12
10 июня 2024 г., 00:20
Пока дети под присмотром Рины играли на заднем дворе, Аяка продолжала звонить Сатору и директору, но если у первого номер вовсе был недоступен, то директор либо сбрасывал, либо игнорировал. Вакаира начинала закипать с каждой чёртовой минутой, Сёко также молчала, не отвечая на сообщения и звонки.
– Мам! – Исао забежал в дом и, быстро перехватив девушку за руку, потащил на улицу, – смотри! Что это?
Пазлы сошлись. Случилось нечто страшное, и в эпицентре этого, как обычно, находился он – Годжо Сатору. Нужно было что-то делать, генерировать идеи с бешеной скоростью. Мужчина, которому она решила довериться – неизвестно где, позади шаманки стояли двое детей, которым требуется защита, а в нескольких километрах от них происходило нечто ужасное.
– Зайдите в дом, я приду через пару минут, – до боли прикусив нижнюю губу, Вакаира старалась размышлять здраво.
Ей нужна сила, неважно каким путём она будет добыта. До нынешнего вечера Аяка склонялась к тому, что позволит забрать эту проклятую энергию брату, всё же ему предстоит руководить кланом в будущем… но сейчас ситуация кардинально поменялась.
– Вот же чёрт, – несколько сильных взрывов прогремели в центре Шибуи, и Вакаира со всех ног рванула в подвал, – прости меня, Акайо… но так нужно…
Кодовый пароль на тяжёлой металлической двери открыл ещё одну мерзкую тайну Вакаиры Джуничи. Холодильники, выстроенные в ряд вдоль стены, хранили десятки колбочек с насыщенно-красной густой жидкостью. Кровь её матери, она не умерла при родах, Джуничи предусмотрительно обескровил собственную жену и сохранил кровь для дочери, словно знал, что рано или поздно Аяка вернётся.
“Пока все гадают, где же находится проклятая энергия, я кое-что выяснил, мы прокляты, дочка, и кровь наша также проклята. Выпив кровь своей матери, в молодости, я смог обойти братьев, так верни же себе силу и накажи всех непокорных, верни нашему клану былую славу. Ты сильнейшая за последнюю сотню лет, если бы не этот щенок Сатору, тебя ждала бы прекрасная судьба. Пароль от подвала – дата рождения твоего сына, моего внука. Я счастлив, что он не унаследовал ничего от клана Годжо, воспитай из него достойного наследника для нашего клана, Аяка”.
Даже после смерти, всё, что вызывал Джуничи – это глубокое отвращение, ненависть и злость. Аяка прикоснулась кончиками пальцев к стеклу холодильника и застыла. Выпить кровь покойной матери, как же мерзко, но отцу не было никакого смысла врать о таком. Смешно, что в последние дни своей жизни, он подумал о том, что его дочь, которую он истязал всю жизнь, будет верна ему и клану.
– Конченый ублюдок, – с силой дёрнув ручку, Аяка залпом начала опустошать колбочки.
Рвотный рефлекс активировался примерно на пятнадцатой склянке, а впереди были ещё десятки колбочек. Прикрывая рот ладонью и глотая новую порцию, шаманка глубоко дышала и сдерживала слёзы. Вместе с подходящим к горлу комок рвоты, странное тёплое чувство разлилось по телу, она прекрасно помнила его, когда после миссии кровь возвращалась к ней, а следуя тому, что написано в письме отца – её уровень проклятой энергии пропорционален количеству крови, оставшейся в организме.
– Не могу больше… – опустившись на колени, Вакаира схватилась за ручку дверки от холодильника, – Сатору… пожалуйста, не заставляй меня пожалеть о своём решении.
Звон мобильного в кармане выводит Аяку из транса. Не посмотрев на имя контакта, шаманка быстро отвечает в надежде услышать родной голос.
– Аяка… Годжо запечатан, – голос директора заставляет Вакаиру широко распахнуть глаза и уставиться на выход.
Уронив мобильный, шаманка резко поднимается на ноги, времени пить содержимое пробирок одну за одной просто не было. “Думай, Аяка, давай”. Осматриваясь, девушка находит столик с медицинскими инструментами, схватив скальпель и полоснув по венам на обеих руках, Вакаира возвращается к холодильникам. Стекающая на пол кровь обретает форму двух мечей с витиеватыми ручками, удобно расположившимися в небольших ладонях. С силой замахнувшись и ударив по колбам, шаманка несколько секунд смотрит на то, как кровь стекает вдоль рядов и разбитого стекла, медленно образуя лужицу у её ног.
