Взаимодействие

… Брок безвылазно в постели уже несколько дней. Первое время он спал, занимался скопившейся бумажной работой, но чем дольше он был на больничном, тем сложнее было оставаться без движения. «Ты же можешь подвесить меня на турник, а я поподтягиваюсь! Руки то у меня целые.» — возмутился он пару часов назад. Сейчас Барнса в комнате не было, ушел за обедом. — Упрямый кот, — психанул Рамлоу. До боли в мышцах хотелось хоть что-то делать. А испорченный напрочь постоянными тренировками мозг подкидывал все больше и больше упражнений, которые можно делать, не задействуя при этом ноги. Джеймс возвращается в комнату с подносом и расставляет все тарелки с приборами на столе. Постоянно поглядывает в сторону Брока, пресекая попытки встать. — Ты не думаешь, что ты слишком резко воспринял слова медика? Как мне лежать без единого движения полмесяца? — Сейчас нарвешься, я тебе этот отпуск на месяц продлю, — стреляет грозным взглядом Барнс. И Рамлоу вскидывает руки. — Не надо, милый, — Брок дожидается, пока Джеймс все расставит и подойдёт к нему. — Ты мой рыцарь… Даже доспехи имеются. Рамлоу стучит по вибраниуму, и Барнс хмыкает, поднимая мужчину на руки и неся к импровизированной обеденной зоне. Броку удается урвать короткий ленивый поцелуй, и они начинают прием пищи. — Я такими темпами стану пампушкой, — причитает Брок, тыкая себя в живот. Барнс делает тоже самое, прижимает всей ладонью к крепкому прессу и качает головой. Броку Рамлоу до пампушки ещё есть и есть. — Я буду любить тебя даже пухлячком. И носить на руках тоже. Командир недовольно передразнивает Солдата и хмуро продолжает кушать суп. По окончании обеда, они валяются на кровати. Обнимаются и обсуждают какую-то чепуху. Лениво целуются и почти засыпают. Тихий стук в дверь их выдергивает из приятной неги. — Входи, Стив, — говорит Барнс, последний раз чмокая губы Брока, и немного отстраняется от него, садясь на постели. Роджерс заходит в комнату и плюхается рядом с ними. Выуживает из кармана упаковку мармелада. У Джеймса загораются глаза, и он тянет руки, словно маленький, в немой просьбе дать сладкое. Рамлоу улыбается. — Хочешь вкусняшку, Джеймс? — Роджерс хитро улыбается и отдает пачку Броку. — Прости, это для твоего парня. У него же нога сломана… Надо хоть как-то ему настрой поднять. — Это мне тут надо настрой поднять. Потому что таскаю его весь день то в душ, то поесть, — дуется Барнс. — Не надо тут никому ничего поднимать, — облизывается Брок и открывает сладость, поднося одну из мармеладок к губам Джеймса. — Открой ротик, коть. Стив отворачивается, заливаясь румянцем. Казалось, за эту неделю возле Рамлоу и Барнса он привык к их нежностям. Но все ещё не перестает смущаться, видя их огонь в глазах и эти милые проявления чувств. Печально вспоминая, как Джеймс когда-то так же смотрел на него, но гонит эти мысли прочь. У них наладилась дружба. Да так наладилась, что Стив снова ощущал себя тем хилым мальчиком, влюбленным в лучшего друга. — Ты смущаешь моего друга, — тыкает мужчину в бок Барнс, но все равно забирает с его рук мармелад губами. — Спасибо, Стив, — улыбается ему Брок. — Да… Не за что… — отчего он так смущается — не понимает. . — Не за что, Бак. Стив крупный, Барнс все ещё пытается привыкнуть смотреть не вниз, а вверх, чтобы увидеть голубые глаза. Когда они сталкиваются взглядами, Баки лижет вмиг пересохшие губы, а Роджерс буквально раздевает его глазами. Это словосочетание как ничто иное четко описывает этот горячий, горящий озорством голубой огонек. — Стиви, нам нужно идти, давай позже? . Что "позже", Барнс не понимает. Он приходит в себя и хмурится. Воспоминание было таким четким и обжигающим… Редко ему вспоминались какие-то настолько живые моменты. Но чего-то горячего он ещё не видел. Он иногда чувствовал тепло или трепет, бывали и злость, и стыд. Но вот что-то подобное… — Хей, Джеймс, что вспомнил? — Рамлоу жуёт мармелад и отрывается от