Обещание с послевкусием лжи

Винтер впопыхах миновала гостиную и побежала вверх по лестнице в свою комнату. Ее комната — была ее крепостью, в которой она могла спрятаться ото всех. Не слышать противного голоса отчима и предательского смеха матери, который был приятным промежутком между очередной мольбой о помощи и слезами. Винтер не понимала как над его шутками можно было смеяться, ведь не из-за страха же ее мама смеялась с ним настолько искренне? Девушка скинула школьный рюкзак и по-свойски развалилась на кровати, закрыв и так закрытые глаза рукой. Учебный год был окончен, сегодня был последний день, а значит она, наконец, сможет идти работать и впредь полагаться только на себя. Осталось только дождаться пару месяцев до совершеннолетия. Блуждая в собственных мечтах о лучшей жизни, девушка не заметила как с легкостью погрузилась в глубокий сон. Уже вечером Винтер проснулась с разгорающимся чувством тревоги от того, что ее разбудили чьи-то крики, доносящиеся с первого этажа. Она знала, кому они принадлежали и слышала, что они с горькой мольбой звали ее по имени. Но страх вновь увидеть кровь, разбитое лицо мамы заставлял ее периодически тормозить на пути, а сердце биться в сто раз чаще, грозясь проломить рёбра. — Мам? — неуверенно крикнула она, подгружаясь в эту наколенную и страшную атмосферу, которая тянулась тягучей дымкой со стороны кухни. — Я здесь. Винтер, он убьёт меня, вызывай полицию! — кричала ее мать, лёжа на полу, в то время как Андре нависал над ней с деревянным обломком, который в прошлом был ножкой их кухонного стула. В его глазах было столько злости и бесчеловечности, что можно было сразу определить — этот человек явно находится не в себе. Им руководствовала лишь одна сплошная ярость и желание причинить как можно больше боли. Он словно питался тем страхом, который источала Шейла. Сейчас он был не человеком — зверем. — Андре! Пожалуйста, не делай этого! — заступилась за неё Винтер, но все внимание мужчины было нацелено лишь на Шейлу. Ее слова пролетели мимо него так, словно они были лишь пустым потоком ветра. — Пусть она вернёт мне деньги, которые украла, тогда я отпущу ее, — его губы скривились в злосчастную ухмылку, больше походившую на оскал животного. — Я не брала никаких твоих денег! — истошно рыдала Шейла. — Они не могли никуда пропасть! Я положил их на видное место, и только ты могла их стащить. Меркантильная, сука! — Андре, сколько денег у тебя пропало? — с тревогой в голове пыталась до него достучаться девушка. — Пятьдесят долларов. — Я отдам их тебе, только отпусти мою маму, слышишь? Слышишь?! Но, как оказалось, ему не столько нужны были деньги, сколько он желал напитаться тем страхом, который блуждал в зелёных глазах женщины. — Ну уж нет, пусть она мне их возвращает! Она не уйдёт просто так, пока не заплатит за них либо не вернёт. — Она же сказала, что у неё их нет! Винтер поняла, что ее слова и уговоры — лишь бесполезная трата времени, когда она действительно могла просто позвонить в полицию. Вот только сделать это нужно было так, чтобы Андре ничего не заподозрил. Но учитывая его увлечённость запугиванием, сделать все правильно не составит никакого труда. Только-только она повестила трубку, из кухни послышался истошный крик и громкое рыдание. Винтер поспешила к маме и закрыла рот от ужаса, когда напоролась на дорожку крови, следующую за ее матерью прямо в ванну. Андре стоял, страшно ухмыляясь. Почему-то Винтер была уверенна в том, что тот ее не тронет, и она не знала, в чем была конкретная причина. Но это осознание придавало ей бесстрашия и уверенности. Она побежала к матери, закрывая проход Андре к ней, пока та, рыдая, забившись сидела в углу. Винтер пристально следила за тем, как он ходил по комнате из стороны в сторону, словно вновь накапливаясь потраченной на удар агрессией. Ей было страшно. За себя, за