Взаимодействие

… Женщина в белом халате заставляет Барнса поежиться, но он берет себя в руки. Они с Рамлоу ждут, пока та рассмотрит рентгеновский снимок и скажет свой вердикт. Брок, порядком уставший за это время от гипса и от вечной опеки Джеймса, ждёт положительного заключения. — Что ж, мистер Рамлоу, — она укладывает лист на стол. — На вас заживает всё, как на собаке! — она всплескивает руками. — Поверить не могу, что ваша нога спустя столь короткое время в полном порядке. Радость и воодушевленность поднимаются прямо из его груди вверх и вырываются победным возгласом. — А я тебе говорил, что ничего уже не болит. Просто гипс тяжело было таскать, — настолько счастливого и сияющего Командира Барнс ещё не видел, и у него самого губы дёргаются, и на лице появляется умилительная улыбка. — Тогда мы можем идти? — сдержанно спрашивает он у врача. — Да, мистер Барнс, с вашим подопечным все в полном порядке. Если будет что-то беспокоить, приходите сразу ко мне. Но, думаю, все должно быть отлично. Они покидают неуютный, на взгляд Джеймса, кабинет и едут домой. Всю дорогу за рулём сидит Брок, причитая, как он скучал по своей детке и как долго хотел услышать этот рев мотора. — А что мы будем делать с… — Я же говорил, что сегодня все решим, милый, — Рамлоу берет руку Джеймса и подносит к своим губам, оставляя лёгкий поцелуй на кисти. — Хорошо, — Барнс улыбается и переключает свое внимание на сменяющийся за окном пейзаж. … Трое мужчин сидят на диване в гостиной и смотрят в темный экран телевизора. Роджерс отбивает пальцами ритм гимна Соединённых Штатов, Барнс, сам того не замечая, напевает мотив, а Рамлоу сидит молча. И мужчине кажется, что у него скоро начнется нервный тик, они в тишине уже десять минут, и восемь из них он слушает Чертов гимн Америки. Брок знал, конечно, что Стив помешан на патриотизме. Но чтобы настолько. — Заткнитесь. Он не выдерживает, а стук и мычание тут же прекращаются. Пара серых глаз виновато смотрят на него, голубые же глаза — с неким раздражением. — Тогда давайте поговорим. Вы же позвали меня не молчать. Джеймс переключает внимание на Стива, делает вдох, но закрывает рот и снова поворачивается к Броку. Роджерс нервно стучит пальцем по бедру, вспоминает просьбу Рамлоу и успокаивается. В голове миллиард мыслей, почему его позвали поговорить. Сейчас на базе нет никого, кроме них и Питера, что заперся у себя в комнате с университетским проектом по физике. Значит тема максимально приватная. Сложно, очень сложно. Он настолько погружается в себя, что от хриплого голоса чуть ли не прыгает на месте. — Джеймс кое-что увидел позавчера во сне. Позавчера? Это два дня назад? Но ведь они встречались несколько раз за эти дни, и Баки ничего не сказал про сон. Что же могло там всплыть, что они столько времени обдумывали, говорить об этом или нет? Роджерс собирается в кучу и смотрит на Барнса. Красные щеки и немного сбившееся дыхание пугают. — Ничего страшного, — заверяет его Барнс, видимо, по лицу Стива был заметен его лёгкий испуг. — Тогда почему ты не сказал раньше об этом? — Потому что я попросил его. Хотел понаблюдать со стороны, — Рамлоу кажется спокойным, даже слишком. Это говорит о том, что мужчина прекрасно все взвесил и готов растоптать его прям тут, как морально, так и физически. «Твою мать,» — думается Роджерсу, но бежать уже нет смысла. — Почему ты не сказал про настоящие отношения, связывающие вас? — можно заметить, как рука Баки цепляется за колено Брока, а взгляд падает в пол чуть ли не с грохотом. . Джеймс просыпается, чуть задыхается и щелкает выключателем прикроватного светильника. Махом осушает стакан воды и загнанно дышит. Брок просыпается, щурясь от света лампы, и поднимает руку, чтобы погладить горячую спину Барнса. — Снова что-то вспомнил, милый? — не было чем-то удивительным то, что Джеймс проснулся от воспоминаний. Но последние пару недель его не мучали кошмары, потому Рамлоу немного растерялся. — Кажется… Кажется, я целовался со Стивом… . Вот и настал тот день, когда