Глава 3
1 июня 2023 г., 22:25
Тепло. Зима, почти полночь, вот-вот пробьют новогодние куранты. На улице небольшой мороз лишь слегка расцеловывал щёки. Шалун-ветер любил поиздеваться над теми, кто высказал желание одеться покрасивее, а не потеплее. Но в объятиях Чонгука было тепло, уютно, хорошо.
Тэхён стоял не шевелясь, точнее, он хотел отпрянуть в сторону, однако его предательское тело утонуло в этих крепких и сильных руках. Будто превратилось в игрушку, и делай с ним всё что угодно. Уткнувшись носом прямо в грудь Чонгука, он вдыхал аромат бергамота и сандала — приятный и слегка дерзкий, как и сам его обладатель. Тэхён чувствовал, как Чонгук спокойно дышит ему в кудрявую макушку, а его сердце…
— Чонгук, — отпрянув, проронил он, смотря ему прямо в глаза.
— Что такое, Тэхён? — Чонгук уже представил себе, как сейчас его отругают за неподобающее поведение, ведь он накинулся с объятиями на совершенно незнакомого омегу.
Не посчитают ли извращенцем?
— Твоё сердце… Почему оно так колотится?
«Что же ответить? Хм, кто поверит в то, что я влюбился с первого взгляда?» — Чонгук не знал, что сказать. Он сам с трудом верил в эту чепуху, связанную с «полюбил с первого взгляда». Это казалось ему тем ещё бредом. Невозможно, чтобы такое произошло.
Чонгуку верилось, что нужно время, чтобы полюбить кого-то. Да, вполне реальна симпатия или то же увлечение… но сразу аж любовь? Ни за что на свете. Чувства нуждаются во времени и большом количестве сил. Тем не менее в этот раз он сам себе противоречил целиком. Тот, кто совершенно не верил в подобное, сейчас видел всё наоборот. Чонгук хоть ещё и не был уверен полностью, но таких чувств он не испытывал ни к кому, кроме как сейчас к Тэхёну. Впервые увидел его, а по венам кровь мгновенно закипела. Сложно описать словами то, что творилось внутри него.
Неужели он действительно влюбился с первого взгляда?
— Не знаю… Чувствую себя как-то странно, — несмело ответил он.
— Может, в больницу? — с волнением спросил Тэхён.
— Какая больница? Успокойся, это душевное, — признался Чонгук.
В душе всё распирало от умиления. Впервые кто-то обратил внимание на его состояние. В основном всем было плевать на его проблемы и тому подобное. Он для них был будто роботом с безупречной программой, который не должен приносить проблем, ломаться и уж точно не должен испытывать эмоции.
— Точно всё в порядке? — ещё раз поинтересовался Тэхён.
— Уверяю тебя.
Они шли вдоль реки Хан, долгое время не проронив ни слова. Молча наблюдали за другими людьми, которые казались счастливыми. Кто-то был с семьёй, кто-то — со своей парой… И все с улыбками ожидали тот самый момент. Каждый год он был почти одинаковым и одновременно с этим — разным.
— Давай выпьем, — предложил вдруг Тэхён.
— Ты уверен? Ты и так достаточно уже набрался. — Чонгук и вправду был в шоке от такого предложения. Обычно подобные заявочки ничем хорошим не заканчивались.
— Да! — подтвердил тот. — Ну, Чон Чонгук! Давай выпьем где-нибудь.
Теперь двое одиноких парней сидели на берегу реки Хан и глоток за глотком поглощали соджу. За рюмкой обычно всегда настигают воспоминания. Пока ты ещё не очень пьян, вспоминаешь хорошие моменты, а когда уже на грани — начинаешь вспоминать всё самое худшее.
— Чонгука! — протяжным голосом произнёс Тэхён. Из его рта появилось облачко тёплого пара, которое быстро растворилось в ночном морозном воздухе.
— Да?
— Почему ты сегодня один? Почему грустишь и пьёшь весь вечер вместо того, чтобы весело отпраздновать праздник с кем-то? — любопытно спросил он.
