Обещание с послевкусием лжи

То, что Винтер узнала о Майлзе уже не входило ни в какие рамки. Она периодически давала ему карманные деньги, при том даже больше, чем давали родители его сверстникам. И, может быть, не стоило этого делать, если даже этих денег ему не хватало на прочие расходы. Винтер вдруг решила пересчитать купюры, количество которых она периодически увеличивала в фарфоровой копилке. Если уж стало быть так, что ей не приходилось теперь платить за аренду, а опека приносила дополнительную прибыль, то она могла успешно откладывать на ремонт и что-то ценное, при этом не ограничивая себя почти что ни в чем. До недавнего времени. Но в банке сейчас не хватило бы даже на суточную аренду ее предыдущей квартиры, что значит, что Майлз без всяких внутренних угрызений пользовался ее накоплениями. Винтер была раздражена и сильно раздосадована. Когда-то раньше ей уже приходилось сталкиваться с подобным. Тогда она начала зарабатывать первые свои деньги и уже откладывала на съемную квартиру, зная, что при наступлении совершеннолетия покинет дом. Но в один из дней Винтер просто не обнаружила заначки. Раньше в их доме неукоснительно действовало правило: «нужно тщательно прятать все, что имеет ценность больше, чем один цент». И, видимо, даже сейчас было большой ошибкой полагать, что Майлзу можно доверять. Сейчас она остро чувствовала, что даже то малейшее доверие к нему, что в ней теплилось, было жестоко растоптано. Даже после его вранья об учебе она все ещё верила в то, что тот образумится и встанет на «путь истинный», если так можно было сказать. Да, были случаи, когда люди без образования становились успешными, но, как правило, такие люди умели находить нужные связи или же у них были необходимые навыки, опыт, которыми те пользовались в нужном направлении. Он не приходил домой целыми сутками, ища оправдание в том, что ему тяжело находиться здесь. И Винтер прекрасно поняла бы его, если бы Майлз старался что-то изменить, но, похоже, его устраивала такая свобода, которую он не потерял даже будучи под опекой своей сестры. Девушка уже опускала руки, считая, что она не в силах перевоспитать человека. Винтер открыла ноутбук, намереваясь с помощью поиска подыскать для Майлза какую-нибудь подходящую работу, которая смогла бы воспитать в нем правильное отношение к деньгам. На ее памяти, тот никогда не отличался особым рвением лишний раз подзаработать — куда выгоднее было попрошайничать и воровать. А уж по части попрошайничества ему отнюдь не было равных. Майлз обладал сокрушительной смазливостью, и в свои пятнадцать, когда все его сверстники были уже на голову выше самой Винтер, парень выглядел уж точно меньше своих лет. Их мама всегда говорила, что Майлз резко вырастет только примерно к восемнадцати годам, как и когда-то его отец. Но пока что он был ниже Винтер на пол головы, а может даже чуть больше. Девушка никогда не считалась особо высокой. Самым подходящим выбором она посчитала стрижку газона соседей. Винтер вспомнила то, как впервые начала получать свои честно заработанные деньги. Она подрабатывала кем только мог подрабатывать обычный тинейджер, который тратил большое количество времени на учебу, остальное время проводя с друзьями. К сожалению или, наоборот, к счастью, Винтер не совсем была обычным подростком. В те годы на ее плечи возлагали куда больше ответственности, чем с которой она могла бы справиться. Потом она сбежала. А сейчас все вновь повторилось. Вновь кажущиеся порой непосильные обязанности, с которыми приходится справляться со дня на день, легли девушке на плечи. И что же теперь? Она снова сбежит? Конечно, нет, ведь сейчас она несёт ответственность не только за себя. Когда Винтер набрала номер брата, автоматический женский голос попросил ей оставить ему голосовое сообщение. Вероятно, у того как обычно закончился заряд на телефоне. — Перезвони как будет время, у меня есть для тебя новость. Винтер времени не теряла. Она пешком дошла до одного дома, посчитав, что люди, проживающие в нем, будут рады ее предложению о помощи. В