чёрная орхидея

– Почему ты плачешь? Детский голос прямо над ухом пугает, девочка вздрагивает, резко поднимая взгляд на источник звука. Знакомое лицо не выражало никаких эмоций; Аяка смахивает слёзы с лица, пряча ободранные колени под юбкой. – Я не плачу, – неубедительно шмыгнув носом, девочка поднимается с земли, отряхивая одежду от пыли, – что ты забыл у меня в саду? Тебе нельзя приходить сюда, папа будет злиться. – Гулял рядом и услышал, как тут кто-то взахлёб ревел, а это ты, – на лице Годжо не было ехидной улыбки или насмешки, на секунду Вакаире даже показалось, что он выразил переживание подобным образом. – Я не ревела! – девочка спешит оправдаться. Сатору замолчал, а Аяка отвернулась, вытирая подступившие слёзы. Они были знакомы пару месяцев; случайно встретившись на улице, наследник клана Годжо почему-то тянулся к общению с этой донельзя серьёзной, но такой плаксивой девочкой. За это время ему удалось выяснить, что его новая знакомая – единственная дочь Вакаиры Джуничи, а ещё, что у неё практически не было свободного времени, потому что отец постоянно заставлял её тренироваться. Пару раз ему даже удалось понаблюдать за тренировкой, хотя скорее это было похоже на избиение и моральное унижение маленького ребёнка, чем на тренировку. – Я не смогу сегодня покормить Тоби. Тоби – кот, живший в конце улице; его хозяйка умерла месяц назад, а её дети выгнали животное на улицу, выставив дом на продажу. По привычке, Тоби обосновался во дворе и жил под крыльцом, Аяка сбегала из дома каждую ночь или раннее утро, чтобы оставить ему воды и еды. Об этом Сатору узнал также случайно, он не спрашивал, почему Вакаира не заберёт его домой – очевидно, что её отец будет использовать кота как способ надавить. – Мне покормить его? – Если несложно… – девочка что-то ищет среди аккуратно подстриженных кустов, а после оборачивается к Годжо, протягивая пакет с едой и бутылочками воды, – миски под крыльцом, оставь всё это, я не знаю, когда смогу прийти… и там в заборе дырка, закрой чем-нибудь, чтобы к нему не забежали бродячие собаки. Сатору принимает пакет, всматриваясь в покрасневшие глаза Аяки. – Ты из-за кота плакала? – Я не плакала, – не желая продолжать тему, Вакаира хотела сказать, чтобы он уходил, но почувствовала себя обязанной за помощь с Тоби, – спасибо, если тебе будет нужна помощь… я тоже помогу! – Подрасти сначала, как такая мелочь может мне помочь, – Годжо смеётся, щёлкая девочку по лбу и уже собираясь уходить, невольно бросает взгляд на свежие синяки вдоль рук и ног. – Я младше на год! – взрывается Аяка, сжимая ладони в кулаки. – Я о твоём росте, дурочка.