Смешивая свою кровь с кровью матери, Аяка концентрируется, пытаясь впитать всё это в себя, мечи теряют форму, падая крупными каплями на пол.
– Блядь, ну, пожалуйста, – девушка вновь опустилась на колени и упёрлась ладонями в пол, пачкаясь в крови и прикрывая глаза, в попытке сконцентрироваться, – давай же!
– А ты отчаянная, – незнакомый голос за спиной выводит шаманку из транса, – разве не знаешь, чем всё это обернётся?
Но последние слова долетели лишь обрывками, на границе между реальностью и сном, Аяка обнаружила, что упала на абсолютно сухой пол, а раны на руках затянулись. У неё получилось.
– Об этом я и говорил, – хмыкнув и пройдя внутрь, мужчина скривился от резкого металлического запаха, – какая же мерзость.
Поднимая шаманку на руки, мужчина, что был более взрослой версией Сатору, выходит из подвала и направляется в сторону дома. Его определённо могли неправильно понять из-за окровавленной одежды Аяки, поэтому, столкнувшись в коридоре с двумя парами испуганных глаз детей и одной очень резвой служанки, маг поспешил представиться:
– Меня зовут Годжо Юрай, и я твой дедушка, Исао, – осматривая мальчика, который смело выглядывал из-за руки своей гувернантки и рвался выйти вперёд, мужчина не смог сдержать улыбки, – да, ты очень на него похож, с твоей мамой всё в порядке, ей просто нужно отдохнуть, и сделаем мы это в другом месте.
Щелчок пальцами и все они переместились в довольно ветхий домик в неизвестном месте, Юрай поднялся на крыльцо, продолжая нести Аяку, но вдруг на его пути вырос Исао. Рина успела перехватить за плечо Акайо, но вот её подопечный успел сорваться с места.
– Что с мамой?!
– Я же сказал, с ней всё хорошо, она немного поспит и придёт в норму, – кинув через плечо строгий взгляд, обращённый на гувернантку, – верно, Рина?
– Да, господин, – кивает женщина, – Исао, с госпожой Вакаирой всё будет в порядке.
– Где папа? – Юрай не мог сдержать улыбку, не уж то его негодник сын так быстро заслужил расположение этого юного, столь осторожного мальца, – почему он не пришёл?
– У твоего отца появились некоторые… дела, – правильно ли говорить ребёнку о том, что его недавно объявившийся родитель вновь исчез, и никто не знает, как долго это продлится, – давай пройдём внутрь, мне нужно переговорить с твоей гувернанткой.
***
Акайо и Исао сидели подле Аяки, меняли влажную тряпку на её лбу и контролировали, чтобы мужчина, который привёл их сюда, держал дистанцию. Он ничего не объяснял, было ли это похищение или спасение, оставалось для детей загадкой. Юрай заходил в комнату пару раз, чтобы проверить, не очнулась ли Вакаира, но процесс возвращения сил занимал больше времени, чем он думал. – Что ж, наконец-то мне выдался шанс поговорить с самой верной собакой, взращённой Джуничи, – Рина стояла у порога и без стеснения рассматривала своего недоброжелателя, – ты всё ещё жива лишь по той причине, что должна рассказать Аяке всё, что знаешь, а после пусть она сама решит, что с тобой делать. – Госпожа знает достаточно, нет необходимости усложнять ей жизнь лишней информацией. – Кажется, ты не понимаешь, в каком положении оказалась, я тоже не в восторге, что приходится иметь дела с вашим кланом, но раз уж мой сын выбрал в спутницы дочь Джуничи, мне остаётся только смириться и защитить её, но ты… Рина была многим обязана покойному главе клана Вакаира, как и сказал Юрай, самая верная собака. Ей предстояло играть роль заботливой и нежной гувернантки Аяки для того, чтобы Джуничи всегда знал то, что остаётся вне поля его зрения. Рина сразу же догадалась, с чем связано недомогание подопечной одиннадцать лет назад, поэтому отправила её в больницу, пообещав, что до Джуничи ничего не дойдёт, но именно она была той, кто сообщил ему правду. Врачи ничего никому не говорили, всё это – её рук дело, человека, которому Аяка доверила свою жизнь, а после и жизнь своего сына. – Как же теперь собака будет без хозяина? – У неё есть хозяин, – крепко ухватившись за ручку двери, шаманка вперилась взглядом в Рину, намекая, что ей лучше уйти, – считаете меня настолько глупой, что я спустя столько лет не смогла сложить два плюс два? – Госпожа… – Замолчи, – тело всё ещё не слушалось, сердце колотилось с бешеной скоростью, разгоняя кровь по венам, – иди к детям, они