Заснеженными тропами

      Когда подкрался закатный полумрак, по окраине поселения со стороны руин прокатился шум мотора. Сначала Влас не понял, куда здесь ставили снегоходы, и разобраться с этим ему помогли двое мужчин. Они радушно встретили раненого гостя и проводили его до здания гаража.       Добродушие местных впечатлило Власа, привыкшего к своим обычно угрюмым соплеменникам, не терпящим чужаков. Им бы наверняка удалось заразить его своей праздностью, если бы не подведенные алым цветом глаза. В свете деревенских костров они выглядели особенно гротескно.       Когда Влас расспросил этих двоих о белой девушке, те ответили, что видели ее. Он заверил, что является ее отцом, и что ее украл у него один гнусный тип. Мужчины однако отмахнулись, мол, они не станут вмешиваться в их распри, но сказали, что на празднике он сможет увидеть свою дочь.       Весь остаток вечера Влас проведет в одной из гостевых комнат. А потом отойдет ко сну. Те двое восторженно говорили о гуляниях в честь наступления зимы, которые наступят уже завтра. Уже завтра Влас сможет добраться до Дианы.

***

      16 ноября 3099 г.       Island 8       После плотного завтрака Диану пригласили на полуденное торжество. Она с радостью согласилась, даже не ожидав, что ей предложат стать частью местных ритуалов. Ее не смутила красная краска, коей ей обвели глаза по контуру, проводя своеобразный обряд посвящения.       В комнате собрались в круг молодые пятнистые девушки. Все сидели на коврах, расстеленных на голой земле: полы в комнатке разобраны. Здесь было тепло, поэтому Диана, как и остальные, обходилась без куртки.       Пожилая жрица в балахоне из шкур разожгла огонь в углублении по центру круга, а после села на колени за спиной избранной, поразительно похожей на Лару. Та скрестила ноги, усаживаясь поудобнее и прикрыла глаза.       Говоря на непонятном Диане языке, горбатая старушка сплетала распущенные белые волосы избранной в толстую косу, вплетая в них белые и красные ленты. Старческий голос вводил сидевших у костра в легкий транс, и во время него Диана не могла отвести взгляд от этой девицы. Она была стройна и красива. Особый шарм придавала ей эта ритуальная коса, из которой выбивались непослушные локоны длинной челки.       Две белые ленты повязали на ее левую руку, и две красные — на правую.       Приоткрыв глаза, она оглядела присутствующих и остановила свой взгляд на Диане. Ухмыльнулась. Белая в ответ немного напряглась, не поняв этого горделивого жеста.       После этого ритуала следовал интересный обычай: избранная бродила по округе, и все, кого она встречала, почтительно кланялись. А в домах, которые она посещала, считали необходимым накормить ее, и не чем-нибудь, а лучшей едой, которая была в семьях.       Поселение в этот день было оживленным и шумным. Когда миновал полдень, Диана ощутила усталость от царящей суматохи. Желая передохнуть, она забрела в тесный переулок. Она обогнула сваленный у стены металлический мусор, рядом с которым подозрительно потрескивал счетчик Гейгера, и вскоре вышла к храму с замысловатой треугольной крышей.       Здание оказалось почти полностью целым, побитыми были только стекла узких вертикальных окон. Посреди зала с высокими потолками стояли два длинных стола, и стояли на таком расстоянии друг от друга, что образовывали широкую дорогу к концу помещения.       Диана заметила сгорбленную фигурку жрицы, сидевшей за правым столиком. Старуха даже не шелохнулась, когда по залу прокатилось эхо шагов.       Когда белая подошла к укутанной в шкуры жрице, то заметила, как та мастерила какой-то браслет из темных и белых нитей.       — Тебе здесь нравится?       Ее хриплый голос оказался столь резким, что заставил Диану подскочить.       — Да, — ответила белая, — здесь хорошо и уютно…       Она умолкла, обратив внимание на то, что стояло в полукруглом конце зала. Там высились расписные окна с фигурами каких-то рексов, а под теми окнами — белый алтарь с темными пятнами и разводами. Диана вспомнила тот жертвенник, который стоял между едва целыми сводами храма в родном поселении. Он был низкий и стоял на ножках, а этот был высокий и без ножек.       — Здесь тоже есть жертвоприношения?       Услышав вопрос, жрица перестала плести браслет. Она оглянулась на Диану. Та все так же смотрела на алтарь.       — Есть, — скрипнула старуха.       — У нас тоже. Неужели все так делают?       — Пожалуй, — она протянула сплетенный браслет Диане. — Возьми, дитя. Надень в знак того, что ты особенная.       Уставившись на браслет, белая чуть помешкала, прежде чем взять его. Взяв, пригляделась к украшению. Браслет был сплетен из тончайших нитей, проходивших через красные и бежевые костяные фенечки.       — Что это за нити? — спросила белая.       — Это волосы.       — Волосы? — воскликнула Диана. — Чьи?       Ее удивление осталось без внимания старухи. Та распустила пучок нитей по левую руку и принялась вить новый браслет.       Диана не стала беспокоить пожилую женщину, посчитав ее слова за какой-то бред. Прежде чем уйти, белая немного постояла перед алтарем, вглядываясь в засохшую бурую пыль на нем.       Тихо скрипнув входной дверью, Диана ступила на снег. Перед глазами — невысокие заброшенные дома с треугольными крышами. К ним тянулось множество троп от дверей храма.       На улице стояла на редкость безветренная погода. Где-то за зданиями резвилась местная детвора.       Снова узкая тропа меж древними домами. Возвращаясь тем же путем, Диана не обратила внимания на новые следы от мужской обуви.       Перед глазами мелькнул силуэт. Диана не успела осознать, что происходит, когда оказалась у стены. Ее пригвоздила сильная рука человека, голос которого был так знаком ей с детства. Широкая ладонь закрыла рот, не давая шанса позвать на помощь.       Диана в ужасе замерла, увидев в тени капюшона лицо мужчины.       — Наконец-то.       В глазах Власа мелькнул недобрый огонек. Ухмылка на щетинистом лице делала его похожим на охотника, смакующего загнанную в угол ценную, долгожданную дичь.       Когда в свободной руке мужчины блеснуло лезвие ножа, мычащая напуганная Диана вышла из ступора и укусила ладонь Власа. Она с силой вгрызлась в открытую кожу.       Влас шикнул, но не отпустил Диану, и та забилась, начала пинать барса, беспорядочно колотить его. Отчаянно, бездумно. И, казалось бы, бессмысленно. Ведь итог был более чем предсказуемым.       И в этот миг он бы нанес ей смертельный удар, если бы Диана случайно не заехала кулаком в его раненое плечо.       Влас крякнул и отступил. Выронил нож. Схватился за вчерашнюю рваную рану. Когда боль стихла, девка уже исчезла. Мужчина досадливо цокнул. Выпрямился. Осмотрел окровавленную ладонь с отпечатками зубов.       Бегство было лишь бесполезным оттягиванием неминуемого. Так считал Влас. Он посмотрел на следы убежавшей девушки. И сколько ему еще придется по ним идти, прежде чем с чистой совестью вернуться к семье?       — …Обычно мы и правда употребляем в пищу мясо оленей, — сказал молодой, хрупкий на вид жрец, одетый в грубую рясу из оленьей шкуры, — но за три дня до зимы мы оленей не едим.       — Я уже понял, что нам подсунули не оленятину, — ответил Алекс. — Так чье это мясо?       Алекс выловил одного из жрецов на одной из центральных улочек. Недалеко от здания, в котором разместили их с Дианой. На лице жреца красовались характерные красные линии.       Когда юноша уже собрался ответить на вопрос гостя, их обоих отвлек голос.       — Алекс!       Он оглянулся на зов и заметил бегущую к нему Диану. Не успел он что-либо ответить, как белая навалилась, едва не сбив его.       — Ай, нога!       — Прости, — она виновато опустила ушки и отступила.       — Что случилось, барсенок?       — Влас, — она пугливо обернулась, — он здесь!       — Вот гаденыш, — шикнул Алекс. — Больше здесь оставаться нельзя, мы уезжаем сейчас же.       — Постойте, — возразил жрец, — уже скоро темнеть начнет, заплутаете да пропадете.       — У нас есть карта и компас.       — Завтра утром мы вас снарядим и проводим, а пока оставайтесь. Невежливо вот так взять и сбежать с гуляний. Не бойтесь, среди наших вы будете в безопасности от любых недругов.       — Ага, как же, — ворчнул добытчик.

