Обещание с послевкусием лжи

Недели шли за неделями. Постепенно Винтер почти удалось собрать все нужные документы — что не было сложно, скорее, лишь долго и муторно. Больше всего ей наскучивало периодически посещать врачей, сдавая различные анализы, чтобы в конечном итоге ей поставили одобрение на одной небольшой бумажке, которая имела очень большое значение. Ей уже стало казаться, будто эти белые плитки и узнаваемые с первого взгляда врачи стали для девушки чем-то близким, тем, кого она видела чаще кого-либо другого. Их с Майлзом отношения все налаживались и, конечно, не без нескольких шагов назад. Но, как известно: сделав один шаг назад, сделаешь и два вперёд. И так, особо не торопясь, они по крупицам старались выстроить между друг другом такое доверие, которого, должно быть, у них обоих никогда не было. Какого было открытие Винтер, когда Майлз начал делиться с ней своими переживаниями и просить о советах. Может, с чувством неловкости и сомнениями, но, по крайней мере, он делал это. Странно было признаться, но Майлз становился Винтер по-настоящему близким и родным человеком. Со вчерашнего вечера он чувствовал себя плохо, но Винтер, невзирая на это, все равно отправилась на работу движимая сильным чувством долга. Пол дня она переживала и не могла сконцентрироваться на работе, а ближе к вечеру один звонок сделал ее чувство тревоги полностью обоснованным. В скором времени Винтер ускорено шла по коридорам больницы в палату, в которую ее направила администраторша. В то время из палаты выходил лечащий врач Майлза, который тут же поймал ее, взглянув так, будто проанализировал все ее состояние за одну лишь долю секунды. — Сестра? — Опекун, — коротко ответила Винтер, жадно глотавшая воздух из-за того, что долго торопилась сюда. Каждый раз после таких приключений для ее тела она убеждала себя, что нужно заняться спортом, иначе через год велик шанс просто не встать с кровати. — Что ж, — то ли собирался с мыслями, то ли просто нагонял напряжение, но мужчина уже начинал действовать Винтер на нервы. Она с нетерпением ждала того, когда он скажет, что с ее братом все в порядке и она вздохнёт с облегчением. Но ее здравый рассудок настойчиво твердил девушке, что если бы это было так, то Майлз не был бы сейчас здесь. — У мальчика острый ринофарингит. Болезнь, при которой воспаляется слизистая оболочка глотки и носа, — тут же пояснил он, — а так же левосторонний отечно-катаральный гайморит, — все это время он неотрывно смотрел в листок и зачитывал непонятные Винтер термины, пока наконец не поднял на неё голову. — У вашего брата астма. У него случился первый приступ сегодня и если мы, и вы не предпримем необходимые меры, то второй приступ может закончиться плачевно. Винтер прикрыла глаза. Как она могла допустить такое? Она винила себя за то, что не осталась сегодня дома вместе с ним. Но, с другой стороны, она не могла подозревать, что такое может вообще случиться. — Простите, если грубо, но я люблю говорить все как есть. Винтер промолчала, поджав губы. — С нашей стороны — это полное обследование и временная ингаляция, пока он здесь. — Сколько ему здесь лежать? — Около двух недель, пока мы не сделаем нужные тесты, не проверим на что именно у вашего брата аллергическая реакция. — А что же тогда с моей стороны? — Хочу вас подготовить только к тому, что ему придётся покупать ингалятор. — Это на всю жизнь? — Не исключено. С полным чувством опустошенности Винтер вернулась домой, не чувствуя в себе сил. Увидеться с братом ей так и не позволили. Он лежал в инфекционном отделении, куда даже родственникам не было прохода. Так обычно и бывало в ее жизни: все, вроде как, налаживалось, а потом происходило то, что вновь подкашивало Винтер и заставляло ее погружаться в чувство безысходности и отчаяния. Неужели жизнь решила лишить ее еще и самого дорогого, что у неё осталось? Девушка уселась в кресло, откинувшись на мягкую спинку, и потерла виски. И когда открыла глаза случайно наткнулась на потрепанную кем-то или чем-то стену. Ее дом был большим, с хорошим просторным участком, аллей, на которой стояла ее машина. В нем было буквально все, что необходимо и только старые обои, которые потемнели со временем, скучная потертая мебель — создавали серую и даже грустную атмосферу. Подойдя к этой самой стене, она подцепила краешек обоев и медленно потянула плотный лист наверх, постепенно обнажая часть стены. Когда Винтер кинула его на пол, то почувствовала странное облегчение внутри себя, которое заставило ее глаза загореться идеей. Уже спустя минуту она нещадно рвала то, что ей удавалось рвать, не заботясь о том, что пачкает пол и заваливает его старой бумагой со следами клея. Она словно срывала всю свою боль и проблемы, которые прочно впитались в эти стены. Ее смог остановить только дверной звонок, поставивший девушку в замешательство. Вроде бы, она никого не ждала в такое время, тогда кого же занесло к ней в самый разгар вечера? Винтер открыла дверь и замерла, едва слышно судорожно выдохнув. Она видела подобную картину и прежде, но тогда серые глаза выглядели более холодными и отстраненными. Сейчас же они смотрели на неё с теплотой и восхищением, которые заставили Винтер сильно взволноваться. Они не виделись с Мэдисон с того дня, когда она наткнулась на Эмбер, пригрозившую ей больше не появляться вблизи от этой женщины. И девушка смиренно повиновалась этому ее желанию, постаравшись позабыть навсегда о существовании такой персоны как Мэдисон Шепард. Она не хотела лишних конфликтов в своей жизни, а тем более унижаться так же, как и в тот раз. — Здравствуй, Винтер, — слабо, но трогательно улыбнулась молодая женщина, оглядев летнее голубое платье на бретельках, в которое была одета шатенка. Под этим взглядом кожа девушки наполнилась жаром и она на миг подумала, что хотела бы, чтобы женщина смотрела на неё так всегда, однако это было слишком смелое желание, от которого пришлось отказаться. — Здравствуй, Мэдисон, — как же давно она не выговаривала это имя вслух. Это было так странно непривычно, но слишком приятно, чтобы не сделать этого вновь. На самом деле, шатенка, стараясь не показывать того, была бесконечно рада видеть Мэдисон. Она уже и забыла о том, что всегда чувствовала в ее присутствии. А сейчас эти чувства неожиданно и так резко вернулись к ней, рождая невесомое щекочущее ощущение внутри живота. — Прекрасный сад, — заметила Мэдисон и оглянулась ещё раз, — твоя работа? Винтер мысленно восторжествовала, когда женщина чистосердечно оценила плод ее усердных стараний. Она работала над садом все последнее время и была очень довольна результатом. Ко всему прочему девушка видела заинтересованные взгляды соседей, когда те проходили мимо и любовались красивоцветущими азалиями, один старичок, живущий неподалеку со своей супругой даже не постеснялся взять у нее небольшой совет. Она не нуждалась в чужом одобрении, но не могла скрыть того, что ей было довольно лестно. Этот сад никогда не выглядел так хорошо как делает это сейчас. Наконец, дом семейства Кейл начал постепенно расцветать. — Я подумала, что было бы не плохо внести что-то своё. Признаться честно, иметь свой дом было приятно, но иногда Винтер все же скучала по небольшой однокомнатной квартирке в центре города, которую она когда-то