— Хм, а как насчёт тебя, одуванчик?
— Эй! Я первый спросил! — нахмурив брови и надув щёчки, напомнил Тэхён.
— Тебе я расскажу, так уж и быть. Разделю своё горе с тобой.
— Горе?
— Я не уверен, как это теперь назвать. Ведь благодаря этому эпизоду из моей прошлой жизни мне сегодня удалось встретить одного милого и очаровательного омегу…
— Ну рассказывай уже! Не томи.
— Эх… — Злость, грусть и разочарование осенили глаза Чонгука. — Пожалуй, начну с самого начала, чтобы легче было понять всю суть дела.
Усевшись, Тэхён принялся внимательно слушать. Спешить ему было некуда, да и было интересно до чёртиков узнать, что там стряслось у Чонгука.
— Сейчас мне двадцать шесть лет. С детства я рос с отцом. Папа умер, когда я был ещё маленьким. Я не помню его, видел только на фотографиях. Отец много работал, чтобы прокормить меня, бывало даже сутками не возвращался домой. За мной частенько присматривал дядя. Отец постоянно говорил мне, что нужно быть послушным, покорным и уважать других. Он говорил, что если я буду слишком упрямым и высокомерным, то к добру это не приведёт. В мою сторону частенько прилетали оскорбления, что я сын распутного альфы и якобы вырасту таким же. Пока был маленьким, я не понимал, о чём они говорят. Я не знал, кто такие шалавы и чем они занимаются. А когда спрашивал у отца, он злился и ругал меня, иногда даже поднимал свою тяжёлую руку. По сей день помню его удары.
Чонгук сделал короткую паузу, прикоснувшись рукой к щеке, а затем продолжил:
— Я не смел плакать перед ним, боялся, что охвачу ещё больше. Терпел молча, а потом уходил в свою маленькую комнатку. И только когда он засыпал, я мог дать волю слезам. Со временем мне стало известно, о чём именно судачили сплетники. Также я узнал о делишках, которыми занимался мой отец, и о том, насколько они противны. Мне было до жути стыдно, хотелось провалиться под землю и скрыться от всех и вся. Но больше всего было обидно из-за того, что отец так легко наплевал на смерть папы, ступив на эту мерзкую дорожку. Неужели нельзя было найти нормальную работу?
— Чонгук-а… — Тэхён нежно притронулся к его руке.
— Это ещё не самое страшное… На Новый год он попросил меня навестить его. Я тогда жил в общаге при университете. Ничего даже не подозревая, я собрался и поехал. Глупо надеялся прекрасно отпраздновать праздник с отцом, посидеть, поговорить с ним по душам. Каким бы он ни был, он всё равно мой отец и единственный дорогой человек, который остался в моей жизни. Сначала всё так и случилось: он встретил меня с улыбкой, бенгальскими огоньками и ёлочными игрушками. Предложил украсить ёлку. Не представляешь, насколько сильно я был счастлив в тот момент. Мы поболтали об учёбе, я похвастался, что выиграл конкурс, где мои фотографии признали лучшими. Но у меня вдруг появилось ощущение тревоги. Уж слишком ванильно и приторно-сладко вёл себя отец. Чувствовался некий подвох. Я внушил себе, что из-за моего любимого праздника он просто не хотел ругаться и создавать какую-то неуютную атмосферу. Но счастье длилось недолго…
***
Шесть лет назад
— Мой дорогой сынок, — льстиво произнёс Чон Вониль. — В честь Нового года не хочешь ли ты сделать мне подарок? — Какой? — Чонгук весь напрягся, поняв, что не зря всё это время ощущал себя будто в западне. Неужели его сюда позвали ради выгоды? — Закрой глаза, я отведу тебя, и ты сам всё поймёшь. Лукавая ухмылка не сходила с лица отца, но Чон наивно верил, что тот ничего такого ужасного не спланировал. Он закрыл глаза и доверился ему, как и любой другой ребёнок. Ведь, в конце концов, ни один нормальный родитель не навредит своему чаду. — Не