сейчас напуганы. – Садись, нам предстоит многое обсудить. Спустя несколько лет жизни во Франции Аяка действительно обо всём догадалась. Рошар делал предложение Вакаире несколько раз, и знали об этом всегда лишь три человека: Аяка, Винсент и, конечно же, Рина, но каким-то чудом каждый раз об этом узнавал и Джуничи. Рошар слишком самовлюблён, чтобы сообщить отцу шаманки о её отказе, а значит, это мог быть лишь один человек. Да и удивительно, что Джуничи позволил какой-то гувернантке отправиться с его дочерью в другую страну. Теперь докладывать о жизни девушки некому, с момента возвращения в Японию, Рина вела себя тихо и проводила всё время с Исао и Акайо, какие бы цели она ни преследовала ранее, смерть главы разрушила их. – Где сейчас Сатору? – Тебе же уже сообщили, что он запечатан, разве не по этой причине ты ринулась в подвал и устроила это представление? – Юрай не скрывал своего презрения по отношению к шаманке, – эта сила не твоя, лучше бы сидела тихо и ждала, пока мой сын со всем разберётся. – А вы не изменились, – грустно усмехнувшись, Вакаира присаживается на диван, напротив мужчины, – что, если он не сможет разобраться со всем самостоятельно? Даже не попытаетесь помочь? – Я обещал ему, что спрячу вас, пока он всё не решит, но вот о твоей собачке речи не шло, – какой же упёртый мужчина, Вакаира скривилась. – Что ж, отдаю Рине своё место. – Исключено, ты отсюда не выйдешь, пока ситуация не стабилизируется, – сложив руки на груди, Юрай занимает позицию, не принимающую противоречий, – в конце концов, ты мать моего внука. – Бросьте, вы могли вытащить нас из поместья Рошара и спрятать, как делаете это сейчас, но не стали вмешиваться, и как только Сатору всё узнал, решили поиграть в заботливого отца и дедушку? Просто смешно. Аяка прекрасно помнила, с каким презрением Юрай относился к её отцу, отсюда и ненависть Джуничи, направленная на Сатору. Но, будучи шестнадцатилетними подростками, они не задумывались о борьбе за власть в высших эшелонах магического мира, по максимуму наслаждаясь своей молодостью, поэтому и отношения отцов их не касались. – Соблюдайте договорённость с Сатору и дальше, защищайте Исао и Акайо, но Рина также останется здесь, она нужна детям, – не сводя с мужчины строгого взгляда, Аяка продолжала напирать и диктовала свои условия, – я никогда не относилась к Исао как к оружию, будь у меня возможность, я бы и вовсе оградила его от мира магов, но я была для этого слишком слаба… – Обвиняешь меня в том, что я плохой отец? Сатору наше благословение… – И поэтому вы позволили им пользоваться, как это угодно верхушке… – Это бессмысленный разговор, ты и так всё понимаешь, если хотела спокойной семейной жизни, нужно было выбирать другого мужчину, – взрывается Юрай, резко поднимаясь с насиженного места и отходя к стене, – такая же наглая, теперь я понял, почему он выбрал тебя. – Тогда вы должны понимать, что я не стану здесь отсиживаться.***
– Исао, пожалуйста, прости меня, но сейчас я должна уйти и помочь тем ребятам с колледжа, – ласково поглаживая сына по спине, шептала шаманка. Прощаться с сыном не хотелось, они никогда не расставались на неопределённый срок, Исао всегда точно знал, когда вернётся мама, и ждал её. Впервые она уходила и не говорила, когда вернётся, оставляла с мужчиной, который представился его дедушкой, и просила прощения непонятно за что. Аяка объяснила сыну, что с ней было и почему ей необходимо уйти. Тяжело убедить ребёнка в том, что его мать больше не беззащитная и отныне может постоять за себя, когда всю его сознательную жизнь окружающие твердили иное. – Я понял, – недовольно отзывается Исао, крепко сжимая шаманку в объятиях, – но всё равно не хочу, чтобы ты уходила. – Я знаю, – целуя сына в светлую макушку, Вакаира и не спешит уходить, – не держи зла на меня или Сатору, мы искренне хотим, чтобы ты не столкнулся с тем же, что пришлось пережить нам. – Мам, возвращайся поскорее и верни… папу. – Конечно, я постараюсь. Исао не плакал, прекрасно понимая, что Аяке намного тяжелее и давить слезами слишком низко. Он видел, как горели её глаза, когда рядом был Сатору, в глубине души надеясь, что теперь их трудности закончились и они смогут жить счастливо, его мама станет счастлива. Мальчик старательно