Взаимодействие

… Улицы пестрят оранжевыми и фиолетовыми лентами. На фонарных столбах развешаны мотки черной паутины. А у входов в пекарни, кафешки и магазины валяются тыквы с вырезанными лицами. Дети бегают в костюмчиках призраков, супергероев и разной нечисти, хотя Хеллоуин должен быть только через четыре дня. Если поехать прогуляться по районам с частным домами, можно увидеть больше. Люди украшают свои дома по-разному, от разрытых могил на своем участке, до кровавых следов на окнах. Этот праздник всегда вызывал у Брока смешанные чувства. Еще ребенком он не понимал всех этих походов к соседям с наигранным «сладость или гадость» или «кошелек или жизнь». — Ты был серьезный с самого рождения, командир? Не удивлюсь, если ты родился уже с хмурыми бровями и обматерил акушера, — однажды посмеялся над Броком Джек. Акушера Рамлоу не материл и с хмурыми бровями не рождался, по крайней мере отец ему такого не рассказывал. Но назвать его серьезным ребёнком значит не сказать ничего. Он редко находил общий язык со сверстниками, так как дети часто делали глупости. Наверное, судя по тому, что уже в детстве он решил пойти в военную академию, действительно создавалось впечатление этакого старика в теле маленького мальчика. Брока это не беспокоило. С возрастом его отношение к Хеллоуину не изменилось, но он все равно приходил на тусовочки, устраеваемые Джеком, чтобы поддержать своих ребят и провести с ними время. Баки любил Хэллоуин. В детстве у его семьи не было достаточно средств, чтобы покупать конфеты, потому маленький сладкоежка целый год ждал этого дня, чтобы пройтись по улицам богатого района и набрать целый мешок. А после сидеть со Стивом и своими сестрами на пожарной лестнице своего дома и устраивать праздник диабета и кариеса (так Хэллоуин называла его мама). Впрочем, сейчас приближался его первый Хеллоуин в современном осознанном мире. И Джеймс горел, как новогодняя елка, продумывая, какими конфетами он закупиться для ночного сеанса кино, а какие будет раздавать детям. В доме Брока детей не было… Да и в соседних тоже… Но может быть малютки забредут в этот район по чистой случайности? Наткнутся на доброго дядю с железякой вместо левой руки и широкой улыбкой, что наполнит их мешочки доверху самыми разнообразными и вкусными конфетами? Ну, или Баки просто оставит годовой запас сладостей себе и будет ежедневно устраивать себе тот самый праздник кариеса. Барнс не был против ни того, ни другого. Для Стива Хэллоуин значил нечто большее, чем просто праздник. Он не был любителем сладкого и не особо любил попрошайничать у людей что-либо. Даже если это являлось традицией. Но он страсть как любил наряжаться. Маленький Стив чаще был доктором. Мать приносила ему старые халаты и перчатки с масками с работы, которые либо списали, так и не открыв, либо как-то испортили, так и не использовав. Иногда он был кровавым ученым Франкенштейном, а однажды даже оделся с Баки в парные костюмы мумий. Помимо весёлого создания образа и кривляний перед зеркалом и сестрами Барнса, Стиву очень нравилось встречать рассвет с другом. К моменту, когда солнце заливало небо зарей, девочки уже спали, а они с Баки просто сидели, свесив ноги с лестницы и болтали о всякой ерунде. Конечно, они могли делать это и в обычные дни, но безнаказанно встречать рассвет разрешалось только в ночь Хэллоуина. Это была своеобразная традиция. Именно это заставляло Стива любить ночь, когда, по легендам, вся нечисть выходит в мир людей. Стив и Баки готовили квартиру к празднику. Когда Брок вернулся домой, все стены были увешаны бумажными призраками, силуэтами ведьмы и гирляндами, в ванной на зеркале красовался красный отпечаток ладони, а на кухне стояло два тыквенных фонаря. — Вы как маленькие дети, — заметил Рамлоу, делая себе кофе. — Скажешь, что тебе это не нравится? — подколол Джеймс. — Мне определенно нравится все, связанное с вами двумя. Стив вытащил из холодильника морковные кексы с черными шапочками и передал один Броку с просьбой попробовать их творение. Уже готовый к сахарной бомбе, Рамлоу неожиданно столкнулся