Обещание с послевкусием лжи

— Я не знал, что ты любишь бейсбол. И нарушать законы тоже. Ты хоть знаешь, что нам может хорошенько влететь за проникновение? Винтер и Майлз остановились в небольшом парке неподалёку от спортивной школы. Здесь было построено бейсбольное поле, на котором днем проводились соревнования и тренировки. По выходным, а в особенности ночью поле было закрыто, но Винтер настолько горела идеей сближением с братом, что никакое отсутствие законности ее не останавливало и девушка нашла небольшую лазейку в железной сетке, через которое они успешно пролезли внутрь. — Я ещё не решила люблю или нет. И лучше бы ты не говорил про незаконность, потому что я начинаю чувствовать себя нарушительницей. — Поспешу тебя расстроить. Мы — и есть нарушители. — Что ты так переживаешь? Мы всего лишь влезли ночью на закрытую территорию, что в этом такого? — саркастически ответила Винтер, ощущающая сильное волнение в теле, будто адреналин только пьянил и подогревал ее настрой. Она никогда ранее не привлекалась ни за какое-либо нарушение, да и сейчас, вроде как, не планировала, но что-то подсказывало, что та самая лазейка была определенно знаком свыше. — Я не переживаю, я делал нечто и похуже. Просто до сих пор не могу сопоставить тебя с тем, что мы делаем сейчас и хочу убедиться, что ты понимаешь, на что идёшь. — Ну об этом мы узнаём со временем. Да и кстати, что это значит «делал что-то похуже»? — Ты ведь знаешь, что родители знают о своих детях не все, так? Тогда я желаю оставить это в тайне. — Но я твоя сестра! — Ты сейчас делишься на мою сестру и родителя, и твоей второй личности я ни за что не расскажу. — Хорошо, но давай рассуждать так. Сейчас родитель подбивал бы тебя на то, чтобы нарушать правила? Расскажи мне, как сестре. — О, Винтер, я ведь забочусь о твоём моральном состоянии. — С каких это пор? — Начиная с сейчас. — Ладно, раз ты настолько не хочешь мне говорить, то я, пожалуй, послушаюсь твоего совета и не травмирую своего внутреннего ребёнка. — Так это первый раз, когда ты собираешься играть в бейсбол? — Ага. Майлз смутился. Он слабо представлял игру в бейсбол вдвоём, но раз для Винтер это было так важно, то почему нет? Но, по крайней мере, он думал, что она знает, что делает. Выходит, что нет. Хотя, стоило заметить, от этого было даже веселее. — Тогда…почему мы делаем это? — Ну, мне нравится идея сближения. — Оу, я был бы не против сблизиться с помощью игровой приставки, — серьезно заметил он. Винтер отошла от Майлза на приличное расстояние и теперь, чтобы донести что-то ей приходилось кричать почти через целую половину поля. — Ну уж нет. Здесь свежий воздух, природа. Майлз вскинул бровью и усмехнулся. Когда парень улыбался можно было видеть только четыре его передних зуба, один из которых был слегка неровным и самую малость теснил соседний. — Звучит…агрессивно. Знаешь, что это на самом деле? Это закрытое поле и нарушение. Они были друг от друга на большом расстоянии и каждое слово воспринималось как нападка. Вообще, несмотря на то, что их отцы были разными, всё-таки Винтер и Майлз были чем-то похожи друг на друга. Чем-то, кроме характера. Миловидные лица с аккуратными курносыми носами, очаровательные улыбки, которым хотелось доверять, и зелёные глаза — все это было неопровержимым доказательством того, что они приходятся друг другу братом и сестрой, иногда даже вопреки их желанию. К сожалению, в отличие от Винтер, Майлз был более импульсивен, безответствен, чем была она в его возрасте. Он был подвластен случаю и не думал о том, как сложится его жизнь даже в ближайшем будущем, не говоря уже о кардинальных планах. Хотя, возможно, Винтер об этом просто не знала. — Так, что мне нужно делать? На самом деле, Винтер никогда не играла в бейсбол. И биту, и бейсбольную перчатку с мячом она купила только сегодня, имея слабое представление о том как играть лишь только благодаря видео из интернета. Все казалось достаточно простым: один кидал мяч, второй — его отбивал. Все просто. Винтер любила физическую нагрузку. Это отвлекало ее от мыслей и вообще помогало на какое-то время эмоционально разгрузиться. Возможно, такая нагрузка пойдёт и ее брату на пользу. Импровизированная игра шла, конечно, не без изъянов, и наверняка судьи давно бы надавали им кучу штрафных очков и вообще дисквалифицировали двух единственных игроков с поля, однако Винтер с Майлзом было на это все равно. Уставшие, вспотевшие и впечатленные импровизированной игрой, они легли на искусственное напольное покрытие, чтобы перед уходом чуть передохнуть. — А знаешь, было интересно, — отдышавшись, заметил ее брат весь красный и в поту, — я предлагаю так чаще выбираться. — Тебе стоит только бывать дома чаще, — парировала Винтер без всякого желания раздувать конфликт, скорее, отмечая это просто как факт. Пусть хотя бы на данный момент все ссоры отойдут на второй план и останутся только они вдвоем. — Мне не по себе… Винтер перебила его: — Да, я знаю, ты уже говорил, что тебе становится не по себе дома. — Она повернула голову в его сторону. — Я могу как-то помочь тебе с этим? Майлз неуверенно, но отрицательно помотал головой, нахмурившись, отчего между его бровями появилась маленькая складочка. Их мама часто хмурилась, а потому когда-то у неё уже была морщина в этом же месте. — Не думаю. Все вещи, эти ступеньки, перила и даже моя комната раздражают меня. Ты ведь знаешь, что это не мой дом. Я приехал туда с