Мой милый одуванчик

      Тэхён сидел и не знал, с чего ему, собственно, начать. Боль распирала изнутри, стало очень обидно и тяжело на душе.       «Ладно, раз уж Чонгук рассказал всё, начиная с детства, — подумывал он, — правильно было бы сделать то же самое».       Чонгук не заставлял, но оно само просилось наружу.       — Меня зовут Ким Тэхён, мне двадцать один год. Я студент-второкурсник, будущий архитектор.       — Ничего себе, даже так?       Чонгуку уже всё нравилось, рассказ должен быть интересным, но, исходя из настроения Тэхёна, не менее грустным, нежели его собственный. Хотелось выслушать его и, при возможности, поддержать.       — Ну да, построю тебе однажды дом, если обратишься, конечно, — с улыбкой ответил Тэхён.       — Почему это мне? Может, нам?       От такого вопроса у Тэхёна щёки, и без того красные от выпивки и холода, покраснели ещё сильнее.       «Господи, Чонгук, ты чё несёшь?» — мысленно отругал себя Чонгук. Конечно, ему нравился Тэхён, но не подумает ли тот, что болтает с извращенцем? Ещё толком не знакомы, а Чонгук уже совместный дом планирует строить. Не быстровато ли?       — Так на чём, собственно, я остановился? — решил сменить тему Тэхён.       — Архитектор.       — Ах да… Так вот. Я родился в городе Тэгу, в небольшой, скромной семье. У меня есть младший братишка-омежка, с которым у нас довольно-таки хорошие отношения.       — О-о, он такой же красивый, как и ты?       Чонгук хотел подшутить, чтобы поднять настроение Тэхёну, но что-то пошло не так. Похоже, Тэхён надулся.       Естественно, кому понравится, когда альфа, который тебе симпатичен, спрашивает, насколько красив твой брат? Вот и Тэхёна это слегка задело. Он не любил, когда их сравнивали.       — Более чем прекрасен, — хмуро ответил он.       — Да не обижайся ты, я же пошутить хотел, извини, — виновато улыбнулся Чонгук.       — Да всё хорошо.       А и вправду, чего Тэхён дуется? Они не пара. Вообще никто друг другу. Что за ребячество? Хотя, раз он так отреагировал, ревнует, что ли?       — Тогда продолжай, если того желаешь, — улыбнувшись, попросил Чонгук.       И Тэхён продолжил.       Его родители — обычные альфа и омега, которые занимались семейным бизнесом.       Сотня гектаров виноградного поля простиралась по Тэгу. Там росли самые разные и самые редкие сорта винограда. За ними прилежно наблюдали работники и со всей душой заботились: следили, чтобы не было вредителей, вовремя выстригали ненужные ветки и удобряли. От этого в прямом смысле зависела дальнейшая прибыль и, следовательно, их зарплата. Настолько прекрасных виноградников было не сыскать даже в Италии.       Как только плоды созревали, их тут же аккуратно и бережно собирали, а затем отправляли одну часть на полки магазинов и супермаркетов, другую же — на винный завод. Впоследствии от реализации получалась не маленькая сумма. Большущий винный погреб хранил в себе вино на любой вкус и цвет. Были как обычные, так и очень дорогие экземпляры, даже те, которые не каждая богатая семья способна себе позволить. Если уж говорить о винном короле в Корее, то это однозначно семья Ким.       Бизнес открыл ещё прадедушка со стороны отца Тэхёна. Он передал его дедушке по наследству, а тот — отцу. Следующим должен был быть Тэхён, так как он старший ребёнок. Но раз он умотал в другой город в поисках себя, да и, собственно, учился ещё, бизнес перейдёт Ким Бому. Из-за этого у них впервые завязалась огромная ссора. Отец злился из-за того, что нет того человека, на которого можно было положиться. Ведь Тэхён, имея такие удобства, прётся чёрт знает куда и зачем, в то время, как дома не помешала бы помощь.       