снимала, и порой даже сейчас мечтала вернуться в ту частичную беззаботность. — Ну, у тебя это прекрасно получилось. Наняла ремонтников? — поинтересовалась Мэдисон, тем самым смутив девушку, которая поймала ее хмурый и оценивающий взгляд, направленный за ее спину. Одобрительный или нет — было не ясно, так как Шепард очень хорошо умела скрывать свои мысли и эмоции. — Вообще-то нет, просто я… решила слегка упростить им задачу, — неловко усмехнулась шатенка, внутренне одергивая себя за всю глупость сказанного. — Оу, это очень смело. Винтер заметила, что как и в прошлый раз, она даже не подумала о том, чтобы пригласить женщину в дом первой. Но в этот раз Мэдисон уже не настаивала на этом самостоятельно. Если тогда она была обязана осмотреть ее дом, то сейчас все сводилось только к желанию Винтер видеть ее здесь. Шатенка чуть отошла, давая место для прохода. — Зайдёшь? Мэдисон улыбнулась, и Винтер поняла, насколько по-настоящему сильно нуждалась и скучала по этой улыбке. Они вошли в кухню и встали на небольшом расстоянии друг от друга, однако между двумя все равно держалось ощутимое напряжение. Девушки какое-то время молча разглядывали друг друга, словно изучая все изменения, произошедшие за время их расставания, и жадно впитывая каждую родинку, чувствовали при этом что-то безумно родное и близкое. — Чай, кофе или ты уже выпила что-то по дороге? — подтрунила над ней Винтер, напоминая о их первой встрече. Тогда все казалось таким незнакомым, а сейчас она уже, вроде как, свыклась со всем новым в своей жизни. И, пожалуй, она и в правду привыкла к этой ответственности, которую несла теперь не только за себя. Тогда она не знала, кто такая Мэдисон Шепард: женщина, которая на самом деле была намного проще, чем казалось, могла рассмешить Винтер одной лишь фразой или действием, та, кто периодически был рядом и в любую секунду готов был помочь. Винтер совершенно случайно вспоминала, что покупала апельсиновый сок, словно знала, что та навестит ее. Не спрашивая, а точно зная, что Мэдисон не откажется от него, девушка достала стакан и прохладную упаковку сока из холодильника. — Как ты? Я знаю, Майлз в больнице. Я уже заезжала к нему сегодня. Винтер была удивлена тому, что та знала о том, где ее брат. Хотя, скорее всего, это коллега по работе сообщил ей об этом. Даже несмотря на то, что она была уже полноценным опекуном, ей нужно было давать какие-то отчеты первое время. — Никто не впускает в палату посторонних людей. Даже меня не пустили. — Да, но я смогла передать ему разрешённые врачем продукты. И хотя внутренне Винтер была очень благодарна за такое внимание к ее брату, она не хотела демонстрировать это. Признаться честно, ей стало в то же время чуть грустно из-за того, что она сама не сделала этого. — Это очень заботливо с твоей стороны. Думаю, он будет рад. — Скажи, ты все это время не отвечала мне и не звонила из-за этого, что тогда произошло? Винтер уже отпустила эту ситуацию, но ей попрежнему было неприятно вспоминать ту невыносимую давку Эмбер по отношению к ней и, честно признаться, напоминание Мэдисон о том дне слегка разозлило девушку. И она думала, будто отпустила вместе с ней и Мэдисон, но в конечном итоге оказалось, что нет. Сегодняшние бурные эмоции, которые она испытала при встрече с ней были тому подтверждением. — А ты как думаешь? Девушка заметила как импульсивно Мэдисон поставила стакан обратно на стол, не сделав и глотка. Было очевидно, что этот вопрос крутился у нее в голове достаточно продолжительное время, наверняка, женщина не могла найти места, думая о том, что же случилось тогда и, что было глупее всего —, она до сих пор так и не осознала причину. Винтер задумалась, почему некоторые настолько умные люди не могли иногда догадаться о таких поверхностных вещах? — Винтер, я не знаю, что думать. Ты просто внезапно пропала и все, даже не объяснив причину. Думаешь, так поступают взрослые люди? Я думала, ты взрослый человек. — Видимо, нет. А ты действительно не поняла? Просто я устала выставлять себя клоуном перед тобой. — С чего такие выводы? Разве я когда-то давала тебе повод думать так о себе? — Я поняла, что выставляла себя таковой, каждый раз приходя к тебе. Когда тебе это совсем и не нужно было. Знаешь, нужно было послушать тебя и просто не лезть к тебе со своей чертовой помощью. Он нахлынувшей обиды, от которой к глазам прилили слезы стало так невыносимо горько, что Винтер отвернулась, ища хоть что-то, что помогло бы ей вновь прийти в чувства. Мэдисон возмущённо выдохнула, проведя рукой по светлым волосам, и будто бы в знак отчаяния потерла переносицу. — Но ведь это совсем не так! Я никогда не думала о тебе в таком контексте. Винтер, мне было приятно проводить с тобой время. Девушка пожала плечами. Она точно хотела услышать что-то большее, чем просто «приятно». Сомнений быть не могло в том, что ей тоже было очень приятно проводить все то время с Мэдисон, что у нее было, но в последнее время, как бы не старалась об этом не думать, Винтер начинала понимать, что ее начало сильно тянуть к этой женщине. — Ну, я очень рада, что тебе было приятно. В то время, как она сама испытывала невероятный шквал эмоций, каждый день думала о Мэдисон, о том, как скрасить её серые дни, поддержать, сделать ее на тот момент жизнь не такой невыносимой, той было просто-напросто «приятно». — Между прочем, я не просила мне помогать. Это была полностью твоя инициатива, так что сейчас не надо делать из меня виновную. — Если бы ты сказала про Эмбер, то я бы не стала лезть. Но ее не было рядом в тот момент, когда тебе нужна была помощь! В серых глазах появились что-то вроде озарения, и женщина усмехнулась так, словно то, на что Винтер таила обиду было полнейшей ерундой. — Ах вот оно что? Это все из-за той перепалки в прихожей? — Ну, перепалка — слишком мягко сказано. Она буквально унизила меня, пока ты оставалась в стороне. Мэдисон сделала шаг в ее сторону, из-за чего пульс шатенки резко ускорился. — Винтер, я даже и подумать не могла, что ты чувствовала себя именно так, после того разговора. И ты не представляешь, как я была…как я до сих пор благодарна тебе за твою заботу. Весь последующий период моего восстановления я каждый день переживала и думала о тебе. Винтер почувствовала сильное волнение и то, с какой силой начинает биться ее сердце. Ей определённо нужно будет пройти ещё один повторный осмотр, ведь это уже начинало пугать. — Я рада видеть тебя на обеих ногах, — наконец выдохнула девушка. Она не могла больше злиться. Просто не могла, не было ни сил, ни желания. Эта женщина заставила всю ее злость в один момент спасть на нет, хотя разум все еще продолжал частично бороться, потакая гордости. — А я просто рада видеть тебя, — Мэдисон улыбнулась, — и…я ещё раз должна сказать тебе мое самое огромное спасибо… — Ты говорила его уже множество раз, — шатенка так же не смогла удержаться от ответной улыбки. Ей, честно говоря, уже настолько было неловко получать слова благодарности, что она была готова попросить Мэдисон не делать этого никогда. — Нет. Большое спасибо за то, что свела меня с моей сестрой, — после ее слов Винтер, спустя время осознав, что произошло, широко раскрыла рот и на ее лице отразилось все то удивление и радость за женщину, которую чувствовала Мэдисон, когда