разговора со Стивом. Тот тоже полностью поворачивается к Барнсу, готовясь слушать рассказ. — Было горячо… — он пытается подобрать слова. — Горячо и как-то азартно? Рамлоу задумчиво мычит, чтобы тот продолжал, потому что пока ничего не понимает. Роджерс тоже ждёт подробностей. — Ты был большой, — Стив подавляет в себе нервный смешок. Всё-таки, у них много воспоминаний не любовного характера того времени, когда он уже стал суперсолдатом. — И я за что-то тебя поблагодарил. Ты странно на меня смотрел… Хотя, возможно, это отражение лампочек так исказило твои глаза в воспоминаниях. Ну и я попросил тебя подождать, — в конце Барнс жмёт плечами. Брок никак не комментирует то, что только что услышал. Стив отвечает, что не помнит такого, возможно, это не является чем-то особенно важным. Барнс хмурится и толкает языком щеку, но через мгновение жмёт плечами и откидывается на подушки, воруя у Брока ещё несколько мармеладных мишек. … — Командир, одеваемся! — вскрикивает Джеймс, вваливаясь в комнату с двумя вешалками и костюмами на них. — Что за… — он не успевает даже возразить, как в него летит белая рубашка. — Мы идём в театр! Я сто лет в нем не был, — Барнс лыбится. — И это даже не преувеличение! — С кем мы идём? И вообще… Моя нога тебя не смущает? — Я понесу тебя на руках. Но если ты не хочешь, то Тони любезно прикатит нам коляску. — Старк идёт с нами? Джеймс кивает и раздевается, чтобы начать переодеваться в официальный костюм. Идея с театром была Питера. Стив случайно подслушал и предложил Барнсу тоже сходить. А когда они уже покупали билеты, в гостиную вполз Старк. Маленький герой тут же уговорил Тони пойти с ними. И вот, получилось так, что уже почти пол базы собираются на вечернюю постановку мюзикла. — Да. Тони, Стив, Питер. Наташа, Сэм и Клинт тоже согласились, — Барнс загибал пальцы на каждом имени. — На что хоть идём? — стягивая с себя футболку, спросил Рамлоу. А Барнс хитро улыбается, но молчит. … — Мулен Руж? Ты серьезно, Джей? — Брок щипает за руку Барнса, что везет его в коляске, любезно предоставленной Тони. — Питер захотел. А я вообще не знаю о чем это. — Тебе не нравятся мьюзиклы… — А может в театре понравится? — Тебе не понравится… Но я готов посмотреть на это твое зимнесолдатское недовольно лицо. Давно его не видел. Он врет. Это самое недовольное лицо было на Барнсе буквально вчера вечером. Тогда Брок, думая, что успеет до его прихода, стоял посреди комнаты и тренировался. Надо отметить, что ногу он не напрягал. Но Барнс все равно расстроился и затащил его в постель. «И часто ты так отдыхаешь?» — спросил он тогда, но Брок лишь неопределенно пожал плечами. — Понравится, — не унимается Джеймс, хотя сам уже начинает думать, что Рамлоу может быть прав. Все же он действительно не понимал, на что соглашается, когда Питер и Стив предлагали сходить с ними. Но, все же, внутри теплилась надежда, что ему зайдет этот Мулен Руж. Потому что разве друг детства стал бы тащить его на то, что ему не понравится? … Оказывается: стал бы. Ещё и с ухмылкой весь первый акт сидит, кидая недвусмысленные взгляды в сторону Барнса. Сам Барнс пыхтит, но старается скрывать свое недовольство. Не то чтобы ему прям не нравится. Просто он не понимает, зачем вставлять в выступление столько песен. Они сидят отдельно от остальных. Билетов почти не осталось и пришлось покупать в разных частях зала. Стив, Брок и Джеймс сидели где-то ближе к правому выходу в верхней части зала. Питер со Старком и Сэмом почти у сцены. А Наташа и Клинт согласились на два места в углу на балконе. — Я же говорил, что тебе не понравится, — шипит Рамлоу, когда объявляют антракт. — Посидим в зале? Не хочу снова выглядить как калека в этой навороченной коляске. — Ты выглядишь в ней довольно сексуально… Знаешь, Пит недавно показал мне пару комиксов про супергероев. «Люди Икс» называется. Там есть один персонаж… — Ксавье, я в курсе. Он классный, но я не хочу, как он. Знаешь