маму. Но Винтер старалась не показывать страха, словно стояла перед диким животным, пытающимся почувствовать хотя бы тоненький шлейф этого возбуждающего запаха тревоги и страха. Он часто любил говорить сам с собой, но сейчас его слова, отдельные фразы были ей не понятны. Девушка старалась не смотреть в окно, хотя, если бы она сделала это, он вряд ли заметил бы. Она все ждала пока приедет полиция, но ее так и не было. Винтер боялась, что те просто не обратили внимание на ее крик о помощи. Она знала, о том, какие связи есть у Андре и то, что все заявления, которые на него подавала ее мать, попросту исчезали волшебным образом. Это было раза три, а после Шейла перестала возобновлять попытки. Винтер не понимала, почему ее мама не предпринимала ничего больше, чем просто обычное заявление, от которого не было толку. У неё было несколько догадок на этот счёт: возможно, под действием наркотиков и алкоголя все плохое стиралось из ее памяти; может быть, она просто боялась того, что он может сделать, когда, казалось, что хуже уже не куда. А может у той просто была некая зависимость от собственных страданий и этого человека. Единственное, что понимала Винтер в свои семнадцать — это то, что ее мама была полностью зависима от мужчин и была слишком низкого о себе мнения, чтобы найти кого-то достойного, она была слишком слабой морально, чтобы постараться выпутаться из этого дерьма и, наконец, избавить своих детей от страха за неё. За окном послышался звук полицейской сирены, а вскоре на обоях и зеркальных поверхностях начали отражаться мелькающие красный с синим цвета. Андре посмотрел на них и, гордо подняв голову, жутко ухмыльнулся. — Значит так, да? Ну ладно. Взяв показания и сделав нужные снимки тупого предмета с остатками крови, полицеские забрали мужчину и дальнейшая его участь была ни Винтер, ни ее матери не известна. Девушка вызвала скорую помощь. Они должны были надеть повязки ее матери на голову и забрать ее в больницу, чтобы выяснить, не ли у той сотрясения головного мозга и прочих повреждений. Целую неделю они жили в полном спокойствие и безмятежности. Ее мама забыла об алкоголе и Винтер подумала, что этот тот самый момент, когда она могла вздохнуть с полным облегчением. Вместе с маленьким Майлзом и мамой они гуляли по паркам, ели мороженое и играли в мяч, останавливаясь на траве, чтобы насладиться тёплым солнечным днём. Ей казалось, будто жизнь началась с чистого листа. К сожалению, через пару дней Винтер поняла насколько же сильно ошибалась. И как тогда, ей не было больно, должно быть, никогда в своей жизни. На тот момент она уже устроилась работать в ближайшем кафе. И очередной раз возвращаясь со смены с полной убеждённостью, что дома ее ждёт мама и брат, познала всю горечь и несправедливость своей жизни. Впервые она так возненавидела все, включая человека, которого любила и которого называла своей матерю. Войдя домой, Винтер услышала доносившиеся из кухни знакомый смех двух человек, сливающийся воедино. Этот смех отзывался в ней полным отвращением и едким послевкусием мерзотности. Девушка ещё не вошла в кухню, но уже чувствовала как ей с каждым шагом становилось невыносимо горько и больно. Она увидела как мама с Андре заливисто смеются, готовя ужин, словно ничего не произошло. На столе стояла полу опустошенная бутылка вина, которую те уже успели испить в два горла. Разбитый взгляд Винтер скользнул по ее волосам. Где-то там, на коже должен был быть небольшой шрам от удара тупым предметом. — О, дорогая, ты пришла, мы как раз готовим ужин. — Мама, что он здесь делает? Шейла продолжала молча нарезать овощи, и тогда девушка не выдержала и схватила ее за руку, поворачивая запястье к себе и демонстрируя женщине глубокий шрам. Она просто хотела напомнить ей, что сделал тот человек, который сейчас стоял на этой же кухни. — Мама, ты слышишь