Тетрадь смерти в России

— Ура! — Выдохнула Нинель. — День закончился! Сегодня он был попроще, чем вчера. А завтра ещë легче: всего шесть уроков. — Девушка потянулась в полный рост. — Предлагаю прогулять. — Тебе мало было проблем в прошлый раз? — Кира накинула на плечо свой портфель и направилась к выходу вместе со своей подругой. — Должно быть, дома тебе влетело по первое число. — Ну да. Теперь-то я под домашним арестом. Причём под полным. Но не убьют же они меня! А мне так спать хочется... — Поспи сегодня нормально вместо того, чтобы играть. — Не хочу. Играть-то весело. Тебе нужно как-нибудь попробовать. Я уверена, с хорошими наушникам и хорошей игрой тебя за уши не оттащишь. И ты тоже не будешь спать по ночам как я. — А это мысль. — Что? Правда?! Ты хочешь сыграть? Давай что-нибудь порекомендую! Во что ты хочешь сыграть? Аркады? Настолки? Тактика? Симуляторы? Что? — Мысль не спать. А вот играть я всë ещë не хочу и не могу понять твоего азарта. Слишком много нужно делать, чтобы получить мизерную награду. — Тогда можешь попробовать игры, где ты просто нажимаешь пальцем в любую часть экрана, а тебе приходит награда. Есть такие даже с развитием сюжета. — Я послушаю, как проходишь это ты, но сама никогда не буду играть. Спасибо. — Какая жалость... — Порекомендуй мне аниме и мангу.       У Нинель загорелись глаза, и она стала перечислять много довольно известных и крайне малоизвестных тайтлов. Кира слушала и записывала себе еë рекомендации, пообещав рассказать, как она на это реагирует. — ... Там такой сюжет интересный! А ещё у меня закончились названия. Надо бы зайти на гугл диск... — Мне этого хватит, спасибо. — Да не за что. Пересмотреть, что ли? — Ты даже не пытаешься выйти из-под домашнего ареста, да? — Как раз-таки пытаюсь. — Но без официального разрешения, что сделает наказание только строже. — Да ладно, моя с утра до вечера на работе, к тому же, ей уже не позвонит эта старая карга. Может, это ужасно, но я даже рада, что она умерла. В школе стало так спокойно... Только вот почему все классы должны идти и возлагать цветы к еë портрету? Ладно, это всë скоро закончится. Через 7 дней. Осталась всего неделя этого безумия. — Насколько я знаю, еë ещë не похоронили? — Нет. Еë сын нашëл, говорят, и сообщил уже всем. А она попадает под возраст, когда делать вскрытие обязательно. А это довольно долгий процесс. — И почему же тогда нас принуждают поминать еë? — У нас же поверие, что душа с нами девять дней. Если это правда так, то завтра я не приду. Меня задушит дух карги за эти ужасные слова, что я говорю. — Да уж, она бы действительно задушила тебя, прочитав об этом мораль перед удушением. — Ты сегодня мне снова ничего не расскажешь? — Нет. Разве что... Я так устала. — От чего? — От жизни. Каждый день одно и то же, день сурка какой-то, ей богу. Но меня-то за что так наказывать? Ну вот посмотри: в понедельник у нас семь уроков, а после этого я ещё иду на пары по английскому. Да, она всего одна, но ты ведь идëшь домой... Во вторник, как сегодня, полегче — всего семь, среда — вообще расслабленный день — шесть, но зато в четверг восемь, если считать с факультативами, в пятницу та же история, а последние две математики - это просто каторга. Целая пара по математике! И после этого у меня снова пара по английскому. Отоспаться в субботу и воскресенье? Конечно нет. «Обожаю» своих родичей. Две пары по японскому и одна двухчасовая по математике, в воскресенье — одна обычная по обществознанию. Я точно так когда-нибудь с ума сойду. Так ведь ещë спать не дают. Хотя, может, это не так плохо. Но давление... Можно подумать, что я ною, но я устала от музыки, которая играет каждую ночь пятницы, субботы и воскресенья. А ведь иногда и по будням! Я так устала... — Ты сможешь скоро уехать. А пока ты можешь устроиться на работу и накопить на переезд. Я бы тебе помогла. — Работы мне ещё не хватало... — Да, пожалуй, ты права, я плоха в советах. — Ладно... Это не так важно. Знаешь, это напоминает сюжет одного фильма...       