последний раз говорила с Фрэнсис, — да, я позвонила ей после нашего с тобой разговора. — Боже, Мэдисон, я так рада за тебя! — Под действием собственных ярких эмоций шатенка неожиданно преодолела между ними небольшое расстояние и обняла женщину, которая непроизвольно столкнулась носом с ее шоколадного цвета волосами и вдохнула цветочный умопомрачительный аромат. Винтер почувствовала как чужая рука приятно и с осторожностью обхватывает ее талию и ещё крепче притягивает к чужому телу. Девушка почувствовала как внезапно жар прокатился по всему ее нутру и в комнате стало сильно душно. Обе медленно и нехотя отстранились друг от друга, вот только Мэдисон продолжила сосредоточенно и неотрывно смотреть в зелёные глаза, а вот Винтер не выдержала на себе такого проницательного взгляда и в неловкости отвернулась. Она почувствовала, будто их застали за чем-то предосудительным. — Так…теперь у вас все хорошо? — неловко спросила она, сделав один шаг назад и нервно приглаживая волосы. — Благодаря тебе у нас все замечательно. Скоро у Фрэнсис отпуск, она сможет на время доверить компанию своему заместителю, пока гостит у меня. — Это просто прекрасная новость. Девушка не могла налюбоваться тем, с каким счастьем в глазах та упоминала свою сестру. Должно быть, они были действительно очень близки раньше. — Может, ты захочешь поужинать с нами? Винтер сконфужено помотала головой. — О нет, что ты. Я не хочу мешать вам. Вы так долго не виделись, и я просто не могу позволить себе испортить такую встречу. Мэдисон неожиданно взяла ее за руку, стараясь убедить в обратном. В какой-то момент все вокруг потеряло смысл. — Я хочу, чтобы она знала, кто помог мне сделать этот шаг и восстановить общение. Ты не помешаешь нам, тем более, что это всего лишь ужин, а она прилетает ко мне на две недели. — У меня будет время подумать? — Конечно, — после недолгой паузы Мэдисон огляделась, — могу я… тебе чем-то помочь? Она имела в виду начатый внеплановый ремонт, хотя, скорее всего, внезапный порыв что-то поменять. — На самом деле, я не рассчитывала на то, что займусь им. Все произошло само собой, когда я увидела отходящий от стены уголок. Тем более…я не хочу, чтобы ты портила свой шикарный костюм. Он был действительно превосходен, словно его шили прямо по фигуре женщины. Вообще все то, во что она одевалась было стильным и сидело в совершенстве. В доме неожиданно раздался звонок и Винтер озадачено нахмурилась, переглянувшись с Мэдисон. Для сегодняшнего дня, когда девушка никого не ждала было слишком много желающих увидеть ее. Шатенка поспешила к двери, но открыв ее, никого не увидела. Только на входном коврике аккуратно стояла ваза с букетом цветов, который был аккуратно перевязан нежно розовой лентой. Прежде чем взять букет Винтер вышла на крыльцо, озираясь по сторонам в поисках того, кто бы мог его здесь оставить. Но попытки оказались тщетными и с букетом пионов девушка вернулась в дом. Она все разглядывала цветы в попытках отыскать на них, возможно, какую-либо записку, но там ничего не обнаружилось. Мэдисон медленно подошла к ней, настороженно рассматривая цветы в руках шатенки. Их взгляды встретились и Винтер увидела в серых глазах то, из-за чего была сильно удивлена. — Поклонники? — Спросила ее Мэдисон слегка севшим голосом, казавшимся острее стали. Винтер растерялась. Насколько она помнила у неё не было поклонников уже очень давно, а что касалось Трэвиса…вряд ли тот сделал бы такой неожиданный жест в ее сторону. Они не виделись с ним крайне давно. — Я не знаю. Не знаю от кого они могут быть, — полушёпотом проговорила она. — Ну, у такой красивой девушки как ты должны же быть воздыхатели…или воздыхательницы, — заметила Мэдисон, дёрнув бровью. Винтер подняла на неё взгляд и почувствовала как внезапно к щекам начинает приливать кровь. Мэдисон смотрела на неё так, как будто ревновала ее к этим же цветам. Девушка решила, что здесь, в прихожей был совсем другой свет, который создавал некий полумрак, отчего глаза Мэдисон показались ей какими-то не такими. Такими жадными и голодными. — Не могу припомнить, чтобы кто-то в последние дни оказывал мне знаки внимания. Девушка поставила цветы в вазу, аккуратно расправляя лепестки, чтобы те смотрелись ещё более красиво на ее кухонном столе. — Может, этот человек просто любит оставаться загадкой, — предположила Мэдисон. — Знаешь, я слишком устала, чтобы гадать, кто это мог быть, — ответила Винтер. Честно признаться, никакой радости от этого букета она не получила, кроме одной только головной боли. Она знала, что теперь будет каждый день подозревать многих людей. Никому на ее работе не составило бы особого труда отыскать или узнать ее адрес. Это станет настоящим квестом, которого девушка не хотела, — надеюсь, что кто-то просто ошибся адресом. Она едва заметно улыбнулась развернувшись к Мэдисон и увидела, что дымчатые глаза стали намного яснее. Вероятно, дело и в правду было в свете. — До нашего ужина с Фрэнсис еще долго времени, так что, может быть, мы поужинаем где-нибудь сейчас? — предложила Мэдисон и это из ее уст звучало очень заманчиво. Винтер вспомнила их уютный и приятный ужин в итальянском ресторане в тот день, когда пропал Майлз. Сложно было не поддаться вновь такому искушению и не согласиться. — О, ну, если ты никуда не торопишься… Девушка заметила, как взгляд Мэдисон скользнул по стоящим на столе цветам. — Нет, Винтер, я никуда не тороплюсь. *** — Майлз, прошу, будь аккуратнее. Твой ингалятор лежит здесь. Как только ты почувствуешь, что тебе не хватает воздуха — сразу же воспользуйся им, — Винтер вложила аппарат в его спортивную сумку и ещё раз обеспокоено взглянула на брата, который в последнии сутки всеми силами старался доказать ей, что все хорошо и он сам помнит все наставления врача. Майлз с улыбкой согласно кивнул ей, потому что уже понимал, что убеждать сестру в чём-то было по меньшей мере бесполезно. И лучшее, что он мог сделать — это показать ей, что все учёл и будет осторожным. — Я буду осторожен. Только пообещай мне, что не будешь подходить ко мне так каждый раз во время тайм-аутов, — он развёл руками, а затем указал одной в сторону трибун, где родители прилежно сидели на свои местах, — ты видишь хоть одного игрока, к которому так подходят родители? Винтер улыбнулась, не теряя прежнего энтузиазма. Подначивать стыдящегося ее внимания брата казалось девушке превеликим удовольствием. — О, ну значит я буду единственная. — Винтер… — Майлз сурово и насупившись посмотрел на неё, тем самым показав, что не намерен шутить. Пришлось поднять ладони и сдаться. — Ладно, сдаюсь. Я попрошу Мэдисон держать меня. Правда, Майлз, я просто забочусь о тебе. Майлз кинул сомнительный взгляд на Мэдисон, занимающую место на трибуне. — Почему ты позвала ее? У тебя настолько нет друзей, что ты решила позвать агента из службы защиты детей? Или это ее инициатива? Она хотела посмотреть как мы с тобой общаемся? Это поэтому ты сейчас со мной тут стоишь? Винтер зажмурила один глаз, посмотрев наверх и сделав вид, что ее мозг подвержен невероятно сложным рассуждениям. — Вообще-то, я могу и обидеться. Знаешь ли, она и есть моя подруга. И нет, это не ее инициатива, но она спрашивала у меня о твоём здоровье. Это хороший шанс доказать ей, что у тебя все отлично. — С каких пор