ли. Брок хмурится и обращает свое внимание на притихшего Роджерса. — Хей, Кэп, как тебе? Молодые годы не напоминает? — Брок, — вздыхает Стив, понимая, про какие годы его спрашивают. — Не вспоминай об этом, пожалуйста… — Как скажете, Капитан, — он отдает честь и расслабляется в кресле. — А вообще, мне нравится. Костюмы очень продуманные и красивые. Да и мастерство у актеров на высшем уровне. Что скажешь, Джеймс? Как тебе? Барнс вздрагивает и качает головой, уходит от ответа. Он согласен со Стивом — костюмы и впрям очень детализированные, рука так и тянется потрогать переливающиеся ткани. Но в остальном… Может, ему не нравятся именно мюзиклы, может, именно романтика рубежа девятнадцатого и двадцатого веков его не устроила. А может, и все вместе. Он ещё поначалу подумал, что его в принципе театр не впечатляет. Но в моменты диалогов персонажей он передумал. Театр ему нравится. Ему не нравится то, что они так много поют и ведут себя местами преувеличенно глупо. Возможно, конечно, эта глупость тут присутствует, чтобы показать людям их самих. То, как сами они бывает ведут себя в погоне за неизвестностью и счастьем, но долго думать об этом Барнсу не хочется. Хотя можно было бы обсудить эти мысли с Броком и Стивом. Это же по-человечески. А все так безумно радуются, когда он себя так ведёт. Хотя, ему самому кажется, что он уже давно не ведёт себя как терминатор. Он уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, но раздается первый звонок и зал постепенно снова наполняется людьми. Барнс откладывает все мысли о разговорах и обсуждении этого спектакля до конца вечера. … Слезы сами по себе катятся из его глаз, и нос шмыгает. Роджерс утирает его щеки своим платком из нагрудного кармана, пока Рамлоу подбадривающе обнимает Барнса. — Это нормально, слышишь меня? — Брок шепчет ему на ухо, Джеймс кивает. — Все мы бываем ранимыми и сентиментальными. В конце спектакля бедная Сатин умерла на руках у Кристина, и это добило Барнса. Он не то чтобы сильно втянулся в постановку. Просто решил дать ей ещё один шанс во время второго акта. И теперь жалел об этом. Какая несправедливая жизнь, однако. — Эта девушка заслуживала быть счастливой, — всхлипывает Джеймс и старается не обращать внимание на идущих мимо людей, что кидают на него странные взгляды. Думать, как он сейчас выглядит, не хочется. Двухметровый амбал, даже если не видно железяки вместо руки, все равно ощущается довольно внушительно и серьезно. Но не тогда, когда плачет из-за несчастного конца героини из мюзикла. Стив убирает влажный платок в карман брюк, а Брок снова поглаживает его по спине. До Барнса запоздало доходит, что Рамлоу обнимает его стоя, и он порывается возмутиться, но прерывает себя. От части он сам виноват, что мужчине пришлось успокаивать его. — Да, котенок, она заслуживала хорошего конца, но не все всегда получают то, чего заслуживают. Такова реальность, — пытается успокоить Рамлоу, запоздало понимая, что его слова могут сделать только хуже. Но Барнс уже подуспокоился. — Не люблю мьюзиклы. Ты был прав. Не стоило идти. — Думаю, ты ошибаешься, — Брок чмокает его в висок. — Когда что-то настолько сильно попадает тебе в самую душу — это прекрасно. Редко встретишь такие постановки, фильмы или книги, в которые погружаешься с головой и чувствуешь всю эту боль и счастье героев. — Они хорошо сыграли. Но я не был готов сегодня к слезам. — К ним нельзя быть готовым, Джеймс, — успокаивающе трёт его ладонь Стив, и Барнс тянет губы в улыбке. — Ладно, — шепчет он. — Это было не настолько ужасно. Но я все равно не рад тому огромному количеству песен. Они смеются и идут к выходу из театра. Барнс все же поднимает Брока на руки, когда тот всячески отнекивается от кресла, и несёт весь путь до парковки так. В машину все трое усаживаются спустя минут десять. Остальная компания уехала какое-то время назад, не став дожидаться, пока Барнс успокоится. А для утирания слез травмированного