Они смогли погулять ещё час, обсуждая всё на свете, и вернулись по домам. Кира сидела за столом и выписывала имена с причинами смерти. — Уже вернулась? — Зазвучал снова тот голос из другого мира. — Вернулась. Что мне там так долго делать? Не люблю быть там. — Здесь лучше? — И здесь не люблю. Но зато здесь на меня всем плевать и я могу заняться тетрадью. — Сегодня довольно тихо. Неужели из-за тебя? — Если бы, если бы. Наивняк ты. Они просто работают сегодня. А вечером... Впрочем, сама всë увидишь. — Это очень странные люди. — Скажи, ты много ещё дней видишь у них над головами? — Много. Очень много. — Как иронично. — Что именно? — Они так гробят своë здоровье, а жить им долго. А я хотела заботиться о себе и чуть не умерла. — Но это разные случаи. — Конечно. Ладно, другой пример. Моя покойная бабушка. Она следила за собой и своим здоровьем. Почему она умерла так рано? А эти отбросы до сих пор живы. Почему? — У каждого из людей есть отведëнный срок... — Бла-бла-бла... Я знаю. Но я этим недовольна. Хоть ты меня послушай! — У тебя же есть твоя подруга. Нинель, кажется? — Есть. И я ей жалуюсь на жизнь. Но мне кажется, что я уже ей надоела со своими проблемами и рассуждениями. А если даже и нет, нужно постараться вывести еë из игр, аниме, фильмов и всего остального. Ей лишь бы из дома не выходить. — А ты даже не попытаешься этого сделать? — Зачем? Пусть играет. У меня теперь новый смысл жизни. И он у меня в руках прямо сейчас. — Насколько разумно делать смыслом жизни чужие смерти? — Я не знаю. Но не говори так, словно я убийца и маньяк. Это называется «справедливость». Пьяницы и наркоманы сами убивают себя. Я просто помогаю им ускорить этот процесс. Они не хотят спасать себя, тогда почему я должна? А преступники? Разве не опасно держать их в клетках? И уж тем более на работу отправлять. Сбегут и наворотят всë снова. И ловить их никто не будет, как обычно. Лучше, чтобы они умерли. Для всех лучше. К тому же, я замечаю вокруг себя лишь потенциальных уголовников. Если они соответствуют определëнным критериям, то им пора умереть. И при этом я не пролью ни капли крови. — И что же это за критерии? — Ты опасен для общества или конкретного человека и даже не пытаешься исправиться. — С чего ты решила, что тот незнакомец, Клим, опасен для общества и не пытается исправиться? — Уверена, он проворачивает это не в первый раз. — Есть ли у тебя доказательства? — Они не нужны. Я ведь заняла место бога, верно? А значит, я решаю, кому жить, а кому умереть. Этот незнакомец был отвратительный. Я — истинный макаронный бог! — Хихикнула девушка. — Разве это не осуждается в человеческой истории? — О чëм ты? — При помощи силы решать, кто должен жить, а кто умереть. Выбирать людей, которые, по твоему мнению, не достойны называться людьми. Разве ваша история не осуждает этого? — Конечно осуждает. Но есть ведь и литература, которая позволяет нам рассуждать на эту тему. И некоторые индивиды действительно не достойны называть себя людьми. — Ты не боишься? — Чего мне бояться? Ты ведь говорила, что у владельца тетради смерти нет возможности попасть в Рай или Ад. Мою душу сотрут, да? Это ли не счастье? Сотрëтся всë вместе с этой душой. А пока я жива, могу делать что угодно. Тем более, я уже начала это. И меня не поймают. Кто поверит, что есть какая-то девка с тетрадью, способной убивать? Это звучит как бред. — Откуда ты вообще берëшь эти имена и фамилии? — Многих я знаю