***

Аяка не показывалась на улице несколько дней, она не ходила кормить кота, даже не выходила во двор. Сатору заглядывал к Тоби, оставляя ему корм и воду, а после шёл к дому Вакаиры, пытаясь выяснить, что случилось с его «подругой». – В этот раз господин перестарался, – сетовала служанка, складывая чистое бельё в корзину, – если юная госпожа не придёт в норму, клан останется без наследника. – Тише ты! – вторая служанка опасливо осмотрелась, и Годжо плотнее прижался к стволу дерева, спрятавшись, – нас не должно это волновать и обсуждать это не стоит. – Мне просто жаль этого ребёнка. – Всё, замолчи. Сатору напрягся, какое-то неприятное чувство засело под рёбрами. Пару секунд обдумав ситуацию, мальчик принял решение. Он точно не знал, где находится комната Аяки, но страха быть пойманным не было, максимум – его бы выгнали, обругав, но это стоило того, чтобы убедиться в безопасности новоиспечённой знакомой. Проследив за служанками и обнаружив вход для прислуги, Сатору двинулся следом. Юный наследник клана Годжо ещё многого не знал и многое не умел, но все вокруг твердили, что он – благословение для мира магов, а значит, ему ничего не будет угрожать даже в случае поимки? – Юная госпожа ещё не приходила в себя? – интересуется охранник у двери, последовавший следом за девушкой. – Нет, – раздосадованно ответила служанка, скрываясь в тени коридора. Странно, что охрана так легко покинула свой пост, но это было на руку Годжо. Мальчик проникает в комнату осматриваясь. Он ожидал чего-то более светлого, возможно, шкафчик с плюшевыми игрушками или розовый туалетный столик у стены, но ожидания не оправдались. Средних размеров комната без каких-либо излишеств, довольно мрачная для пятилетней девочки. Сатору подходит к кровати, сжимая ладони в кулаки. Его взору открылась отвратительная картина: перебинтованные до локтей руки с яркими пятнами крови, разбитая губа и огромный синяк вдоль щеки. Аяка морщилась во сне и часто дышала сквозь приоткрытые губы. Положив ладонь на лоб девочки, Годжо тут же резко отнял руку, испугавшись насколько Вакаира была горячей. На тумбочке стояла миска с водой, рядом лежали свежие бинты. Сложив отрезанный кусок бинта, Сатору смочил его в холодной воде и положил на лоб Аяки. Меньшее, что он мог сделать. – Уходи, – приоткрыв глаза, хрипло произнесла девочка, заметив незваного гостя, – если тебя поймают… будет плохо. Годжо поджимает тонкие губы. Убийцы преследовали его с ранних лет, но он подумать не мог, что родные родители могут быть врагами собственному ребёнку, неужели Джуничи добивался смерти дочери? Как же глупо. – Спи, я уйду, когда уснёшь.

***

– Сугуру, доброе утро! – Вакаира ровняется с однокурсником, – куда ходил? Сугуру поднимает пакет со сладостями из магазина неподалёку от колледжа, и Аяка усмехается. – Я не знал, что ты придёшь сегодня, – маг пожимает плечами, – поэтому пришлось искать быстрый вариант поднять Сатору. – Закончила раньше, он ещё спит? – Ага, вчера разнылся, что тебя отправили одну на задание, уснул под утро. Шаманка смеётся, совершенно не удивившись такому ответу. Годжо постоянно вёл себя как капризный ребёнок, когда Вакаира уходила на миссии в одиночку. Не то чтобы он сомневался в её способностях, скорее не до конца понимал, что для неё это всего лишь подготовка к тому, чтобы унаследовать клан. Прихоть её отца, не более. Периодически он всё же тайно ходил с ней, но как только об этом узнавал учитель, наказывал обоих. – Ничего я не ныл, – Сатору стоял на пороге колледжа с самым недовольным выражением лица, на которое только был способен, – я лишь высказывал своё мнение. Аяка ровняется с ним, склонив голову набок и беззаботно улыбаясь. Ей искренне нравилось видеть беспокойство под маской раздражения; он с детства был таким. Кот, Тоби, которого она подкармливала, в итоге переехал жить в поместье Годжо, потому что детям хозяйки Тоби всё-таки удалось продать дом и ходить тайно кормить его стало проблематично.  – Ты и такие слова знаешь? Это тебя Сугуру научил? – Ну что ты, Аяка, он половину ночи психовал, а ты ещё и дразнишься, пожалей его нежное эго. – Эй, вы нарываетесь? – Не обижайся, ты просто слишком милый, когда злишься, – Вакаира широко улыбается, поправляя очки на лице мага, – мне нужно отчитаться учителю, так что я пойду. Сатору бегло осматривает шаманку на наличие ранений, наконец-то успокаиваясь. Девушка скрывается за входной дверью и на плечо Годжо ложится рука друга. Гето сжимает его, как-то мерзко ухмыляясь. – Признаться не хочешь или всё ещё боишься отказа? – Опять ты заладил, – маг сбрасывает руку Сугуру, забирая у него пакет со сладостями, – ей мои чувства неинтересны, не видишь, что ли? Она помешана на том, чтобы угодить своему сумасшедшему отцу. – Ой, ну как можно так говорить про будущего тестя… Из-за непринуждённого общения, сложившегося у Аяки и Сатору с детства, девушка в упор не замечала его чувств. Обнимала, держала за руку, улыбалась так мягко – у него каждый раз дыхание перехватывало от её очередного желания тактильности; в то же время Вакаира вела себя так исключительно с Годжо, и ему нравилась собственная привилегированность в её глазах. Сугуру при знакомстве со своими однокурсниками подумал, что эти двое встречаются, но Аяка сразу же пресекла все слухи об их отношениях и ни от кого не укрылось хмурое выражение лица Сатору в тот момент. – Вакаира завтра будет проходить экзамен на поднятие ранга. – Что? – Годжо останавливается, а Гето вдруг осознал, что девушка не просто так решила скрыть от Сатору эту информацию и, кажется, он проболтался о том, о чём не следовало. – А, ну да, – натянуто улыбнувшись, Сугуру пытается исправить ситуацию, – но там вроде её отец будет принимать, так что всё будет нормально, Сатору, ты чего? – Ничего, пойдём.