пригородах бывало так, что соседям и не нужна была помощь в уходе за садом. Но из-за хорошего отношения к близживущим соглашались платить небольшие деньги за помощь, по возможности и когда это того требовалось. И вот сейчас Винтер рассчитывала на то, что ее поймут. — Добрый день. Слушаю Вас, — дверь открыла утончённо одетая женщина лет пятидесяти, смерив ее вопросительным взглядом. Винтер почувствовала себя так, будто находится перед приемной комиссией, от решения которых у неё зависела вся последующая жизнь. Она постаралась проглотить своё волнение и, вроде как, у неё это получилось, однако язык все равно порой заплетался, а мысли в голове терялись. — Добрый. Я по поводу работы. Должно быть, у вас уходит много времени, чтобы ухаживать за таким шикарным газоном и садом. Возможно, мой брат смог бы освободить вам чуточку времени на отдых, если бы вы наняли его в помощь. По глазам слабо улыбнувшейся и смягчившийся женщины она поняла, что той было лестно слышать похвалу о своём же труде. — А вы… — Винтер Кейн. Живу через два дома от вашего. Кажется, это уточнение навело женщину на какие-то определённые мысли. В ней читалось явное осознание и понимание того, кто стоял перед ней. Надо же, Винтер здесь оказывается обсуждали. А почему бы и нет, если сплетни составляли весомую часть жизни здешних домохозяек? — Соболезную Вам, — с долей сожаления произнесла та, но девушка была уверена, что это всё было лишь спектаклем, устроенным для неё. — Спасибо. Женщина ещё раз оглядела свой газон, но уже тщательно задумавшись. — Думаю, я могу найти для вашего брата работу. Винтер победно улыбнулась, с воодушевлением записывая номер телефона своей соседки. Удивительно, что после стольких лет жизни в этом пригороде Винтер была почти ни с кем не знакома. Она знала лишь некоторых подруг своей матери, которые составляли ей компанию по части алкогольных коктейлей. Хотя ее мама вряд ли стала бы изощряться и делать коктейли, когда ей достаточно было просто открыть крышку бутылки и постепенно осушать ее в течении всего последующего дня. С ее подругами Винтер общего языка находить не желала. Когда Винтер с чувством полной удачи и выполненного долга возвращалась обратно к дому, она вдруг заострила своё внимание на собственном участке: неухоженная лужайка, старый, покосившийся фонарь и побитая местами дорожка, ведущая прямо к крыльцу. Если ремонт внутренней части дома нуждался во времени, то уж внешний вид она способна была чуточку подправить уже сейчас. Девушка глубоко вздохнула, встав на тротуаре и начав рассматривать фасад своего нынешнего дома. Определённо, ей было чем заняться сегодняшним днём. *** На улице палило горячее солнце, от которого поскорее хотелось спрятаться в тень или выпить прохладительный домашний лимонад. Винтер была настолько увлечена рассадой георгин, что не замечала ни резвящихся через дорогу детей в надувном бассейне, ни собственной жажды. Девушка не могла сказать, какие цветы ей нравились больше всего, но предпочтение этим она дала только потому, что вычитала, что они были не прихотливы в выращивание растениями. Кроме того, те оказались ещё и довольно симпатичными на взгляд. Ее кожа на лице уже была ярко красного оттенка, когда, изрядно утомившись, Винтер наконец уселась прямо на газон, протерев лоб от пота рукой в перчатке и не затемнив оставленный свежий след сажи. Она прикрыла глаза на какое-то мгновение, когда услышала знакомый голос. — Выглядишь убито. Винтер открыла глаза и встретилась с темно-зелёными глазами брата. Он оглядел все, что ее окружало… — Впрочем…ты недалеко ушла от нашего двора… Винтер осуждающе посмотрела на него исподлобья. — Спасибо за откровенность. Перестань, все будет выглядеть лучше, когда я закончу, — она тяжело вздохнула, — по крайней мере, так выглядит в моей голове. — Не сомневаюсь… — Майлз, видно, не собирался с ней спорить и нарываться лишний раз. Винтер встала, бросила испачканные перчатки на газон и отряхнула обе ноги, после чего вместе с Майлзом направилась в дом. Прохладная минералка, только что стоявшая