мамой, когда не стало отца. Бабушка ненавидела меня. — Не говори так. Она любила тебя, — возразила Винтер, а Майлз тем временем посмотрел на неё так, словно она столько всего не знала, хотя, казалось бы, жила бок о бок. — Она любила только тебя, а ко мне относилась с терпением. Все лучшее доставалось только тебе. Всегда. Всегда вы ходили в кафе, гуляли, ходили по музеям. Его слова натолкнули на неё определённые воспоминания. Неужели то, что помнил Майлз было сущей правдой, когда как ее собственный взгляд был напрочь замылен? Да, они с бабушкой были близки, так как она жила с ней с двух лет, но чтобы та настолько равнодушно относилась к ее брату только потому, что тот жил с ней куда меньшее время? Винтер слабо верила в это. — Надо же…я не помню такого, — с явной грустью и озадаченностью в голосе произнесла Винтер. Ей стало вдруг так невероятно обидно за Майлза. Он в самом деле был почти никому не нужен. Предоставленный сам себе, он искал поддержки где угодно, но только не дома. А в тот раз она ещё и так грубо оттолкнула его, идя на поводу у своего гнева. — Маме же было все равно. С того момента как умер мой отец, я не помню ее без бутылки. И это была правда. Смерть его отца сильно подкосило Шейлу. Сначала она работала, возвращаясь с очередной бутылкой домашнего вина, затем с устрашающей скоростью перешла на более крепкий алкоголь. В скором времени она искала любые оправдания, чтобы не выходить на смены, после чего и вовсе перестала заботиться об этом. Алкоголь не только притупил ее чувство стыда и неполноценности, он вообще притуплял все, что делало ее жизнь мукой. Довольно быстро деньги закончились, и чтобы было на что покупать новую выпивку Шейла начала воровать карты, деньги, брала у продавцов в залог, находила любые способы, чтобы выпить. Она приходила домой в самую ночь, не давая своим детям спать, а если те отказывались развлекаться с ней в два часа ночи — начинала припоминать все самое плохое, обязательно затрагивая самые болезненные места, напрочь руша детскую психику и самооценку. Хуже стало только тогда, когда бабушка начинала чувствовать себя плохо все чаще и чаще. Тогда у их матери настал тот период, когда она уже не могла быть одна, а потому связывалась с мужчинами поддерживающими ее образ жизни и делающими жизнь Винтер и Майлза ещё тяжелее. — Я все думаю о маме… — Что конкретно? — Не знаю, возможно, это прозвучит ужасно, но сейчас, я считаю, что ее смерть к лучшему. Все равно это когда-то случилось бы. Винтер была с ним согласна, но не сказала этого вслух. Правда была иногда настолько чрезвычайно жестока, что порой ее страшно было даже произносить. — Знаешь, я никогда не спрашивал о том, что чувствуешь ты. И ты никогда не говорила об этом. Ты сама скучаешь по ней иногда? — спросил Майлз, ожидающе посмотрев на неё. Винтер почувствовала в этом моменте что-то трогательное и чувствительное. Ей было приятно говорить с братом по душам и узнавать его по новой, давая ему право на те же чувства — Я скучаю, но лишь по тем моментам, когда она не пила и была сама собой, — серьезно ответила Винтер, наблюдая за воздушными облаками, медленно летящими вдаль, — Майлз? — Хм? — Ты не виноват в том, что люди, с которыми я работала так долго, оказывается, могут так подло поступать. Прости, я не должна была говорить так, но… — Все хорошо. Я знаю, что порой мы злимся на обстоятельства, но нам нужно сорваться на кого-то. Обычно это самые родные люди. Так нам говорили в школе. Винтер улыбнулась, почувствовав облегчение, но она все равно никогда, наверное, не сможет перестать чувствовать свою вину за то, что когда-то сказала. — Тот, кто это говорил был абсолютно прав. — Раз уж ты затащила меня сюда, может, теперь пойдём куда-нибудь перекусить? Как насчет бургеров? — Ну уж нет, свои бургеры ешь без меня. — Кому ты врешь, Винтер, ты их любишь не меньше моего, — улыбнулся Майлз, поддев ее. — Это было давно и не правда, — быстро подрываясь с места лежания возразила девушка и подала брату руку помощи. Как только Майлз встал, предчувствуя что-то неладное, он посмотрел в сторону главного входа, где мелькал слабый свет фонаря, который с каждым разом становился все ближе. — Нам лучше поскорее смыться отсюда, — спокойно предупредил он сестру и указал в сторону света и большой тени. Винтер, имея не очень хорошее зрение, внимательнее пригляделась, пока брат зазывал ее бежать в сторону забора — того места, откуда они пролезли внутрь стадиона. Глаза девушки раскрылись как два круглых блюдца, когда она разглядела быстро приближающегося охранника, явно торопившегося в их сторону. Как только послышался скрип открывающейся калитки тот начал кричать что-то невнятное в их сторону, светя фонарем прямо в лица. — Вот черт, — выругалась Винтер, трогаясь с места и заливаясь смехов вместе с братом, бежавшим впереди неё. *** Винтер везла Мэдисон по ожившим и громким улицам Чикаго. Даже несмотря на то, что сегодня был будний день и час дня, сдавалось такое впечатление, будто никто не работает и все люди решили непременно почувствовать себя массовкой на съемочной площадке, чтобы создать иллюзию движения и наполненности. Винтер чувствовала, что Мэдисон не нравилась такая высокая проходимость, ей, честно говоря, и самой было неуютно и девушка больше предпочла бы съехать на какую-нибудь тихую аллею, чтобы поговорить с женщиной в более уединённой обстановке. — Наверное, нам стоило выбрать более подходящее