11
3 июня 2024 г., 00:20
Сатору, сложив руки на груди, опёрся о дверной косяк; мужчина, стоявший к нему спиной, выглядел расслабленно, словно ждал этого момента. Их встреча была лишь вопросом времени, но они оба явно не ожидали, что это случится так быстро.
– Так, значит, ты знал, где я скрываюсь?
– Знал, – соглашается маг, пройдя внутрь комнаты.
Комнату освещали всего несколько свечей, окна были плотно зашторены, затхлый запах старой мебели неприятно врезался в нос, как только Годжо миновал порог. Пыльно, грязно, место, совершенно неподходящее его отцу.
– Вакаира Аяка вернулась, – Сатору начинает издалека, наблюдая за реакцией, – с моим сыном.
– Если пришёл спросить, знал ли я о ребёнке, – мужчина вымученно вздыхает, прикрывая глаза, – знал.
– Ясно, я здесь не за этим.
Плюхнувшись на диван в центре комнаты, маг врезается взглядом в спину отца. Их не связывали близкие, семейные узы, скорее, пройдя мимо на улице, не нашлось бы повода поприветствовать друг друга.
– Боюсь, что уроки по отцовству не я тебе должен преподавать.
Не услышав никакой реакции на глупую самоиронию, мужчина всё же оборачивается, осматривая сына. Сатору – благословение клана Годжо, священное оружие против проклятий. В попытке убедить себя в этом, мужчина отдалился от ребёнка, предоставив его воспитание клану.
– У меня плохое предчувствие, поэтому я попрошу тебя лишь об одной услуге, – маг поддаётся вперёд, упираясь локтями о колени, – если со мной что-то случится, спрячь Аяку и детей, пока ситуация не нормализуется.
– Уж не думал, что ты когда-то придёшь ко мне с такой просьбой, – мужчина усмехнулся, сделав несколько шагов вдоль стены, – что ж, раз дело касается безопасности моего внука, то и просить не стоило.
Безопасность его внука – Сатору с трудом сдержал смешок. Мужчина перед ним, именуемый его отцом, хоть и не принимал участия в воспитании и формировании личности сильнейшего мага современности, всё же вызывал у Сатору доверие, хотя бы той простой причине, что он не лез в верхушку магов, и до сих пор его местоположение оставалось неизвестным для всех в Японии, а значит скрыть Аяку и детей ему по силам.
– Скрыть внука не будет проблемой, но разве не жестоко в критической ситуации оставлять клан без главы и наследника?
– Просто защити их, – Сатору прекрасно понимал всю эгоистичность своей просьбы, но его отец не догадывался, насколько эгоистичный поступок собирался совершить его сын этим вечером.
***
– Всё ещё переживаешь из-за Исао? Сатору подкрадывается сзади, прижимается вплотную, а широкие и тёплые ладони проскальзывают вдоль талии. Эти руки уничтожили бесчисленное количество проклятий, спасли сотни жизней, но все вокруг принимали это как нечто должное. Если ты родился магом – ты не имеешь права на счастливую жизнь, у тебя есть обязанности, и только ты не больше, чем оружие в руках старейшин. Аяка проводит подушечками пальцев вдоль мужских костяшек. – Я согласилась на колледж только из-за сложной ситуации в клане, не хотелось проблем со старейшинами, – устало выдыхает шаманка, прижимаясь затылком к груди мужчины, – но, кажется, это было поспешным решением. – Их не отправят на миссии, – уверяет маг, зарываясь носом в тёмные волосы и вдыхая свежий, цитрусовый аромат шампуня, – хоть Исао и талантлив, боевых навыков ему не хватает. – Конечно, не хватает! Ему десять лет! – возмущается Вакаира и пытается отстраниться, до смешного по-детски надувая щёки. Годжо ловко перехватывает локоть девушки, притягивая обратно и вновь утыкаясь в её макушку. Даже спустя столько времени Аяка по-прежнему оставалась для Сатору кем-то вроде призрака прошлого; просыпаясь по утрам, он не верил в происходящее и впервые благодарил судьбу за такой подарок. Он никогда не задумывался о семье, ему нравилась та лёгкость и свобода, что была до исчезновения Вакаиры. Даже сейчас, шаманка продолжала пытаться поддерживать прежнюю непринуждённость в их отношениях, она не взваливала на его плечи заботу о сыне, самостоятельно решала свои проблемы и минимально жаловалась. – Послушай, – прежних игривых ноток в бархатном голосе мага не осталось, он говорил тихо и вкрадчиво, – хотелось бы кое-что прояснить в наших отношениях. Плечи Аяки дрогнули, и Сатору сделал над собой неимоверное усилие, чтобы не усмехнуться. Девушка хотела отстраниться, рано или поздно этот разговор должен был состояться, но постоянно казалось, что время ещё не подходящее, на