Единственный, кто на полном серьёзе поддержал Тэхёна, — его младший брат. И нет, тот доволен не тем, что приберёт дела к своим рукам и станет следующим бароном. И не тем, что сможет показать своим родителям свою якобы преданность и способность продолжать. Он видел стремление и упорство в глазах Тэхёна.       «Что-то его там ждёт, раз он так просится», — говорил он.       Уговорить остаться не получилось ни у кого. Пусть и с небольшой злостью и обидой, но всё же его отпустили. Папа с отцом только сильно волновались, чтобы Тэхёна никто там не обидел. С детства он рос обидчивым и ранимым. Его было легко задеть и довести до слёз. Частенько даже малейший крик до чёртиков пугал его и заставлял дрожать от страха. Но они вздохнули и понадеялись, что там, в большом городе, Тэхён станет сильным и, возможно, смелым. А это ему уж точно пригодится.       — Ого, ничего себе! Мне бы такой уют, я бы даже не рыпался никуда.       Эх, если бы отец Чонгука подарил бы ему хоть двадцать процентов такой же заботы, как родители Тэхёна тому… Но, увы, судьба к нему была не так справедлива.       — Легко тебе говорить. Иногда я тоже думал, почему мне не сиделось дома в виноградниках, а припёрся в Сеул. — Слёзы полились одна за другой, оставляя после себя мокрые дорожки.       Чонгук не знал даже, как реагировать на это. Вроде бы и ничего такого не сказал, но Тэхён заплакал. Это действие спиртного или что?       — Ну не плачь, одуванчик. Я сейчас тоже начну, и мы будем вместе реветь, — попытался успокоить его он.       — Ты и заплачешь? Интересненько, — сквозь слёзы с улыбкой произнёс Тэхён       — О, улыбнулся наконец-то.       — Угу.       — Так что там дальше? — Ему было любопытно, хотелось слушать всё время этот прекрасный бархатный голос.       — Так вот, я перебрался в Сеул, где и поступил в университет. Сейчас снимаю комнату в общежитии. Родители говорили, что пришлют деньги на съём квартиры, но я отказался.       — Почему? Знаешь же, что в Корее высокий финансовый статус добавляет тебе уважения, повышает рейтинг и популярность. Со своей семьёй ты мог бы быть на вершине в универе.       — Да знаю я. Мне и без того проходу не дают. Направляясь сюда, я пообещал всего достичь самостоятельно, без посторонней помощи, и я справлюсь со всем сам. Да, порой до ужаса тяжело, но что не убивает — делает нас сильнее.       — Ого, это достойно похвалы. Знаю много альф и омег, которые то и дело хвастаются своим семейным положением, хотя… если посудить, это вовсе не их заслуга, а их родителей.       — Вот и я о том же. Если бы достиг чего-то сам, я бы с удовольствием гордился этим, а тут одни заслуги отца, дедушки и прадедушки, которые душу и силы вкладывали в это.       Чем больше Чонгук слушал Тэхёна, тем больше восхищался им. Такой молодой и такой целеустремлённый.       — Единственное, чем я могу сейчас похвастаться, так это тем, что лично заработал деньги и снял себе квартиру. Собственным потом и кровью.       — Вау, ты прям классный. Поздравляю тебя, Тэхён!       — Эх, было бы с чем поздравлять-то. — Его голос тут же изменился. Радостное настроение вмиг сменилось печалью.       — А почему, собственно, так?       — Ну что ж, цветочки прошли, переходим к ягодкам. Все карусели начались сегодня.