вы подруги? — По-моему, ты задаёшь слишком много вопросов, — ушла она от ответа, словно эта тема была для чужих ушей совершенно секретна. На самом деле, Винтер сама не могла понять или вспомнить, когда стала чувствовать настолько тёплое отношение к Мэдисон. Даже ее серые глаза казались были полны обещанием защитить. Она всегда была рядом, когда Винтер было трудно, ведь, став опекуном, в ее жизни появилось много трудностей, с которыми девушка не смогла бы справиться в одиночку. И, наверное, она и сама до сих пор не может понять, что Мэдисон для нее стала значить? — Это потому что я переживаю. Впереди игра, и я не хочу напортачить. — Я буду болеть за тебя, — она оглянулась на Мэдисон, и они синхронно улыбнулись, — мы…мы будем болеть за тебя. Раздался громкий свист, означавший, что начало игры будет вот-вот и игрокам нужно собраться на поле, а зрителям занять свои места. Перед тем, как покинуть зону трибун Майлз ещё раз окликнул сестру. — Ещё одна просьба: не кричи с трибун мое имя. Винтер лукаво улыбнулась, преподнеся руку к уху и делая вид, что плохо расслышала. — О, что ты сказал? Поддерживать тебя во весь голос? — Я ведь могу отбить мяч прямо в твою сторону, — серьезно заявил Майлз, хотя его глаза были полны веселья и нетерпения из-за предстоящей игры. — Не раскидывайся такими угрозами в адрес человека, с которым живешь под одной крышей. Так, на заметку, — подмигнула ему Винтер. Пожелав удачи, Винтер вернулась к Мэдисон, которая с улыбкой наблюдала за ними все это время. Она чуть пододвинулась, освобождая место, которого было относительно мало. Люди все прибывали и прибывали, и создавалось такое впечатление, будто здесь были не только родители игроков, но и друзья, и их вторые половинки. Винтер и Мэдисон взяли по стакану диетической колы со льдом и присели на четвертый ряд, откуда было прекрасно видно все поле. Мешала только железная сетка, которая, вероятно, была установлена затем, чтобы с большой скоростью мяч не попал в одного из болельщиков. Так что теперь по поводу угроз Майлза можно было не переживать, ведь они были абсолютно бессмысленны. — Брата-сестринская поддержка? — улыбнулась ей Мэдисон. — Ну да, как же, — хмыкнула Винтер, — он буквально угрожал мне, чтобы я не болела за него и не выкрикивала его имя. — Знаешь, наверное, будь я в его возрасте, мне бы тоже было бы стыдно. Хотя, я скорее всего, просто предпочла бы не видеть свою мать на трибунах. Она бы каждую секунду кричала мне: «Мэдисон, ты играешь в бейсбол, а не участвуешь в конкурсе «главная неудачница Ливуда». Винтер ошеломлённо посмотрела на неё, но увидела, что Мэдисон была не особо огорчена тем, что сказала. Наоборот, она словно потешалась над собой. — Твоя хотя бы пришла. Моя, скорее, уснула бы по дороге с бутылкой виски, отмечая победу, которая еще не произошла, — насмешливо проговорила Винтер, попутно следя за тем, что происходит на поле. — Да уж. И с чего вдруг мы решили мериться своими матерями? — Наверное, потому что это настолько печально, что уже смешно. — Верно подмечено, — согласилась Мэдисон. Игроки были разделены на две команды — нападающую и защищающуюся, в каждой по девять человек. Поле было разделено на внешнее и внутреннее. В центре внутреннего остановился, так называемый питчер — бьющий по мечу игрок. Так же существовала база, где стоял бэттер — отбивающий и кэтчер — вратарь, стоящий за спиной отбивающего и ловящий мяч. Команда Майлза была защищающаяся, а потому как по правилам игры в первую очередь встают самые опытные игроки, он оставался пока что наблюдателем вместе с остальными игроками своей команды. Несмотря на то, что брат Винтер пока что не участвовал в игре, она старалась внимательно следить за ходом событий. Честно признаться, она смутно разбиралась в игре и все казалось ей, хоть и знакомым, но не до конца понятным. Она едва помнила правила, потому что сама когда-то в университете болела за своего молодого человека, состоявшего в команде. Мэдисон, заметив чрезвычайную сконцентрированность девушки на игре, наклонилась к шатенке и спросила ее у самого уха: — Как давно Майлз был увлечён бейсболом? Голос, прозвучавший настолько вблизи, вывел ее из сильной сосредоточенности и мгновенно привлёк к себе все внимание. Винтер аккуратно повернулась к женщине и ощутила между ними ничтожную близость. Ее кровь взбунтовалась, а сердце волнительно дрогнуло и так и продолжило отдаваться глухим, но отчётливым стуком в груди. Винтер постаралась вернуть своё самообладание и уже через минуту вернулась к прежней непосредственности. К сожалению, не без последствий: легкая взволнованность от близости Мэдисон все ещё разила ее сознание. И отныне она стала намного трепетней относиться к тому, что их ноги и плечи касались друг друга. — Ещё раз? — глупо переспросила Винтер и поймала в ответ насмешливую улыбку. — Я спрашивала: когда Майлз увлекся бейсболом? — А, извини, просто я случайно… — шатенка все пыталась объяснить то, что произошло с ней, но так и не смогла дать разумного ответа и решила опустить этот момент, — как-то раз я вытащила его на стадион покидать мяч, — она решила умолчать о том, что стадион был закрыт и они пробирались туда сквозь незапланированные рабочими дыры в сетке, — он сам загорелся этой идей и через неделю сообщил мне, что вступил в команду. Но знаешь, я рада. — «Спортивная карьера» — звучит хорошо, — согласилась с ней Мэдисон. — Если только он сам этого захочет. Винтер всегда хотела, чтобы Майлз сам нашёл то, что будет ему по душе. И, видимо, так и получилось. Тренировки по бейсболу занимали довольно приличное время, и шатенка не могла не радоваться тому, что Майлз тратил его не на бесполезные вещи, а на, возможно, вложение в будущее. Кроме того, она знала, где он пропадает. На этих тренировках особенно проявлялся его нрав, и когда у Майлза что-то не получалось — тот повторял попытки вновь и вновь с ещё большей пылкостью. Неудачи воспламеняли в нем ещё большее желание работать над ошибками и эта усердная работа вскоре должна будет привести его к поражающим результатам. — Ты что-нибудь понимаешь? — наклонилась к ней Мэдисон, но не потому что было шумно, хотя если сосредоточиться на чужом шепоте со всех сторон, то можно было бы просто свихнуться. Мэдисон наклонилась к ней, во-первых, потому что ей было это приятно, а во-вторых, потому что она не хотела испытать на себе чужое негодование из-за того, что не разбирается в одной из самых популярных игр. — Более менее, — Винтер вдруг оживилась, указывая Мэдисон в сторону игрока, — вот сейчас…бэттер отбил мяч, а значит он должен кинуть биту и пробежать все три базы, пока не вернётся на главную и не заработает команде очко. В то же время на поле бегущий уже успел пробежать всего две базы, в то время как игроки нападения передавали друг другу мяч, чтобы в конечном итоге занять третью базу и не дать противнику добежать и до неё. — Ты увлекаешься бейсболом? Винтер отрицательно покачала головой. Признаваться в том, что на самом деле помимо того, что в школьные годы она наблюдала за игрой парня, Винтер просто училась по видео на ютубе, — что было не столько зазорно, сколько смешно и чуть нелепо, хотя по сути половина мира могла смотреть бейсбол, при этом никогда не применяя знания на практике. — Не совсем. — Черт, мне