мужчины и двух человек хватило. — Домой или куда-то заедем? — Стив сел за руль, на переднем пассажирском разместился Джеймс, а Брока чуть ли не уложили на задних. Впрочем, тот и не был против ехать с закинутой на сидения ногой. Все же от усталости она начала немного побаливать. — Не хочу на базу… Там сейчас слишком шумно, — в последнее время миссий почти не было, и у всех мстителей был негласный отпуск, оттого на их этаже сейчас творилась вечная вакханалия. Угол, где можно посидеть в тишине, найти было сложно. Даже в личной комнате ты не мог быть уверенным, что тебя не побеспокоят. — Тогда куда? Гулять? — предлагает Роджерс и слышит уставшее постанывание позади себя. — Только не гулять… Я бы душу продал за мягкую постель и крепкий сон. — Тогда… — Капитан погружается в свои мысли, выуживая какие-то варианты, но Брок продолжает. — Мы едем ко мне. Квартирка не то чтобы супер большая, но места нам хватит. И тихо и кровать мягкая. На него поворачиваются две головы, и Рамлоу даже задаётся вопросом, как они не столкнулись лбами. Барнс хмурится, переводя взгляд с Брока на Стива и обратно. Роджерс понимает это по своему. — Я могу завести вас туда, а сам поехать на базу. — Роджерс, ты на моей машине… — А завтра я вас заберу. — Боже, мы что, маленькие дети? — мужчина хлопает по спинке водительского кресла. — Трогай давай. Или тебе адрес назвать? — Помню… — Стив тушуется. Адрес квартиры Брока он помнит с того момента, как после одной из неудачных миссий подвозил его с сотрясением до дома. В тот раз Рамлоу и сам мог бы добраться, но Роджерс отчего-то сильно за него переживал. Позже выяснилось, что про эту квартиру знает только он и заместитель Рамлоу, Роллинз. Они едут в молчании, но по приезде Стив снова пытается настоять на том, чтобы оставить их в одиночестве. Кажется чем-то интимным сейчас подниматься всем троим наверх и ночевать в одном месте. — Прекращай, Кэп, — Брок выглядит очень уставшим и спорить с ним в таком состоянии очень не хочется, совесть загрызет. — Ладно… Они поднимаются на лифте на третий этаж, потому что Рамлоу отказывается идти «на ручки». В квартире темно и пахнет деревом. Стив даже удивляется. Брок живёт на базе уже несколько месяцев, а значит здесь он не ночует. Но обычно в таких помещениях, где долго кто-то не жил, пахнет по-другому. Он ожидал чего-то пыльного или влажного. Не такого запаха, что хочется сразу уйти, но такого, что ясно становится — хозяин долго не появлялся в квартире. Так что запах древесины и табака, который он почувствовал чуть позже, стал удивлением. — Тут пахнет тобой, — не сдерживает комментарий Барнс. — Потому что это мой дом? — Рамлоу разувается и прыгает до выключателя. — Все, принцессы, отмираем. Идём в душ, заказываем что-нибудь на ужин, а потом спатки. Я, пожалуй, сразу к последнему. Поднимите, как закончите со всем, что шло до заказать еду. И он просто упрыгивает в одну из комнат. Стив в прошлый раз довел его только до двери, и экскурсию по квартире ожидаемо никто не проводил. Джеймс также был тут впервые, и где что лежит, вряд ли знал. — Кто первый в душ? — сжав губы в тонкую линию, спрашивает Барнс. — Я не знаю, где тут душ… Да и где полотенца, тоже не представляю… — Ты иди первый, а я найду, чем-нибудь вытереться и переодеться. Оставлю тебе либо в ванной где-нибудь… Либо под дверью. Роджерс кивает и на пробу открывает одну из дверей. Кладовая встречает его выпадающей шваброй, и он еле как ее ловит и впихивает обратно. За следующей дверью скрывается ванная комната, и Стив с облегчением выдыхает и заходит внутрь. Барнс уходит вглубь квартиры, видимо, в поисках шкафов. Ванная комната оказывается просторной и в светлых тонах, удобная большая раковина и зеркало над ней. Полотенцесушитель в углу и теплый пол, что ощущается странно. Может, всё-таки Брок тут бывает иногда? Потому что квартира правда выглядит ухожено и чисто. Большая ванная, явно шире и длиннее стандартной