время, чтобы было тише. — Тогда бы нам пришлось пойти под покровом ночи, — с улыбкой заметила Винтер, старающаяся оставаться расслабленной и спокойной. Она и в самом деле наслаждалась прогулкой, ведь присутствие Мэдисон помогало ей закрывать глаза на многие раздражающие факторы, — к слову о том, что здесь почти всегда так. Девушке стало не по себе от того, что Мэдисон, вероятно, было очень некомфортно находиться здесь. Она задумалась и сделалась вмиг растерянной. — Если тебе не нравится…мы можем пойти в другое место. — Но ведь ты хотела посмотреть на Клауд Гейт и дойти до Букингемского фонтана… — Да, но если мы сделаем это не сегодня, то ничего страшного. Я видела их и прежде, больше всего я хотела, чтобы ты посмотрела на все эти достопримечательности, ведь, знаешь ли, Чикаго не заканчивается одним парком. Уже, наверное, неделю они гуляли по одному и тому же парку и, честно признаться, Винтер выучила наизусть вдоль и поперёк все закоулки и выступы в нем. — Раз ты хотела, то так и будет, Винтер, — мягко, но решительно ответила Мэдисон, в то время как девушка посмотрела на неё с приятным чувством тепла внутри, — дело не в количестве людей, а в том, что я не могу перестать чувствовать их взгляды на себе. — Уверена, тебе так только кажется, ведь не видят же они кого-то в коляске первый раз в жизни. — Да, но ты не видишь то, как некоторые смотрят на меня. Это настолько сочувствующие взгляды, что мне просто хочется встать и пойти. — Ну знаешь, это не самая лучшая идея в твоём положении. Мэдисон рассмеялась. — Да, знаю. План Винтер на сегодняшний день и в правду был рассчитан на то, чтобы посмотреть на Клауд Гейт — самую популярную достопримечательность Чикаго. Эта скульптура напоминала большую зеркальную фасоль, которая словно отражала весь город, уходящий в бесконечность. Можно было долго стоять, обходить ее и просто наслаждаться видами. — Ты в самом деле никогда не была здесь? — Конечно, была, но очень давно. Когда я только приехала сюда я ночевала в отеле всего по несколько часов, а с утра отправлялась в город, чтобы увидеть все, что только можно. — Так что же случилось? — Ничего, просто…невозможно смотреть на одни и те же вещи бесконечно. — Не согласна. Ты была бы готова смотреть на красивый закат каждый день? — Думаю, со временем я бы воспринимала его как обыденность. Понимаешь, Винтер, нужно отдыхать от некоторых вещей, чтобы они в конченом итоге просто не приелись тебе. — Возможно, в этом есть доля правды. — Чикаго — город, поездку в который отец хотел подарить мне на двадцатитрёхлетие. Куда мы только не ездили, но я все время засматривалась в сторону города развлечений с неистребимой жаждой жизни. — Где ты жила раньше? — В Ливуде, штат Канзас. Но что может быть интересного в городе населённостью меньше, чем пятьдесят тысяч человек? Да, мой отец вырос там, открыл своё любимое дело и был счастлив, пока мы с Фрэнсис перед сном изучали карту Мира и фантазировали о том, куда поедем, когда вырастем, — женщина мягко улыбнулась, погружённая в собственные воспоминания, — она всегда хотела во Францию. Там был один уличный художник, который просто вскружил ей голову в детстве. — Насколько я помню, ты говорила, что она продолжила дело отца. — Да, это так. Я не знаю, бывала ли она во Франции еще хоть раз и…не знаю, вряд ли она нашла того художника…— бархатным и тихим смехом разразилась женщина, и ее смуглые плечи задрожали в такт мягкому смеху, — …но я думаю, она до сих пор верна нашему отцу и теперь уже собственному бизнесу. Думаю, у неё все хорошо. — Вы не общаетесь? — С тех пор как я сюда переехала — нет. Винтер резко остановилась и быстрым движением развернула кресло по направлению к себе, заставляя женщину прийти в замешательство. — Боже, Мэдисон! Серые глаза смотрели на неё растерянно. Неужели она ничего не понимала? — Что? — Ты же переехала сюда восемь лет назад! Ты что, не звонила своей сестре все это время? — возмущалась Винтер, хотя понимала, что почти точно такая же история случилась с ней и ее братом. Но вот потому-то она и возмущалась — потому что не хотела, чтобы кто-то, в особенности Мэдисон, повторил ее грубую ошибку. Женщина повела плечами. Ее глаза блуждали где-то за пределами настоящего и не встречались с пристальным и неотрывным взглядом светло-зелёных глаз. — Перед отъездом я сказала ей то, что не хотела и не должна была говорить. Фрэнсис ушла, даже не попрощавшись. Я оставляла ей голосовые сообщения с извинениями, но потеряла телефон, не дождавшись ответа. Не думаю, что что-то изменилось. Взгляд Винтер смягчился, и она стала рассуждать более спокойно. — И ты не возобновила попытки? — Нет, — без тени жизни на лице, отстранённо ответила Мэдисон, что стало сразу же очевидно — ей было невыносимо больно думать об этом. — Ты злишься на неё? — Не понимаю, как так можно. Мы были так близки, а она так легко проигнорировала мои сообщения. — Позвони ей. Возможно, все было не так как ты думаешь, может, были серьёзные причины, почему она не смогла ответить. Мэдисон, не веря, опечаленно улыбнулась. — За все восемь лет? — Но ведь ты тоже не звонила ей все это время. Может быть так, что она думает, будто тебе тоже это не нужно? Кто-то из вас должен сделать первый шаг. — Я поняла тебя, Винтер. Они продолжили путь и уже буквально спустя десять минут были в общественном парке Миллениум, расположенном между побережьем озера Мичиган и центральным деловым районом. Зелёные