стоило посмотреть правила игры, прежде чем идти на саму игру, — серьезно заметила женщина, отвернувшись, — извини, что вместо того, чтобы наслаждаться игрой ты объясняешь мне кто и где должен стоять. Винтер повернулась к ней, непонятливо склонив голову, и посмотрела на Мэдисон так, словно она говорила полнейшую глупость. И несмотря на то, что девушка так и думала, это не изменило того, что переживания Шепард казались умиляющими и трогательными, ведь обычно подобных эмоций на идеально скульптурном лице было счесть практически невозможно. — Ради Бога, Мэдисон, — она сжала теплую руку женщины в знак поддержки, замечая как при этом меняются серые глаза напротив, становясь мягче и яснее, — мне даже приятно делать это. Поверь, это меньшее, что я могу предложить взамен на всю твою поддержку. — Винтер. — Да? — тихо спросила девушка. — Тебе когда-нибудь говорили о том, какая ты чудесная? Их глаза сосредоточились друг на друге не в силах больше оторваться. Та волна необъяснимых чувств, которая плескалась в дымчатых глазах отразилась и в светло-зелёных. Как будто по прикосновению обеих рук Мэдисон передавала ей нескончаемые и приятные удары тока, в последующем распространявшихся по всему телу. — Мэдисон, я… Она хотела что-то сказать, но слова в голове не могли построиться в одно единое предложение, теряясь где-то в разных уголках сознания. Прозвучал рассекающий воздух свист и Винтер, вздрогнув, отняла руку, вновь заостряя своё внимание на происходящем на поле. К сожалению, следить за игрой настолько внимательно, насколько это было раньше больше никак не удавалось. Все заканчивалось лишь тем, что Винтер отвлекалась, ощущая рядом присутствие будоражившего кровь человека. Она не могла понять, что с ней происходит, мечась из одного конца, где все это приносило ей необъяснимое удовольствие в тот, где эти внезапные наплывы чувств неимоверно пугали ее. Она спрашивала себя, когда же все это началось? Когда Мэдисон стала для неё настолько близка, что Винтер начинала отчаянно желать ее рядом, быть ближе всех, кто когда-либо был и, возможно, ещё будет. Мысль о том, что Мэдисон может кого-то завести выводила девушку из себя и заставляла ее чувство ревности мгновенно вскипать где-то изнутри, заполоняя сознание и рождая сильное удивление. Поддавшись этому порыву внезапной ревности и желанию завладеть чужим вниманием, рука Винтер, словно змея, обвила руку Мэдисон и скрепила их пальцы воедино. Женщина медленно и как будто бы чуть испуганно посмотрела на их руки, а затем на Винтер, которая была так близка к ней сейчас. — Потом… — коротко ответила девушка, не желая сейчас объясняться, но, на самом деле, ее окутанные блаженством глаза и так выдавали все и даже больше, чем она могла сказать. Спустя время игра закончилась и часть трибун зааплодировала, поздравляя победителей. Другая же часть зрителей сдержанно похлопывала, пытаясь скрыть разочарование в связи с проигрышем их фаворитов. Винтер и Мэдисон не были в их числе, ведь команда Майлза вышла победителем в этой схватке. Винтер положила Майлзу руку на плечи, выражая свои поздравления и гордость, ведь она помнила, что для парней его возврата было бы стыдным более откровенное проявление эмоций особенно при своих товарищах по игре. На покрасневшем лице парня были видны капельки пота, но, стоило отметить, это было довольное лицо — лицо победителя. — Как насчёт того, чтобы отпраздновать победу вашей команды и всем вместе сходить куда-нибудь? — предложила Винтер, но заметив замешательство на лице брата и то, как тот обернулся на одобрительно ожидающую только его команду, сразу же все поняла и без лишних объяснений. — Вообще-то, меня уже ждут. — Новые друзья? — Да, они все из нашей команды и мы собираемся идти в кафешку. Девушка достала свой кошелёк из сумки и протянула брату несколько купюр. — Держи, хорошо повеселитесь. Только не слишком хорошо! — сощурила она глаза. Майлз усмехнулся, самоуверенно осуждающе посмотрев на неё. — Винтер, эти гроши оставь себе на мороженое, а я уже заработал на вкуснейший обед. Мэдисон раскрыла рот от удивления, а затем рассмеялась с того, какой Винтер выглядела ошарашенной в тот момент, когда Майлз вместо того, чтобы принять деньги, согнул ее пальцы так, будто это он ей их вручил. Как-только Винтер и Мэдисон оказались в одной машине, между ними повисло то сильнейшее напряжение, которое они чувствовали между друг другом за последние дни с изрядной периодичностью и определённо больше, чем должны были. Тогда на трибунах было много людей и девушка никогда бы не сделала того, что так сильно хотела, но сейчас они сидели вдвоём в машине на парковке, где никому не было до них дела. Винтер внимательно изучала точеный профиль женщины, пока та словно избегала ее проницательного взгляда. — Винтер… Та словно знала, что девушка хотела ей предложить. — Медисон, я так хочу поцеловать тебя. — Это будет не правильно, — бескомпромиссно ответила Шепард, отвернувшись от полных желания глаз. Она боялась, что если посмотрит в них ещё раз, то не сможет себя сдержать. — Я всегда старалась все делать так как положено, но никогда в жизни настолько сильно я не желала оступиться как желаю этого сейчас. А ты? — Я не готова. Винтер, это ненормально. Я все понимаю, ты всегда была самостоятельной, справлялась со всем сама и, конечно, любой бы человек устал, будь он на твоём месте. И я понимаю, почему ты вдруг так ухватилась за меня. Мне нужно было соблюдать субординацию, а вместо это я лишь укрепляла твою необходимость в себе, когда лишний раз звонила…или позволила тебе помогать мне во время моей травмы. Винтер, тебе нужен кто-то, но ошибочно полагать, что этот кто-то — я. И ты сама со временем поймёшь это. «Необходимость в себе»? Винтер передернуло от этой эгоистичной фразы. И хотя девушка вдруг стало противно, она не смогла отрицать, что отчасти это была правда. И, возможно, ее воротило не только от того, как это сказала Мэдисон, а потому что не хотела принимать данный факт. Девушка отвернулась, желая в этот самый момент просто куда-нибудь исчезнуть. — Да уж. А ведь в твоих глазах я действительно выгляжу жалко. Черт, — выругалась она. — Это не так. — Не пробуй даже переубедить меня, когда уже высказалась, — с некоторой агрессивностью проговорила Винтер, чувствуя как от обиды сжимает горло. — Я лишь хочу, чтобы ты поняла, что на самом деле, у тебя ко мне нет никаких чувств, просто ты…потерялась. А я не смогла в должный момент быть более бесстрастной к тебе. — Ты никогда не была бесстрастной, Мэдисон. Если ты не помнишь, то ты тоже смотрела на меня. И не нужно врать, будто бы ты ничего не чувствуешь. — Я не хочу это обсуждать. — Ну кончено, тебе проще избежать, чем обсудить это со мной. В полном молчании они доехали до дома Винтер. Она не хотела, чтобы все было так. Не хотела чувствовать эту напряжённую обстановку, не хотела чувствовать себя глупой и легкомысленной девочкой, которая не смыслит ничего в этой жизни, но чувствовала. Она не хотела, чтобы Мэдисон подвозила ее, но знала, что та настоит на этом. Девушка из-за чувства обиды готова была выйти из машины, даже не попрощавшись, но не получилось. — Пока, Винтер, — мягко и прямо ей в спину сказала Мэдисон, и в тот момент Винтер готова была провалиться под землю. Ей стало так