в холодильнике, помогла девушке немного охладить разгоряченное тело. Она приложила полупустую бутылку ко лбу и повернулась к Майлзу. Девушка знала, что тот не пришёл просто так. — Ты не слышал моего голосового сообщения? — Нет, там было что-то важное? — Судить тебе, — пожала Винтер плечами, — я нашла тебе работу. Ты можешь отказаться, но, я думаю, ты потеряешь гораздо больше, если не согласишься. — К чему ты клонишь? Пока занималась садом, Винтер успела многое обдумать и решить для себя, что в этот раз постарается спокойно уладить произошедший не самый приятный инцидент. — К тому, что глупо было расчитывать на то, что я не замечу пропажу денег, — Винтер хотела видеть его реакцию, когда тот узнает, что она в курсе всех его дел. Но Майлз будто бы был готов к этому. И его равнодушие слегка вывело девушку из равновесия. И из себя. Однако ей все же удалось быстро взять себя в руки. — В общем, у меня есть условие. Ты идёшь работать, и я закрою глаза на то, что ты взял из копилки внушительную сумму. Не идёшь — остаёшься без карманных до тех пор, пока я с помощью них не возмещу убыток. — Знаешь что? Это мои деньги, которое мне даёт государство и я в праве распоряжаться ими так, как захочу. — Ты прав, это деньги твои, но именно я решаю то, как буду ими распоряжаться до твоего совершеннолетия. Было видно, что Майлз возмущён и недоволен, но его гордость сейчас словно была выше его собственных потребностей. — Думаешь, я не смогу прожить и без твоих карманных? Я жил так с мамой долгие годы, — хмыкнул он. — Господи, ты вообще слышишь меня? Я пытаюсь донести до тебя, что для тебя лучше, а не делаю вызов! — Ставя условия? Спасибо, я и сам знаю, что для меня лучше. — По-твоему, воровать, слоняться где попало — вот это для тебя лучше? Лучше, чем зарабатывать деньги чистым трудом? — Винтер, как ты не понимаешь, что те же деньги, которые ты зарабатываешь с трудом — кто-то другой зарабатывает с легкостью? Его слова не сильно, но где-то в глубине души задели девушку. — Из-за тебя я уже нигде не работаю! Меня уволили, ясно? Было очевидно, что эта новость слегка ошарашила Майлза, но он все равно быстро нашел, что ответить. — И ты хочешь сказать, что это моя вина? — Если бы ты был умнее, то мне не пришлось бы беспокоиться за тебя по каждому поводу! Но ты же идёшь по стопам нашей матери, когда я делаю все, чтобы вытащить тебя из этого дерьма. Майлз помолчал. По его глазам девушка с легкостью определила, что сказала лишнего, но не стала за это извиняться. Ей тоже было больно, но никто за это прощения не просил. — Да какая вам всем к черту разница! Жизнь и так уже достаточно поиздевалась надо мной, а конец у всех один и тот же. Он быстро вышел из дома, оставляя после себя лишь наколенную атмосферу. Послышался звук громко хлопающей двери, а затем кромешная тишина. Винтер готова была закричать от безысходности и отчаяния. Как можно было донести что-то до человека, который настолько упрямо противится этому? Она постаралась успокоиться, вытирая тыльной стороной руки блестящие от слез глаза. Последнее время все их даже короткие встречи заканчивались ссорами на долгое время, после которых не хотелось ни звонить, ни писать, ни вообще видеться друг с другом. Винтер понимала, что так не поступают взрослые люди, но ее душила злость настолько, что она была готова согласиться со своим поведением некого ребёнка. Девушка открыла окно с сообщениями, а затем отыскала нужный ей диалог. Последнее время единственным, что ее отвлекало — это было общение с Мэдисон, в котором она находила что-то особенно успокаивающее и в то же время приятно волнующее. «У меня для тебя есть небольшой подарок». Ответ пришёл почти сразу же и настроение Винтер заметно улучшилось. Она заметила, что глупо улыбается обычному сообщению, которое со стороны не несло в себе ничего особенного. «Боюсь предположить, что же это может быть. Снова попытка меня развлечь?». «Не волнуйся, в этот раз это будут не пазлы». «Отлично, потому что я до сих пор не собрала те тысячу штук, которые ты мне принесла в прошлый