с очень даже приятной текстурой и отсутствием запредельной сладости. — Это прекрасно, — он чмокнул Стива в щеку, оставляя черный след губ из-за красителя в креме. Барнс ухмылялся, но лишь до того момента, пока очередь быть перепачканным губами Брока не дошла до него. … Вопреки всем планам, в ночь тридцать первого октября, все трое оказываются на вечеринке у Джека дома. Весь СТРАЙК, за исключением Тревора, что поехал к родителям на неделю, разместился за огромным столом в гостиной. Позже всех приехал Сэм, которого пригласил Баки, убедившись, что никто не будет против. Веселье лилось рекой, так же как и алкоголь. Роджерс в парном костюме с Барнсом — вампиры средних веков — пил исключительно кровавую Мэри. Баки не отказывал себе в удовольствии пить огромными глотками взятую у Тора медовуху (он смог напиться за первые полчаса, а после в отключке лежал в гостевой спальне). Сэм, Родригес и еще парочка ребят играли в бирпонг (из костюмов на них были только рожки, кошачьи ушки или медицинские халаты). Брок наблюдал за всеми из огромного кресла, стоящего в углу, пить не особо хотелось, так что он цедил маленькими глотками скотч. Остальные ребята из отряда танцевали, курили и болтали. Джек был единственным, кто устало вздыхал, сидя за столом и жуя салат, принесенный Стивом. — Что ж такой грустный, Джеки? — Рамлоу не выдержал напряжения, волнами расходящего от друга и пошел утешать. — Нормально все, командир… Просто… — продолжать он не стал, красноречиво переведя взгляд на Мэй. — Вы так и не поговорили? — Брок цокнул, опускаясь на стул рядом. — Взрослые лбы, а решить разногласия не можете? — Она в обиде… — А кто б не был? А ты представь, что она утром от тебя сбежала. Сам бы тут губы дул и в ее сторону смотреть отказывался б… — Так-то оно так… Но она даже слушать… — Ноешь командиру о личном, Джек? — Мелинда оказалась непростительно близко и отняла у Роллинз миску салата. — Сам справиться не смог, за помощью пошел? Мудак. — она явно была уже изрядно выпившая, раз язык развязался до оскорблений, и Брок решил поспешить увести ее поспать. Однако, Джек не позволил ему даже встать со стула. — А ты меня игнорируешь. Что мне остается делать? — Думать над своим поведением! Дальнейший разговор Брок слушать не стал. Ему хватало разборок этих двоих и до их «ночи», а теперь, когда эти разборки стали более личными, слушать точно было лишним. По крайней мере, они разговаривают. А это точно хоть какая-то перемена за это время. … Первый день отпуска чувствуется неуверенно и натянуто. Они все еще в своей квартире, вещи собраны, но поездка запланирована только на завтра. Сегодня было решено выспаться и насладиться этим днем вдоволь. Брок проснулся с утра пораньше. Не по своей воле, просто выспался. Чувствовалась обида на самого себя, что не смог поспать подольше, но он решил не терять это время. Рамлоу приготовил завтрак и прошелся по квартире с влажной тряпочкой, вытирая пыль с полок и шкафчиков. Все же их не будет почти месяц, и он хотел оставить квартиру в самом лучшем ее виде. Где-то через полчаса проснулся Баки и поймал Брока, выходящего из ванной комнаты в удушающие объятия. — Доброе утро, — промурчал Барнс куда-то в шею мужчины, но не отпустил из рук. — Привет, — он чмокнул лохматую макушку и расслабился в сонных объятиях. Он почти повис на Джеймсе, наслаждаясь утренней порцией ласки, когда из комнаты вышел Стив и тоже не стал упускать шанса. Роджерс обхватил их двоих сразу своими огромными руками и начал покачиваться из стороны в сторону. — Я так вас люблю, — прошептал Стив, все же расслабляя хватку рук. — Я завтрак приготовил, — Брок оставил очередной поцелуй на щеке Стива. — Твои любимые вафли. — И салат? — воодушевленно вспыхнул Роджерс. — И салат, — кивнул Брок. — А почему ты приготовил любимый завтрак Стива, а не мой, — Барнс показательно надул губы. — Потому что тонна конфет, которой ты завтракал последние несколько дней, все еще доверху наполняет наш ящик для хлеба. — Я просто люблю сладкое. — Я знаю, милый, — Рамлоу потрепал его по голове и ушел на кухню, напоследок