Обещание с послевкусием лжи

— Не понимаю, почему, имея такие связи, ты остаёшься социальным работником. На твоём месте, я бы хорошо подумала, а потом всё-таки приняла сторону денег. Правильную сторону. Тем более, ты не особо выглядишь счастливой на этой должности. Мэдисон выглядела обычно. Да, нельзя было сказать, что она выглядела сейчас невероятно счастливой, но, по крайней мере, в ее жизни орудовала стабильность и спокойствие. И она могла бы сказать, что была этим довольна. Хотя порой вспоминала себя той, что только-только приехала в этот город: у неё было столько желаний, столько амбиций. Сейчас же она стала более серьёзной, чем раньше, но тем не менее прежние искорки в глазах никогда не покидали ее за все это время. По всему видимому, Эмбер задела ее за живое, если Мэдисон сейчас ощущала какую-то опустошённость и тоску по прошлому. Возможно, иногда ей не хватало прежней себя. Кроме того, Шепард прекрасно знала, что любой другой с набитым кошельком сможет с легкостью обратить на себя внимание Эмбер. Ни о какой любви не было и речи, и обе знали об этом. — Я рассказала тебе о своей семье, не чтобы услышать, как бы поступила ты, — ответила она слишком грубо, даже не заметив того. Эмбер молча посмотрела на неё слегка удивленно и с долей обиды, которая по итогу была лишь проигнорирована. На самом деле, Мэдисон не особо желала рассказывать ей про свою семью, но она словно не хотела терять эти отношения, которые порой помогали ей расслабиться. Но это явно было не сейчас. Сейчас она чувствовала острое напряжение и желание побыстрее закончить этот вечер. Эмбер была такой девушкой, с которой не хотелось думать о сложном. Во время их с ней разговоров Мэдисон чувствовала себя просто и легко. Она и в правду уходила от своих мыслей на какое-то время, как например в университетские дни, когда нужно было готовиться к сессиям и сдаче диплома. В такие дни Мэдисон смотрела самые глупые мультфильмы, чтобы максимально разгружать свой мозг. Видимо, сегодня был какой-то не такой день раз Мэдисон не смогла отвлечься. Она задумалась о своём дне: сегодня она была приглашена на экстренное совещание, которое образовалось в ходе отказа временного опекуна от опекаемого, а как раз такие ситуации требуют немедленного вмешательства. Вся суть тревоги была в том, что девочку никто не хотел брать под опеку. У неё не осталось семьи, а все ближайшие родственники не хотели брать на себя такую ответственность как воспитание другого человека. Самое ужасное, что эта девочка была воспитанной и тихой, она не создавала проблем. Мэдисон успела понаблюдать за ней. Ей нужен был сейчас хоть кто-то. И жестоко было определять ее в должное учреждение. Те дети, что росли в этих домах изначально, просто сломают ее в скором времени. Мэдисон было безумно жаль ее, но она не могла ничего поделать. Агенты службы всегда на стороне ребёнка, но если опекаемый бескомпромиссно отказывается от него, то поделать ничего нельзя. Может, этот Мир сжалится и найдутся такие люди, кто захочет взять девочку двенадцати лет в свою семью. Но обычно это было маловероятно. — У тебя сегодня явно плохой день. Обычно…ты не такая грубая. Мэдисон промолчала. Сейчас ей было ровным счётом все равно, что думала о ней Эмбер. Она пристально, но при этом достаточно скрытно следила за Винтер Кейн, раздающей указания одной девушке. Увидеть ее здесь было не сюрпризом для женщины. Она прекрасно знала о месте работы шатенки и намеренно решила провести здесь ужин. Надо же. Мэдисон было очень интересно наблюдать за ней в такой роли. А точнее, в роли руководителя, учитывая то, какой она помнила ее во время их встречи. Неловкая, чуть суетливая и скромная оказалась по-настоящему расчётливой, решительной и убедительной. О да, светло зелёные глаза девушки сейчас готовы были убеждать любого в своей правоте. Она была здесь как рыба в воде, коей не являлась даже в собственном доме. В какой-то момент, когда официантка ушла, а Кейн решила оглядеть зал, их взгляды невольно встретились. В них читалось сплошное узнавание и…небольшое чувство приятной неожиданности. Тем временем Мэдисон затаила дыхание в ожидании каких-либо действий. Из строгого руководителя Винтер вернулась к своей прежней проглядывающейся наивности и мягкости характера. — На кого ты так уставилась? — Эмбер недовольно оглянулась через плечо и смерила девушку ревнивым, сканирующим взглядом. Она отметила про себя, что та была очень даже симпатична и молода. — Да так…мы знакомы по работе. Мэдисон уткнулась в тарелку, начиная