***

Шесть часов назад

      — Тэхён, убери с четвёртого столика!       — Сейчас, уже бегу.       Предновогодняя суета, посетителей всё больше и больше. Одни, уже набравшиеся до предела, уходили, а другие только приходили. Сегодня бар был открыт всю ночь, и, как назло, Тэхён был одним из тех невезучих, кому выпала эта смена. Работать в большие праздники — то ещё мучение. Да, зарплата слегка выше, чем в обычные дни, но всё же… Каких только проблем не наберёшься за вечер.       Смена только недавно началась, а Тэхёна уже успели выбесить. Какой-то неотёсанный альфа, наверное, в пятнадцатый раз зовёт его с просьбой обновить бокал вина. Почему бы не заказать сразу бутылку и никому не трепать нервы? Пил бы себе в удовольствие и оставил всех в покое. Но нет, бегай к нему на цыпочках и, как годовалому ребёнку, «за отца, за папу», только вместо каши — вино.       Тэхёну хотелось влепить пару раз ему, но нельзя. Он — официант и лицо всего бара. Пожалуется на него кто-нибудь — сделают выговор. Никому не будет дела до того, прав он или нет. Отвечает официант. Клиент всегда прав, чтоб их!       — Официант! — еле как сплетая буквы вместе, крикнул доставучий альфа.       — Ну снова, ей-богу, сколько можно? — недовольно шикнул Тэхён.       Натянув улыбку и взяв блокнот, он направился к нему.       — Чего изволите, уважаемый?       Ага… настолько уважаемый, что убить хотелось.       — Тебя, — сказал наглец как отрезал.       Тэхён от неловкости посмотрел по сторонам, не слышал ли эту чепуху кто-либо ещё. Знал бы этот альфа, как достал уже его. Тэхён мечтал, чтобы тот исчез с глаз долой, а не гонял его туда-сюда весь вечер.       — Да шучу я, — похабно протянул тот. — Мне то же самое. Ну, ещё и себя можешь предложить.       — Вы!..       Вздохнув, Тэхён собрал всю свою волю в кулак и вернулся обратно.       — Что он сказал? — спросил напарник, заметивший его нервное состояние.       — Пресвятые ананасы, когда он уйдёт-то? Достал, аж не могу.       — Не кипятись так. Забей ты на вопли пьяного альфы. Они все и всегда такие. Напьются и потом чушь городят.       — Эх… Господи, дай мне терпения доработать эту проклятую смену. Вроде бы Новый год через несколько часов, а у меня скорее нервный срыв будет.       Взяв бокал красного вина, Тэхён нехотя направился к столику, где сидел тот самый альфа.       — Пожалуйста, ваш заказ, — сказал он одно, но в мыслях убивал его снова и снова.       Тот слащавенько поблагодарил и рукой провёл по его заднице.       — Что вы делаете?! — испугавшись, вскрикнул Тэхён и отошёл.       — Тэ, всё в порядке? — вновь спросил подошедший напарник.       — Извини, я случайно, — притворно прикусив губу, промямлил пьяный клиент.       Тэхён лишь угукнул и вернулся обратно. Он сказал, что всё в порядке, и направился в туалет. Хотя бы там была возможность перевести дыхание. Хотелось бы просидеть в нём часа два, но нужно было возвращаться. Ещё куча работы, и не было времени лениться.       Выйдя оттуда, Тэхён сразу же испугался: в дверном проёме его ожидал тот самый альфа. Тот шатался от стены к стене, но так плотоядно смотрел на него. Желание было написано у него прямо на лбу, отчего мурашки пробежали по коже.       — Извините, проходите. — Тэхён юркнул к выходу.       — Куда ты собрался? — схватив его за руку, рыкнул альфа, обдав потоком противного дыхания. — Я не шутил, когда говорил, что желаю тебя.       Сквозь ткань его брюк уже виднелся рельеф возбуждённого крупного члена.       Тэхёна чуть не стошнило, и он с трудом выдавил из себя следующие слова:       — Уважаемый, вы пьяны. Отпустите меня. Мне надо работать!       Впервые ему стало так страшно. Конечно, были альфы, которые заигрывали с ним, но чтобы вот настолько бесцеремонно — никогда.       — Куда пошёл? Я сказал стоять! Официант, принимай заказ. Я хочу тебя!       — Да вы спятили!       Вырвав руку из хватки, он направился к выходу, но альфа догнал его в проёме и, прислонив к стенке, начал силой целовать и лапать. Тэхён вскрикнул, пытаясь вырваться. Звал на помощь, но никто не шёл. Все будто сквозь землю провалились.       — Не ори, никто не услышит и не поможет тебе!       — Отпустите, умоляю!       Сзади кто-то подошёл и подносом ударил пьяного альфу по голове, и тот так напился, что сразу же отключился. Это был напарник Тэхёна.       — Ты в порядке? Я увидел, что тебя долго нет. И этот мудак тоже исчез, вот и решил проверить.       — Спасибо, если бы не ты, я… я…       Тэхён плакал так сильно, что коллега не знал, как его утешить. Ему было больно смотреть на такое зрелище, но ещё больнее было от того, что он не в силах помочь.       Вскоре они позвали директора, и он всё разрешил. Он был очень строг и насилие не одобрял. Да, работникам часто доставалось, и подобное его огорчало. Директор всегда заступался за них.       Этого наглого альфу выгнали из заведения, добавив его в чёрный список. Тэхёна директор отпустил пораньше, ведь он не сможет в таком нервном состоянии работать, только всем настроение испортит. Он выплатил всю зарплату и искренне извинился, после чего Тэхён покинул бар и ходил по улицам, думая, куда пойти.       Он позвонил брату и рассказал, что произошло. Тот, в свою очередь, пересказал всё родителям. Они были шокированы услышанным. Больше всего ругался отец — он говорил не идти работать туда ещё тогда. Они были в состоянии обеспечить его. Но нет, Тэхён был упрям и всегда делал так, как хотел. И теперь ходил и плакал.       У родителей сердце кровью обливалось, когда детям было больно. Они злились на него и жалели одновременно. Юный, а уже через такое прошёл.

***

Сейчас

      Чонгук слушал эту историю, и у него сдавали нервы. Он не знал, кто этот альфа и откуда он, но за то, что он осмелился причинить боль омеге, хоть на данный момент и неизвестному, готов был закопать этого мудака живьём.       — Я убью его. Где он? Как он посмел?!       — Чонгук-а, не злись, — держа его за руку, успокоил Тэхён.       — Как не злиться-то? Он посмел обидеть моего омежку, моего милого одуванчика.       — Чонгук-а…       «Мой омежка, мой милый одуванчик», — звоном отдавались эти слова в голове Тэхёна. Почему-то от них становилось очень тепло и приятно на душе.