махнув рукой, чтобы Стив и Баки присоединились к нему. — Он любит тебя больше меня, — Барнс толкнул Стива плечом. — Не думаю, что это так, — шепнул Роджерс, стараясь сделать так, чтобы тот, о ком они говорили, этого не услышал. … Стив бежит за Баки, что-то крича о правилах и нечестном использовании снега. В горах оказывается слишком прекрасно, белые сугробы буквально повсюду, и трое взрослых мужчин радуются отпуску, словно дети. Джеймс подпрыгивает, делая в воздухе поворот, кидает в лицо Стива еще один снежок и, приземляясь, несколько раз кувыркается. А после снова встает на ноги и бежит дальше. Роджерс отрывается от тающего снега и продолжает преследование. Брок все это время сидит на крыльце их съемного домика и пьет какао. Он умудрился простыть на третий день отдыха, потому сейчас был упакован в несколько одеял, шерстяные носки и свитер. В основном его беспокоил лишь насморк, но Стив — читать как мама-утка — заботливо заставлял его сидеть на жопе ровно и лечиться. Рамлоу, честно сказать, и не жаловался. Пить горячие напитки и наблюдать за игрой двух любимых людей было гораздо приятнее падений в снег каждые пять минут и замерзших кончиков пальцев. — Эй, Брок, — Джеймс вбегает по ступенькам и падает к нему в ноги, укладывая голову ему на колени. — Дай и мне какао, Стив меня загонял. Рамлоу протягивает свою кружку, и Баки в несколько глотков допивает все ее содержимое. Роджерс поднимается к ним через мгновение и сурово качает головой. — Это был напиток Брока. Ты мог попросить меня, и я сделал бы для тебя. — Чужое всегда вкуснее, — заключает Джеймс и кидает припасенный снежок в Стива. Тот не отвечает ударом на удар только из-за риска попасть в простывшего Рамлоу. … Отпуск медленно протекает. Дни наполнены катанием на лыжах и разными интерактивами, что проводят хозяева курорта. Баки чуть ли не каждый день ходит плести Фенечки и браслетики из бисера. У него уже есть подарки каждому мстителю, страйковцами и его паре обычным рабочим, типо Хэппи. Стив записался в кулинарный кружок, а Брок ходит на йогу. По крайней мере так он говорит парням, те, пусть и не верят, не предпринимают попыток узнать правдивый ответ. Иногда все вместе они ходят на медитации и на танцы. А в свободное время лепят с детьми из соседних домиков снежные скульптуры. Если кто спросит, то отдыхают они просто замечательно. И это настоящая правда. Единственный минус, который они нашли — неудобный матрас. Хотя двум суперам на это было все равно, а Брок предпочитал спать на них, закинув руки и ноги то на одного, то на другого. Так что и тут все было не плохо. … В одно утро Брок спал в обнимку со Стивом, и они оба упустили тот факт, что горячее тело Баки покинуло их. Это не было редкостью — когда один из них уходил (попить, отлить или просто приготовить завтрак). Однако в этот раз Барнс был настроен сделать кое-что не из этого списка. Он прокрался к входной двери в одних трусах и осторожно снял с крючка стеганную куртку Брока. Тот вчера вернулся очень поздно, уставший, и от него пахло метаном и чем-то сладковато жжёным — происхождение запаха Баки понять не мог. Обыскать карманы Рамлоу показалось лучшим решением. Ничего не найдет — спросит напрямую. Найдёт — решит, что делать дальше. Впрочем, уже во втором обследуемом кармане Барнс находит мягкий бархатный мешочек, а в нем колечко. Сначала он удивленно высыпает найденное сокровище себе в руку, а потом почти роняет его на пол. Кольцо красивое, гладкое, точно сделанное на заказ, хотя сопоставляя факты в голове, Баки понимает, что кольцо делал сам Брок. И от этого ценность этого кусочка металла вырастает в несколько раз, прямо до отметки «это бесценно». Однако гравировка, цвета вставок в кольце недвусмысленно намекают на будущего своего владельца. И Джеймс с трудом удерживает свои подкосившиеся ноги. Владелец не он. Он быстро убирает кольцо в мешочек, пихает в первый же попавшийся карман, не думая о том, поймают его на вмешании в личную жизнь и вещи или нет, и уходит на кухню. Весь следующий день он ходит словно в воду опущенный. Сбегает