воспоминания вернулись к ничего не подозревавшему Барнсу. Полгода он вспоминал разные факты своей жизни и вот, наконец, вспомнил и его. Но теперь Роджерсу, который стал искренне радоваться за новую жизнь друга и решил отойти на второй план, не хотелось этого. Скажи кто раньше, что он пожертвует своим с Баки счастьем, полетел бы этот человек куда-нибудь в кювет. Голос пропадает, но оправдаться все равно придется. Не потому что Брок настойчиво смотрит, а потому что Баки выглядит чертовски разбитым. Потому что он кусает губы до крови и, кажется, скоро сломает коленную чашечку своего парня. Приходится прокашляться. — Я не хотел мешать вам. — Но когда я первый раз попал сюда, мы с Броком не были вместе! Ты мог сказать… Стив понимает, что Джеймс забыл, как шарахался от него, как избегал любого контакта с другими людьми. Понимает, но напоминать об этом не хочет. — Я хотел рассказать… — глубокий вдох. — В тот день, когда ты слишком быстро вернулся с прогулки. День вашего свидания с фильмом. Рамлоу, до этого молчавший, поднимается на ноги и начинает наматывать круги по комнате. Он не винит себя за тот день, за тот поцелуй в постели Зимнего и за поцелуй на парковке. Он не винит себя. С чего бы это делать? Солдат сам ему позвонил и попросил забрать. Он сам сказал, что соскучился и хочет ещё один поцелуй, а Брок просто дал ему это. Он был влюблен в Зимнего слишком долго, чтобы отказывать. Тогда почему так хреново? Барнс, потеряв ногу мужчины, сжимает диванную подушку. Почему он раньше не догадался про чувства Стива? Сейчас, зная этот факт своей прошлой жизни, он может объяснить некоторое поведение друга. Но понять, почему от него утаили правду, не может. — Ты хочешь быть со мной? Внезапный вопрос заставляет Роджерса удивлённо уставиться в родное лицо, а Рамлоу замереть с поднятой для шага ногой. — Это слишком не тактичный… — начал было Брок, но Стив его перебивает. — Да, — короткое и тихое, но бушующее порывом ветра в комнате с закрытыми окнами. — А я хочу быть с ним, — отвечает Джеймс, кивая в сторону своего партнёра. В любой другой ситуации Рамлоу бы насмехнулся над оппонентом, но не сейчас. Сейчас он думал, что это слишком грубый ход. Пусть отвергли не его, ощущение было, что все с точностью да наоборот. — Я не помню своих чувств к тебе, таких чувств к тебе, а сейчас я воспринимаю нас только как друзей. То сонное воспоминание нашего поцелуя на крыше не поменяло этого, — продолжает Барнс, и видно, что оба мужчины хотят заткнуть его. — Но я не могу утверждать, что дальнейшее восстановление не вернёт этих чувств. И это я считаю проблемой. Я не смогу бросить Брока, но если я захочу и тебя, Стив… Не будет ли это слишком? — К чему ты клонишь? — Брок подходит ближе к ним и опускается на пол. — Я не знаю, что мне делать. Сейчас-то чувств к тебе для меня слишком много… А если это увеличится вдвое… Я лопну, нахуй! — Баки хлопает в ладоши для демонстрации. — Я серьёзно. Расскажи ты мне раньше об этом, я бы хоть подготовился. А сейчас я вспомнил всю свою прошлую жизнь. И чувствую, что в дальнейшем образы будут показываться только твои! Я не готов к такому! Он резко замолкает, закрывая глаза. Оба мужчины знают, что это значит. Новое воспоминание. Виновато сжимая пальцами живую руку, Роджерс смотрит на Брока, тот вздыхает и поднимается. Говорит, что лучше оставить их наедине, и уходит. Стив хочет остановить его, но Джеймс возвращается к реальности и сжимает его руку. — Стив, — шепчет он, немного севшим голосом. — Что вспомнил? — Роджерсу безумно неловко перед Броком. — Ты был так мил с красными щёчками после того поцелуя… — это звучит так тихо и очаровано, что Стив боится, как бы на его лице не было бегущей строки «скажи ещё что-нибудь таким голосом, и я тебя поцелую». — Каждый наш поцелуй заканчивался моими красными щёчками, — Роджерс чувствует, что у него и сейчас начинает полыхать лицо. Барнс задерживает дыхание. Кажется, то, чего он боялся, то, о чем говорил пару минут назад, начинается. Сердце замирает, а