меня?! — Перестань, Винтер, все уже в прошлом. Винтер ещё пару секунд безмолвно смотрела на неё с полным непониманием и чувством своей ничтожности, а затем ринулась в свою комнату. Она быстро упаковала все необходимые вещи в чемодан, глотая сильную обиду и злость и не обращая внимание на слёзы, которые непрерывным потоком катились из ее глаз. Она покинула этот дом, в надежде на то, что больше никогда не вернётся в него. Не вернётся к этим людям, которые с такой легкостью втоптали ее чувства в грязь. *** — Разве ты не должна быть сегодня на работе? — Майлз скромно рассматривал своё отражение в зеркале примерочной. Винтер не могла смотреть на то, как ее брат ходит в одних и тех же старых вещах, которые когда-то непонятно откуда доставала её мать. Девушка не могла быть уверенной, что кто-то не носил их до самого Майлза. Она сама любила красиво одеваться, но вот если для себя она могла находить время, чтобы лишний раз пройтись по магазинам, то для родного брата этого времени никогда не было. Теперь она считала, что все будет по другому. Винтер намерено потребовала выходные на работе, чтобы провести время с братом. Сегодня она забрала его прямо со школы, сразу после последнего урока, чтобы тот не успел куда-нибудь улизнуть. Стоило заметить, он не особо и хотел бежать куда-то от родной сестры. Майлзу было непривычно проводить с ней время, но ему нравилось это делать. После последнего случая всего через пару дней они помирились без лишних слов и обсуждений. Это произошло как-то само собой, спонтанно, словно время дало шанс обоим подумать о своём поведении и в конечном итоге сделать правильный выбор. В один из дней Винтер просто поставила Майлза перед фактом, что поведёт его в торговый центр для замены старого гардероба на совершенно новый. Тот и не возражал. — Должна была. Я попросила дать мне выходные, чтобы провести с тобой время, — безучастно ответила Винтер. В ней ещё оставался тот осадок, но она старалась и хотела быть лучше. Она хотела меняться, но и требовала этих изменений не только от себя. — Ты правда этого хочешь? — изогнув бровь, сомнительно спросил Майлз. — А ты нет? Его темно-зелёные глаза растерянно забегали. — Ну я…не знаю. Просто я хотел бы, чтобы ты делала это не потому что надо, а потому что сама хочешь. — Никто никогда не делает того, что не хочет. Майлз усмехнулся. Подобное заявление показалось ему полным абсурдом. — Это не правда. — Нет. Это правда, — убедительным тоном парировала Винтер. — Я не хочу учится, но делаю это, потому что обязан, — в его голосе звучала убеждённость в собственной правоте, и он решил убедить в этой же правоте свою сестру. — Но ведь…ты же хочешь в дальнейшем поступить в хороший колледж? Хочешь получить престижную профессию? После долгого зрительного контакта Майлз сдался. — Ладно. Я понял тебя. Когда мальчик стянул с себя рубашку, Винтер в глубине себя ужаснулась, увидев сильно выпирающие кости. Ещё чуть-чуть и, казалось, ногу ее брата можно будет обхватить одной рукой. Шарлотта никогда не была озабочена тем, сыты ли ее дети, нуждаются ли они в чём-то. — Тебе нужно больше есть. Ты очень сильно исхудал, Майлз. Она точно убедила себя в том, что теперь позаботится о готовке, хотя не любила этого делать. Когда она жила одна, то часто работала и в большинстве случаев питалась в ресторане или готовой едой. — Я очень много ем, — он улыбнулся. — Правда? — Нет, серьезно. — Хорошо, — в один миг ее лицо стало внезапно лукавым и не лишенным некоторого вызова, — тогда давай посмотрим, влезет ли в тебя двойная порция начос и в добавку мороженое? Майлз с удовольствием принял ее предложение, сделав такое выражение лица, будто это было для него легче легкого. — Ха. Можешь не сомневаться. У Винтер вдруг зазвонил телефон. Теперь имя Медисон Шепард было сохранено у неё в контактах. Каждый раз, когда та звонила