свежие газоны рассекали широкие дорожки, по которым можно было пройти так же и до построенной концертной площадки с витым стальным дизайном. На этой площадке проходило множество концертов и фестивалей. Как-то один раз Мэдисон попала сюда, сама того не желая. — Знаешь, когда я проживала здесь первую весну, то в один день подумала, будто у меня галлюцинации. Все люди и центральная река были зелёными настолько, что мне показалось, будто я попала в какой-то чертов изумрудный город. Винтер звонко рассмеялась, представляя себе эту картину в виде испуганного лица Мэдисон, не понимающей, что происходит вокруг. Винтер непосредственно положила ладонь на оголенное смуглое плечо, замечая насколько кожа женщины приятная и мягкая на ощупь. Мэдисон, не ожидающая такого контакта, слегка обернулась, подвергая руку Винтер потоку горячего дыхания. — Все понятно. Никто не рассказал тебе о дне святого Патрика, — наконец выговорила она, — но ведь…ты же не спрашивала прохожих о том, видят ли они то же самое, что и ты? — С явной лукавостью во взгляде не унималась девушка. Она знала как в такие дни бывает шумно, люди устраивали пляски и пения, проходил самый главный парад. Наступал всеми известный праздник людских душ. — Не могу поверить, что в тот день меня смогли затащить в бар напиться ирландским пивом пару местных лепреконов, — с улыбкой на губах предалась воспоминанием Мэдисон. — Да, в этот день все становятся сами не свои. Или наоборот. — Ты сама участвуешь в таких парадах? — О нет, обычно в такие дни наш ресторан терпел полный ажиотаж. Единственное, что оставалось нам с коллегами после работы — это любоваться остатками праздника и веселья. Но обычно они были не очень приятными, — Винтер скривилась и ее маленький, чуть курносый носик забавно и мило сморщился, — ты знаешь, что происходит на улицах, после громких мероприятий. День святого Патрика действительно был красивым торжеством для многих, когда можно было повеселиться, окутать весь город и реку в ярко зелёный цвет и вести себя беззаботно в костюме лепрекона, нося прикреплённый к одежде трёхлепестковый клевер. С утра люди начинали оправляться после дневных гулянок, переходящих в ночь. На улицах творился хаос и местные власти даже организовывали волонтерские движения для того, чтобы избавиться от всех малоприятных последствий. — Но, может, в следующем году ты всё-таки наденешь костюм лепрекона. — Да, и затащу тебя в местный паб, чтобы напоить ирландским пивом, — смеясь, не удержалась Винтер от того, чтобы не передразнить женщину. Мэдисон улыбнулась. — Звучит заманчиво. Мне такое подходит. Подойти к Клауд Гейт было почти невозможно. На той дороге, по которой они шли как оказалось было ещё мало людей по сравнению с тем, сколько народу было поблизости от этой наполированной до зеркального отражения достопримечательности. Все-таки Винтер была рада тому, что сейчас живет в небольшом отдалении от города, потому что теперь она не настолько уставала от работы, находясь в тишине пригородных улиц и домов. — Как думаешь, может быть нам сделать общую фотографию? — Ты и правду хочешь постараться растолкать всех этих людей? — Ну, с тобой у меня это легко получится. — Давай договоримся, что сделаем общую фотографию, когда я буду на ногах. — Так… будет следующий раз? — Если, конечно, ты этого захочешь. — Ты могла бы и не спрашивать об этом. *** Казалось, в жизни все налаживалось и это не могло не радовать. Всю последующую неделю Винтер витала где-то в облаках и, честно признаться, там ей нравилось куда больше, чем на земле. Если уж Мэдисон была жестокой реалисткой, то сама Винтер не желала следовать ее принципам. Сегодня, вместо дорожной пыли и сдобной ароматной выпечки, которыми завтракали ранние жаворонки, Винтер вдыхала запах предвкушения, торопливо нёсшего ее вдоль только-только оживающих улочек. Она проходила мимо множества кафешек, небольших вставленных в дом ресторанов и магазинов со стеклянной витриной для привлечения внимания гуляющих. С левой стороны были расставлены громоздкие каменные клумбы с большими насыщенно зелёного цвета монстерами и ярко красными цветами, украшающими улицу. Всю ночь город окутывал плотный туман, скрывающий пики высотных зданий и весомо сужающий расстояние видения. И даже сейчас он все ещё скрывал в себе какие-то совсем дальние постройки, окутывая город во влажную свежесть и красивую загадочность. Сегодня должен был случиться ее первый стажировочный день в месте, о котором Винтер, как о месте своей работы не задумывалась никогда прежде. Она думала, будто свежий воздух и хорошая прогулка вполне смогут свести на нет ее сильное волнение, поэтому девушка оставила машину чуть дальше парковки здания. К сожалению, ее чувства только усилились, а волнение нарастало все больше по мере того, как Винтер приближалась к месту назначения. Знаменитый океанариум Джона Шедда был действительно внушающим восторг зданием. Это было квадратное громоздкое сооружение, повторяющее фигуру восьмиугольника со смежным козырьком, которое делало его не таким посредственным. К главному входу построенного в классическом стиле музея вела длинная каменная лестница, по которой, если взойти, можно было уткнуться в четыре резные колонны. В верхней части портика большими буквами была выведена надпись: «JOHN G. SHEDD AQUARIUM». Винтер не могла поверить, что ей выдался такой шанс поработать именно здесь — в таком невероятно красивом месте. Честно