что мужчина лишь сильнее сдавил её тело в объятиях. – И что же? – Статус? Вакаира замолчала, не зная, что на это ответить. Она игнорировала вопросы от окружающих об их отношениях с Годжо. Очевидно, у них общий ребёнок, но кто они друг другу? Любовники? Сожители? Бывшие возлюбленные? – Я не давлю, ты можешь обдумать моё предложение, – маг шуршит в кармане брюк, доставая небольшую нежно-розовую коробочку, перевязанную серой атласной лентой, – но я хотел бы внести некоторую ясность. Аяка замирает. Это не первое предложение выйти замуж в её жизни, а может, она просто что-то не так поняла. Сатору бывал непредсказуемым, в подарочной коробке могло оказаться что угодно. Заметив замешательство на лице шаманки, Годжо тянет за край ленты и поднимает верхнюю часть, обнародовав содержимое. Кольцо. Аккуратное, минималистичное, без лишних деталей, со сверкающим камнем в центре, обрамлённом витиеватыми тонкими линиями – Сатору помнил, что ей нравилось, знал её вкус от и до. Тишина, воцарившиеся между магами, не была гнетущей и давящей. Годжо продолжал ждать ответа, а Вакаира с трудом находила силы, чтобы дышать. Слёзы предательски собрались в уголках глаз, и девушке пришлось несколько раз моргнуть, что и помогло прийти в сознание. – Сатору… это то, о чём я думаю? – Да, я прошу тебя стать моей женой. Конечно же, он взрослый мужчина, и неоднократно видел подобные сцены в фильмах, прекрасно знал, что обычно говорят: клятвы в вечной любви, обещания верности и преданности, а ещё жить долго, счастливо и умереть в один день. Но Сатору был готов сделать что угодно, пожертвовать собой, если придётся, чтобы Аяка прожила на день дольше. Все эти слова неуместны в их случае, он предлагает ей нечто большее – доказательство того, что они достойны того пресловутого счастья, о котором все вокруг твердили. – Принцесса, я готов ждать, но ты подозрительно молчалива, – Годжо выдавливает смешок, хотя сам чувствует, что скоро не сможет контролировать дрожь в ладони. – Даже признания в любви не будет для убедительности? – смеётся в ответ Вакаира, наконец успокоив нарастающий ураган эмоций глубоко внутри. Сократив расстояние между ними, шаманка осторожно стягивает повязку с глаз Сатору. Аяка неоднократно тонула в этих прекрасных, отдающих синевой в слабом освещении комнаты, глазах; пока маг пытался прочесть по её взволнованному лицу хотя бы что-то, девушка наслаждалась моментом. С момента возвращения в Японию Вакаира с трудом балансировала между верхушкой магов, кланом, воспитанием сына и непонятными отношениями с Годжо. Шаманка проскальзывает руками вдоль шеи мага, притягивая его ближе к своему лицу, и шепчет прямо в губы: – Я согласна. Поцелуй, ошалелый и смазанный, такой, словно они подростки, которые боятся попасться на глаза взрослым. Кольцо идеально подошло по размеру, и шаманка ещё несколько минут рассматривает его, выставляя левую руку вперёд. Сатору понимал, что его решение сделать их отношения официальными обусловлено не только вопросами директора или Сёко, но и его личным эгоистичным желанием сделать себя частью жизни Аяки. Вакаира хоть и была рядом, не отталкивала его, но словно продолжала держать дистанцию. Их страхи по отношению друг к другу были абсолютно идентичны: не желая пугать и давить, они подбирали слова и были осторожны в поступках; эмоции брали верх лишь на краткое время, а послевкусие от подобного было неприятным. – Мам? – Исао приоткрывает дверь спальной комнаты, застывая у порога, – там у Акайо проблемы… Мальчик стыдливо опускает взгляд и нервно сжимает дверную ручку, борясь с желанием быстро захлопнуть дверь и уйти. Аяка выглядывает из-за спины Сатору и бегло осматривает сына. – Что случилось? – Он поранился, и кровь не останавливается, Рина попросила позвать тебя, – быстро тараторит ребёнок, рассматривая паркет, носки, но так и не решившись поднять взгляд на мать. – Поранился? – Вакаира обходит мага, вставая напротив сына, – вы тренировались? – Я просто пытался ему объяснить, как манипулировать кровью… – Ты не виноват, всё хорошо, – Аяка прикрывает глаза, вздыхая, – побудь тут, я сейчас вернусь. Пока шаманка шла по коридору в сторону спальной комнаты Акайо, она пыталась быстро сгенерировать подходящие слова для разговора с братом. Как объяснить ребёнку, что, скорее всего, ему придётся совершенствовать своё тело и быть готовым давать отпор не с помощью проклятых техник, а оружия и физической