ей, девушка чувствовала легкое волнение внутри себя. Но ведь это было нормальным, если учитывать то, что этот человек много чего значил в решении насущного вопроса? — Да? — Добрый день, мисс Кейн. — Добрый. Можете обращаться на «ты», я не люблю все эти формальности. — Но все же, я пожалуй останусь при них, — Винтер почувствовала огорчение, сама не зная почему, — я хочу вас осведомить в том, что есть один специальный курс для приемных родителей. Таких же как вы. Он не влияет на последнее решение, но, возможно, вам было бы интересно пройти его. Вы бы стали лучше понимать Майлза. — Спасибо, я подумаю над вашим предложением. — Курс будет вести психолог семейного центра. Набор только-только состоится на днях, поэтому у вас ещё целая неделя впереди, чтобы подумать. Это хороший шанс узнать что-то новое. Не теряйте его. — Обычно на таких мероприятиях много желающих? Возможно Винтер ошибалась, но ей показалось, что Шепард улыбается. — Хотите знать мое мнение? — мягко спросила Мэдисон, — мало таких людей как вы. Их может показаться много, но на самом деле тех, кто отказываются что-либо предпринимать — ещё больше. Вам стоит гордиться собой, мисс Кейн. Будет сложно, но теперь вы вдвоём и нужно держаться вместе, чтобы преодолеть все. И потом…можете звонить мне, если что-то будет. Я почти всегда отвечу. Винтер слабо улыбнулась. Она впервые за долгое время почувствовала искреннюю поддержку. А затем девушка отдёрнула себя, возвращаясь в реальность. Мэдисон Шепард всего лишь выполняла свою работу. Сколько ещё таких же как она находятся под ее наблюдением? И все же, Винтер была ей благодарна. — Спасибо. Мэдисон попрощалась с ней и, оставив приятное чувство, бросила трубку. Майлз все это время любопытно смотрел на сестру, словно по ее эмоциям пытался прочесть имя того, с кем она говорила. — Кто это был? — Женщина из службы защиты детей. — Что она хотела? — Это не важно. Ничего интересного. — Хм, я думал, теперь мы говорим все друг другу. Чтобы стать ближе, разве…не так? — Одно дело умолчать о чём-то намеренно, а другое — не говорить только потому, что в этом нет необходимости. Я ничего не скрывала, и ты должен был мне поверить, ведь с этого нам и стоит начинать: с доверия. Но раз тебе действительно интересно, то Мэдисон Шепард предложила мне пройти один курс, касающегося приемных родителей. — Ты пойдёшь? — Почему нет? Возможно, там я и найду ответ на вопрос о том, как укротить строптивого подростка, — подтрунила она над ним, потрепав темно каштановые волосы на голове парня. Майлз улыбнулся, укрываясь от нападок сестры. — Ну раз ты так считаешь, — ему ничего не оставалось, как согласиться с этим. *** Несколько минут ранее Майлз был в приподнятом настроении, но сейчас Винтер не могла найти в нем лица. Тот стал вновь каким-то серым и отстранённым, закрытым в себе. Вместо того, чтобы с удовольствием поедать мороженое, он лишь копался в уже растаявшей каше с ягодами и орехами. В какой-то момент Винтер всё-таки решилась прервать поток его неозвучиваемых мыслей. — О чем думаешь? Майлз нехотя посмотрел на неё. Все это время он смотрел только лишь по сторонам, пока совсем не замкнулся в себе. Винтер долго не могла понять, в чем дело, а потом вдруг поняла. Повсюду их окружали счастливые семьи, словно это место было предназначено только для них. Девушке тоже стало не по себе, поскольку она знала, что такое отсутствие беззаботного детства. Им с братом пришлось повзрослеть слишком рано из-за неимения другого выбора. Она уже пожалела, что привела его сюда, хотя скрываться от своих проблем было не лучшим вариантом. — Майлз? На самом деле, он слышал ее вопрос, просто не знал, что ответить. — Мы с мамой никогда не сидели вот так и просто ели мороженое. Она всегда была без денег и слишком уставшая, хотя нигде не работала. — Ты знаешь, она была больным человеком. К