признаться, ее страшно душила собственная совесть, настойчиво твердя, что она здесь только потому, что Мэдисон помогла. *** — Никогда раньше не играла в шахматы. Винтер было тяжело решиться на любой ход, и почти каждый из них заканчивался тем, что Мэдисон съедала ее фигурку, которых у девушки оставалось не так много. Стоило заметить, что сама Мэдисон делала ходы с поражающей легкостью, как будто особо не вдумываясь, как будто зная ее окончательные решения наперёд. — У тебя не плохо получается. Для новичка. Винтер усмехнулась. Это признание не особо утешило ее. Она любила быть первой, всегда стремилась быть первой, но когда этого не получилось, девушка начинала злиться и выходить из себя. — Я просмотрела кучу видео, чтобы хотя бы не заставлять тебя скучать, играя со мной. — Мне не скучно. Это…даже забавно. Мне нравится учить тебя. — Возможно, когда-нибудь, я даже смогу переиграть тебя. Мэдисон самовлюблённо посмотрела на неё, вдыхая так, будто сейчас же выдохнет физически ощутимое чувство собственного превосходства. — Ох, Винтер, не все ученики превосходят своих учителей. Девушка с некоторым вызовом в глазах исподлобья взглянула на неё. — Я запомню твои слова. — У меня есть для тебя хорошие новости. Моему знакомому сейчас нужен ассистент. Я предложила тебя и… — Что? Ты это серьезно? — перебила ее Винтер, чьи брови создавали отныне хмурый вид. Очевидно, ей не понравилась эта новость. И она сожалела о том, что такой хороший вечер Мэдисон сумела испортить одной фразой. — Насколько я знаю, у тебя дела идут не столь хорошо, касаемо поисков работы. — И поэтому ты решила помочь мне? По-твоему я не могу сама решить свою проблему? Чувство неполноценности начинало проявляться в Винтер тогда, когда она понимала, что не справляется с определённой задачей и ей нужна помощь. Девушка ненавидела это чувство, а потому всегда стремилась к такому положению, когда она сама могла справиться со всеми своими насущными проблемами. Кроме того, ей было важно выглядеть в глаза Мэдисон самодостаточной. И Винтер ощутила себя оскорбленной, когда поняла, что это было не так. Она, должно быть, выглядела жалкой девчонкой, которая не отдаёт отчёт своим поступкам и действиям. — Я лишь хотела помочь. — А выставила жалкой неудачницей, не сумевшей самореализоваться! Мэдисон смотрела на неё чуть ошарашено, словно не ожидала такого исхода событий. Чего же она ждала? Благодарности? — Винтер, у каждого бывают трудности в жизни. Тебе всего двадцать три, ты ещё успеешь много чего добиться в своей жизни. — Но я надеялась сделать это без твоей помощи! — Сейчас тебе нужна помощь и с твоей стороны было бы глупо отказываться от неё. Хватит строить из себя гордого человека. Тебе нужна эта работа хотя бы для того, чтобы оставить Майлза. — Да, мне нужна эта работа! Но как ты не понимаешь, как мне нужно, чтобы меня не считали слабой и неспособной, — отчаянно проговорила Винтер, не зная, куда деваться. Ей действительно нужна была работа. Она чувствовала, что поступает сейчас как ребёнок, когда как могла принять эту ситуацию как взрослый человек. По крайней мере обдумать это предложение или высказать Мэдисон все свои возражения, указав на ее бестактность, но не так импульсивно, как в итоге получилось. — Это не так! — Я уже не уверена в этом. Винтер быстро собралась и ушла, желая переносить это угнетающее чувство обиды в одиночестве. *** Воспоминание о том дне рождали в Винтер неприятное чувство и до сих пор. Но сейчас она действительно постаралась начать воспринимать это все по другому, ведь у неё и вправду не ладилось с поиском места работы. И почему бы тогда просто было не воспользоваться хотя бы на время предложением Мэдисон, зная, что вариант отказаться будет всегда. Кроме того, она даже не думала о чувствах женщины, когда так рьяно рвалась помогать ей во время травмы. Что если тогда Мэдисон чувствовала тоже самое, что и сейчас чувствует Винтер? Думать о том, что та вернула ей некое подобие долга, хотя девушка помогала ей абсолютно бескорыстно. Однако это все равно не значило то, что, возможно, у женщины были на ее помощь определенные мысли. Как сказала сама Мэдисон, здесь работал ее очень близкий друг, который был обязан ей за одно действо когда-то в прошлом. Что именно это было она не уточняла, воспламеняя в шатенке жгучий интерес. Девушка посмотрела на время, чтобы убедиться, что не опаздывает. До назначенной встречи оставалось ещё ровно двадцать минут, за которые она могла бы передохнуть, потому как из-за чрезмерного волнения Винтер чувствовала легкую боль в голове и то, как неприятно скручивает живот. Набравшись смелости и сделав напоследок глоток воды, девушка направилась вверх по лестнице, осматривая все в округе так, как будто была здесь впервые. На самом деле, это было не так. Когда-то в далеком детстве ей приходилось уже бывать здесь с бабушкой. И с тех пор мало что изменилось, кроме некоторых реставрационных работ, которые, скорее всего, проводились здесь. Винтер вошла в здание, внешний вид которого изнутри ни разу не уступал тому, что было представлено снаружи: высокие потолки, кафельный пол, отражающий свечение люстр. В первом зале, в котором она очутилась стоял слабый гул, что казалось, будто чей-то разговор проходил множество комнат и только тогда доходил до ее ушей, сливаясь с другими звуками по пути. Когда Винтер отдёрнула себя от созерцания всего, что ее окружало, ее взгляд пал на неподалёку