силы. Акайо сидел на краю кровати, пока Рина старательно зажимала рану и собирала ватой кровь. Мальчик выглядел бледным и, кажется, с трудом оставался в сознании, но, заметив на пороге сестру, попытался подняться. – Я… – Сиди, – Аяка выставляет руку вперёд, останавливая ребёнка, – Рина, можешь выйти на минутку. – Конечно, – женщина обрабатывает края раны, прежде чем покинуть комнату. Кровь хоть и не сильно, но продолжала стекать по руке мальчика, заливая пол. Его желание овладеть проклятыми техниками очевидно. Исао постоянно твердил о том, что станет сильнее, и защитит маму, вероятно, цель и мотив Акайо были схожи. Он хотел защитить не только себя и сестру, но и клан, который достанется ему через восемь лет. Мальчик видел, как Аяка старается восстановить то, что столько лет разрушал их отец, и не хотел подвести сестру. – Отец не учил тебя манипуляциям с кровью? – Нет, – ранее Акайо говорил, что Джуничи тренировался с ним, но умолчал о столь важной детали, – только рукопашный бой и управление проклятым оружием. – Понятно, – шаманка кивает и садится рядом, обхватив запястье мальчика, – ты же знаешь историю нашего клана? – Да, мы были проклятыми отступниками клана Камо, – с каждым словом мальчик успокаивался, – а ещё наше преимущество в том, что мы владеем их техниками, а они нашими – нет. Аяку усмехается, потому что только что её совсем юный брат заговорил словами покойного отца. Истина, которая вбивалась всем детям в клане, но она была далеко от реальности. Не просто так их называли проклятыми отступниками, предки клана Вакаира ни только пошли против главы клана Камо, они объединились и решили, что кровь не должна выходить за пределы семьи, отсюда и эта сумасшедшая идея с инцестом. Но это была та самая часть, которая всегда опускалась и открыто не озвучивалась. Рано или поздно Акайо обязан будет узнать обо всех тёмных секретах своей семьи, но время ещё не настало. – Да, в этом наше преимущество, но в отличие от клана Камо, нам приходится ранить себя, – шаманка осторожно поднимается выше, надавливая на края раны, так, чтобы кровь хлынула с новой силой, – и это наша слабость. Акайо, сконцентрируйся не на боли, а на крови, ты можешь преобразовать её во что-то иное, придать ей форму или же вернуть в своё тело, закрой глаза и глубоко дыши. Ни Аяке, ни Исао не требовалось обучение по управлению кровью – они действовали инстинктивно; сейчас же шаманке было необходимо чуть больше времени, чтобы выполнить отточенные техники на хорошем уровне. Акайо отличался от них, он родился с небольшим запасом проклятой энергии, отсюда и проблема в управлении кровью, но самая большая проблема – техники клана Вакаира вредят владельцу, и если Аяка и Исао на подсознательном уровне чувствовали и понимали, как минимизировать ущерб от их использования, то Акайо предстояло ещё этому обучиться. – Почувствуй, как она покидает твоё тело, и направляй её, чтобы ни одна капля не была пролита зря. – Учитель Годжо всё-таки сделал предложение? – беглый взгляд на руку Аяки позволил мальчику рассмотреть кольцо на безымянном пальце, закрыв глаза по указанию сестры, но слабую, еле заметную улыбку скрыть так и не смог. – Не отвлекайся, – смутившись, Вакаира отворачивается, скрывая подступивший к щекам румянец.***
– Мама согласилась, да? – Исао прижался спиной к стене и, прищурившись, рассматривал довольную улыбку на лице отца. – Конечно, как ты мог сомневаться в этом? – обиженный тон Годжо рассмешил мальчика, и он наконец смог расслабится. – Я рад, – тихо отзывается Исао, – только… давайте пока без брата или сестры. Мальчик испытал внутреннее наслаждение, наблюдая за тем, как улыбка сползала с лица Сатору, а глаза шокировано округлялись. Драматичная пауза и неожиданное заявление мальчика ввели мужчину в ступор. Исао мог гордиться собой: он застал врасплох сильнейшего мага и с большим трудом сохранял серьёзное выражение лица, продолжая играть с отцом в гляделки. – Мы… вроде как… пока не планировали… – Я шучу, мне всё равно, главное, чтобы мама была счастлива, – заключает Исао, невинно улыбнувшись и пройдя вглубь комнаты, – директор Яга кое-что рассказал нам с Акайо. Сатору вновь напрягся. Этот старикан мог рассказать что угодно: начиная от проделок самого Годжо и заканчивая тем, как он парочку раз заставал его с Вакаирой врасплох. Мальчик садится на край кровати и упирается локтями о колени, уронив голову в раскрытые