***

Как Сатору и предполагал, всё было не «нормально». Джуничи отправил свою дочь к нескольким десяткам низкоранговых проклятий, а на десерт её ждал особый уровень. На момент, когда Аяка расправилась со всей мелочью на территории заброшенной больницы, она уже изрядно устала. Подойдя к краю завесы, шаманка не сразу поняла, почему её экзамен не закончился. Она получала первый ранг и, казалось, выполнила уже все условия. Интуиция забила тревогу в тот момент, когда позади послышалось угрожающее рычание. – Снимите завесу! Всё время экзамена Годжо держался вдали, решив дать Вакаире шанс справиться с этим самостоятельно, но, как он и предполагал, у Джуничи были совершенно другие планы. – Опять ты, – мужчина смиряет Сатору презрительным взглядом, – не мешай, если Аяка не справится, значит, и главой клана ей не быть. Годжо складывает ладонь в печать, направляя её на мага, ему порядком надоело слушать бред про главу клана. Джуничи одержим идеей сделать из дочери достойного соперника для Сатору, но он упустил кое-что важное. – Думаю, экзамен уже сдан, – позади подростка и Вакаиры появляется мрачная фигура учителя Яги, – я закрою глаза, что вы отправили мою студентку к особому уровню, а вы позволите ей нормально восстановиться. Годжо, забери Вакаиру и уходим, с проклятием разберутся другие. – Делайте что хотите, – Джуничи недовольно цокает языком, махнув рукой, завеса спадает, и он замечает тело дочери на земле, – она всё равно бесполезная. Аяка, пытаясь оставаться в сознании, прижималась к каменной плитке, держа перед собой меч, в то время как кровь вокруг неё преобразовалась в яд, не позволяя проклятию приблизиться. На атаку не было сил, оставалось только обороняться. Сатору, следуя словам директора, опускает руку и быстро приближается к шаманке; заметив однокурсника, Вакаира опускает меч и теряет сознание.

***

– Простите, из-за меня у вас будут проблемы, – шаманка всматривалась в напряжённое лицо учителя, нервно сжимая в ладонях края одеяла, – не стоило вмешиваться. – Ты не передумала насчёт переезда в общежитие? – Масамичи выглядел довольно серьёзным, он уже знал ответ на этот вопрос, но каждый раз настаивал на том, чтобы Вакаира перебралась из родового поместья, – возвращаться домой сейчас опасно, твоего отца вызывали старейшины, и они недовольны его поступком, но твоя репутация его спасла. – Ну значит, я не настолько бесполезна, как он считает, – горькая усмешка трогает губы Аяки и она отрицательно качает головой, – отец и так не в восторге, что я учусь вместе с Сатору, мой переезд всё испортит и поставит колледж в шаткое положение. – Джуничи не всесилен. – Но опасен, давайте не будем это игнорировать, – Вакаира тяжело вздыхает, отворачиваясь к окну, – я приложила слишком много усилий, чтобы не потерять место в колледже, а он легко это устроит, если буду сопротивляться его планам. – Будь осторожна, – Яга уже собирается уходить, – и тут за тебя ещё кое-кто переживал. Дёрнув ручку двери, Масамичи отходит в сторону, а в комнату вваливается Годжо, Гето и Сёко. Сатору потирает лоб и локтем отмахивает от Сугуру, упавшего сверху. – Придурки, я же говорила не подслушивать, – Иэйри ехидно ухмыляется, проходя внутрь комнаты и занимая единственный стул у кровати Аяки, – поздравляю с получением первого ранга. – Спасибочки, – Вакаира улыбается, боясь перевести взгляд на Годжо, поэтому концентрирует всё внимание на Сёко, – чем занимались? – Ммм, ну один придурок сидел у тебя, второй носил ему еду, а учитель гонял обоих, – подняв указательный палец вверх, резюмирует шаманка, – было весело, жаль, что ты этого не видела. – Не надоедайте, пятнадцать минут и в свои комнаты, ясно? – последнее напутствие от Яги, перед тем как он скрывается за дверью в коридоре. Сатору остаётся у стены, рядом с входной дверью, Сугуру подходит к окну и зашторивает его, замечая, как Вакаира щурится от солнечного света. Сёко и Гето лишь догадывались о положении Аяки внутри семьи, отпускали шутки о её привилегированности, но вся ситуация была для них неясна. По тому, как однокурсники переглядывались, Вакаира понимала, что нужно дать хоть какое-то объяснение произошедшего. – Всё пошло немного не по плану, – шаманка нервно хихикнула, – никто не знал, что там появится проклятие особого уровня. – Даже твой отец? – Сугуру складывает руки на груди прищуриваясь. Он был проницателен и умён, не испорченный играми во власть, Гето быстро догадался, что Вакаира лгала. – Ладно тебе, Сугуру, всё бывает, – Годжо наконец-то прерывает молчание, подходя к кровати, – непредвиденные обстоятельства, да? – Да-да, – Сёко улыбается, замечая напряжённые лица Сатору и Аяки, – пятнадцать минут закончились, а ты со своим допросом пристал, ладно, мы пойдём. – Пока, увидимся. Вакаира кивает, провожая однокурсников взглядом; она хотела бы поблагодарить Годжо не только за спасение, но и за то, что не стал поднимать при всех тему её отца, хотя она догадывалась, сколько нелестных комментариев осталось в его голове в адрес Джуничи.