стоящего охранника, который настороженно наблюдал за ней все это время. — Простите, могу я узнать, куда мне нужно пройти, чтобы встретиться с Лео… — под серьёзным, непроницаемым взглядом охранника у Винтер буквально вылетела из головы нужная ей фамилия и как только она хотела посмотреть в свои личные записи чей-то отклик помешал ей сделать это. В их сторону торопился парень лет двадцати пяти, не на много старше ее самой. На нем была легкая и свободная униформа, состоящая из одной футболки и длинных пляжных шорт, которые явно шли наперекор той одежде, в которой ходили те сотрудники, что шатенке уже посчастливилось увидеть. На его шее на широкой ленте свободно болтался бейдж, идентифицирующий лицо, которое его носит. Винтер не могла не признать, что это было довольно симпатичное лицо, с отчётливо проявляющимися ямочками при улыбке, кажущейся ещё более белоснежной из-за сильно смуглого цвета кожи парня. Тот обратился к хмурому охраннику, после того как ловко перепрыгнул турникет, словно делал это уже не один раз. И он определённо не получал за свое действо похвалы, так как мужчина взглянул на парня чуть рассерженно, но, вероятней всего, понимая, что говорить ему что-то было бессмысленно. — Девушка ко мне. Ее пока что нет в базе данных, но чуть позже она там появится, если все пройдёт хорошо. Лео с улыбкой посмотрел на Винтер, которая внимательно наблюдала за ним все это время и, даже не представившись, махнул в сторону входа, побуждая девушку следовать за ним. Он шёл быстро и не задерживаясь, минуя бесподобные залы, в которых хотелось остановиться, множество персонала, только-только начавшего свою рабочую деятельность. И хотя Винтер старалась идти с такой же скоростью, с которой летел парень, она бывало замедлялась, чтобы только рассмотреть эти большие террариумы с различными млекопитающими в них. Да, несмотря на то, что Винтер уже бывала здесь, ее память стёрла большую часть увиденного и сейчас все воспринималось ей однозначно по другому. Ей было интересно, куда они шли, но девушка не задавала вопросов, потому что всему было своё время. — У тебя когда-нибудь был опыт общения с дельфинами? — развернулся к ней Лео на долю секунды, продолжая пятиться в нужную сторону. Винтер отрицательно покачала головой. — Значит, для тебя это будет первый опыт. После всех залов, которые они прошли, Лео провёл карточкой по идентификатору, прикреплённому к стене возле железной двери с длинной горизонтальной ручкой. Последовало продолжительное одобрительное пищание и парень, приложив особые усилия, открыл дверь и они прошли по лестнице вверх ещё три этажа, чтобы дойти до нужного. Когда Винтер вошла за Лео в одно из самых светлых и просторных помещений, она на миг обомлела и покрылась мурашками от того, какой испытала детский восторг, увидев огромнейший бассейн с дельфинами и белугой, небольшой островок с пышным деревцем и специальным местом для тренера. Также в зале стоял прикреплённый к стене стеллаж с различным инвентарем, на котором Винтер не стала задерживать своё внимание. Ее волновали вещи поинтересней. — Здесь очень красиво, — заметила она, а затем принюхалась, — и здесь всегда так сильно пахнет рыбой? Нельзя было сказать, что Винтер была брезгливой, просто для неё частое нахождение в таком месте, где пахло рыбой почти постоянно стало бы трудностью. Но если общение с дельфинами того стоило, девушка непременно позабыла бы о своём «небольшом» дискомфорте. — О да, здесь всегда так. Те, кто работают здесь уже неделями — просто напросто привыкли. Но я должен отметить, запах помещения — не самое худшее. Когда ты периодически кормишь дельфинов рыбой, то приходится мириться с тем, что твои руки пахнут так же. Винтер уже позабыла то чувство неопытности, когда проходишь первые дни стажировки. Но так же ее одолевало чувство любопытства. — Что будет входить в мои обязанности? Лео потер затылок, глубоко вздохнув, словно придумывал на ходу, чем будет заниматься Винтер. — Для начала мы познакомим тебя с нашими морскими друзьями, покажем инвентарь, расскажем что и для чего нужно, а затем первое время ты будешь эдаким человеком «принеси-подай»… — после этого определения Винтер улыбнулась, вспоминая сво первый опыт. О, это она точно умела. — …Но это лишь первое время. Если заставишь дельфинов проникнуться к тебе доверием, то вскоре сможешь сама исполнять с ними какие-нибудь базовые трюки. Кроме того, когда здесь твоя помощь будет не так нужна, то у нас еще остается целый музей работы. Нет ни одной минуты, чтобы здесь не было какой-либо работы. — Разве для этой профессии не нужно медицинское образование? — Э-э-э… — задумался вслух Лео, — вообще-то это так, но здесь у нас есть собственный ветеринар, так что это, вроде как, и не сильно обязательно. Я познал азы медицины пока работал здесь. И хотя Винтер это чуть смутило, она подумала, что в ее ситуации привередничать было бы абсурдно. — Мэдисон тоже работает здесь? — Ну-у, я бы не сказал что она работает. Для нее это как хобби и некий вид отдыха. То, чем можно себя отвлечь от проблем. В этом плане я ее понимаю. Вода, дельфины, все это и так хорошо по отдельности, а плавание с дельфинами — вообще прекрасно. Очень успокаивает нервы. Винтер посмотрела на бассейн и в ее голове всплыла картинка того, как Мэдисон, задорно смеясь, брызгается водой с дельфином, словно пытаясь победить его. Эта фантазия вызвала улыбку на ее лице. Интересно, удастся ли