Стиву нравится. Хочется набрать воды и полежать, но он не станет делать этого без спроса хозяина квартиры, так что просто раздевается и лезет под душ. Шторка есть, но она матово-прозрачная. Свет основных ламп мягко рассеивается сквозь нее, и нет ощущения какого-то ограниченного пространства в самой ванне. Через пару минут в дверь стучат, и Джеймс заходит без разрешения, складывает стопку вещей и полотенце на деревянную полочку при входе. — Я оставил тут вещи, надеюсь, подойдут, — быстро говорит Барнс и собирается уйти, но взгляд падает на прозрачную штору, и он закашливается. Стив выглядывает, чтобы спросить, что произошло, но осознание быстро приходит, и он заливается румянцем от самых кончиков ушей до груди. — Спасибо, — мямлит Роджерс и лезет обратно за штору. — Я пойду… — Ага… Барнс уходит, сердце его колотится как-то по-странному быстро, и дышать отчего-то труднее. Он решает игнорировать такое странное поведение тела на обнаженного Капитана и идёт в комнату к Броку. Тот открывает один глаз, улыбается ему и снова закрывает. -У Кэпа там все в норме? Разобрался с душем и гелем? — Он был голый и с включенной водой… Думаю, он справился с задачей помыться. Рамлоу все же открывает глаза и сканирует Барнса. Вздергивает бровь вверх, а потом хмурится каким-то своим мыслям. Он ничего не говорит. Когда оба суперсолдата ходят по его дому в его же вещах и пахнут лимонным гелем для душа, Рамлоу поднимается с постели и сам идёт в ванную комнату, заранее обмотав гипс на ноге пакетами. — Заказывайте пиццу, бумажная реклама в верхнем ящике в коридоре, там же есть немного налички для оплаты и чаевые курьеру, — бросает он вглубь квартиры и хлопает дверью. Он не уверен, что будет мыться так долго, что Стиву и Джеймсу придется самим встречать доставку, но все бывает. Однажды ему привезли пиццу через восемь минут после заказа. Потому лучше перестраховаться. … Они спокойно ужинают, обсуждая какую-то чепуху, и разбредаются по комнатам. Стива укладывают в гостевой спальне, хотя он до последнего думал, что ему постелят на диване. Барнс укладывается на подушки и тянется к Броку за объятиями. — Могу я кое-что спросить? — Рамлоу утыкается носом ему в шею. — Что-то случилось? — немного пугается Джеймс, но теплые руки на его теле отвлекают от тревожных мыслей. — Как думаешь, на сколько процентов ты вспомнил свое прошлое? — он никогда об этом не спрашивал, и Барнс теряется на мгновение. — Не знаю, может на шестьдесят пять? Я помню большую часть детства и плена и немного военного времени. Рамлоу кивает ему и оставляет поцелуй на нежной коже на шее. Барнс какое-то время просто лежит, а потом двигается так, чтобы заглянуть в чужое лицо. — А почему ты спросил? — Да так… Интересно было … На протяжении двух дней Брок находится под постоянным наблюдением. Нет, он и до этого почти не оставался один. Барнс вечно таскался за ним, но, бывало, и пропадал где-то. То с Питером договорится кино глянуть, то Сэм на пробежку пригласит. И Рамлоу это было очень приятно. Во-первых, у Джеймса появились те самые люди, которые хотят проводить с ним время. Во-вторых, Брок предоставлен себе хотя бы пару часов в день и может спокойно размять мышцы, что уже порядком устали от вечного горизонтального положения. Эти два дня в его квартире с него не спускали глаз. Он уже пожалел, что предложил погостить у него. Чувствовал себя как маленький ребенок с двумя няньками, что носятся с ним, как курицы с яйцом. И если такое поведение со стороны Барнса ещё можно было понять. То почему Роджерс идёт Джеймсу на уступки и следит за Броком, пока тот отлучается по своим делам, понять было сложно. Сейчас он остался как раз на попечительство Капитана. Джеймс утопал в супермаркет за продуктами и гелем для душа. И Рамлоу бы радовался такой домашней рутине. Это было приятно — осознавать, что они могут жить вместе, пусть и со Стивом под боком. Они готовили по очереди (Брок был на