раз!». Винтер воодушевленно улыбнулась, почувствовав особую легкость в душе и ту окрыленность, которая была в ней впервые за все годы жизни. Каждый свой день со времени падения Мэдисон Винтер заботилась о том, чтобы у нее было все, чтобы не чувствовать скуку. Она привозила ей пазлы, свои любимые книги, которые считала лучшими к прочтению. Как оказалось Мэдисон любила детективы, и, к счастью, на полках девушки, оказалось пару действительно стоящих книг. Если честно, у Винтер было стойкое желание приходить чаще и задерживаться дольше положенного, но девушка боялась быть чрезмерно навязчивой. Порой она останавливала себя от лишних разговоров, чтобы только не досаждать своим вниманием женщине. Сегодня вечером она вновь пойдёт к ней, и если та позволит, приготовит что-то из тех продуктов, которые купит по дороге. Какого было ее удивление, когда, открыв холодильник впервые, Винтер обнаружила там полуфабрикаты и пакеты от доставок. Она вспомнила как когда-то сама питалась также, но сейчас девушка предпочитала только все самое свежее и решила, что ее время стоит здоровья ее и Майлза. Впрочем, даже если Мэдисон откажет ей, продукты останутся у неё, и Винтер будет спокойна за то, что та хотя бы не голодает. Подарок уже был загружен в машину, а это значило, что Винтер осталось только дождаться вечера. Она глубоко вздохнула и мысленно вернулась к вопросу о том, как распланирует свой по новому заживший сад. *** — Винтер…ты просто сумасшедшая! — серьезно заявила Мэдисон, удивлённая своему «небольшому» подарку, который по итогу оказался инвалидной коляской. В то время Винтер смотрела на неё с улыбкой на губах, без особого желания отвести любующийся взгляд. Она редко видела, когда улыбалась Шепард, но больше всего ей хотелось увидеть ее самую открытую и счастливую улыбку. Почему-то такой она пока что не застала. Мэдисон всегда улыбалась сдержанно, но все равно искренне. — Я подумала, что тебе достаточно находиться в четырёх стенах, а на костылях слишком сложно долго ходить. — До этого момента я пыталась не думать во что превратилась моя жизнь. А теперь… Когда Винтер впервые достала коляску и продемонстрировала ее женщине, та не знала как реагировать. Было что-то в этом смешное и горькое. — Перестань, это всего на три месяца. Уже два и двадцать один день, если быть точной, — попыталась напрасно утешить ее шатенка. — Когда ты проговариваешь полностью эту цифру мне кажется, будто я безнадёжна. В один миг Мэдисон посерьёзнела, смотря на неё с благодарностью. — На самом деле, спасибо, Винтер. Я не знаю, что могу дать взамен твоей заботе, поэтому мне неудобно ее принимать. — Мне будет достаточно, если я буду знать, что ты в порядке и улыбаешься. На самом деле, это был ее способ выразить женщине благодарность за все терпение, которое она выражала по отношению к ней и Майлзу. Мэдисон заинтересованно и внимательно пригляделась к ней, словно пыталась найти здесь какой-то подвох, но девушка была с ней абсолютно искренна. — Слишком странное желание для человека, с которым вы едва знакомы, не находишь? — Мне казалось, мы уже достаточно знакомы, когда я готовила тебе ужин, — по особенному улыбнулась ей Винтер. — Он несравним с тем, что продают готовым в магазинах. — Но уж точно не лучше, чем в «ресторан Бока», — заметила Винтер. Как-то случайно она рассмотрела знакомый логотип на одном из небольших пакетов, которые когда-то выносила на мусор, и узнала в нем логотип знаменитого ресторана, награждённого звездой Мишлен. Винтер хорошо разбиралась в ресторанах, так как сама с юношества крутилась в этой сфере. И конкретно этот ресторан был их главным конкурентам. К счастью, теперь эта война — не ее война. — Обычно я не балую себя такими вещами, но в этот раз подумала, что позволю себе что-то лучшее, чем перемороженный суп. — Ну…сегодня готовлю я, так что забудь на время то, что ты там напробовала, потому что я не готова к строгой критике. Как обычно Винтер принесла ей целый пакет продуктов, в числе которых был ее любимый апельсиновый сок и крекеры с кунжутом, которые