без особого аппетита перебирать овощи на ней. Она и не думала, что через краткий миг, к ее великому удивлению, та подойдёт прямо к их с Эмбер столику. — Добрый вечер, — Винтер заставила Мэдисон посмотреть на себя. В такой близости Шепард смогла лучше разглядеть то, во что была одета девушка. Естественный, мягкий макияж, подчёркивающий ее трепетную и естественную красоту, шоколадного цвета волосы, ниспадающие аккуратными волнами поверх белой шелковой блузки. Однозначно, все это безукоризненно шло Кейн и делало ее чертовски красивой и привлекательной. Мэдисон невольно залюбовалась. — Вам все нравится? Мэдисон определённо нравилось то, что она видела. — О да, все превосходно, — улыбнулась женщина, ни на секунду не обрывая зрительный контакт: такой внимательный и смелый. — Все было бы именно так, если бы Вы не мешали нашему свиданию. Мэдисон гневно посмотрела на Эмбер, зло улыбнувшейся в сторону девушки и намерено сделавшей акцент на последнем слове. Глаза Винтер наполнились изумлением, замешательством и неловкостью. Только сейчас она обратила внимание на те мелочи, которых не видела раньше и которые выдавали особую близость обеих. Сейчас же она поспешила удалиться, испытав резкое смущение. — Прошу прощения… Желаю вам хорошего вечера. Если что-то будет не так, то обязательно сообщите мне, — доброжелательным и рабочим тоном сообщила она им, не посмев взглянуть на Шепард в последний раз. — Господи, что с тобой не так? Зачем было отвечать так грубо? — Было у кого набраться, — фыркнула Эмбер, поддев ее. Однозначно, этот вечер был испорчен. *** Винтер долго наблюдала за этим столом. Даже слишком долго. Ей важна была обратная связь гостей, но конкретно сейчас ее волновала только одна особа, которая порой кидала шатенке ответный взгляд, тем самым как бы говоря: «я вижу, как ты наблюдаешь за мной и я не против ответить тебе тем же». Ее партнёршу Винтер назвала бы девушкой из высшего класса. Она та, кого обычно водят по ресторанам и с кем ездят отдыхать за границу. Та, кого сопровождают во время важных людных мероприятий для того, чтобы молча заявить: «она моя, а вам позволено только смотреть и любоваться». Тут было нечего спорить: они смотрелись гармонично. Настолько гармонично, что Винтер начала даже завидовать их тандему. Но, несмотря на это, она продолжила только смотреть и любоваться. Девушка и не заметила как к ней незаметно подошёл управляющий ресторана и обратила на него внимание лишь тогда, когда мужчина пятидесяти лет демонстративно покашлял, дабы оторвать ее от бессмысленного надзора. Его руки были скрыты в карманах. Сам он был одет в темно-синий брючный костюм, под которым проглядывалась белая идеально выглаженная рубашка и чёрный галстук, чей край был надёжно спрятан под пиджаком. Мужчина как всегда был серьёзен и проницателен. По нему никогда нельзя было сказать, о чем были его мысли. И сейчас было не исключение. — Я бы хотел серьезно с вами поговорить, Винтер. Девушка молча кивнула и последовала за ним через весь зал к их рабочему столику, спрятанному от прочих глаз. Мужчина подождал, пока присядет она, и только затем позволил сделать это самому себе. Как и все остальные столы в заведении, стол, за который они сели так же был накрыт белоснежной скатертью, которую Винтер недолюбливала из-за того, что ее приходилось менять почти каждый раз после ухода гостей. На самом деле, Винтер предполагала, о чем может пойти речь во время их разговора, а потому не особо была удивлена ему и почти совсем не волновалась. Все долгое время судачили о ее повышении и это уже казалось чем-то таким, что вот-вот должно было случиться. И вот она, полностью готовая получить предложение стать старшим администратором и заместителем управляющего, даже и не думала о каком-либо другом исходе событий. — Винтер, ты знаешь, что работаешь здесь уже достаточно долгое время. Нет ни одного человека в этом месте, кому бы я был способен доверить ресторан больше, чем тебе. Но также я понимаю, что люди способны перегорать и я это, учитывая свой опыт и возраст, сразу же отчётливо замечаю в них. И когда такое случается, я вынужден максимально обезопасить ресторан от возможных убытков. Не важно каких. Винтер внезапно начала испытывать усиливающееся с каждым его сломом чувство тревоги. Оно плавно, но верно охватывало все ее тело, донося шепотом до ее разума то, что здесь происходит что-то не так. Происходит то, к чему она была не готова. Но даже после этого она продолжала молчать, в глубине себя молясь, чтобы все это ей только