ей когда-нибудь поплавать здесь вместе с Мэдисон? Эта женщина не переставала удивлять. Сколько всего она еще умела? Когда Лео заметил кого-то приближающегося к ним со спины Винтер, его глаза с лихвой выдали то, что этот «кто-то» был ему очевидно очень важен. Переодетая в гидрокостюм девушка одарила его столь же яркой улыбкой, что дало Винтер понять, что этих двоих связывает намного большее, чем просто работа. Этот факт ее улыбнул. — Винтер, это Макс, она специалист по дельфинам и водным представлениям. Единственный человек, которого все здесь слушают. Под «все» я имею ввиду все наши морские друзья. Внешне Макс выглядела приятно и располагающе. Чуть темноватые корни выдавали то, что ее цвет волос, доходящих едва ли до плеч, был однако совсем не блондинистым, скорее, ближе к темно русому. Еще когда женщина улыбнулась впервые, Винтер заметила некий дефект ее лица: словно вторая его половина была парализована, что выдавало очевидную кривизну при чрезмерном выражении эмоций. Девушку это ничуть не смутило, и хотя ей было интересно в чем была причина и хотелось больше приглядеться, она тактично сделала вид, будто ничего не заметила. Она была рада тому факту, что Макс не смущала ее особенность. — Приятного познакомиться, я Винтер. Эм… — она не знала, с чего начать и что говорить дальше. Могла ли ее единственная неверная фраза все испортить? Или же ей не стоило переживать, а стоило вести себя откровенно? В конце концов, девушка подумала, что хочет оставаться искренней и будь что будет, — …я здесь первый раз и совсем ничего не знаю. Лео рассказывал мне о том, где что находится и для чего. Заметив явное переживание девушки, Макс ободряюще положила руку на ее плечо. — Ну, начнем с того, что мы все когда-то ничего не знали, так что не переживай, главное, чтобы ты хотела узнавать что-то новое и старалась. Винтер эти слова заметно успокоили. Она вздохнула и подумала: «ладно, с этим можно работать». *** Тем же вечером девушка постучала в знакомую дверь. Она знала, что сейчас Мэдисон подойдёт и откроет эту дверь для неё, впуская внутрь. В ее руках был легкий пакет с мармеладом — любимым угощением Мэдисон помимо крекеров, и новая книга, которую она купила на днях, зайдя в книжный магазин. Консультант помог ей выбрать интересный на его взгляд детектив, и Винтер уже не терпелось вручить его Мэдисон. Она буквально молилась, чтобы со своей жаждой чтения, та ещё не успела добраться именно до этой. Сегодня она планировала поделиться тем, как прошел ее первый стажировочный день, своими эмоциями. — Здравствуй, — улыбнулась Винтер, видя отражение своего воодушевления в глазах напротив. Обольстительная улыбка женщины заставила шатенку мысленно задержать взгляд на чужом лице чуть больше положенного времени. — Здравствуй, Винтер, — опираясь на костыли и отходя в сторону, женщина пропустила девушку в прихожую, нервно оглядываясь назад. Хотя, очевидно, поведение Мэдисон всецело указывало на то, что она бала рада видеть девушку, в ее глазах блуждала какая-то неизвестно откуда взявшаяся нервозность. — Как ты себя чувствуешь? — Прекрасно, спасибо. Нога болит меньше, и те таблетки, которые мне прописали при повторном приеме теперь не действуют на меня усыпляюще. — Кто там, Мэдисон? — неожиданно из ванной комнаты вышла высокая знойная голубоглазая блондинка, в которой девушка знала ту, что сидела тем вечером с Мэдисон в ресторане. Это была настолько неожиданная встреча, что Винтер опешила и растерялась не зная куда смотреть: на Эмбер, которая была явно недовольна тем, что она здесь, или же на Мэдисон, знавшую, но молчавшую, что в доме есть ещё кто-то помимо неё. Взгляд Винтер ненамеренно скользнул вниз по ее короткому халату, который едва прикрывал самые интимные части тела. Очевидно, эта особа совсем не переживала за свой внешний вид, потому как под взглядом Винтер она гордо выпрямилась, расправляя плечи и явно не собираясь что-либо скрывать. — Дорогая, что здесь делает персонал того ресторана, в котором мы ужинали? Только не говори, что пришла обслужить тебя. После этого вопроса Винтер поняла, что она была точно такой же неожиданностью для Эмбер, как и та для неё. Ей стало не по себе и неприятно от того, что она наверняка выглядела полной дурой, стоя на пороге чужой квартиры и чувствуя, будто должна оправдаться. — Я просто гуляю с собакой Мэдисон, вот и все, — пожала она плечами, проговорив эту фразу настолько непричастно и равнодушно, насколько только могла. Она стояла и глотала противный ком в горле в виде обиды. Сама Мэдисон, видимо, была не в силах что-либо ответить. И это безумно злило девушку, понимающую, что даже рядом с этим человеком, с которым она чувствовала себя в безопасности, ей приходилось защищаться. Блондинка улыбнулась, беззаботно протягивая ей шлейку. — Ну да, конечно. Тогда вот Бешамель, поводок. Вперёд. — Эмбер! — гневно одернула ее Мэдисон впервые за долгое время, но той было все равно. Она посмотрела на девушку, которая упорно игнорировала ее взгляд из-за испытываемой колющей обиды. Винтер постаралась проигнорировать этот командующий тон, словно она была здесь пустым местом, хотя сейчас именно так девушка себя и чувствовала. Но в последний момент она всё-таки взглянула в серые глаза, источающие сожаление, с полным равнодушием и поставила крафтовый пакет неподалёку от самых ног Мэдисон. — Это тебе. — Спасибо, Винтер, — слабо улыбнулась женщина, но не нашла ожидаемого ответа