та могла грызть при просмотре полюбившихся недавно сериалов. Мэдисон говорила ей, что продукты — это лишнее, и тратить на них свои деньги не стоило, на что девушка вкрадчиво заявила, чтобы та не считала ее бюджет. Когда-то давно Винтер открыла свой вклад, и сейчас очень даже была рада тому, что сделала это. — Я не привередлива в еде. — О, так мне повезло?! — когда Винтер транспортировала все продукты из мешка в холодильник, она повернулась к Мэдисон, сидящей на диване и с интересом наблюдающей за ней. Ее гипсовая нога лежала на ближайшем стуле, чтобы давление на травмированную конечность приходилось минимальным. — Как насчёт того, чтобы проверить эту малышку и составить нам с Бешамелем компанию? — Винтер соблазнительно медленно провела кончиками пальцев по спинке коляски, словно это была новая спортивная машина. Мэдисон не смогла сдержать смех. — А знаешь, у тебя не плохо получается, — заметила она, наслаждаясь развернувшимся перед ней преставлением. — Получается… что? — Продавать. Несмотря на то, что это инвалидная коляска, мне захотелось ее купить так, будто это спортивная машина. Винтер неожиданно захотелось сыграть в одну игру и принять роль рекламного агента. Она ловко повернула кресло по направлению к Мэдисон. — И так, сейчас я продемонстрирую вам последнюю модель инвалидной коляски, оснащённой четырьмя сверхскоростными движками… — она указала рукой на колёса, — …и невероятно удобным сидением, с которого вам не захочется слезать, — продолжала свою импровизированную постановку шатенка, притягательно поглядывая в сторону женщины, которая не спускала с неё удивлённого и заинтересованного взгляда. — Винтер, это все похоже на то, будто ты рекламируешь инвалидность, а не коляску, — не сдерживаясь, смеялась Мэдисон. Девушка сощурила глаза. — У тебя слишком чёрные мысли, Мэдисон. Я просто стараюсь доказать тебе, что это не так плохо. — Ну, после твоей рекламы, я действительно думаю, что это даже хорошо. Ты права, мне нужен свежий воздух и я составлю вам компанию, — решительно заявила женщина, и Винтер победно воскликнула. *** Винтер чувствовала что-то неимоверно трогательное и трепетное, когда везла Мэдисон на коляске вдоль тихой набережной. Было немного тяжело вести одновременно и ее, и следить за поводком Бешамеля, который шнырял с одной стороны дороги к другой. Но это неудобство было несравнимо с тем чувством заботы, в которую Винтер хотела укутать женщину с ног до головы. Возможно, это была попытка шатенки сказать «спасибо» в ответ на все ее действия. — Я и не представляла, как соскучилась по прогулкам. Мэдисон глубоко втянула в легкие вечерний прохладный воздух. Вид воды успокаивал ее, и она чувствовала себя более менее отдохнувшей, несмотря на то, что не занималась ничем таким уже почти неделю. Поймать лучи заката им не удалось, но в ней была стойкая уверенность в том, что все ещё будет. — Ну, теперь у тебя есть такая возможность. Винтер не видела ее лица, оставаясь сзади, но ее радовало то, что она могла открыто разглядывать Мэдисон, пусть даже со спины. Светлые длинные волосы женщины захватывающе блестели и переливались, и Винтер было интересно, сколько денег та тратила на то, чтобы добиться такого манящего эффекта. Кроме волос взору Винтер открывались и ее хрупкие, чуть смугловатые плечи, на которых виднелись косточки ключиц. Мэдисон была худа и угловата, но это даже нравилось девушке, которая неожиданно обнаружила себя на мысли, что оценивает чужую фигуру. Сейчас ей показалось это странным и неуместным, хотя раньше ее никогда не смущали подобные мысли. Каждый в какой-то мере оценивает чужие формы и какие-то находит привлекательным, какие-то нет, и в этом не было проблемы. Но вот формы Мэдисон она видела особенно привлекательными. — Я боюсь, у меня не получится справиться одной с этой штукой. Стоило заметить, Мэдисон жила на седьмом этаже высокого дома, где не были усмотрены специальные пандусы для колясочников. — Только скажи и…я приду, чтобы вытащить тебя из этих четырёх стен, пусть даже сделанных со вкусом. Мэдисон ничего