сорока годам у их мамы был настолько слабый иммунитет, что она могла подцепить болезнь даже не выходя из дома. Она периодически заливала себя алкоголем, ещё больше усугубляя положение. Кроме того, Шейла, зная о том, что больна вич, не видела необходимости в том, чтобы принимать прописанные врачом таблетки для поддержания жизни. Да и денег на нужные препараты у нее не было. Майлз отчаянно выдохнул, отбросив ложку с явным негодованием. Ему было не по себе, и Винтер это видела. — Почему она не лечилась? Может тогда, все было бы по другому… Девушка пожала плечами. — Просто ей это не надо было. Видимо, она была слишком слаба для того, чтобы пересилить себя и вместо того, чтобы начать лечиться опустила руки. — Я не хочу быть таким. Винтер знала, что могла ему напомнить о прошлой субботе, но не стала этого делать, дабы не поднимать конфликт. — Ты не станешь таким, если сам не захочешь. Для нас мама — это хороший пример как не стоит поступать. — Знаешь…я помню как-то раз к моему отчиму пришёл друг. Они оба курили травку и в какой-то момент вспомнили обо мне. Андре предложил попробовать дать ее мне, а его друг согласился, начиная подходить ко мне. Тогда я просто убежал. Мне было очень страшно в ту ночь, которую я провёл с друзьями. Винтер пробрала дрожь. Девушка поняла, что знала меньшую часть того, что происходило с ее братом, пока она сама жила в полном неведении и безопасности. Да, она сбежала от опасности, подвергая ей своего брата. — Больше тебе нечего бояться, Майлз. Все уже позади, — на самом деле, им предстояло много всего другого, с чем придётся справляться обоим. Не желая больше думать о плохом, она демонстративно оживилась и выпрямилась, — как насчёт кино? Если бы она даже и хотела стать для него тем, кто заменит маму, то не смогла бы. Хотя сейчас Винтер готова была стать для него всем. *** Сметённая и разозлённая Винтер вошла в полицейский участок спустя час как прямо в ее рабочее время поступил звонок о том, что Майлз был задержан. Она не знала, что случилось, но надеялась, что это была всего лишь какая-то ошибка или несерьёзный проступок, после которого не последуют характерные меры. Однако голос участкового не сулил ничего хорошего. Запыхавшаяся, девушка вошла в помещение и застала Майлза, сидящего на скамье и, по всему видимому, ожидающего ее. Она устало и осуждающе посмотрела на него, а после села рядом. Наверное, она ожидала того, что тот начнёт что-либо говорить, но парень молчал. Они оба молчали, находясь в полной тишине. — Ничего не хочешь мне рассказать? — Ты и так все услышишь сейчас. К ним подошёл участковый средних лет, держа в подмышке большую тетрадь в кожаной обложке. Он пригласил Винтер в допросную, попросив Майлза подождать на месте. Тот и не шелохнулся. Если посмотреть на него, можно было подумать, что он не сожалеет о содеянном, хотя никто не знал, так это было на самом деле или все же нет. — Официальный опекун? — Да, сэр. — Знаю, что это такое. Меня воспитывал собственный брат. И повезло ему, что у меня на тот момент была голова на плечах, чтобы не доставлять ему лишних проблем. Винтер не понимала, к чему он клонит. Либо это все было демонстрацией понимания и того, что он не будет сообщать об этом куда-либо, либо этому мужчине просто хотелось высказаться, но Винтер не особо готова была слушать. Она хотела знать, что будет дальше и что ждёт их. — Мало того, что Майлз не посещал сегодня школу, в учебное время он осуществил кражу. Довольно большую. Винтер нахмурилась, узнав, что Майлз что-то украл. Неужели он не мог просто попросить ее купить то, что было нужно? Она начала вспоминать его последнии просьбы и среди них не сумела найти что-то такое, после чего он мог пойти воровать. — Что он украл? Мужчина протянул ей красивый кулон в бархатном футляре, после чего у девушки широко раскрылись глаза. Она ожидала все, что