руки сами тянутся погладить розовую кожу на лице Стива. Джеймс себя сдерживает. Так нельзя. У него есть Брок. Он оглядывается в поисках любимых глаз, но не находит его, и потому внимание снова возвращается к другу. Хотя можно ли называть его другом при данных обстоятельствах, Барнс теперь не уверен. — Стиви… Почему не сказал? Тебе же… Тебе было так больно, наверное, когда я начал отношения с Броком? — Не думай об этом, Бак, — Роджерс тянет губы в грустной улыбке и треплет темную макушку. — Я не настолько ранимый. Погрустил, да и успокоился. Ты же счастлив с ним, а он счастлив с тобой. И это прекрасно. Для меня это самое главное, Бак. — Если любишь — отпусти? Ты этим руководствовался? — Возможно? — голос звучит неуверенно, потому что Барнс произносит свой вопрос с непониманием, грустью и какой-то тихой яростью. — Стив… Прости, что тебе пришлось это пережить. Если ты хочешь, мы могли бы проводить больше времени вместе? — черт, он чувствует такую вину за свое поведение, что не осознает, насколько жалко звучит его предложение. — Не надо. Только не из жалости, Баки, пожалуйста, — Роджерс сжимает руками свои спортивные штаны, отчего ткань надрывно скрипит. Джеймс цепляется за его руки и раскрывает кулак, переплетая их пальцы. — Это не из жалости… Я правда хочу проводить с тобой время. — А Брок? Как же он? — Я… Мы можем проводить время вместе? Втроём? Как и до этого. Мы же ходили в театр… И в оранжерею. — Может, стоит обсудить это с ним? … Рамлоу откидывается на подушки в своей комнате. Он не появлялся здесь уже очень давно. Почти с самого начала отношений с Джеймсом Брок спал у него. Да и вещи в скором времени перенес в комнату Барнса. И вот, его уголок башни теперь ещё больше похож на номер в отеле. Это даже не плохо. Сейчас Барнс и Роджерс все обсудят, решат попробовать по новой, и Рамлоу отойдет назад. Он не настолько молод, чтобы бороться за любовь. Вернее, бороться с такой любовью. Их чувства пережили многое, и у Стива все ещё горят глаза. Джеймс, пусть и только начал вспоминать, уже мечется из угла Рамлоу в угол Роджерс. И Брок догадывается, что бой это не равный. Эти двое вместе с детства, а он… А что он? Был лишь заменой? Спасением? — Нет, — прерывает свои мысли Рамлоу. Их отношения были замечательными. Со своими сложностями и радостями, но они были замечательными. Перечёркивать все то хорошее, что было, Брок не позволит ни Стиву, ни Джеймсу, ни тем более себе самому. Если он должен уйти, он уйдет. Но он не будет жалеть себя за все это или выставлять Барнса в плохом свете. Он не имеет на это ни права, ни желания. … Джеймс ждёт Брока всю ночь, но тот так и не приходит к нему в комнату. На следующий день, утром, невыспавшийся Барнс спускается на кухню, но и там не встречается с мужчиной. Закрадывается мысль, что тот мог уехать на внеплановую миссию. Но обычно Брок предупреждал его. Или, хотя бы, оставлял записку. Сейчас же ничего не было, и Барнс, ковыряясь в еде, кусает губы, задумчиво глядя в тарелку. — Хэй, Вин, чего нос повесил? — Питер шлепается на стул около него. Старк кидает уставшее «доброе утро» и идёт наливать кофе. — Вы не видели Брока? Он не пришел на ночь… — У Джарвиса спрашивал? — теперь и Тони опускается на стул, уже с другой стороны от Джеймса. — Джар? Дружище, где наш горе-командир? — Всю ночь он был в комнате, что вы ему выделили. Сейчас спускается в зал для тренировки стрельбы, — ровный механический голос звучит дружелюбно. А ведь Барнс даже забыл про него. — Теперь мы знаем, где твой ненаглядный. Беги, мой милый друг, прямо к своей любви, — Старк улыбается. — А что стряслось? Поссорились? — Я не знаю… Он просто не пришел… Питер старается подбодрить Барнса, а Тони громко сюрпает кофе. — Я правильно понимаю, что Рамлоу по какой-то причине оставил тебя одного, и теперь ты хочешь пойти поговорить с ним в оружейной? Не хочешь дождаться, пока он закончит со стрельбой? — Не, все равно аппетита нет, — Джеймс уже стоит у стола. Быстро убрав тарелку, он сбегает в