казалось. — Нам нужны люди, которые смогут отдаваться этой работе полностью. И ты делала это много лет, чему я безмерно благодарен. Но не сейчас. Я вижу, что у тебя не хватает времени и сил выполнять должный объём работы. Кроме того, ты стала очень рассеянной, что пагубно влияет на весь процесс работы. Ты, как руководитель, должна задавать настроение для всех линейных сотрудников. Но последнее время ты этого как будто бы избегаешь. — Вы же знаете, что я делаю это ненамеренно. В моей жизни сейчас… — пыталась возразить девушка, но мужчина ее перебил. — Да, я прекрасно знаю про твоего брата. Но личные проблемы не должны влиять на качество работы. Недавно на твоё имя пришла жалоба от проверки, назначенной мной же. Они следили за твоей работой от начала и до конца ужина, а в конце передали жалобу по поводу ужасного качества еды. Что сделала ты? Винтер даже не могла вспомнить тот день. К ее лицу резко прилила кровь и она готова была расплакаться или выругаться в этот же момент. Пару минут назад она грезила о повышении, а сейчас молилась, чтобы ее не уволили. — Я не помню, — поникшим голосом почти прошептала девушка. — Дословно: «жаль, что вы потратили на наше заведение своё драгоценное время, надеюсь, вы найдёте достойный ресторан на свой предвзятый вкус, в чем я сомневаюсь», — Винтер молчала, наконец-то вспомнив тот день. Ей было нечего сказать, искать оправдание было не для неё. Тем временем мужчина продолжил: — Это то, что я не потерплю на своем рабочем месте. Я, думаю, ты понимаешь, к чему я клоню. В твоей жизни сейчас возникли определённые трудности, и как бы грубо или бесчеловечно это ни звучало, но я обязан сказать тебе: либо ты выбираешь решать их, но лишаешься своей должности, либо остаёшься с нами, избавившись от них. Винтер хотела бы держать свои эмоции под контролем, но она просто не сумела этого сделать. Ее глаза вспыхнули огнём, а желание встать и, оперевшись о стол, начать возмущаться и предъявлять свои права стало почти невыносимым. — Вы хоть знаете, что предлагаете мне? Отдать брата в обмен на… — ее тон стал повышенным, в то время как мужчина оставался полностью спокоен и непроницаем. Этого человека не волновали какие-либо нормы морали, он знал, чего хочет и делал все, чтобы этого достичь, пусть даже ценой жертвы других. Когда-то она восхищалась им, но не теперь. — Это не предложение, Винтер. Это твой выбор, который ты должна сделать. Это бизнес. И люди, работающие здесь, обязаны совершенствоваться каждый день и вкладываться в его развитие, получая при этом хорошие деньги. Но ты не можешь делать этого сейчас. — Я работаю здесь почти шесть лет и всегда делала больше, чем была обязана… — Именно поэтому ты и работала здесь. Именно поэтому ты и поднялась настолько быстро, насколько удаётся не каждому. Ты была отличным сотрудником, который впечатлял своими успехами. — Знаете, сколько времени пройдёт в то время как претендент на мое место обретёт необходимый опыт и навыки? — возможно, Винтер и пыталась манипулировать, но она считала, что была оправданна. — Я уже занялся этим вопросом. У меня есть подходящий кандидат на твою должность. Девушка покачала головой. Когда все, в том числе и она, думали о ее скорейшем повышении, руководство, стоявшее выше неё, готовили на ее место нового человека. — Не могу поверить… — Мне очень жаль, Винтер, но такова реальность. Ты долго работала в этом месте и знаешь, какой отдачи мы требуем. Не переживай, мы не останемся в долгу. Ты попрежнему остаёшься хорошим и признанным сотрудником и мы компенсируем тебе сумму за неиспользуемые дни отпуска. И, кончено, ты получишь всю сумму за отработанное время. *** Винтер ехала домой с полным чувством того, будто потеряла все, что у неё было. Этому ресторану она посвятила почти шесть лет своей жизни, как и людям, которые работали вместе с ней. Работая усердно и с завидной частотой, Винтер за короткий срок добилась большого успеха, возвышавшись из обычного официанта в признанного вторым лицом после управляющего заведения. Чеки с каждым днём росли, продаж становилось все больше, пока она терпела порой недобрые и завистливые взгляды в свою сторону. Ведь как же так, она так молода, а уже занимает должность руководителя. Но они даже и не думали о том, какой Винтер прошла путь, чтобы добиться результатов, заслуживающих гордости хотя бы за саму себя. Она ехала домой в полной тишине и спокойствии, думая о том, что потратила впустую, возможно, лучшие годы своей жизни, оставшись ни с чем. Хотя, как говорила ее мать: «опыт