угодно, но не украшения. Винтер даже думала о порно дисках, хотя не хотела об этом думать. Но это как раз то, о чем Майлз вряд ли попросил бы у неё напрямую. — Зашёл сегодня в ювелирный магазин. — Что? Но каким образом он мог украсть его? Там же были витрины? — Разумеется. Но ваш брат рассказал нам, что обучился этому у своего отчима. Винтер в возмущении откинулась на спинку стула и прикусила большой палец. Ну конечно, Андре только всю жизнь и жил тем, что воровал. Ему не составило бы особого труда обучить этому и Майлза. Он был хитер и ловок. Иметь напарника для своих целей было гениальной идеей. — Могу я что-то сделать, чтобы это происшествие не доходило до ушей опеки и не было нигде учтено? — проговорила Винтер это таким голосом, по которому сразу было очевидно — она предлагала подкуп. Глаза мужчины жадно блеснули и тогда девушка поняла, что попала прямо в яблочко, хотя рисковала изрядно, ведь она могла своим вопросом оскорбить его. Хотя, с другой стороны, ее вопрос был поставлен так, что она могла преподнести его как безвинный. В самом деле, девушка просто спрашивала о том, есть ли такая возможность, но ни одного прямого слова о подкупе не было слышно, а значит она могла сделать вид, будто ни о чем таком и не думала. — Знаете, мисс Кейн, да, я думаю, есть то, что спасет вас и вашего брата. *** На пол пути по дороге домой Винтер ждала от брата хоть каких-либо слов. Конечно же, в первую очередь слов извинения. И злилась на него еще больше за пустое молчание. — Я лишилась из-за тебя ста пятидесяти долларов. Скажи спасибо, что мне хотя бы не пришлось оплачивать еще и двойную стоимость того, что ты украл. — Спасибо, — это звучало так безучастно и не искренне, что Винтер возмущенно вздохнула и ударила большим пальцем по рулю. — И ты ничего больше не хочешь мне сказать? Тот пожал плечами, даже не обернувшись на сестру. — Знаешь, если ты хотел произвести на девушку впечатление, то это не лучший способ. Ты мог…не знаю, пойти подработать где-нибудь или хотя бы сказать мне, я бы не отказалась в помощи. Неожиданно Майлз резко развернулся. На его лице читалась расстроенность, словно он ни капли не сожалел о содеянном, только лишь о том, что не удалось совершить. — Скажи мне, кто обычно просит о помощи того, кому собирается сделать подарок? Винтер задержала дыхание, почувствовав себя ошеломленной. Так тот кулон предназначался ей? Злость тут же отошла на второй план. Девушка была растрогана тем, что ее брат думал о ней, даже несмотря на то, что решил добиться желаемого таким скверным путем. Теперь ей было понятно выражение его лица. Он сожалел о том, что вместо подарка создал еще больше проблем. Тон Винтер смягчился. — Майлз, я ценю твое внимание. Но поверь, кулон и тот способ, которым ты пытался его заполучить не заставят меня любить тебя еще больше. Потому что мне будет приятна любая мелочь от тебя. И это не обязательно должно быть что-то дорогое. — Я понял. Прости. Мне хотелось сделать тебе такой подарок, который ты заслуживаешь. Я знаю, ты заслуживаешь, куда большего, но я думал, что тот кулон будет с тобой и ты будешь вспоминать обо мне, даже когда не будешь рядом. — Я всегда буду рядом. — Обещаешь? — Обещаю. Конечно же, Винтер понимала, что такого обещания она не должна давать, но по другому не смогла. Сердце в одну секунду сжалось и она поняла, что мальчику, потерявшему свою маму, будет невыносимо больно услышать, что он может потерять и свою сестру. Возможно, ее обязанностью было мягко донести, что случается такое, когда люди из твоей жизни могут внезапно уйти, но подумала, что Майлз и сам все прекрасно понимает. Сейчас ему необходима была уверенность в чем-то. Необходимо было постоянство и определенность в окружающих его вещах и людях. Она улыбнулась и, вроде как, даже на лице Майлза пропала та напряженность, которая была ранее.