на вязание крючком, но спицы летят из рук, и его отправляют отдохнуть и расслабиться. Домой не хочется, однако, чуть позже Брок находит его на пустыре, где собираются устроить каток и толкает в снег, заваливаясь на него. Баки не рискует поднять тему кольца. А Брок так настойчиво его целует, что он полностью забывает про неприятную утреннюю находку. Они целуются до звездочек и холодных мушек. Вылизывают друг друга, будто долгие годы не виделись, а не полдня. Потом Брок тащит Джеймса в их домик и пихает греться к камину, заваривает чай и приземляется рядом. — Люблю тебя, волк, — бодает его Рамлоу. Они молча пьют чай, пока Стив не возвращается с кулинарных курсов с чизкейком и мясным рулетом. … Последний день они проводят незабываемо — катаются на коньках и лопают шоколадные фонданы. Они весь день прощаются с постояльцами и сотрудниками, с которыми успели подружиться, а ночью… Ночью Баки сходит с ума от двух пар рук, что оглаживают его бедра, бока и грудь. С какой стороны, кто, он уже не знает, вечно жмуря глаза от удовольствия. Джеймс притягивает к себе за волосы то одного, то другого, выцеловывая поочередно из губы и запечетляя на них свои стоны. Это определенно отличное завершение отпуска. Утром все трое нежатся в постели и отправляются в увлекательное путешествие обратно в Нью-Йорк. Они решили ехать на машине, а не лететь. Прочувствовать всю прелесть автопутешествия и насладиться еще немного тишиной, спокойствием и друг другом. … — Стив, мне надо сказать тебе кое-что важное… Я люблю тебя. И когда я говорю, что люблю тебя, — Брок сжимает ладонь Стива. Они стоят посреди трассы. Вокруг снег, что застревает во взерошенных волосах Рамлоу. Он чувствует надобность сказать это прямо сейчас. Они остановились буквально на пару минут, чтобы достать из багажника воду. — Я имею в виду: Я люблю твою улыбку, твой смех, твои глаза, твой голос, твою манеру общения. Люблю время, проведенное с тобой и Баки, как вместе, так и по-отдельности. Люблю, когда ты приходишь уставший с миссий и первым делом заглядываешь в холодильник. Люблю слушать твои рассказы и листать твои скетчи. Люблю видеть, как ты сталкиваешься с Баки в коридоре и начинаешь бороться. Люблю твой патриотизм. Люблю наблюдать за тем, как ты пишешь картины. Люблю обнимать тебя и люблю то, как ты обнимаешь меня — бережно, словно боишься сломать. Люблю тебя по утрам. Люблю тебя днём, в обед и вечером с ночью. Я просто люблю тебя всегда. Я люблю то, как ты пахнешь. Люблю твой грёбаный щит! Без тебя во мне пусто, будто что-то умерло. Я не смогу почувствовать себя целым без тебя или без него, я будто был разделен на три части ещё тогда, когда встретился с тобой взглядом первый раз. А может ещё раньше? Я готов бросить все ради тебя, готов послать Фьюри и всех остальных, если ты попросишь о помощи. Я приду к тебе, когда ты простынешь, пусть это и не возможно, или когда у тебя начнется мигрень. Я приду, когда тебе грустно, чтобы тебе снова стало весело. И я приду, когда тебе будет хорошо, чтобы разделить это счастливое мгновение. Ты мое всё. Ты мое: солнце, счастье, любовь, звёзды. Ты мой мир. Мое сердце твое, вернее половинка сердца. Я буду рядом, сколько бы мне не говорили отстать от тебя, пока этого не скажешь ты, я буду всегда твоей тенью. Что бы не случилось, я буду возле тебя. Хочу быть твоей опорой, тем, на кого ты можешь положиться в трудную минуту. Ты то, почему я просыпаюсь с улыбкой каждое утро. И ты причина моих спокойных снов. Ты значишь для меня слишком много, и это трудно описать словами. Всех слов мира не хватит, чтобы рассказать о моих чувствах к тебе. Я всегда буду выбирать твою сторону, что бы ни случилось. Я люблю все наши воспоминания, прошлые и будущие. Люблю все, что связано с тобой. И я счастлив, что ты есть в моей жизни. Я люблю тебя, Стив. Слезы текут горячими ручьями по щекам, и Роджерс шмыгает носом. Ему не нужны все эти признания, ведь он видит, как Брок относится к нему. Он видит его любовь. Но слышать это. Это просто невозможно. В груди щемит, и Стив обнимает Рамлоу. Крепко. — Я