Вакаиры не поступило ни одного сообщения, этот маленький факт лишь сильнее нервировал мужчину. – На сегодня достаточно, – Сатору прерывает мальчиков, которые тяжело дышат, закончив с тренировкой на физическую подготовку, – вас ждёт директор, оставшиеся два часа проведёте с ним. – Он даст поиграть с Кэти? – Исао заметно воодушевился, услышав информацию про Масамичи. – Ну если ты попросишь, – Годжо усмехается, потрепав сына по голове, – доберётесь самостоятельно? – Да, – Акайо кивает, и они вместе с Исао быстро удаляются. Стоило детям скрыться за дверьми колледжа, как Сатору сразу же телепортировался к поместью клана Вакаира. Его насторожило отсутствие охраны у входа, да и в целом гнетущая тишина во дворе была неестественна для этого места. Металлический, терпкий запах крови врезается в нос, как только маг оказывается внутри дома. – Сатору? Что ты тут делаешь? Где дети? – Аяка стояла в углу комнаты, в её перебинтованной руке находился бокал с вином, а выражение лица впервые за всё время нахождения в Японии выражало спокойствие и умиротворение. Обстановка в комнате была странной: настежь открытые окна и сияющий, пахнущий химией пол, не было даже намёка на то, что здесь некоторое время назад было скопление людей. – Пришлось устроить показательную порку, – замечая смятение на лице Годжо, Вакаира прерывает тишину первой, – всё прошло не так гладко, как я планировала. – Что случилось? – Супруга Кенджи решила, что их шестилетний сынок больше подходит на роль наследника клана, – шаманка грустно хмыкнула, – рожавшие женщины нашего клана очень слабы, мы буквально становимся бесполезны и годимся лишь на роль одноразового инкубатора, поэтому она решила натравить на меня ребёнка. Сатору молчит. Он не имеет никакого права комментировать происходящее внутри этого семейства. – Я запретила браки между членами клана, в течение последующих восьми лет, каждый желающий заключить брак будет обязан познакомить меня со своим избранником и предоставить его родословную, – делая глоток, Аяка опирается о край стола, – так где Исао и Акайо? – В колледже, с директором. – Понятно, как прошло занятие? – Действительно хочешь поговорить об этом? – Сатору… я знаю, что ты злишься, но это дела моего клана, и я разберусь с этим сама, – Вакаира тяжёло вздыхает, – я доверяю тебе и благодарна за помощь, но есть моменты, которые я должна решить самостоятельно. – Я не злюсь, – и Годжо действительно не злился, всё, что он хотел, это облегчить жизнь дорогим ему людям, –  твоя рука… – С ней всё будет в порядке, не волнуйся, – очевидная ложь и натянутая, притворно-ласковая улыбка. Притворяться дальше, что они друг друга хорошо знают – глупо. Прошло одиннадцать лет, а они, словно дети, поддались ностальгии и решили закрыть глаза на долгую разлуку, все разговоры были пустым и лишь ненадолго успокаивали тревогу; по факту Сатору и Аяка продолжали действовать так, как привыкли, самостоятельно и без помощи друг друга. – Я заберу детей, – маг разворачивается, чтобы выйти, замечая, как девушка опускает взгляд на стол. Несколько бумаг не бросались в глаза, но содержимое в них, явно беспокоило шаманку. Годжо решил не вмешиваться – раз её воля разобраться в делах клана самостоятельно, он позволит. А содержимое в документах действительно было интересным, хотя бы по той причине, что там покойный отец заботливо оставил дочери подсказку, как вернуть свою проклятую энергию.