невыносимо больно, как будто женщина прощалась с ней навсегда. Возможно, это было бы к лучшему. — Хорошего тебе вечера, — сжато ответила она, даже не обернувшись. Разочарованная и раздражённая Винтер вернулась домой и была удивлена на пороге встретить умопомрачительный аромат домашней еды. Скинув кроссовки, она осторожно прошла в кухню, словно следуя божественному шлейфу, и тут же замерла, не зная, что предпринять в следующий миг. Андре как ни в чем не бывало готовил ужин на их с братом кухне, а когда увидел ее улыбнулся так, словно его присутствие здесь — обыденность. — Ну что, Винтер, оценишь мои старания? Я готовлю тут уже битые два часа, — улыбнулся он ей, вызывая в шатенке чувство мерзости. Андре стоял в одних джинсах без рубашки, словно был здесь хозяином. Ей было неприятно смотреть на него. — Что ты здесь делаешь? Как ты сюда вошёл? — Мамины ключи, — только и сказал он, а Винтер уже была готова упасть в обморок от понимания того, что этот человек мог попасть в дом всё это время, а она об этом даже не знала. А может, он и залезал к ним в дом, — я смотрю тебе понравились мои цветы. Винтер посмотрела в ту сторону, в которую смотрел Андре и в одну секунду для неё вдруг все стало настолько предельно ясно: цветы не были ни от какого поклонника. Эти цветы оставил ей мужчина, хотя, скорее, лишь его жалкое подобие. В глазах Андре горел нехороший огонёк, который Винтер помнила ещё из далекого прошлого. Обычно в такие дни им с мамой и братом следовало заткнуться и выполнять любые прихоти и требования, чтобы не стать мишенью для. Но Винтер всегда на все имела своё мнение, и даже несмотря на то, что она в большинстве случаев молчала, прекрасно понимая, что ничего не сможет сделать, пока ее мать сама этого не захочет, девушка оставалась верна себе. Она никогда не мирилась с тем, что все это время с ними в одном доме жил чужой нездоровый человек. Винтер всегда была рада помочь матери, хотя полностью считала, что это была не ее война, в которую она непременно готова была вложиться. Но чтобы произошло, разожги она ее против Андре самостоятельно, и не получив по итогу никакой поддержки со стороны? — Так ты сядешь? — мужчина долго и ожидающе смотрел на девушку, пока она не сделала то, что он хотел. А у неё просто не было выбора. Сейчас она понимала как никогда, что ей следует слушаться его. Даже в тот вечер, когда не пришёл Майлз, глаза Андре были другими: в них не было этой сумасшедшей идеи, некого безумства, которые пугали сейчас. Девушка знала, что он принимал наркотические вещества на пару с ее матерью, что именно это было — она не знала и даже не догадывалась. И, вероятней всего, он накачался перед тем как заявиться к ней. Андре заботливо поставил перед ней тарелку с каким-то овощным рагу и зажаристым куском говядины, налил в стакан воды, а затем, проделав все те же махинации для себя, сел напротив. И девушке оставалось лишь гадать, что же может произойти дальше? Что из ее слов или действий будет правильным, а что окажется грубой ошибкой? — Ну что, вкусно? Несмотря на то, что по понятным причинам у Винтер пропал аппетит, она заставила себя поесть хотя бы чуть-чуть, чтобы не разозлить Андре своей пренебрежительностью. — Да, спасибо. — Прекрасно, — довольно улыбнулся он, внимательно разглядывая девушку, которая чувствовала себя жертвой в данный момент, — где Майлз? Он придёт на ужин? — Не думаю, он пошёл с друзьями в кафе. Праздновать победу команды. — Он где-то тренируется? — Да, играет в бейсбол. Винтер вдруг стало невыносимо тошно. Цветы на столе, которые она жалела, что не выкинула, ужин, Андре, их фальшиво непринуждённая беседа — все это вгоняло ее в ужас и отвращение. Все как будто бы вернулось обратно, вот только вместо матери была она сама, отчего девушке стало совсем не по себе. Она на секунду мысленно постаралась собраться, думая о том, что ее мать — не она, и Винтер никогда не повторит ошибок Шейлы. — Надо же. Я и не думал, что этот парень способен на такое. Обычно его не заставишь что-то делать. — Майлз способен на многое, просто раньше он не знал этого, — потому что она знала, какой могла быть их мать. Она гордилась ими, любила и хвалила, а в один миг просто рубила на корню все хорошее, говоря, что они самое худшее, что когда-то случалось с ней, что они бездарны, и чтобы добиться в жизни хотя бы чего-то им нужно было лезть из кожи. И только с последним Винтер была с ней согласна. — Знаешь, у меня для тебя есть ещё один сюрприз, — он резко подорвался с места так, что стул издал скрипящий звук, и Винтер внутренне напряглась, застыв как олень перед фарами. Она не могла догадываться, что было у него на уме, но явно не то, что ей понравится. Андре вернулся к ней через минуту и встал сзади, даже не замечая, как девушка, боявшаяся даже обернуться, затаила дыхание. Она почувствовала опустившийся на шею легкий неприятный холодок, отчего тут же покрылась мурашками, а когда увидела в такой близи от себя мужские волосатые и грубые руки — и вовсе тяжело сглотнула. Винтер покрылась холодным потом, причиной которому был ее сильнейший страх по отношению к этому человеку. Она поняла, что Андре надел на неё какую-то цепочку, и знала, что она не досталась ему честным трудом. Единственное, на что она надеялась — это на то, что он не снял ее с чьего-либо трупа. — Это серебряная цепочка твоей мамы. Я выкупил ее обратно для тебя, — сердце Винтер тревожно стукнуло, когда она почувствовала возле своей шеи чужое дыхание и, наконец, не выдержала, когда противные сухие губы коснулись ее кожи. Девушка грубо оттолкнула его от себя настолько далеко, насколько только могла, но Андре, хоть и выглядел хило, был однако не самым слабым мужчиной. Он быстро нагнал ее и, схватив за руку, развернул к себе, тут же ударяя по лицу с такой силой, что девушка не смогла удержать равновесия и упала, задев столешницу. На ее глазах выступили слёзы, но Винтер не хотела казаться слабой перед этим ничтожеством, поэтому старалась держаться. Она дотронулась до своей горящей губы и поняла, что из неё течёт кровь — последствие удара и падения. Все это напомнило ей давнишнюю сцену из прошлого, — где Андре нависал над ее матерью с тупым орудием. Неужели она могла повторить этот сюжет? — Знаешь, сколько я людей поднял на уши, чтобы достать для тебя эту паршивую цепочку? А ты оказывается такая неблагодарная тварь! Прямо как и твоя мать. — Забирай эту цепочку, только не трогай меня. Громко проговорила девушка, пытаясь разорвать ее на себе, но мужчина не позволил ей сделать этого. Она по прежнему оставалась в углу, где казалось, было намного безопасней, хотя это было не так. — Ну уж нет, ты будешь носить ее в память о Шейле. Прозвучавший дверной звонок заставил Винтер воспарять духом, а затем начать молиться, чтобы это был не Майлз. Но ее брат зашёл бы без стука, и Винтер об этом прекрасно знала. Андре посмотрела сначала в сторону двери, а затем на неё. — Кто это? — Я не знаю, — честно ответила девушка, — я никого не ждала сегодня. Он резко и грубо сжал пальцами ее подбородок, так, что Винтер скривилась, испытывая боль. На ее лице точно останутся следы от его хвата. Ее никогда никто не бил и то, что сейчас с ней так грубо обходился Андре заставило девушку чувствовать себя оскорблено и жалко — то, что