тоже люблю тебя… Тебе не стоило, — он правда считает, что не стоило. — О, нет, Кэп, — Брок сцеловывает слезы. — Не говори этого. Я должен был сказать это раньше. Но я старый дурак. — Мы старше тебя в два раза, — в какой момент окно было опущено вниз, они не знают, но высунувшаяся лохматая голова Баки лыбится, будто ребенок, которому предложили пожизненный запас мороженного. — Я так-то тоже вас люблю. И мои губы хотят поцелуев не меньше ваших, а ещё мой член… — Ты невыносим! — Стив всплескивает руками, но целует Барнса, после садясь в машину. — Ты не подросток с недотрахом, — место водителя на этот раз занимает Брок. — Два часа назад, на парковке у мотеля, ты и Стив ебались прямо тут! В моей машине! Пока я бегал в душ в этой дыре, что и мотелем назвать трудно… — Нууу, я стар, но… — …Все ещё молод. Это моя реплика. … На следующий остановке Барнс убежал в магазин на заправке за новой порцией кофеина, а Стив отошел в уборную. Брок вытянул из внутреннего кармана куртки бархатный мешочек и вытряхнул его содержимое себе на руку. Три колечка блестели в свете ярких фонарей заправки. Рамлоу укусил себя за язык. Он проторчал уйму времени в ювелирной мастерской, прикрываясь йогой, чтобы сделать эти три кружочка, а теперь боялся подарить их. Он знал, что парни примут и будут очень благодарны. Он так же знал, что Барнс сто процентов нашел этот долбанный мешочек, когда там было всего одно кольцо, но ничего никому не сказал, пусть и съедал себя изнутри последние дни отпуска. Брок понимал, что происходило с Джеймсом — кольцо, на тот момент, было всего одно, и кому должно было достался было ясно как день. В первую очередь было готово то, что с двумя узкими полосочками красного и синего цветов с гравировкой на внутренней стороне — «Любимому капитану». Только тупой не понял бы, кому оно должно было принадлежать. И только в последний их день на курорте Брок закончил собственное кольцо и кольцо для Джеймса. Он еще раз вздохнул, сжимая в ладони нагревшиеся от его тепла кольца и убрал обратно в мешочек. Ему не свойственно сомневаться и бояться, но не в такой ситуации. Сейчас все зависело не от него одного. Даже не так, все зависело от двух столетних парней, но точно не от него. Когда Стив и Баки вернулись в уже заправленную машину, Брок решительно был настроен на возвращение домой и сдачу колец Джеку на хранение. А что? Пусть Роллинз побудет этаким Хоганом для него, как Хэппи для Старка. Сколько тот там с кольцом бегал? Брок явно долго тянуть не будет, просто сейчас точно не готов. Рамоу сам себе кивает и поднимает голову — он сел на пассажирское сзади, Баки за руль, а Стив рядом с ним, — сейчас оба парня смотрели прям на Брока. — Что такое? — Я… — начинает Барнс. — Я видел, как ты достал тот мешочек из кармана, когда мы ушли. И я знаю, что давить на людей плохо. Но я рассказал Стиву еще вчера о том, что нашел у тебя в кармане. И я не могу смотреть, как ты мечешься. Подари ему уже. Я очень рад, что вы смогли стать друг для друга теми, кем являлись для меня все это время. Джеймс вывалил все это и вышел из машины, бросив, что ему надо покурить, и он оставит их наедине. Брок стукнулся лбом о спинку переднего сидения. Барнс точно накрутил себя до чертиков. — Боже, я еще не отошел от того гребаного признания посреди трассы, может я подарю тебе это кольцо позже? Я не так хотел это сделать. Не в машине уж точно. — Баки сказал, что оно красивое… Я бы хотел его увидеть, — Стив мило улыбается и поглаживает Брока по напряжённым плечам. — Он не должен был этого делать. По крайней мере, не сейчас. Но время вспять не обернуть. Прости его за это. — Он просто сделал поспешные выводы. В моем мешочке не одно кольцо, — мычит в обивку сидения Рамлоу и все же вытаскивает из куртки злополучный бархатный мешочек. Первая реакция Стива на количество колец — короткий визг. Вторая реакция — слезы, улыбка и шепот, что еле различимо складывается в «я безумно люблю вас, и я очень огорчен, что мне самому не пришла эта идея в голову». После на его руке красуется золотое колечко с двумя полосками и