коридор. — Ладно… — тянет Тони и переключается на Питера. — Ну что, паучок? Как там дела у Эм Джей? — Она в порядке, — заливаясь краской, буркает Паркер и улыбается взглядом в стену. — О, отставить все эти смущения! Рассказывай давай, дам тебе старческий старковский совет, как заинтересовать красотку. — Мистер Ста-арк… … С подсказками искусственного интеллекта, находится Рамлоу действительно быстро. Мужчина немного пугается из-за резкого появления Джеймса, но тут же успокаивается. — Привет, волчонок, — он откладывает пистолет и подходит ближе. — Я тебя ждал, — с укором и обидой говорит Барнс. — Прости, Джеймс, — Брок протягивает раскрытую ладонь и переплетает их пальцы. — Я хотел, чтобы у тебя было время все обдумать и решить. — Решить что? — С кем ты хочешь быть? — С кем… Ты имеешь ввиду выбрать тебя или Стива?! Рамлоу кивает, а у Барнса внутри что-то взрывается. Он не хотел выбирать кого-то. Не мог. Он затравлено смотрит на Брока и думает, что тот уже решил все за него. Потому и не пришел ночью. — Ты бросаешь меня? — слезы в глазах жгутся, и Джеймс из-за этого теряется. — Нет, конечно! Но если ты хочешь, чтобы я отошёл, позволив тебе впустить в свою жизнь Капитана, то я отступлю. Ведь ты… — А теперь послушай! Меня послушай… Если ты не хочешь меня бросать, тогда зачем говоришь все эти вещи? Брок, я хочу быть с тобой. Ты лучшее, что случилось со мной со времён плена. И ты тот, кто принял меня и захотел со всеми этими тараканами. — Джеймс, Стив тоже принял тебя. — Нет! Он ждал, пока я стану Баки! И я стал, да… И да, он принял меня раньше, чем я все вспомнил… Тоже верно. Но главное — это позже. А ты… Ты и в ГИДРе был на моей стороне. Ты всегда был на моей стороне. Не важно, был я Баки Барнсом или Зимним Солдатом. Ты… Я… Брок, я люблю тебя… И я не хочу, чтобы ты бросал меня. И сам я бросать тебя не хочу. Вот и срываются с его ресниц первые слезки. И Рамлоу заключает его в объятия, нашептывая ответное признание. Барнс никогда не говорил ему о любви. Если честно, сам Брок тоже не высказывал своих глубоких чувств. Им это было не надо. Но сейчас… Слыша все эти слова и наконец высказанное «я люблю тебя», сердце ходуном ходит в грудной клетке. При виде такого Джеймса у Брока дикое чувство оцепенения, будто в глаза Горгоны заглянул. Как он мог так ошибиться и оставить своего Джеймса в одиночестве со всеми этими мыслями? … — Мы должны поговорить? — Мы должны поговорить. Оба мужчины сталкиваются в коридоре. Один шел на выход, другой только вернулся в башню. Это случилось спустя пару дней с признания Барнса. Все это время он бегал между ними, не решаясь собирать их во что-то единое, но и не предпринимая попытки выбрать кого-то одного. И Броку, и Стиву это было нормально. Не хорошо, потому что, когда твой любимый человек любит не тебя одного, особого чувства радости ты не испытываешь. Но и не плохо, ведь никого Джеймс вниманием не обделял. И с Рамлоу продолжал развивать отношения, и с Роджерсом проводил время. Чувства к последнему, кстати, благодаря воспоминаниям, стали меняться. Хорошо это или плохо, тоже никто из троих не знал. Скорее, нормально. Эти четыре дня у них все было так. Нормально. Встречи они друг с другом не искали. Даже наоборот, избегали. Стив старался не думать о том, где находится Баки, когда он не с ним. Брок был солидарен с ним в этих мыслях. Но оба чувствовали нарастающую тревогу и необходимость этого пугающего диалога. — Ты, наверное, куда-то спешил? Можем позже поговорить. — Нет, — Брок теряет свой шанс сбежать. И это, почему-то, кажется верным решением. — Просто хотел пройтись… — Тогда… — Роджерс неуверенно мнется с ноги на ногу. — Да, идём… Куда-нибудь? — Может ко мне? — К тебе? К тебе… — он задумывается над предложением, а после кивает. Ладно, это же не должно быть слишком неуютно обсуждать странные отношения за пределами своей комнаты? Они поднимаются на жилой этаж на лифте. Идут вдоль коридора и упираются в массивную дверь комнаты Стива. Какое-то время оба тяжело дышат, и Роджерс