подглядывай! Ещё немножко. — Хорошо, отец. Я волнуюсь, что же там? — Осторожно, порог. Ты готов? — Да. Странный запах ударил Чонгуку в нос. Горечь полыни и вонючий дым сигарет. Но маленькая надежда на что-то хорошее продолжала тлеть в его сердце. — Один. Два. Три. Открывай глаза, сыночек мой. То, что он увидел, повергло его в шок. Чонгук посмотрел на отца, а тот лишь лукаво улыбался и толкал его вперёд. Перед ним на кровати лежал альфа — огромный, примерно такого же возраста, как и Вониль. Тот был полностью голым и измерял молодое тело перед собой липким взглядом. Чонгук разочарованно посмотрел на отца, который, в свою очередь, наблюдал за представлением. — Отец! — Ты уже взрослый, надеюсь, этот вельможа будет удовлетворён! — Отец! Да как ты… с-смеешь? — со слезами на глазах произнёс Чонгук. — Я не буду! — А тебя никто и не спрашивает! Я сказал — значит, делай! Мне долг нужно возвращать, а другого способа я не вижу. Так что помоги своему отцу. — Мерзость! Чонгук не знал, что ему делать. Нужно было немедленно отсюда выбираться и бежать куда глаза глядят. Но Вониль со всей силой толкнул его на кровать. Он ударился головой об изголовье, и слёзы покатились по щекам одна за другой. — Я не хочу! Выпусти меня отсюда! — Чонгук смотрел словно в пустоту. Надеяться на отца было бесполезно. В нём не было ничего святого. — Господин, я вас оставлю. Хорошо повеселитесь тут. И надеюсь, мой долг вы спишете с меня. — Вониль поклонился и закрыл дверь на ключ. — Отец! Вернись, не бросай меня, умоляю!.. — Не кричи! Это бесполезно, — лениво произнёс этот мужлан и схватил Чонгука за руку. — Не прикасайтесь ко мне! — заорал он и отодвинулся в дальний угол комнаты. Куда деться в четырёх стенах? Куда убежать от похотливого взора этого шакала? — Мальчик, не бойся ты так. Как верить ему, когда даже родной отец так обошёлся с ним? Чонгук сидел как маленький зверёк, загнанный в угол, и дрожал от страха. Хотелось расплакаться, но привычка сдерживать слёзы не разрешила расслабиться. Да и от них толку ноль. Наверное, даже если он будет рыдать во всё горло, сердце человека, который живёт только ради удовольствия, точно не вздрогнет. Чонгук пытался не смотреть на весь этот ужас, но не мог. — Тебя ведь Чонгук зовут, не так ли? — спросил альфа, на что он промолчал. Чонгук ни слова не хотел говорить этому мужлану. — Мне было очень любопытно, на что готов пойти Чон Вониль ради погашения долга. Он позвал меня к себе, пообещал нечто интересненькое. Уж не думал я, что он настолько опустится и притащит своего сына расплачиваться вместо него. Он ужасен. От услышанного Чонгуку стало ещё противнее. С каких пор отец стал относиться к нему как к товару? Неужели из-за каких-то долгов он готов принести его на блюдечке кому угодно? — Я ещё раз убедился в том, какой он. Юноша, мне искренне жаль тебя. Давай, я помогу тебе выбраться из этого проклятого дома, а после беги и никогда больше сюда не возвращайся. Забудь всё, как страшный сон, и живи счастливо, — сказал альфа. Он был не настолько плохим. Ему было больно видеть растерявшегося мальчишку. Тот должен был хорошо отпраздновать Новый год, а в итоге получилось вот так… Неужели этот мужлан поможет ему сбежать? Чонгуку с трудом верилось в это, однако стоило послушать его план. — Сбежать как? — впервые за время, которое просидел в углу, сказал он хоть пару слов. — Слушай, — вздохнул альфа и продолжил: — Давай так: я притворюсь, что всё прошло хорошо между нами, даже аннулирую его долг, чтобы наверняка поверил. Затем скажу ему, что отведу тебя в хорошее местечко. Тебе нужно согласиться и побыть несколько минуточек паинькой. Таким