не пропьёшь». Наверное, она знала, о чем говорила. Из ее сумки, лежащей на соседнем сиденье, неожиданно раздалась знакомая мелодия, и Винтер, не отводя взгляд от дороги, покопалась в ней рукой, чтобы достать источник раздражения. Она не знала, кто это, но уже проклинала его за то, что нарушил ее одиночные страдания. Увидев имя звонящего, девушка, недолго думая, с долей сомнения бросила трубку, не желая отвечать своему брату. Если прежде она не чувствовала раздражения, то сейчас оно так и норовило по несправедливости завладеть ее разумом. Она ясно осознала, как злится на собственного брата, самого близкого человека, делая его виновником всего того, из-за чего с ней подло обошлись. Винтер не хотела винить его, но даже собственный здравый рассудок был слабее того томящегося гнева, который как червь старался выесть все хорошие мысли в ее голове. И отнюдь у него это получилось. Винтер не хотела ни слышать, ни даже видеть Майлза. Она знала, что была не права и что ее негодование было неправильным чувством, но ничего не могла с собой поделать. Цепочка мыслей, заканчивающаяся увольнением, начиналась оттуда, где Майлз оставался виноватым во всем случившемся. Ещё не дойдя до самого крыльца, Винтер застала в доме тускло горящий свет. И это смутило ее, так как девушка думала, что ее брат снова останется ночевать где-нибудь, где она не будет видеть его. Вернее, она надеялась на это. — Привет, как прошёл день? Я приготовил нам ужин по рецепту из одного видео. В доме стоял и правда приятный аромат, а глаза Майлза горели так, словно он был неимоверно доволен результатом своих стараний и хотел, чтобы его сестра непременно попробовала то, что он приготовил. Даже на его домашней футболке был красный след от какого-то соуса. Сейчас девушка могла только понадеяться, что это пятно отмоется от новой купленной вещи. Винтер всем своим видом показывала, что у неё нет настроения и она не желает говорить с ним ни секунды больше. Ее правая нога уже стояла на первой ступеньке лестницы, и шатенка мечтала, как окажется в своей комнате наедине с собственными мыслями. — Я не голодна, — ее равнодушный тон заставил глаза Майлза после этого резко потухнуть. Шатенка и не представляла, что испытывал он в этот момент, но она чувствовала полную раздавленность, что, конечно, было важнее. Она была сейчас эгоисткой. — Все хорошо? Девушка хмыкнула. — Лучше и быть не может, — саркастически ответила она, — ты сделал уроки? — Да, хочешь проверить? — этот вопрос не был касающимся того, чтобы что-то доказать, это был вопрос сближения и надежды. Желания поговорить, побыть вдвоем, пусть даже причина тому стала бы проверка домашней работы. — Это нужно впервую очередь тебе, а не мне. Я своё уже отучилась. — Окей, — Майлз обречённо шлепнул себя двумя руками по бокам, закатывая глаза и сильно злясь на внезапное безразличие родной сестры. Винтер поспешно поднялась в свою комнату, всеми силами стремясь уйти от осознания того, что она сейчас намеренно оттолкнула того, кто только-только начал к ней тянуться. *** — Добрый вечер. Надеюсь, я звоню не так поздно… — неуверенно проговорила Винтер, неосознанно блуждая по своей комнате. Она наткнулась на своё отражение в окне и, после нескольких секунд разглядывания его, дала свежему и прохладному воздуху проникнуть внутрь дома. Она чувствовала себя настолько плохо и одиноко этим вечером, что ей хватило смелости нарушить покой Шепард. Сегодня они какое-то время обменивались зрительным контактом, который Винтер воспроизводила у себя в голове ещё несколько раз за этот вечер. И, может, она не ошибётся, если просто так решит поговорить с женщиной, выставляя извинение веским поводом для внезапного вторжения в жизнь за пределами работы. Она даже думала о том, что, возможно, вечер женщин был продолжен и своим звонком девушка может помешать им. Но эта мысль проскочила в ее голове слишком поздно, уже тогда, когда Мэдисон ответила на звонок. — Нет, все в порядке. В это время я обычно в парке со своей собакой. Она не даст мне покоя, если я не выгуляю ее хотя бы час перед сном. Чревато капитальным ремонтом, — бодро ответила Шепард, тем самым поднимая Винтер какое-то подобие настроения. Девушка грустно улыбнулась, облокачиваясь о подоконник и выглядывая на улицу, где было совершенно тихо и спокойно. Хотя так было не всегда. Когда-то давно ей было страшно выглядывать вот так же на улицу: она боялась увидеть осуждение соседей, живущих в домах напротив. Она часто видела из окна своей спальни, как они косились в сторону