лично. А ещë я создала форум, где можно пожаловаться на нелëгкую судьбу. У нас это пользуется спросом даже в наше время. Обязательное условие — указать имя, фамилию и фотографию надоевшего человека. Взамен сайт предлагает анонимность. Есть даже один человек, который слил мне базу данных заключëнных. Хоть всë и анонимно, я знаю, что это делает лишь он один. Как же он не любит свою работу... А мне ведь только за радость! А ещë есть одно шоу, где вполне красивые девушки начинают встречаться с кем-то с зоны. У них обычно страшные списки преступлений висят за плечами. Сама понимаешь, у нас сложно попасть туда, когда ты по-настоящему виновен. — Ты на этом остановишься? — Нет. Хочу и политиков записать. Они ведь допустили то, что сейчас происходит в стране. — Но кто будет следить за порядком? — Они тоже за ним не следят. А тут хотя бы деньги перестанут утекать так сильно. И не переживай: свято место пусто не бывает. Придут ещë сотни таких же лицемеров.       Кира выписывала имена и причины смерти в полной тишине какое-то время. А затем снова начала диалог: — Марена. — Слушаю тебя. — А тетрадь смерти единственная в своëм роде? — Нет. — Сколько их всего? — Никто не знает. — В теории, может появиться ещë один бог из людей? — Может. И он может вписать тебя. — Я думаю, мы найдëм общий язык.       Снова тишина. Всепоглощающая и прекрасная. — Мар. — Прошу относиться ко мне немного уважительнее. — Почему тебя так назвали? — Что? — Я смотрела значение твоего имени. Ты ведь не бог смерти, получается. А лишь тот, кто забирает всë осенью и взамен дарит что-то весной. — Тогда почему ты Кира? — Моë имя подходит мне. Оно означает «Владыка» или «Госпожа». Разве теперь не я госпожа этого мира? — Тогда почему госпоже отдают приказы, а не наоборот? — Увы, я слишком взрослая для того, чтобы меня взяли в детдом, и слишком маленькая для того, чтобы я могла сама себя содержать. Мне приходится подчиняться. Всë-таки я всë ещë хочу есть и не жить на улице. — Достойна ли ты тогда своего имени? — Разумеется, достойна. Посмотри на этот список. Все они мертвы лишь по моему желанию. — Ты не жалеешь об этом? — Совсем нет. Ещё бы выбрать кого-то из родителей... У меня нет потенциальных опекунов, поэтому избавиться разом от обоих нельзя. Это ужасно.       Послышалось, как открывается дверь и в неë заходит отец с чëрным пакетом в руках. — А мне что-нибудь? — Витаминку взял. Ну и дорогая же она. — Не дороже твоего пива. — За 300 миллилитров 250 рублей! Куда это годится? А тут за 0,5 сто рублей. Пиво выгоднее покупать. — Ну, это да. — Кира поднялась и забрала из пакета витаминизированный сок. В нëм и правда было мало миллилитров, но эта жëлтая жидкость обладала потрясающим сладким вкусом, смешиваясь со вкусом какого-нибудь ананаса. Приятный бонус — поступление в организм чуть большего количества витамина С.       Девушка села обратно за список имëн и фамилий. Она не хотела делать домашние задания. Только не сейчас. Сейчас она вершит судьбы, сейчас еë жизнь здесь куда важнее, чем какая-то алгебра. Так продолжалось до тех пор, пока не вернулась еë мать. Женщина с порога начала скандалить, заметив своего мужа, попутно «прописывая люлей» своей дочери. Это всë подуспокоилось лишь через пару часов. Жена вынудила «потратиться немного ещë». Как итог: Кира сидела в зале, в наушниках, смотрела рекомендованные Нинель аниме, попутно записывая имена и причины смерти, заедая это всë заказной пиццей. — Ого! — Удивлялась следующим утром Нинель. — Да у тебя синяки под глазами больше моих! Неужели ты посмотрела то, что я рекомедовала? — Именно так. Как только вернусь домой, сразу отправлюсь спать. — Теперь ты меня понимаешь! Знаешь, что интересного расскажу? Говорят, появился