образом мы выберемся из дома. Затем мы разойдёмся своими путями. — Но зачем вам это делать? Жертвовать своими деньгами ради меня? Это было похоже на бред. Не придётся ли Чонгуку потом пожалеть из-за того, что он подписался на такую авантюру? — Поверь, Чонгук, я ненавижу, когда в дела между двумя деловыми партнёрами впихивают кого-то ещё, совсем не связанного с этим. Ты просто напомнил мне моего друга. Подобная ситуация давным-давно произошла с ним, и сейчас я не позволю, чтобы вновь кому-то пришлось пострадать. — Хорошо, — с опасением согласился Чонгук. Маленькая надежда всё же была. И всё прошло более чем гладко. Вониль аж засверкал от радости, узнав, что его долг погашен. На Чонгука он даже не обратил внимания, словно его там и не было. Он только лукаво льстил этому взрослому альфе и благодарил его. Машина двинулась с места. Мужчина спросил, куда его отвезти, на что получил просьбу просто остановиться где-нибудь подальше от дома отца. Чонгук опасался, что потом тот будет преследовать его и однажды потребует желаемое. Они распрощались, и альфа уехал в неизвестном направлении. Когда Чонгук убедился, что его нет, он поймал такси и направился в общежитие. Всю дорогу он рыдал. Чувства переполнили его, и Чонгук сдался. Было невыносимо больно и обидно. Почему всё так? Папа умер, а сегодня он потерял ещё и отца. Он живьём похоронил его в своём сердце. Больше человека с именем Чон Вониль не существовало для него. Неважно, как тот будет жить и где, но сына своего он потерял окончательно. Их пути разошлись навеки.***
Сейчас
Чонгук вспомнил это омерзительное событие, и у него аж лицо свело. Глаза потемнели, а сердце вновь разрывалось от боли. Прошло шесть лет, но помнилось всё так, будто это случилось вчера. Ненависть и обида не притупились со временем. Чонгук по-прежнему ненавидел отца и с тех пор ни разу не пересекался с ним. Желания не было совсем. Он завидовал тем, кто счастливо мог праздновать праздники со своими родителями. Грусть настигала его каждый раз именно в Новый год. В детстве Чонгук любил этот праздник больше всего, ведь хотя бы тогда отец оставался с ним, иногда даже подарок приносил, но после того ужасного события возненавидел и его, и сам праздник. Всё, что напоминало о нём, угнетало, злило и портило настроение. Сможет ли он однажды заменить те воспоминания чем-то хорошим и вновь полюбить Новый год? — Какой ужас! — Тэхён, услышав всё это, разрыдался. Он и представить себе не мог, что жизнь бывает столь жестокой. Тэхён понял, что по сравнению с историей Чонгука, с ним сегодня приключился сущий пустяк. И зря он драматизировал. — Ну, одуванчик, почему ты плачешь? — Чонгук взглянул на его милейшее личико, и на душе у него стало теплее. Боль прошлого стихла, иные чувства зародились глубоко в сердце. — Я не знаю. Наверное, потому что я чувствовал твою боль, когда ты рассказывал это мне. — Ну, не плачь, Тэхён-а. — Он вытер пальцем слёзы с глаз Тэхёна. — Всё хорошо. — Чонгук-а. — Да? — Спасибо, что поделился со мной своей болью. — Тэхён взял его за руку и посмотрел ему прямо в глаза. Чонгук и сам не знал, почему растрепал всё, как стих в школе, но Тэхёну хотелось открыть душу. И после этого ему стало легче. — А что насчёт тебя? — в ответ спросил он. — Из-за чего ты сегодня с такой кислой миной ходишь весь день? Что стряслось? — Да пустяки. Не бери в голову. — Тэхён хоть и пытался выдавить фальшивую улыбку, грусть всё равно читалась в его глазах. — Давай рассказывай. Так нечестно. Я поделился с тобой всем, а ты? Но если не готов, я подожду… Возможно, однажды поведаешь мне всё. — Да всё хорошо. Я расскажу.
