Мой милый одуванчик

      — Сколько ещё вы все будете трепать мне нервы? Когда этот долбанный день уже закончится?       Изрядно заплаканные глаза омеги вновь наполнились слезами. Они были красными и слегка опухшими, но прекрасными. Он нервно покусывал нижнюю губу, пытаясь сдержать эмоции.       Посмотрев на него, Чонгук почувствовал, как что-то ёкнуло внутри. Почему-то на свои проблемы стало пофиг, видеть перед собой незнакомого грустного омежку было куда больнее. Тот будто то и дело молил о помощи. Чонгук обычно чувствовал равнодушие к другим, а с этим омегой, наоборот, ощутил необходимость притянуть его к себе и погладить по кудрявым волосам.       Чонгук хотел обнять его и сказать: «Малыш, всё будет хорошо, я с тобой». У него появилось огромное желание защитить его и надрать зад всем тем, кто посмел причинить боль такому светлому, такому милому, такому прекрасному омежке.       — Я не хотел, прости. — Его тёмный, устрашающий взгляд вмиг стал тёплым и нежным.       — Все вы поначалу делаете больно, разбиваете сердца, мечты, надежды, а затем произносите это тошнотворное «Прости». К чёрту оно сдалось, кому нужно?       Омега посмотрел на него уставшим от этого мира и грустным взглядом. В душе накипело. День за днём это адское состояние до удушья терзало его. Большим комком застряло в горле и просто убивало. Так хотелось кому-то выплеснуть всё и пожаловаться, но станут ли слушать его уныние? Было ли кому-то дело до его проблем? У всех были свои тяжести. И надеяться на кого-то — самый безбашенный поступок. Когда изливаешь постороннему человеку душу, он тут же отворачивается от тебя. Так стоит ли пытаться?       А Чонгук только и делал, что смотрел и слушал, как тот урчал. Он запросто мог склеить омегу парочкой «ласковых» слов и на том закончить эту возню, но видно же было, как тому тяжело. Ещё молод, а уже столько боли и печали в глазах. Тяжело, ох тяжело было смотреть и не знать, как помочь. Почему-то совершенно чужой, но уже такой родной. Казалось, будто они знакомы уже очень и очень давно, хотя встретились сегодня впервые. Чем они связаны? Невидимая нить, реинкарнация возлюбленных, судьба, истинные… Что это?       Лучшая защита — нападение, но, похоже, тут она не действовала. Омега дерзил, кричал, говорил то, что первое всплывало в голове, но Чонгуку, видимо, было плевать. Тот был слегка зол, однако не получал никакой ответной реакции. Чонгук только снисходительно и терпеливо слушал его.       Разум омеги говорил: не ведись ты вновь, он такой же, как остальные, всё это лишь притворство и ничего более. Но сердце не подчинялось и то и дело выдавало свой восторг и желание. Когда он вмиг поймал этот взгляд и почувствовал пьянящий аромат бергамота с сандалом, оно начало танцевать.       Как же альфа был красив… Омеге хотелось вечно смотреть на него и наслаждаться. Хотелось утонуть в его объятиях и верить, что всё будет прекрасно. Хотелось уткнуться носом в шею и долго-долго вдыхать его аромат, заполняя им лёгкие. Хотелось объятий, теплоты… поцелуев. Однако чем красивее цветок, тем он опаснее и тем тяжелее его достичь. Путь к нему не лёгок и гладок, а весьма извилист, со страшными скалами и обрывами. Одно неверное движение, и тебя безжалостно скинут вниз, в самую пропасть. Так стоит ли пытаться и рисковать? А если этот цветок сможет излечить уже долгое время не заживающие раны?       — Ну, ей-богу, мне пора закрываться! Ведите свои дискуссии в другом месте! — с лёгкой злостью возмутился Чимин, разбавив тон нотками уверенности в себе.       Чонгук повернулся к нему и, посмотрев на него, похвалил:       — Умница, усвоил урок.       Чимину аж приятно стало услышать этот ответ.       Чонгук хотел помочь омеге выйти на улицу, но тот злобно выкрикнул:       — Я сам!       — Ну сам, так сам.       Чонгук подумал, что ангельский, милый образ омежки портил его же дьявольский язык. И мысленно задался вопросом: «Он такой всегда… или только сегодня и конкретно со мной? Злюка — не то слово».       — Чё ты там… — Споткнувшись о ступень, тот тут же проклял её и продолжил: — Чё ты там промямлил?       Тяжело было притворяться сильным и смелым, когда перед тобой был не какой-то там омега, а самый сексуальный альфа, чей взгляд мог быть как нежным, так и до жути устрашающим. Сейчас омега, наверное, пытался играть с огнём, но и показывать все слабости сразу не собирался.       — Как тебя зовут, одуванчик? — вежливо, без лишней навязчивости спросил Чонгук.       — Сначала имя, потом возраст, а затем в постель потащите, ваша светлость? — со злостью и сарказмом произнёс тот.       — Я нормально спросил, без задней мысли, — ответил Чонгук, резкость и намёки омеги слегка задели его.       Больше всего он не любил грязные, безнравственные игры. Его самого вечно пытались подцепить как омерзительные альфы, так и распутные омеги, с целью получить от него удовольствие, но Чонгук был непреклонен. Никакими деньгами и золотыми горами его не купить. Ему было противно от одной такой мысли, ведь эти шакалы только разрушали жизни другим. Они желали отыметь свою пассию разочек где угодно, в любом углу, а затем плюнуть ей вслед, кинув маленькую бумажку, будто кость собаке, и забыть навсегда. Как та будет жить дальше — им до одного места. Просто пойдут искать следующее развлечение. Если, упаси Всевышний, кто-то забеременеет, лучше даже не признаваться им, поскольку они просто уберут его из жизни.       Для Чонгука были важны чувства. Искренность, любовь, уважение — всё это стояло на первом месте. Просто так и с кем попало — это не в его стиле. Он уже долгое время желал найти того самого омегу, который сможет стать для него чудесным мужем и родить ему прекрасных деток. Кажется, уже нашёл, однако придётся изрядно попотеть, чтобы добиться его сердца. Милый и, похоже, вредный одуванчик.       — Ким Тэхён — так меня зовут, — опустив голову, тихонько ответил тот.       Слегка неловко вышло…       — Тэхён, значит. Прелестно. А моё имя — Чонгук. Рад знакомству, — улыбнулся он, любуясь румянцем на щёчках смущённого омеги.       — Я не спрашивал.       А сердце говорило о другом. Оно, как только он услышал имя, забилось ещё быстрее. Бабочки в животе… да и в целом Тэхён чувствовал себя как-то спокойно возле этого альфы.       — Ой, снова это бу-бу-бу, — спародировал его ворчание Чонгук.       — Ну, ладно, взаимно.       Чонгук посмотрел на этого милейшего омегу и улыбнулся. Теперь он знал его имя, отчего уже находился на седьмом небе от счастья. Тот, в свою очередь, пытался скрыть свои эмоции, но по румянцу на щеках всё становилось очевидным.       Как должны начинаться нормальные отношения между двумя влюблёнными людьми?       Существует ли какой-нибудь шаблон, план действий или сценарий? Да кто его знает. Все что-то там рассказывали и советовали, строили из себя знатоков и давали наставления. Но всё это практически сразу же летело в топку. Все слова, все мысли, будто птицы, разлетались по небу. И ты оставался наедине со своим сердцем. Только оно всё решало. Возле того самого особенного человека рассудок засыпал, включал невиданное поведение, и ты добровольно сдавался в плен чарам.       Два упрямца теперь стояли уже возле закрытого клуба. Чимин давно ушёл, а они ещё нет. Тэхёну было стыдно за недавнюю сцену, которую он устроил там. На ровном месте наорал на незнакомого альфу — просто из-за своих психов. Он понимал, что так делать неправильно, нельзя срывать свой гнев на ком попало, поскольку, будучи раненым, таким образом можно причинить боль и другим. Но что случилось, то случилось. Сделанного и сказанного не вернуть.       — Чонгук, м-м, прости. Зря я нагрубил…       — Всё в порядке, не загоняйся. С каждым такое бывает. — Услышать извинение от Тэхёна он явно не ожидал.       — Нет. Я поступил плохо. Папа говорил, что нельзя срываться на невиновных людей.       На глазах Тэхёна снова выступили слёзы. Они маленькими бусинками побежали вниз по щекам. Он опустил голову и снова начал кусать губы.       — Всё хорошо. Правда.       Это было душераздирающее зрелище для Чонгука. Как себя повести сейчас-то? Что предпринять?       — Перестань кусать губы, тебе же больно, — просто ляпнул он в итоге первое, что пришло ему в голову.       — Когда мне грустно, я обкусываю их до крови.       Сейчас Тэхён был похож на ребёнка, который потерялся в незнакомом месте.       «Эх, будь что будет», — мысленно произнёс Чонгук и, схватив Тэхёна за руку, прислонил его к себе, заключив в крепкие, тёплые объятия.