сайт... Я его видела собственными глазами и читала про разное там. Там можно анонимно обсудить свои проблемы. Но зачем-то сайт запрашивает фото и имя и фамилию надоевшего человека. А потом, говорят, многие, кого туда прикрепили, умирают. Популярность сайта просто до небес взлетела. Особенно среди школьников и студентов. Но я не верю в мистику этого сайта. — А может, выслеживают? — Нет, там двойное шифрование. Слишком много мороки, чтобы найти этих людей. Неужели ты веришь в этот бред? — Нет. Это и правда какой-то бред. Я думаю, это не более чем совпадение, а все уже развели шуму. — Мне тоже так кажется.       Диалог прервал учитель, зашедший в класс после звонка.       Так прошëл ещë один день. — Мар... Почему у меня такое сумасшедшее расписание? — Лежала девушка на своём спальном месте, потягиваясь. — Сегодня воскресенье. Никто не учится. Почему же я иду на пары? Особенно после того, как эти идиоты начали отмечать субботу. Я так устала... Я могу их всех убить? — Решать тебе. — Хоть я и устала... Но они не заслужили смерти. Жуткой, плохой смерти. — Ты о своих учителях? — Да. А о ком ещë?.. Эх... Нинель сейчас спит, наверное. А мне уже пора выходить.       Послышался истошный крик какого-то молодого парня, после чего в груди заболело и забилось сердце, да так сильно, что дыхание практически исчезло, а на ногах было трудно устоять. — Ты это слышала?.. — Что слышала? — Этот ужасный крик. На улице опасно? — Сегодня не безопаснее чем обычно. Но крика я не слышала. Никто не кричал. — Неужели галлюцинации? — Люди очень хрупкие и легко сходят с ума, когда не могут нормально отдохнуть. — Мне теперь так плохо. Я не знаю, что мне делать. Придётся просто идти на пары. Что ещё я могу? — О каком крике ты говоришь? — Уже неважно. А мне нужно спешить.       Уже погружëнная в страхи о своëм рассудке девушка пошла на пары, которые так же были дополнительными занятиями. Но мысли были совсем не о предмете, а о своей психике. Прошлое проносилось в голове. Один день особенно ясно.       Это был один из дней, когда заканчивается весна и наступает лето. Прохладный, белый, плотный туман, из-за которого кажется, что прошëл дождь, разряженный воздух, удушающее тепло. Вокруг сотни различных деревьев, которым, кажется, нет конца. Куда ни посмотри — не видно и намëка на человеческую жизнь или цивилизацию, лишь деревья и кусты. Листва и трава путаются под ногами, а земля ужасно скользкая. Запах сырой земли... Такой манящий... Говорят, когда тянет на почву — не хватает железа в организме. Но здесь особенный случай. Не хватает кое-чего более важного, чем железо. Без этого чего-то важного нет и смысла в любых макро- и микроэлементах.       Ноги путаются в листве, но девушка, облачившись в чëрную одежду, которую не носит обычно (ботинки, колготки и красивое платье), упорно продолжает двигаться вперëд, придерживая рукой довольно толстую верëвку. Она уже устала и вспотела, но и не думает останавливаться. Наконец, дошла до подходящего места. Перед ней стояло высокое дерево с огромным количеством различных ветвей. Выбирай любую. Кира выбрала одну не самую высокую и попыталась закинуть туда верëвку, которая предательски не хотела цепляться за ветки. Пришлось осторожно лезть наверх, чтобы повесить еë и привязать. Какое же может быть скользкое дерево во влажную погоду: она соскользнула и упала на землю, рефлекторно выпуская руки вперëд. Это было очень больно. И ощущения очень странные. Неужели все во время падения ощущают сырую почву? Нет. Раньше же такого не было. Что-то странное. И трава лежит неестественно. Кира из чистого любопытства стала копать и увидела чëрную тетрадь в линейку, без полей, с белой надписью «Тетрадь смерти». Она взяла еë