ей не свойственно было чувствовать. — Ответь. Только помни, что я был военным и у меня осталось достаточно связей, чтобы против меня не возводили дело. И если ты сейчас скажешь хоть одно лишнее слово или как-то не так посмотришь — увидишь Шейлу куда быстрее, чем рассчитывала. — Ладно, — процедила Винтер, смотря на него со всей смесью страха и ненависти. Она неуверенно и внутренне дрожа открыла дверь. Казалось, будто все ее тело говорило: что-то происходит не так. Девушка была как никогда напряжена и ускоренное сердцебиение и дыхание говорили о том, что она испытывает животный страх. На пороге ее дома стояла Мэдисон, которая слабо улыбнулась, и только от одного ее вида Винтер хотелось броситься к ней в объятия, обещавшие безопасность. Но девушка и смогла, что лишь взяться за ручки двери, чтобы не поддаться этому почти неконтролируемому желанию. — Ты вернулась? — нервно спросила Винтер, прекрасно видя боковым зрением ужасающий силуэт в темноте, почти невидимый. И ей безумно хотелось посмотреть в ту сторону хотя бы глазком, где стоял Андре, но она понимала, что тогда будет. Возможно, не только ей будет грозить опасность. — Да, я хотела бы поговорить с тобой. Могу войти? — Нет! — Винтер резко прикрыла дверь, отстраняясь, в ответ на неожиданный шаг Мэдисон в ее сторону. Женщина нахмурилась, определённо удивлённая такой реакции. Но вернулась в прежнее положение, — прости, мы с Майлзом решили отпраздновать победу их команды сразу же после игры, — уверенно сообщила ей Винтер, ни разу не давая усомниться в своих словах. Вот только Мэдисон знала, что ее брат был сейчас со своей командой в кафе. Она сама была очевидицей того, что он туда отправился сразу после игры. И женщина сомневалась, что тот успел за такой короткий срок вернуться обратно, да и в целом изъявил настолько резкое желание провести время с сестрой. Не для его возраста это было характерно. Мэдисон кивнула без тени сомнений и беззаботно проговорила: — Ладно. Я позвоню тебе. Хорошего вам вечера и поздравь от меня Майлза. — Да, конечно. Спасибо. Винтер закрыла дверь с надеждой на то, что Мэдисон все поняла и что-то предпримет. Иначе как было объяснить то, что та настолько легко приняла ее слова, зная, что это абсолютная ложь? Или Мэдисон и вправду поверила в то, что Майлз вернулся так рано, или же расценила ее слова как попытку прервать общение и высказать своё недовольство в ответ на их недавний неприятный разговор? Как бы то не было, Винтер понимала, что чтобы проверить это — ей стоит начать тянуть время. — И что же дальше? — повернулась она к нему, постаравшись полностью скрыть свой страх, который сейчас лишь усложнял ее положение. Андре противно хохотнул, почесав щетину с неприятнейшим для слуха звуком. — Либо мы продолжаем наш желанный ужин, либо я забываю о своей к тебе любезности и мы переходим к тому, чего хочу только я. Решать тебе. Винтер долго и многозначительно посмотрела на него, боясь думать о том, о чем думал Андре. — Я открою бутылку вина, — пришла девушка к такому выводу, возвращаясь на кухню и пытаясь выкинуть из головы злосчастную улыбку. — И не забудь стереть кровь со своего милого личика. *** — Ну так на чем прервался наш диалог? Ах да, цепочка. Ты же не расстроишь меня и будешь носить ее? — Буду, — Винтер хотелось молчать. Нет, не так. Ей хотелось бежать. Подальше отсюда, сорвав эту жгучую цепь со своей шеи, которая только и делала, что создавала ощущение невыносимой тяжести. Именно так чувствовала себя ее мама? Как загнанный зверь? Как крыса, пойманная в мышеловку? Взгляд девушки скользнул по спинке дивана, на которой висела полицейская куртка. Даже сейчас ее плешивый отчим не мог удосужиться проявить хотя бы толику чистоплотности и повесить свою заношенную куртку на крючок в гостиной. Ей вдруг так захотелось сжечь этот диван. Сделать все, что угодно со всеми теми вещами, к которым он прикасался хотя бы кончиком пальца, только чтобы они не были больше здесь. — Ты сегодня работал? — Да. Поймал пару нарушителей и попросил отпустить меня пораньше. Все таки…веский повод, я считаю. — Что вдруг сподвигнуло тебя на романтику? Помнится мне, ты не был столь романтичен к моей маме. Никогда не дарил ей цветы. Не делал такой вкусный ужин. Что же изменилось? — Ну так…твоя мать и не ты, чтобы я делал ей такие подарки. Я считаю, ты красивая женщина и достойна этого. Внутренне Винтер усмехнулась, считавшая, что точно не этому подонку было говорить о том, чего она достойна или нет. — Разве мама не была? — О, Винтер, дорогая, твоя мама была готова отдаться за любую бутылку, на который был указан хотя бы один градус. Теперь стало все предельно ясно: сейчас его целью была она. Винтер стало не по себе от этой мысли, которые завладели ее разумом. Девушка готова была умереть, но она никогда не подпустит его к себе ближе, чем он того рассчитывает. Свою внезапно образовавшуюся тошноту Винтер запила хорошим глотком вина. Ужасающе было осознавать, насколько быстро пустел ее бокал. Буквально каждое слово Андре, каждая секунда нахождения с ним вызывало в ней дикое желание растворить этот вечер в пьянящем алкоголе. Винтер знала, что это плохо, и что она также не обделена наследованной расположенностью к подобного рода напитку, но не могла противиться себе сейчас, ведь он казался ей единственным способом притупить все чувства, включая страх. — Что если я окажусь куда требовательней своей матери? — осмелев, заявила она, дёрнув бровью и посмотрев на него почти что исподлобья, — я привыкла к роскошной жизни, знаешь ли. Очевидно, что своей игрой она сильно заинтересовала мужчину, который и так до этого смотрел на неё почти неотрывно, но сейчас же в ее глазах появилась какая-то ужасающая жадность, словно она кинула ему вызов. — Вот как… — Боюсь, одной цепочки мне будет недостаточно… — Что ещё? И вот только она собиралась ответить, как за окном послышался звук сирены, который вмиг привлёк внимание Винтер. Застав такую оживлённую и радостную реакцию девушки, похоть и интерес Андре сменились на гнев и ненависть. Мужчина быстро понял, что причина приезда милиции сидела сейчас с ним за одним столом. Он резко встал, задевая собой стол и побуждая Винтер тоже подскочить и от страха попятиться назад. Успеют ли они арестовать Андре прежде, чем он успеет ее убить? — Ах ты чертова сука, — ударил он девушку, вырывая из той болезненный стон. Удар его тяжелой руки буквально снес Винтер с ног и она упала, одной рукой опираясь о пол, второй держась за горящее место на лице. Андре, прихватив с дивана свою куртку, выбежал через вторую дверь, ведущую на задний двор. Через секунду дом наполнился сотрудниками полиции. Винтер указала им в сторону задней двери, куда тут же бросились двое мужчин в попытке не упустить злоумышленника. — Боже, Винтер… — девушка почувствовала как чьи-то руки тянут ее наверх и, повиновавшись им, оказалась в объятиях того человека, которого желала сейчас больше всего на свете. Человека, дарящего ей чувство безопасности — чего так давно не хватало. Мэдисон притянула ее к себе, нежно обнимая и поглаживая спину и волосы. Женщина внимательно и изучающе посмотрела на лицо Винтер, в то время как на ее собственном отразилась внутренняя боль и вина. Шатенка пыталась сдерживать слезы, но это был тот момент, когда она