все же открывает дверь. Неуютность чувствуется тут же, даже для самого хозяина комнаты. Он старается исправить ситуацию предлагая чай или что-нибудь ещё. Скорее, чтобы занять и свои, и чужие руки, но звучит как гостеприимство. — Мне бы лучше антистресс какой-нибудь… — Анти… Стресс? — Боже, Кэп, ты серьезно? — Я правда не знаю, что это такое, — жмёт плечами мужчина, и напряжение немного разбавляется неловкими смешками. — Я обязательно покажу тебе. Их много вариантов. — О, я надеюсь, что ты действительно просветишь меня в этой теме. Ведь стресса у меня больше, чем воды в океане. Они неловко смеются, понимая, что снова уходят от темы. Как и в тот раз. В тот раз. Брок вздрагивает от осознания. — Это ты подло поступил, начав встречаться с Баки… Ты говорил тогда об этом? Ты имел ввиду, что я помешал тебе снова быть с ним? Да? Глаза Стива расширяются в удивлении, пока до него не доходит, о чем конкретно спрашивает Рамлоу. После его взгляд бегает по всем поверхностям в спальне, будто на них будет написано то, что ему следует ответить. Но, как назло, ничего подобного он не находит. — Брок… Я… — Не оправдывайся, ладно? Стив кусает губу, и они какое-то время смотрят друг на друга. В голове Брока неприятно пульсирует мысль, что именно ему надо оправдываться. Их встреча сейчас напоминает дебаты двух супругов, которые до того любят друг друга, что не знают, как начать так, чтобы не сказать чего-то обидного и не высмеять перед толпой. Хотя толпой тут и не пахнет. Но все же, ранить как-то Роджерса не хочется. Прикипел он к нему что-ли? Раньше было как-то все равно, что почувствует Стив. Нет, конечно, за рамки дозволенного и приличного Брок не выходил. Но так, чтобы печься о чьем-то комфорте… Рамлоу недовольно морщится своим мыслям, будто они навязчивая зубная боль. В последнее время переживал он только за Джеймса. Оттого найти внутри беспокойство за кого-то другого было удивительно и пугающе. — В плане… Не не оправдывайся. Мне на самом деле очень интересно и важно узнать, почему ты не рассказал все с самого начала. Но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя, как заключённый, приговоренный к казни на электрическом стуле. — Хорошо. Но я правда должен объясниться… — Роджерс вздыхает и присаживается за письменный стол. Брок остаётся стоять. — Я просто не был уверен, что стоит сразу все рассказывать Баки. Много причин… От банального неприятия со стороны общества, все же я привык скрывать наши отношения. До непринятия этих реалий Баки… Он же не помнил ничего и меня тоже… И в целом мое присутствие его несколько напрягало… А если я ещё и скажу, что мы пара, и полезу со всякими этими бе и ме… В общем, я решил, что подождать будет лучшим вариантом. Честно, не думал, что он может с кем-то начать встречаться. А тут, вот оно как… — Стечение обстоятельств… — Именно, — согласился Роджерс. — А после ты уже решил, что и смысла нет что-то рассказывать? — Да. — Ну… — Брок кусает губу и стучит ладонями по своим бёдрам. — Я не хотел бы отступать от Джеймса… Особенно, когда он сам высказал желание остаться со мной. Но, Стив… Он тянется к тебе, и я, если честно, не знаю, что с этим делать. Я не хочу вам мешать, потому что ему это надо. И тебе, даже не пытайся отрицать, это тоже надо. И я много думал об этом… Я не уверен, что из этого что-то выйдет, но это похоже на хоть какой-то план действий. — Что ты имеешь ввиду? — Я предлагаю не оставлять Джеймса одного и не заставлять его выбирать. Будем рядом с ним. Вдвоем. Мы с тобой неплохо ладим, поэтому, думаю, сможем ужиться втроём. И Барнсу так будет хорошо, и нам не плохо. — Отношения втроём? — Не думаю, что можно назвать это отношениями… Мы с тобой коллеги, близкие и друзья. У нас с ним отношения. У вас… Что-то неясное… Но мы разберемся. Вместе. И постараемся без лишних нервов… А то я за эту неделю порядком устал… — Мне кажется это не плохая идея… — ему на самом деле хочется быть ближе к Баки, и если Брок сам предлагает ему быть рядом, то он ни за что не откажется.