ее дома, с одной стороны, про себя сочувствуя детям, живущим с такими родителями, с другой, ничем им не помогая, потому что это не их головная боль. — Что за порода? — Такса. Винтер неожиданно тихо рассмеялась. — Эй, что смешного? — и хотя Мэдисон спрашивала об этом, параллельно с возмущением в ее голосе так же слышались веселые нотки. — Ничего, просто…я ожидала услышать несколько другую породу. — О нет, Бешамель — ещё тот зверь. Чаще всего маленькие собаки злее, чем большие. Бешамель, конечно, не такой, но его гипер энергию нужно постоянно куда-то девать, чтобы он не разрушил весь мир. Винтер закусила нижнюю губу, стараясь не рассмеяться. — Вы назвали свою собаку в честь соуса? — В детстве я очень сильно любила лазанью. — Я так и подумала. Винтер усмехнулась и хотела было чем-то дополнить ответ, но не знала чем именно. Все казалось ей таким неподходящим и неуместным. На какое-то время между ними повисло некомфортное для девушки молчание. Шатенка начала ногтями отколупывать старую белую краску с подоконника, которая со временем и из-за влажности потрескалась и уже начала сходить самостоятельно. — Касательно того, почему я звоню…я хотела извиниться. Винтер не знала, возможно ли было слышать чужие эмоции, но ей вдруг показалось, будто женщина на том конце трубки нахмурилась в недоумении. Кроме них, она отдалённо слышала то, как порой Мэдисон отдёргивает по имени свою собаку. — Извиниться? Есть за что? — За то, что помешала. Я не знала, что у вас свидание. — О Боже, это я должна извиняться за поведение… Эмбер. Она была не в себе, за что добилась выговора, — более строго заявила она, давая понять, что после случившегося был серьёзный разговор. Винтер пожала плечами. Ей действительно было не все равно на то, что произошло. Может, для кого-то это и было пустяком и Шепард забыла об этом сразу же после ее ухода. Но Винтер нет. Ей было важно знать, что между ними нет никаких неловкостей, хотя сейчас она понимала, что наоборот создаёт их. Или же…она не хотела признаваться в этом себе, но подсознательно девушка искала повод заговорить с Мэдисон. Почему-то при разговоре с ней она чувствовала, будто все проблемы решаемы и она обязательно справится с ними. И сейчас она вдруг осознала, что ей было ровным счетом плевать на то, если она вдруг испортила чужое свидание. — Возможно, она вправе была злиться. — Вы были вежливы и выполняли свою работу. Насколько я знаю, вы должны быть убеждены в том, все ли в порядке у гостей. И даже несмотря на то, что это была безукоризненная правда, Винтер попросила официантов быть как можно внимательными по отношению к этому столу. Мысль о работе отдавалась глухой болью в груди. Девушка до сих пор не могла смириться с тем, что потеряла хорошее место, к которому она когда-то прониклась всей душой, сотрудников, ставших ей семьей — Да, это так. Но не в ущерб им. — Винтер…закроем эту тему, — строго проговорила она, ставя огромную и жирную точку на этой теме. — Как у вас дела с Майлзом? Ваши отношения стали лучше? Винтер закатила глаза. Ей стало вдруг резко тошно и не по себе из-за того, что та спрашивала о ее брате, словно возвращаясь в рабочее состояние. Хотелось сказать: «эй, расслабься, твой рабочий день окончен, давай поговорим о тебе, расскажи о своей жизни, что угодно, но не заводи тему о работе, словно тебе нет до меня дела». — Я бы так не сказала. От одного случая к другому. У него словно нет никаких планов, мечт, желаний, у него нет никаких дел на сегодняшний день. Он живет так, как ему заблагорассудится. И обвиняет меня в том, что я что-то требую от него, когда, на самом деле, я хочу, чтобы он просто проявил больше отвественности и самостоятельности, — она вдруг поняла, что очень сильно разговорилась. Всё-таки, по ее мнению, не желательно было забывать, что она разговаривала с социальным работником. Одно неверное слово — и Майлз мог поехать туда, где его бы не ставили в счёт. — Наверное, не стоило мне все это говорить… К счастью, Мэдисон ее успокоила. — Определенно стоило, Винтер. Я напомню, что мой телефон всегда в вашем распоряжении. Я не смогу отвечать всегда, но при свободном времени всегда перезвоню. Тоже самое и с Майлзом. Он может звонить мне периодически, но, к сожалению, пока что этой привилегией пользуетесь только Вы. Обычно период адаптации занимает от нескольких месяцев и до нескольких лет. Вы учитесь существовать, жить вместе — это нормально. Вы разные люди, с разными темпераментами, историей жизни и характерами, в разной возрастной категории. Никто