салатах и нарезке ингредиентов, потому что у плиты стоять ему запрещали. А готовили Барнс и Роджерс). Сегодня Джеймс вызвался запечь мясо с картошкой и сделать простенький салат из овощей с оливковым маслом. И он правда был рад этой домашней комфортности, но что-то как будто напрягало. Понять, что конкретно, было сложно. — Слушай, Кэп, — Стив отрывается от чтения и смотрит на него. — Как думаешь, Джеймс вспомнит все? Просто… Короче, меня напрягает, что он вспомнил ГИДРу, детство, а войну… Которую он с тобой проходил, не вспомнил… Почти. Роджерс бледнеет и будто теряется. — Не знаю, Брок. — Я не наезжаю. Ты не подумай. Просто я переживаю. Ему, вроде как, нормально. Но я отчего-то чувствую себя не в своей тарелке иногда. Он вываливает свои чувства на Роджерса, и это ощущается правильным. Хотя он и половины не сказал. Он действительно много думает последнее время. И его что-то напрягает. И тревожное чувство пульсациями напоминает о себе снова и снова. — Не знаю, Брок, — повторяется Стив, и это совсем не помогает расслабиться. — Правда, не знаю. Рамлоу вздыхает и откидывается назад, бьётся головой о подушку. Возможно, он надеялся, что Стив понимает его, что он тоже чувствует нечто подобное. Но, видимо, это не так. … Роджерс возвращается на базу раньше Барнса и Рамлоу. Ему просто некомфортно. Он не любит врать. Хотя, по сути, он не соврал. Он действительно не чувствовал тревожности. Он просто смирился с тем, что Джеймс не Баки, что он не помнит их отношений и, видимо, уже не вспомнит. И волнение в Стиве тоже стихло в тот момент, когда они стали друзьями. Но волна чувств, что испытывал Брок, немного его задела. И сразу же вспомнились слова Наташи про «лучшее время» и что «Баки просто старательно прятал». И теперь он пугается, что Брок может до чего-то догадаться. А Брок не глупый, он может. Потому Стив и уехал сразу после ужина, прикрывшись срочными делами. … Новая их встреча случилась в художественной галерее. Брок сам позвал и Барнса, и Роджерса и отказаться было неловко. Плюс Стив очень хотел сходить на эту выставку. И отнекиваться совершенно не хотелось. Они брели по залам с картинами и обсуждали свои эмоции от увиденного. И Роджерс вроде и расслаблялся, но постоянно ловил на себе напряжённый взгляд Рамлоу, отчего по спине бежали холодные мурашки. — Все в порядке? — спрашивает Стив, когда Барнс уходит за чаем и десертами. После галереи они решили посидеть в небольшом кафе. — Ага, ты просто выглядишь как-то иначе… Рассеянный какой-то. Стив уже хотел было возразить, но вспомнил, как чуть не наступил на ребенка в самом начале, как не вписался в один из проходов, а ещё рассыпал флаеры с фотографиями других работ художника, которые можно было купить на аукционе. — Не выспался сегодня. — Да? — этот взгляд. Кажется, что Брок видит его насквозь. — Ты такой же был в тот день в парке. Роджерс сглатывает вязкую слюну и оборачивается посмотреть, где же спасительный Барнс. Вряд ли Брок продолжит тему при нем, раз не сразу начал об этом, а дождался, когда они останутся наедине. — Кэп? — выжидающе зовёт его Брок. — Просто тот разговор. Ты сказал, что переживаешь, и я тоже стал волноваться за Баки. Вот и сплю плохо. — Стив, — Рамлоу укладывает ему на руку свою ладонь. — Не стоит так париться, хорошо? Ему же самому нормально. Я же сам не постоянно загоняюсь. Так, бывает местами. — Ага, — тушуется и тупит взгляд в стол. Было бы ему так просто снова вернутся к спокойной жизни. Когда Брок то и дело прожигает его взглядом. При каждой их встрече последние несколько дней Рамлоу просто пялится на него. И это неуютно, отвлекает и заставляет сердце биться чаще. На стол опускается поднос, и снова слышны звуки. Роджерс даже не заметил, что уши заложило. Барнс что-то весело щебечет о сладости своего пирога, а Рамлоу ему улыбается. Губы Стива тоже растягиваются в мягкой улыбке, пока он не сталкивается взглядом с Броком. Сердце снова ухает вниз.