не сумела сделать этого и просто расплакалась на чужом плече, выпуская все своё отвращение, боль и обиду. — Идём, надо продезинфицировать твои раны. Винтер пошла бы за ней сейчас куда угодно, было бы достаточно того, если бы Мэдисон просто протянула ей руку. *** — Зачем ты вернулась? Мэдисон уже закончила заботливо и нежно обрабатывать каждую ее небольшую ранку. Винтер сидела молча, наслаждаясь лёгкими прикосновениями к своему лицу, пусть даже и ощущала несильное пощипывание. — Я подумала, что ты права и нам действительно нужно поговорить, — ответила Мэдисон, глубоко вздохнув, — оставлять все так как есть — глупое решение, — женщина сложила все обратно в небольшую аптечку и щелкнула замками. Когда она снова посмотрела на Винтер, то ласково улыбнулась, — но если и обсуждать, то уж точно не сегодня. Тебе нужно прийти в себя и отдохнуть. Винтер видела, как серые глаза прошлись по ее треснувшей губе и ссадине над левой бровью, — ты уверена, что тебе не нужно ко врачу? — Уверенна. Мне нужно, чтобы ты была сегодня рядом, — Винтер неожиданно взяла ее за руку, когда та начала подниматься с места, — Мэдисон, останься сегодня здесь. Женщина покачал головой, хотя в глазах виднелось желание, которое именно и сподвигло девушку не останавливаться. — Винтер… — Прошу тебя, я боюсь оставаться здесь одной. — Тебе ничего больше не грозит. Андре найдут и с ним разберутся. Его не отпустят. Винтер в это слабо верилось. Когда-то она уже верила в это же, но у мужчины были особые полномочия, он был уважаем среди своих коллег и никто не признавался в том, что буквально лежало на самой поверхности. — Думаю, я не смогу заснуть сегодня, зная то, что он пойман и больше не причинит никому вреда. И хотя Мэдисон ничего не ответила, Винтер была уверена, что женщина дала ей свое неуверенное согласие. Внезапно Винтер, будто на что-то решившись, посмотрела на нее так томно и смело и смело, что у женщины потянуло внизу живота. — Можешь выполнить ещё одну просьбу? — Какую? — полушепотом уточнила Мэдисон. — Поцелуешь меня? — тихо произнесла девушка, словно кто-то ещё мог услышать ее такую наглую и смелую просьбу. Такую откровенную и рождающую приятную и сладостную истому в теле обеих. Мэдисон замерла, опустив осторожный взгляд на приоткрытые губы и ей едва хватило сил оторваться от них. — Это не лучшая идея. Тем более твоя губа… — Она уже почти не болит. Девушка ясно видела в серых глазах ярое сопротивление желания и разума. И как же сейчас ей хотелось, чтобы здравый рассудок уступил первому. Винтер легко коснулась руки женщины, погружая их в ещё большую интимную и наколенную атмосферу, — прошу, всего лишь раз, я хочу понять, какого это…целовать тебя, — шептала Винтер, практически моля о том, о чем, наверное, не имела права даже просить. Шатенка видела с каким желанием на неё смотрела Мэдисон и, может быть, это было неправильно, но сейчас она пользовалась тем, что с ней произошло для того, чтобы та была к ней как можно ближе. И Винтер добилась своего. Она не могла позволить себе ровно и спокойно дышать, пока чужие губы аккуратно и мягко не накрыли ее собственные. Даже сейчас Мэдисон была с ней так нежна и чутка, она боялась доставить ей даже малейшую боль, хотя Винтер явно дала понять, что сейчас в ней кипит столько невероятных чувств и эта разгорающаяся страсть, что для боли не оставалось и места. Девушка углубила поцелуй, притягивая женщину к себе и ощущая то, с каким жаром та отвечает ей. Сейчас все показалось Винтер настолько простым, что она вдруг ясно осознала для себя, насколько сильно была влюблена в этого человека. Ее тело горячо отзывалось на лёгкие и ненавязчивые прикосновения Мэдисон, которая в один момент отстранилась, вырывая протестующий стон. — Если ты сейчас не остановишься, то я сама точно не смогу этого сделать, — произнесла Мэдисон с полуприкрытыми от блаженства глазами, когда как у Винтер они приобрели насыщенно зеленый оттенок. — И я должна считать это чем-то плохим? Она по прежнему смотрела на ее губы. — Просто… Винтер не хотела слышать ничего более, ведь это непременно отозвалось бы в ней чем-то неприятным. Она грустно улыбнулась, отводя взгляд. Как же ей сейчас хотелось, чтобы Мэдисон привлекла ее к себе и не отпускала ни на секунду. — Я понимаю. В доме много комнат. Я постелю тебе в гостевой. Ей почти никто никогда не пользовался. Уже перед самой дверью в спальную комнату Мэдисон решила ещё раз убедиться, что с девушкой более менее все в порядке и она не нуждается ни в чем больше. — Все хорошо? Ты сможешь заснуть? — Предлагаешь помочь мне? — смело заявила шатенка, вызывая в глазах Мэдисон замешательство. О, она явно была уверенней этой женщины и словно больше неё знала то, чего хочет в этой жизни. То, чего хочет сейчас. Ответ был всего лишь один: Мэдисон. Девушка сейчас хотела Мэдисон буквально до дрожи в ногах, но не могла пойти наперекор чужому выбору. Должно быть, она играла с огнём, ведь именно его она увидела в дымчатых глазах. Винтер поспешила успокоить ее: — Все в порядке. Думаю, это не страшнее того, что когда-то происходило перед моими глазами. Просто мне важно, чтобы ты сейчас была рядом. — Тогда…спокойной ночи? — И тебе сладких снов, Мэдисон. Девушка потянулась к ней и нежно, дразняще, поцеловала, но лишь в уголок самых губ, не затрагивая то, чего так хотелось коснуться. Она лежала, не чувствуя сна ни в одном глазу уже около часа. Винтер знала, что самое желанное сейчас спало в соседней комнате, но не могла ничего с этим поделать. Несколько раз она думала о том, что будет, если она сейчас просто возьмёт и постучится в чужую дверь? Что скажет или что сделает? Девушка спустилась вниз, вошла на кухню за стаканом прохладной воды. И когда начала делать первые глотки, то заметила на столе открытую бутылку вина и неубранные тарелки еды, оставшиеся после сюрприза Андре. Она не хотела вспоминать эту часть вечера, но саднящая рана, какие-то отрывки все равно порой доводили ее до внутренней дрожи. Она прибралась, оставляя напоследок лишь ту самую бутылку. Но вместо того, чтобы спрятать ее подальше от глаз, достала чистый бокал из шкафчика, и наполнила его половину темно красной жидкостью, внимательно следя за тем, как та омывает чистые стенки прозрачного хрусталя. После первого бокала последовал и второй, и третий, и даже четвертый. Винтер не знала как остановиться, хотя ей очень хотелось этого. Или все-таки нет? На дне бокала полного спиртного она нашла своё успокоение и не могла ему воспротивиться. Впервые в жизни она понимала свою мать, и это безумно пугало ее. Винтер утешала себя лишь тем, что все это было только на один вечер, и спрашивала, почему ей, как обычному человеку, было не позволительно порой просто расслабиться? Проблема была лишь в том, что такой способ расслабления в конечном итоге приобретает губительный оттенок, в который окрашивается вся жизнь. И уже кажется, что ты находишься в каком-то замыленном, сером кино, потому что уже не управляешь своей жизнью. Все происходит наоборот: управляют тобой. Но сейчас девушке казалось, что это все пустяки и она все держит под контролем, в том числе и саму себя. К сожалению, она ошибалась, и, может быть, не до конца понимала, что совсем едва вступала на опасный путь, на который когда-то вступила ее мать.