не говорил, что будет просто. Что касается ответственности…его надо приучать к труду. Но постепенно. Он не сможет стать самостоятельным и ответственным человеком за один день в силу того, что всегда, как и сейчас, полагался на кого-то, на что-то; на удачное стечение обстоятельств. С какой-то стороны, Майлз живет в сказке и думает, будто жизнь справедлива и полна удач. Но это не так. Стоит привыкать к реальности и видеть все таким, какое оно есть на самом деле. Винтер показалось, что последние несколько предложений Мэдисон проговорила с какой-то отстранённостью и сожалением. Словно что-то сильно коснулось ее жизни, ее прошлого. И девушка задалась вопросом, что в жизни той случилось такое, отчего она вдруг стала настолько страшной реалисткой? Винтер не могла сказать, что была против реальности, просто порой было куда легче жить, когда воспринимаешь что-то иначе, чем оно есть на самом деле. Может быть, этот Мир не полон чудес, волшебства, но с помощью собственных усилий его можно было сделать таким. — Вы словно знаете моего брата лучше, чем я сама, — ответила Винтер. Она не хотела заканчивать этот диалог, и ей было интересно, что об этом думала сама Шепард. Может, той не было интересно говорить с ней. Может, их диалог она считала своим долгом, работой, а значит и обязанностью. Эти мысли вмиг испортили девушке все настроение. Как говорил ей сам Майлз, она хотела бы, чтобы Мэдисон говорила с ней только потому, что сама этого хочет. — Просто я общалась не с одним таким ребёнком. Винтер однажды задавалась вопросом о том, сколько могло быть лет Шепард. Сама она дала бы ей около тридцати, учитывая безупречную внешность и свежий, но мудрый взгляд на некоторые вещи. Но что-то ей подсказывало, что та была немного старше этого возраста. И чтобы понять это — достаточно было просто посмотреть в ее глаза, в которых виднелся ум и богатый жизненный опыт. Винтер хотела что-то сказать, но ее перебил приглушённый вскрик в динамике и странные звуки, которые сливались в одно единое и которые вмиг заставили девушку ощутить мощный прилив тревоги. Те были похожи на звуки падения, но девушка не хотела в это верить. — Мэдисон? — ответ не последовал, и Винтер взглянула на дисплей, чтобы убедиться, что звонок не был завершён. Секунды продолжали набирать обороты, а вместе с ними и ее чувство тревоги. Она вновь дрожащими руками, и покусывая кожу на одном пальце, поднесла мобильный к уху и повторила имя пропавшей. Шепард ответила не сразу, но то, что она ответила, уже помогло Винтер чуточку успокоиться. — Все в порядке? — Не совсем. Макс потянул меня куда-то вниз по склону, а я не заметила корни дерева и упала, — явно скрепя зубами ответила Шепард. — Вы можешь встать? — Вроде да… — Винтер облегченно выдохнула, но, как оказалось, она сделала это напрасно, потому что через какое-то мгновение услышала болезненный стон, — ох…нет, не могу. Похоже на то, что я сломала ногу. — О Боже, — проговорила Винтер, думая о том, что стоит предпринять в такой ситуации. Мэдисон сейчас одна в каком-то неизвестном ей парке после полуночи, возможно, со сломанной ногой. Ей хотелось приехать и помочь ей, но было куда рациональней вызвать службу скорой помощи, которая точно сделала бы все правильно. У Винтер не было нужных знаний и образования, чтобы геройствовать. Она могла сделать все только хуже по своей же глупости. — Я вызову скорую. В каком Вы парке? *** — Извините, я не хотела вас дергать. Вам не стоило приезжать, я справилась бы и сама, — вместо приветствия тут же выложила Мэдисон, сидя в приёмном отделении и взглядом сопровождая идущую к ней навстречу девушку. На самом деле, Винтер была рада, что та согласилась принять ее помощь, хоть это и звучало жестоко. — Мэдисон, мне не сложно было приехать, — ободряюще улыбнулась Винтер, обращая внимание на спрятанную в гипс большую часть ноги, — как нога? Из-за сильной усталости и сонливости Шепард уронила голову на стену сзади, мечтая оказаться в кровати без каких-либо переломов и ожиданий рекомендаций врача. — Я никогда в жизни не пила столько обезболивающего. Меня периодически клонит в сон и я не знаю почему. — Видимо, такой побочный эффект. Во сне организм направляет все силы на выздоровление. Только сейчас Винтер обратила внимание на длинную живую темную тушку, которая притаилась за скамьёй. Макс любопытно вышел, отряхнулся, а затем дружелюбно стал обнюхивать новую знакомую. Винтер по-детски заулыбалась, что было причиной внимательного и изучающего взгляда женщины. — Ах вот ты