ладони. – Оказывается, мама была образцовой студенткой, – и снова этот выдох облегчения со стороны мага безумно веселит Исао, – а ты часто доставлял колледжу проблемы. – Не то чтобы проблемы… но иногда твоей маме приходилось брать удар на себя… пожалуй, я ограничу тренировки с директором, они не идут на пользу, этот старикан только языком треплет. – А мне нравится, – разводя руками, мальчик довольно хмыкнул, – мама рассказывала только о том, какие вы были крутые и послушные, что никогда не нарушали приказов, а, оказывается… мама мне врала… Годжо теряется. До недавнего времени Исао был с ним довольно краток, делился впечатлениями или вовсе игнорировал, но сегодня словно решил испытать на прочность, наблюдая за тем, с каким трудом магу приходится подбирать слова. Одно дело – студенты, он мог дать совет или помочь встать на нужный путь, но с сыном всё было иначе. Сатору не имел права подвести Аяку и подорвать её доверие. – Когда это я тебе врала? – Аяка возвращается в комнату, услышав лишь обрывок фразы сына. – Да так, директор Яга кое-что рассказал нам с Акайо о вашей молодости, – пожимает плечами мальчик, не скрывая ехидной ухмылки. – Понятно, – совершенно спокойно отзывается шаманка, – надеюсь, ты тоже рассказал ему что-нибудь интересное, например, о том, как мы ездили в Испанию, когда я впервые взяла тебя на миссию и… – Мам! Я понял! – вспыхнув, Исао подскочил с кровати и вперился взглядом в Аяку, умоляя не продолжать, – как там Акайо? – В порядке, – хихикнув, девушка щёлкает выключателем, – сейчас отдыхает. Вакаира садится на стул у туалетного столика, несколько секунд перебирает баночки, находя нужный крем. – Исао, я с рождения говорила тебе, что ты особенный, – Аяка растирает между подушечек пальцев мягкую текстуру, – ты овладел техниками клана довольно рано, талантливый и сильный ребёнок, Акайо отличается от тебя, ему не хватает проклятой энергии, поэтому не пытайся его чему-то научить, – размазывая по коже лица крем, девушка поглядывала на сына через отражение в зеркале, – то что ты делаешь по наитию, ему чуждо, я не хочу, чтобы вы соревновались, ни к чему хорошему это не приведёт, вы должны стать если не друзьями, то хотя бы коллегами в дальнейшем. Сатору с интересом наблюдал за тем, как Исао впитывал слова Аяки, слушал внимательно и кивал, соглашаясь с каждой фразой. Странное чувство запекло в груди, шаманка была абсолютным авторитетом в жизни мальчика, его мимолётные капризы были связаны лишь с недостатком внимания и ревностью, но факт того, что Исао не позволяет себе открыто перечить матери – очевиден. Годжо захотел так же… – Отдыхай и не переживай об Акайо, с ним всё будет в порядке, – Вакаира поднимается и обнимает сына, взъерошив пепельные волосы, – спокойной ночи. – Спокойной ночи, – кивает Исао и быстро покидает комнату, закрыв за собой дверь. – Сколько бы за тобой ни наблюдал, не перестаю восхищаться, – резюмирует маг, присаживаясь на кровать. – Ну, у меня было время найти к нему подход, – улыбается шаманка, замечая крайне задумчивый вид мужчины, – останешься сегодня? – Прости, принцесса, есть ещё дела, которые нужно решить, – притягивая Вакаиру ближе и заключая в объятия, отвечает Годжо. Чувство надвигающейся опасности не отпускало Сатору некоторое время, и с каждым днём интуиция била тревогу с новой силой. Сейчас, сжимая Аяку в объятиях, маг мог ненадолго выдохнуть, пока её нежные руки гладили голову и помогали отвлечься от навязчивых мыслей. – Хорошо, тогда увидимся утром, – заключает шаманка, целуя мужчину в лоб.***
«Принцесса, пусть дети сегодня отдохнут, приеду к ужину». За весь день Аяка получила лишь одно сообщение и в дополнение к нему глупую картинку с котиком и смешной подписью. Вероятно, дела, о которых Сатору говорил прошлым вечером, требовали больше внимания, чем он изначально предполагал. Весь день девушка занималась документами, разбирая полезное и сжигая ненужное. Помимо того, ей предстояло принять одно важное решение. Предсмертное письмо отца, адресованное ей, таило в себе не только раскаяние Джуничи, но и секрет о том, как восполнить свою проклятую энергию. Она хотела рассказать Годжо правду, которую узнала из письма, и посоветоваться. Отныне Вакаира планировала быть с ним откровенной и честной, и, прежде чем принимать серьёзные решения, выслушивать его мнение. Но вечером Сатору не приехал, прислав сообщение в 20:30: «Принцесса, немного задержусь».