в светло-зелёных глазах. Идя по той же набережной, по которой они часто ездили вместе с Мэдисон, Винтер ощущала себя полностью смешанной с грязью. Она стояла и буквально унижалась перед этой женщиной так, словно сама стояла в одном халате. Больше всего она была разочарована в Мэдисон и в том, что она не смогла ничего возразить, и вместо того просто молчала, наблюдая за тем как Эмбер откровенно давит на неё. Она была безумно зла на Мэдисон за ее безучастность, но, с другой стороны, понимала, что была не вправе ожидать от неё чего-то. На что она надеялась, когда приходила и заботилась все это время о ней? Неужели она подумала, что станет к этой женщине ближе, чем та, что за деньги выгуливает ее собаку с приятным бонусом в виде развлечений? Злость медленно перетекла с Мэдисон на неё саму. Где вообще была эта Эмбер, когда Мэдисон нуждалась в помощи? Почему она только сейчас заявила о своём существовании? Винтер не знала как можно было избавиться от этих мыслей. Неожиданно она подумала, что в ее жизни появился кто-то, кто делал ее не такой одинокой, кто понимал ее и, может, не разделял ее виденье на мир, но приносил в него много тёплого света. Почему вдруг она с такой силой ухватилась за эту женщину, как за спасательный круг? Стоило Мэдисон проявить понимание и поддержать в нужный момент как Винтер буквально растаяла. Наверное, она должна была поблагодарить Эмбер за то, та открыла ей глаза на ее поведение шута, пытающегося разными способами развлечь Мэдисон Шепард, которой по-настоящему до неё не было никакого дела. Она гуляла с Бешамелем ещё около часа, не решаясь свернуть на ту дорогу, которая повела бы ее к дому Мэдисон. Но так продолжаться не могло и прежде, чем всё-таки сделать это, девушка набралась смелости. На пороге ее встретила только Эмбер, уже переодетая в более приличную одежду, но, стоило заметить, шорты и топ, которые теперь были на ней все равно демонстрировали все самые соблазнительное части тела. Неужели Мэдисон действительно встречается с такими? Должно же было быть в Эмбер что-то такое, на что та положила глаз. Или все заканчивалось лишь на внешности, с которой, кстати, у эффектной блондинки было все в полном порядке? Впрочем, это было точно не ее дело, и с кем, и почему встречалась и спала Мэдисон ее никаким образом не касалось. И волновать, по идее, тоже не должно было. Однако она разочарованно выдохнула, подумав, что ей таких форм никогда не достичь. Видимо, сама хозяйка квартиры была слишком занята либо просто не услышала ее возвращения, чтобы встретить. Но на самом деле, Винтер не особо хотела видеть ее. Эмбер снисходительно перехвалила поводок из ее рук. — Я позабочусь о нем, спасибо. Шатенка была удивлена. Эта женщина умеет благодарить? Когда девушка собиралась уходить, блондинка задержала ее. Ее голос был мягким, но не лишён нотки угрозы и своей пущей убедительности. — Послушай, Мэдисон очень благодарна за твои старания и заботу, но теперь я здесь и она больше не нуждается в твоих услугах. И лучше тебе больше не маячить перед ее глазами, Мэдисон нравятся такие женщины как я, а с такими как ты ей будет скучно. Винтер хотела бы что-то возразить, сказать, что она не претендует ни на что и уж точно не старается сместить Эмбер с ее места, но подумала, что лучше просто молча уйдёт, оставив своё достоинство при себе. Она слишком горда, чтобы кем-то выставлять себя на чужом пороге. Особенно Эмбер. Всю дорогу до дома Винтер думала о том, как все это ранее выглядело в глазах Мэдисон, пока она заботилась о ней. Неужели она и вправду создавала впечатление жалкой девушки, которая хотела привлечь внимание такой женщины? Сама же она понимала, что не думала ни о чем таком. Ей было с Мэдисон спокойно, хорошо и безопасно. Она не знала, что именно давало ей ощущать подобные чувства, но испытывая их Винтер казалось, что она может все. Впрочем, теперь ее не волновало все это. И слава богу, что теперь к ней из социальных агентов был прикреплён Ларри, потому что видеться с Мэдисон теперь не придётся. Когда Винтер лежала в постели, слушая то, как невероятно успокаивающе звучат капли дождя, громко бьющиеся о крышу и подоконник, ее телефон неожиданно коротко завибрировал. Девушка открыла окно с присланным ей сообщением. «Спасибо за книгу, Винтер. Кажется, из-за нее я не смогу уснуть теперь всю ночь». Винтер хмыкнула, небрежно откидывая телефон в сторону. Это фраза без первого предложения звучала так двусмысленно, что ей стало вдруг тошно. Черт, Мэдисон словно издевалась над ней! Неужели в обществе этой знойной блондинки у неё было время читать книги? Мобильный издал ещё одну вибрацию при пришедшем уведомлении. Не сумев преодолеть острое любопытство, девушка вновь открыла диалог, освещая только своё лицо в кромешной темноте комнаты. Каждая подобная вибрация отдавалась в девушке приятным волнением, хотя она старалась не обращать на него внимание. «Ты злишься? Прости за то, что случилось сегодня, я не хотела, чтобы все так произошло. Эмбер бывает слишком резкой». Винтер выключила телефон, оставив женщину без ответа. Она хотела поскорее завтрашний день, чтобы начать его с нового листа и забыть о том, что было сегодня. Спустя минуту девушка от отчаянности закрыла своё лицо подушкой, глухо простонав в нее. К сожалению, уснуть в полном спокойствие, не представляя каждый раз в голове выводящую из себя картину с Мэдисон и Эмбер этой ночью, у Винтер так и не получилось.