какой, Бешамель, — она потрепала его за ушком, на что тот в ответ стал проявлять к ней ещё больше внимания и просить почесать еще раз. — Ну все, теперь вы его лучший друг, — тихо рассмеялась Мэдисон. Когда специалисты скорой помощи помогали женщине залезть в машину по одному из сотрудников был заметен особый интерес к ее маленькому компаньону. Мужчина следил за ним весь их путь и поспособствовал тому, чтобы Бешамель оставался в безопасности пока его хозяйке делали рентген и ставили гипс. — Что говорят врачи? — Трещина. Не страшная, но кандалы обязательны. Я организовала себе отпуск на три месяца, — поражено ответила она и выждала небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Ближе к утру я позвоню коллегам и сообщу, что не смогу курировать вас. Скорее всего, вас отдадут Лари. Он хороший и Вам не стоит волноваться. Винтер не пыталась скрыть своего разочарования. Она не знала никакого Лари и, честно сказать, не хотела его узнавать. Шепард вдруг стала ей всецело по душе и ей не хотелось, чтобы ее с документами донимал кто-либо другой. Чтобы ей звонит кто-то другой. А что насчёт звонков? Теперь у неё не будет повода, чтобы звонить Мэдисон и делиться ее с братом успехами. Теперь все вопросы придётся решать только через этого Лари, а уж она не знала, как тот отнесётся к тому, что она вдруг может позвонить и попросить выслушать. — Кто будет следить за Вами? Мэдисон промолчала, внимательно изучая ее озадаченное лицо. И тогда Винтер поняла, что та и сама не знала, а, возможно, даже и не думала об этом. Она хотела спросить ее о Эмбер или собственной семье, но во время прикусила губу, чтобы случаем не залезть в чужую жизнь. Хотя ей было невероятно любопытно узнать об этом. — Я уже взрослая и сама справлюсь. Винтер возмутилась такой пренебрежительности по отношению к себе и своему здоровью. Она импульсивно развела руками. — Что? Сломанная нога — это развлечение не на день, а на три месяца вперёд, — Винтер с жаром возмущалась, стараясь вразумить эту упрямую женщину. — Предлагаете ходить вместо меня за покупками? Подняла одну бровь Шепард, не воспринимая серьезно всю юношескую напористость Винтер. — Я пытаюсь предложить свою помочь в момент необходимости. — Нет никакой необходимости. Да и потом…слышали когда-нибудь о том, что невозможно догнать кого-то и причинить добро? Кроме того, у вас работа и брат. Словно до сих пор не желая принимать действительное и пряча взгляд, Винтер умолчала об увольнении. — Ничего не произойдёт, если я иногда буду помогать вам. В самом деле, Мэдисон уже злил весь этот спектакль. Они не были настолько знакомы и близки, чтобы та бескорыстно кидалась ей на помощь. Винтер была молода и у неё должно быть куча других дел, с которыми параллельно идёт ещё и опека над братом. — Вам в самом деле не чем заняться? — перешла Мэдисон на грубость, которая сбила девушку с толку, — вместо того, чтобы предлагать мне помощь, лучше бы больше времени проводили с собственным братом. Винтер замолчала. Сказанные слова задели в ней что-то очень сильно. — У вас хотя бы есть костыли или вы, как самодостаточная женщина, самостоятельно попрыгаете до такси? — сердито уточнила у неё Винтер, прекрасно понимая, что до ее вопроса Мэдисон ни разу не задумывалась об этом. Ни костылей, ни какого-либо плана действий у женщины не было и в помине. Винтер просто не могла поверить в подобное упрямство. Что было сложного в том, чтобы принять помощь? Она делала это по своему собственному желанию, бескорыстно. Было просто глупостью рассчитывать в такой момент только на собственные силы. Безусловно, Мэдисон могла быть сильной и самодостаточной личностью, но даже такие сильные личности порой нуждаются в не меньшей помощи, чем кто-либо другой. — Так мне ждать ответа или мне и в прямь уйти? Мэдисон посмотрела в ее полные решительности глаза и, несколько секунд помолчав, усмехнулась. Теперь она знала, какой порой могла быть Винтер, какой она была на работе. Она была такой требовательной всегда или же только в моменты недовольства? В любом случае, она выглядела убедительной настолько, что перечить казалось в буквальном смысле опасно для жизни. — Было бы не плохо, если бы мы купили мне костыли, — сдалась Шепард. По ее лицу было видно, что она не была в восторге от того, что ей кто-то помогает, но выбора не было. Врач ещё в приемной сообщил ей о том, где находится специальный магазинчик в этом травмпункте. В одну руку Винтер взяла поводок, а второй Мэдисон под руку и притянула к себе. В тот момент она ощутила всю хрупкость