пытался погасить семя ревности, хоть иногда и позволял себя капризничать, но сейчас ситуация не располагала. Исао не мог точно сказать, осталась бы Аяка, если бы он, как в прежние времена, устроил выступление и соврал бы о плохих снах или расплакался и сказал, как сильно не хочет оставаться один. В этот раз мальчик понял, его маме действительно нужно уйти, это её обязанность – помочь другим. – Не думаешь, что слишком много на себя берёшь? – Не хотите помогать, так хоть не нагнетайте, – усмехается Вакаира, пытаясь успокоится. Ей было страшно. До безумия. Сатору сильнейший, и он попался на уловки проклятий, так что сможет сделать шаманка, которая длительное время не практиковалась, но сидеть в безопасности, скинув всё на плечи подростков, было непозволительно. – Будь осторожна, – Юрай кладёт большую и мозолистую ладонь на плечо Вакаиры, – тебя ждёт сын, да и Сатору не простит мне, если с тобой что-то случится. – Конечно.***
Как и ожидалось, Япония погрузилась в хаос. Вакаире пришлось играть на два фронта – старейшины и студенты колледжа, выполнять команды одних, чтобы уберечь других. Она поставила себя в сложное положение, но это было необходимо для достижения результата. Юрай предупредил, что лучше не поддерживать контакт, пока она не решит проблемы, а это значило, что почти месяц Аяка не общалась с Исао и совершенно не знала, как он поживал. Это были самые сложные девятнадцать дней в её жизни, и вот он, день, когда они должны были освободить Годжо Сатору. Нервно выгибая пальцы, Вакаира то и дело поправляла помолвочное кольцо, которое теперь спадало, так как девушка совершенно забывала поесть и много тренировалась. Позади послышались шаги, но их обладатель молчал. – Я в порядке, Оккоцу, спасибо за беспокойство, – мягко улыбаясь, Аяка обернулась, застав парня совершенно потерянным, – ты сам как? – Всё нормально… просто… Вы же понимаете, что освобождение учителя это только начало… – Конечно, – шаманка кивает, – но я хочу верить, что всё наладится. Присутствовать при распечатывании Вакаира не смогла из-за работы в клане, шаманка по возможности обезопасила тех, кто всё же остался ей верен, кто-то скрылся самостоятельно. По факту клана больше не существовало, а за Аякой последовали лишь самые преданные её отцу маги, ничего выдающегося в них не было, но в такой плачевной ситуации, даже их помощь могла оказаться необходимой. Постоянно поглядывая на часы, девушка ждала звонка от Оккоцу с результатами… – Госпожа Вакаира, к Вам посетитель, – секретарь останавливается на пороге кабинета, а позади виднеется высокая мужская фигура, но из-за темноты коридора, девушка не может её рассмотреть. – Пусть заходит, – сжав с силой перьевую ручку, Вакаира готовилась к тому, чтобы быстро вспороть руку, в конце концов, её местоположение никогда не было секретом для Кендзяку, Сукуны и их приспешников, и шаманка предполагала, что рано или поздно, они могут к ней наведаться. – Эй, принцесса, я не на такое приветствие рассчитывал. Внутри что-то обрывается. Этот голос. Аяка резко поднимается, а маг выходит из тени и многозначительно поглядывает на секретаря, который не спешит уходить. – Юки, иди, я дальше сама. Парень кланяется и закрывает за собой дверь. Вакаира обходит стол и на негнущихся ногах подходит к мужчине. У них всё получилось – вот он, Годжо Сатору собственной персоной, живой… Слёзы ручьями заструились по щекам, и Аяка даже не пыталась скрыть эмоции; всё, что она сдерживала эти чёртовы девятнадцать дней, хлынуло на неё огромной волной. – Аяка, тише… – сжимая шаманку в крепких объятиях, Сатору и сам с трудом контролировал чувства, – я же сказал, что немного задержусь. – Дурак, – шепчет Вакаира, поднимая ладонь и сжимая её в кулак, – ты такой идиот! Ты же обещал… обещал, что всё будет нормально! Захлёбываясь от накативших эмоций, девушка со всей силы, на которую была способна в этот момент, колотила мага по спине. Годжо продолжал успокаивающе гладить Вакаиру по голове и вплотную прижимал к себе. В этот момент всю сладость от долгожданной встречи разбавлял факт, который они оба прекрасно осознавали – впереди был ещё один бой, решающий на пути к их мирной жизни. Аяка плакала не от радости, а от безысходности положения, в котором они оказались.