не ответила, вероятно, серьезно задумавшись о ее словах. К сожалению, Винтер так и не поняла, в хорошем или же плохом ключе. — Как Майлз? — неожиданно спросила женщина, воспроизводя в голове Винтер воспоминания о сегодняшнем неприятном эпизоде. Ей не хотелось говорить о своём очередном провале Мэдисон, хотя прекрасно знала, что та не станет критиковать ее. И все же… Винтер не хотела, чтобы Мэдисон знала, что она не справляется с подростком. — С ним все хорошо. Сегодня я нашла ему место, где можно подработать. Это небольшие деньги, но зато он поймёт, что такое труд и как тот порой может несправедливо оцениваться. С другой стороны, деньги мотивируют работать ещё больше и добиваться большего, — она прекрасно уяснила это с помощью собственного опыта. — Как он относится к этому? — Он…ещё думает, — солгала Винтер, подсознательно надеясь, что это все-таки так, и для Майлза не все так категорично «нет». — Надеюсь, он примет правильное решение. — Да, я тоже. Они пару минут находились в полной тишине, пока внутренне Винтер разрывалась на части от желания спросить женщину о части ее жизни. — Мэдисон…могу я спросить тебя о кое-чем личном? Ты можешь не отвечать, если не хочешь. — И о чем же ты хочешь меня спросить? — Если бы не я, кто-то ухаживал бы за тобой? В смысле…я имела ввиду родителей или кого-то другого, — уточнила в конце Винтер, ощутив сильную неловкость и то, как к ее лицу мгновенно приливает кровь. И хорошо, что та не могла видеть ее. — У меня есть только мама и сестра, но они живут далеко отсюда и я с ними не общаюсь уже долгие годы. С мамой у нас очень напряжённое общение и ей легче продемонстрировать полное равнодушие, чем проявить интерес, — совершенно спокойно говорила Мэдисон, — даже спустя восемь лет она все ещё ненавидит меня за предательство. За то, что уехала и оставила компанию отца. — Компанию? — Да. Мой отец был руководителем известной для нашего города компании, которую после его смерти возглавила моя сестра. Мама хотела, чтобы я брала с неё пример, но я поступила по-своему, уехав из города. Винтер молчала, внимательно слушая ее. Женщина открывалась для неё с совсем другой стороны, и она не могла упустить такой возможности, чтобы не разузнать о ней что-то больше, пока это было возможно. — Вы были близки с ним? И хотя Винтер не видела, она чувствовала как Мэдисон тепло улыбнулась своим воспоминаниям. — По сравнению с моей мамой он был понимающим и справедливым. Но я не могу сказать, что мы были сильно близки с ним, хотя и знаю, что он очень сильно любил меня. Просто, видимо, в моей сестре он видел куда больше амбиций и рвения, — в ее голосе читалось такое тепло, что девушке стало даже грустно и обидно. Обидно — потому что у неё никогда не было такого отношения ни к одному из своих родителей, грустно — потому что чувствовала как Медисон скучала по нему. Должно быть, невыносимо скучать по кому-то и понимать, что нет возможности вернуть этого человека. Несмотря на то, что у Винтер умерла мама, она не могла твёрдо сказать, что тосковала по ней, слишком много всего плохого случилось между ними за все годы совместного проживания. И девушка могла с уверенностью сказать, что охладела к ней. Шатенка даже не знала как могла поддержать женщину и лучшим способом она видела для себя просто промолчать. — Мэдисон? Ты же не думаешь, будто это все я делаю для того, чтобы ты одобрила опеку? — А должна? — Нет. Ты мне рассказала про своих родителей, но а…как же та девушка, с которой ты была в ресторане? Кажется, ты говорила, что ее зовут Эмбер. — Да, мы встречаемся. Приличное время. Когда Винтер услышала слово «встречаемся» в настоящем времени, то почувствовала внутри неприятный укол. — Тогда почему… — Ей нужно было уехать по работе в другой город. Она даже не знает, что произошло. — Почему ты не расскажешь ей? — Слишком много «почему», Винтер. — Прости. Я не хотела лезть в личное, — о нет, она безумно хотела этого. Безумно. И она могла спрашивать эту женщину обо всем бесконечно, но боялась, что в один момент та ее просто остановит и