в руки и стала рассматривать. — Какой идиот будет оставлять фанатский стафф здесь? — Ну здравствуй, Кира. — Прозвучал тогда голос Марены. — Что?! Кто?! — Кира обернулась и увидела страшное, непонятное антропоморфное существо. Оно напоминало человеческий скелет с ужасными деформациями, на котором висели различные украшения древних эпох. — Это розыгрыш?! — Какой же это розыгрыш? Я — бог смерти, Марена. А ты — Кира. Новый владелец моей тетради смерти. Поздравляю тебя, что ты нашла еë. Она способна на многие вещи. — Бред какой. Снимай костюм. — Девушка грубо потянула скелета и потом так же быстро отскочила назад, вскрикнув. — Ч-что за... — Ты можешь отказаться от тетради. — Подожди... Быть не может... — Она открыла страницу с правилами.       «Человек, чьё имя будет записано в этой тетради, — умрёт.       Эффект тетради не подействует, если пишущий имя не будет знать, как выглядит лицо того, кто должен умереть. Таким образом, люди с одинаковыми именами и фамилиями не умирают.       Если причина смерти не указана, человек умрёт через 40 секунд от сердечного приступа.       Если причина смерти написана в течение 40 секунд после имени, то так оно и случится.       После написания обстоятельств смерти, детали смерти должны быть записаны в следующие 6 минут 40 секунд.» — Неужели она и правда существует?.. Я должна это проверить... Где же ручка?.. Почему я не взяла с собой ручку?.. Да какой человек с верëвкой возьмëт ручку?.. Мар... Марина... Маркиза... Как там тебя? Ручки не найдëтся? — Меня зовут Марена. И я не ношу с собой ручки. — Какая жалость. А создать из воздуха? Ты же бог. — У тебя ужасно ошибочное представление о богах. — А жаль. — Девушка стала нервно оглядываться в поисках чего-то пишущего. В итоге, не придумав ничего лучше, прокусила себе краюшек указательного пальца под ногтëм.       Марена молча скривилась, Кира же стала писать в тетради чьë-то имя и побежала со всех ног по пути, по которому пришла. — Пусть это будет взаправду! Пусть это будет так!       Через какое-то время девушка оказалась на окраине города и позвонила в один из пропущенных звонков. — Кира, наконец-то ты ответила. Тут... Такое случилось... — Да? — Наши соседи пришли просить ключи от домофона и упали перед нами. Как оказалось, когда приехала скорая, они мертвы. — Вот это да.. — Я понимаю всë, но не вздумай показывать свою радость, когда будешь возвращаться домой. — Я постараюсь. — Сбросила трубку. — Она настоящая! Какая радость! А есть ещё правила? Неуказанные в тетради? А, Мариша? — Марена. За человеком, владеющим тетрадью, будет следовать бог смерти, истинный владелец, до тех пор, пока человек не умрёт или не откажется от Тетради. Человек, прикоснувшийся к тетради, сможет видеть и слышать бога смерти, даже если он не является владельцем тетради. Боги смерти могут увеличивать продолжительность своей жизни, записывая имена людей в тетрадь, но люди не могут. Если бог смерти будет, контролируя человека тетрадью, специально продлевать жизнь другим людям, то этот бог смерти умрёт, однако, если человек будет делать то же самое, то он продолжит жить. — Ой, ну тогда ты будешь жить долго. Никого не буду убивать по твоей просьбе. Я запишу лишь тех, кто действительно надоел мне и этому миру.       Кира провела в воспоминаниях всë занятие и затем стала возвращаться домой, осматривать всë вокруг. — Может, — подумала она, — я зря осталась жива? Может, мне действительно следовало умереть, чтобы так не мучаться? Чтобы не быть такой же преступницей? Грязной убийцей... Но ведь я пытаюсь сделать свою жизнь лучше. Пытаюсь. И с этой прекрасной тетрадью я смогу это сделать. Точно смогу. Я исправлю этот мир благодаря тетради и Марене. Моя жизнь имеет смысл.