гравировкой. — А можно мне посмотреть на ваши? — Смотри… — Рамлоу взволнован не меньше, но все чувства будто притупились, и теперь он чувствует лишь дикое смущение, оттого тупит взгляд и протягивает мешочек Стиву. Где-то там, на улице, Барнс курит, уже явно не первую, сигарету и думает, что по прибытию домой он будет третьим лишним. И Брок хочет как можно скорее его в этом разубедить, но он настолько смущен, будто одиннадцатилетний мальчишка, подаривший первый поцелуй самой красивой девчонке в классе, что и дверь сейчас без помощи Стива не откроет. — Оно такое красивое… — серебристое кольцо в руке Роджерса переливается, его делит толстая чёрная полоска с несколькими камушками: коричневый, голубой и прозрачный. Стив понимает, что они подобраны под цвета их глаз, и задыхается в новом возгласе очарования. — Брок, ты… Это просто невероятно… Ты невероятен… Третье кольцо, то, что Брок делал для себя, ничем не выделяется, но на внутренней стороне гравировкой зашифрованы два имени. Имя человека, которого он смог спасти из ужасной преступной организации, что промывала ему мозги хуеву тучу времени, того, кого он смог влюбить в себя дважды. И имя человека, что помог ему спасти первого из лап кровожадных монстров, человека, который смог разглядеть в нем все то, что многим не дано заметить. Именно он смог принять его со всеми тараканами, пройдя длинный путь от ненависти и непринятия до любви. — Ты должен сказать Баки, что у тебя есть и для него кольцо… — Да… — Давай, Брок, он заслуживает этого. Рамлоу кивает и, пока тревога не захватила его по новой, выпрыгивает из машину с кольцами в кулаке. Джеймс находится метрах в двадцати, топчущим снег и стряхивающим пепел на дорогу с тлеющей сигареты. — Солдат, Джеймс, — Брок оказывается возле него. — Зимний, Вин… Любимый, волчонок, милый, осьминожка… Баки. Он начинает перечислять разные имена и прозвища Барнса, приближаясь к нему и укладывая свободную руку на его щеку. Баки стоял, кусая губы и толкаясь языком поочередно в обе щеки — нервничал. — Я действительно виноват, что не объяснил тебе все еще тогда, когда ты нашел тот мешочек, — Баки хочет что-то спросить, но Брок перебивает его. — По тебе было видно, что ты нашел кольцо для Стива. И мне стоило не тревожить тебя лишний раз, а сразу признаться. Но я боялся, сам не знаю чего… Подожди, я не закончил. В общем, ты не правильно понял мои намерения. Потому что кольцо не одно. Их три. И я очень хочу, чтобы ты носил одно из них на своем пальце. Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. И я безумно сильно виноват перед тобой. Но… Ты правда решил, что я выбрал выйти замуж за Стива, а тебя оставить в стороне? Мы, конечно, не сможем расписаться втроем… Хотя, что-нибудь придумаем… Но все же. Мне нужны вы оба. И если раньше я бы еще засомневался в том, нужен ли мне Стив, — Брок обернулся к машине, зная, что Стив их точно подслушивает. — Прости, Стив! — Все хорошо, милый, — отозвался Роджерс. — В общем, волчонок. Я бы никогда не бросил тебя. Тебе принадлежит моя вторая половина сердца. Вроде как, я говорил об этом пару часов назад. И почему ты решил, что это не так, я не знаю… Не накручивай себя, пожалуйста, ведь я люблю тебя так сильно, что готов убить за тебя. Ты… Ты ведь согласен быть моей парой до конца моей жизни? — Командир… — Барнс откидывает сигарету и трётся щекой об руку, что все еще его гладит. — Я правда решил, что вы двое будете счастливы вдвоем… Но я мог бы быть рядом с вами. Мне не обязателен брак, чтобы любить вас. — Мне тоже. Мы можем и без этого жить вместе дальше. Я делал кольца лишь для физического напоминания нашей любви. Ну и чтобы на миссиях вы всегда думали обо мне, потому что эти кружочки вы не снимете никогда, раз надели. — Я еще не надел, — Баки поднял правую руку вверх. — Только не говори, что откажешься? — Быть привязанным к тебе еще и так… Слишком заманчиво, чтобы отказаться. Окольцовывай. И они обмениваются кольцами под свист и хлопки Стива. Слишком заманчиво, чтобы быть правдой. И слишком реально, чтобы отказаться. И жили они долго и счастливо?