закроется в себе. — Как у тебя дела с работой? — Меня уволили, — пожала плечами Винтер, замечая на себе ошарашенный взгляд и упорно не отвечая на него взаимностью, — управляющий сказал, что не потерпит плохого качества работы, которое я демонстрировала последнее время. И он прав, я…не могу сконцентрироваться на работе, пока думаю о том, все ли хорошо с Майлзом. — Винтер, но для того, чтобы стать полноценным опекуном тебе нужно официальное трудоустройство! Вот он, тот же рабочий тон женщины, который девушка слышала в их первую встречу. Ее настроение на миг упало. Она не хотела сейчас думать о своих проблемах, в то время как проводила время с Мэдисон, забывая благодаря этому буквально обо всем, что терзало изнутри. — Да, я понимаю это. И я сейчас ищу работу. — У меня никак не укладывается в голове. Неужели нельзя было… — Мэдисон! — Довольно резко и грубовато заставила ее замолчать девушка, — пожалуйста, есть темы, которых ты не хочешь касаться, я не хочу затрагивать эту тему! — Послушай меня. Может, ты и помогаешь мне в данный момент, но я остаюсь тем же работником опеки и попечительства и ты обязана говорить мне обо всем, что касается брата! — грубо заявила Мэдисон, задев девушку за живое. Несмотря на некоторое недопонимание обеих и небольшой конфликт, можно было сказать, что последующий вечер прошёл почти превосходно. Настолько, что Винтер в позднем часу ехала по дороге зевая и постоянно мысленно стараясь взбодрить себя, чтобы не уснуть и не съехать с полосы. Но такого воодушевления как сейчас, она не испытывала, наверное, никогда в своей жизни. По крайней мере, ей так казалось. Когда девушка впервые вошла в квартиру Мэдисон она едва не обомлела. Все было выполнено с таким изяществом и вкусом, что ей казалось, будто ее присутствие оскверняет это место. А Мэдисон, как бы странно это ни звучало, наоборот, безумно подходила под весь этот светлый интерьер, словно его делали, вдохновляясь ей же. Но, возможно, так оно и было. Винтер не спрашивала ее об этом. Комнаты были просторными, свежими и минималистичными, но по прежнему уютными из-за ковров, тёплого света ламп и свечей. Винтер не делилась этим, но ей нравилось даже просто готовить на кухне Мэдисон. Там было все, о чем можно было только мечтать. Но, возможно, главная причина крылась в том, что Винтер нравилось готовить именно ей. После разговора о личном они предпочли вернуться к лёгким и непринуждённым разговорам о книгах, сериалах и увлечениях. Шаг за шагом Винтер узнавала об этой женщине все больше и больше, и ей это безумно нравилось. Каждый день она ставила для себя задачу выяснить что-то новое, и до сих пор она с ними справлялась. Девушка не понимала, почему ее так тянет к этой женщине, но при встрече с ней все ее мысли куда-то девались, испарялись в воздухе, и становилось легко думать, жить, размышлять о будущем. Она чувствовала себя в безопасности с Мэдисон и любила заботиться о ней, понимая, что даже настолько сильная личность может нуждаться в помощи. Ей нравилось осознавать, что с каждым днём доверие в серых глазах все крепчает по отношению к ней, и Мэдисон все охотнее спрашивает ее о чём-то и делится своим. «Спасибо тебе за вечер, Винтер. Было интересно». «Всегда обращайся. Тебе что-то привезти в следующий раз?» «Того, что ты купила сегодня хватит мне на весь больничный период. Боюсь, после ещё одной пачки таких крекеров, мне придётся записаться в спортзал». Шатенка улыбнулась, представив легкий искренний смех Мэдисон. «Ты в любом случае будешь выглядеть замечательно. Могу привезти беговую дорожку. Будешь разрабатывать ногу, а заодно перестанешь волноваться о том, что наберёшь лишний вес». «Ты в серьез или это просто шутка? Я ведь могу согласиться». «Не переживай, это всего лишь безобидная шутка. Я бы не заставила тебя корячиться на беговой дорожке с костылями». «Я так и думала. Спокойной ночи, Винтер». «Спокойной ночи, Мэдисон». Винтер отложила телефон, даже не заметив с какой легкостью один человек смог в одночасье убрать множество негативных мыслей, накапливающихся годами.