женщины и легкий аромат парфюма унисекс, щекотнувший словно перышко ее нутро. Близость Шепард на секунду сбила ее с толку, а затем она почувствовала огромную ответственность, которую ей нравилось ощущать за этого человека. — Попробуйте походить на этих. Те костыли, что предложила Винтер были современными и легко регулируемыми. Но, к сожалению, Мэдисон не оценила ее выбора по достоинству. Она выглядела очень озадачено сейчас, когда выбирала себе предмет опоры на ближайшие три месяца. Но ведь речь шла о собственном комфорте и удобстве. Выбор пал на классические подмышечные костыли, сделанные из дерева. Естественно, консультация врача была здесь как никогда уместна и тот помог сделать им оптимальный выбор. — Вы сможешь достать карту из моей сумки? — обратилась Мэдисон к Винтер, уже стоя на своём новом приспособлении для опоры и поддержки. Только теперь она в полной мере представляла, насколько была беспомощной. Из-за одной ноги она лишилась и силы собственных рук, которые вкупе со здоровой ногой помогали ей держать баланс всего тела. — Ещё чего, — девушка достала свой кошелёк и вынула из него требующееся количество купюр, чувствуя на себе проницательный взгляд, испепеляющий ее дотла. — Винтер, что Вы делаете? Уберите деньги… Та лишь невозмутимо посмотрела на неё, словно она не делала ничего предосудительного. — Ну, мне же как-то нужно заплатить на покупку, — спокойно пожала девушка плечами. — Не ставьте меня в неудобное положение! Вы и так сделали достаточно. — Я ещё ничего не сделала, — ответила Кейн и улыбнулась кассиру-медсестре, наблюдающей за их перепалкой. Мэдисон возмутительно фыркнула и старательно направилась в сторону выхода, пока Винтер слушала о том, как им желают носить новую покупку с удовольствием. Все равно та не уковыляла бы настолько далеко, чтобы переживать. Пожелание продавщицы заставило ее задумчиво нахмуриться и на миг потерять смысл происходящего. — Я думаю, не стоит торопиться так быстро, если не хотите сломать ещё и руку — смеясь, заметила девушка, медленно следуя за ней по пятам и получая некоторое удовольствие из-за того, что видела. Даже если бы очень сильно захотела, Мэдисон не смогла бы передвигаться быстрее, чем она делала это сейчас. Она не слышала и половины слов Винтер, так как была всецело сосредоточена на том, чтобы найти для себя максимально удобный и безопасный способ передвижения на этих штуках. К сожалению, что-то ей подсказывало, что дело крылось в привычке, а не в каком-то определённом положении. Нужна была практика, чтобы свыкнуться и ходить быстрее, периодически не уставая. И хотя баланс сейчас ей было держать куда удобней, ее правая нога уже изнывала от усталости и начинала болеть, поскольку именно на нее наваливался вес всего тела, пусть даже и не такой большой. Шепард остановилась с тяжелой отдышкой. Ей нужно было передохнуть, но лучше всего было бы просто присесть. И будто бы прочитав ее мысли, Винтер нацелила ее внимание на ближайшую скамью у стены. — Есть что-то, что я могу для Вас сделать? Я сейчас серьезно, Мэдисон. И женщина правда серьезно задумалась. — Только Бешамель, — коротко ответила она спустя время, с долей сомнения и унижения во взгляде смотря на Винтер. Она приняла бутылку воды, которую та ей предлагала и с жадностью осушила половину. Шепард могла бы и больше, если бы вовремя себя не остановила. — Значит Бешамель? Отлично! — с энтузиазмом, но попрежнему серьезно согласилась девушка. Это было лучше, чем совсем ничего, а уж потом, на месте, она определит для себя, где ещё лежат подводные камни и каким образом она сможет от них избавиться. Дыхание Мэдисон пришло в норму, и она заговорила, первой нарушив относительную тишину, которая только может быть в травмпунктах в первом часу ночи: — Только одно условие. Винтер вопросительно и заинтригованно посмотрела на неё. Ей было интересно, что такого удумала эта женщина. — Я не позволю вам за просто так тратить своё бесценное время, поэтому я буду платить Вам за каждую прогулку с собакой. О, этот решительный взгляд и непоколебимый тон дали Винтер понять, что ей стоит согласиться и что отказ будет приниматься только с исходящими из него последствиями. Кроме того, учитывая ее нынешнюю ситуацию с работой, этот план ей подходил как никогда кстати. Она улыбнулась, гордо выпрямившись. У неё тоже были свои пожелания на этот счёт. — Тогда у меня тоже есть к Вам условие, — улыбнулась Винтер, ловя ту самую искорку заинтересованности в серых глазах, — с этих пор мы переходим исключительно на «ты».