***

– Ты что здесь делаешь?! – Пришёл спасать принцессу от злого дракона, – невинно улыбаясь, Сатору протягивает раскрытую ладонь, приглашая Аяку в очередной раз нарушить указания её отца, – пойдём, ты всё равно не уснёшь сегодня. Она, действительно, не уснула бы, и он знает об лучше всех. Вакаира быстро надевает первую попавшуюся под руку кофту и поднимается на подоконник, вкладывая ладонь в руку Годжо. Маг притягивает девушку ближе, обнимая чуть выше талии. Переместившись на «их» место, Сатору нехотя отпускает Аяку из объятий, и девушка потягивается, разминая руки. – Это ведь ты привёл учителя в тот день? – Да, – Годжо не решается подойти ближе, наблюдая за шаманкой, медленно шагающей к краю обрыва, – я знал, что твой отец что-то… планирует. – Откуда? – Догадался. – Понятно, – Вакаира вдыхает прохладный ночной воздух, осматривая мерцающие огни города, – Сатору… спасибо. В тысячный раз просить его не вмешиваться – бесполезно, говорить, что связываться с Джуничи опасно – бессмысленно; для Годжо Сатору не было того, с чем бы он не мог справиться, слова «нет» не существовало в его словаре, когда дело касалось Вакаиры Аяки. – Даже нотаций не будет? – Не будет, – шаманка смеётся, услышав нотки сомнения в голосе мага, – просто спасибо за всё, что делаешь для меня. Это был лучший момент, и Сатору решил не упускать его. В несколько шагов преодолев расстояние между ними, Годжо встаёт напротив Аяки, но столкнувшись с этими прекрасными и одновременно холодными серыми глазами, маг стушевался. – Не будь тормозом, – Вакаира поднимается на носочки, оставляя лёгкий поцелуй на губах парня, – мило краснеешь. Девушка проводит кончиками пальцев вдоль щеки Сатору, мягко и тепло улыбаясь, удовлетворённая его реакцией. Только глупец бы не понял, что между ними что-то происходило. Аяка видела, как старательно Годжо подступался к ней, и ровно также она отрицала его чувства. – Я стал тормозом из-за тебя. – Что ж, наверное, это правда. Сатору притягивает Аяку ближе, целуя немного неуклюже, но напористо. Вакаира отстраняется первой, упираясь ладонями в грудь парня. – Мы должны быть осторожными, – шаманка прижимается к телу Годжо, в тот момент он показался ей ужасно горячим, обнимая вокруг талии, – отец ничего не должен узнать. – Расслабься, – погладив девушку по волосам и пропуская сквозь пальцы несколько прядок, маг с трудом сдерживает улыбку, – всё будет нормально.