***

      Вечер. В храме с замысловатой треугольной крышей собрались, казалось, все люди, жившие на границе руин. Мужчины, женщины, дети. Одни о чем-то разговаривали, другие уплетали мясо. Здесь витал дух радости и счастья.       Алекс, однако, не разделял всеобщего задора. Сидя в середине левого стола, он смотрел на Власа. Тот сидел прямо напротив него, сверля добытчика взглядом. И жест этот был взаимным.       Сильное тело Власа не было облачено в куртку. От его раненого плеча по верхней части тела тянулся бинт.       Преследователь искривился в ухмылке. С издевкой он спросил:       — Ты чего такой серьезный? Это от осознания того, что ты предал свое племя?       — Скажи, зачем тебе все это? — спросил Алекс. — Ты выбрался с насиженного места к диким территориям. Ты прекрасно понимал, что не вернешься в этом году домой и останешься зимовать черт знает где. Неужели ты настолько ненавидишь свою дочь, что хочешь лично глотку ей перерезать?       — Ну зачем же так грубо? Не будь она проклятой, я бы даже приютил ее, жена моя дочку хотела. Мне плевать на ее судьбу. И было бы, не будь она угрозой для меня. Я хочу лично убедиться в том, что главный шаман никогда не опознает ее отца.       — Проклятие настолько серьезное, что виновник преступления будет наказан лишением части тела? Брось, если бы тебя разоблачили, то отделался бы каким-нибудь штрафом. С чего ты взял, что наказание будет высшим?       — С того, что проклятие влияет на все поселение. Тут и к шаманке не ходи. Главный считает, что набег волков произошел по вине проклятия. И набег этот унес достаточно жизней, чтобы лишить виновника проклятия самого ценного, что у него имеется. Будь другом: отдай мне девчонку. Если поможешь, то я тебя не выдам. На тебе и так достаточно грехов…       — Даже не проси.       Услышав ответ, Влас сделался угрюмым. Теперь не только Алекс выделялся своим кислым лицом из всеобщей картины.       — Я знаю о своих грехах, — сказал Алекс, — и самый главный я искуплю уже послезавтра.       В ответ защитник поселения как-то невесело хмыкнул. Уставился в свою тарелку, поковырялся в мясе.       Своим молчанием Влас усилил витавшее между ними напряжение. Да так, что Алексу показалось, будто бы даже царивший в зале галдеж как-то подутих.       Добытчику не нравился такой расклад. Влас снова нашел их, и теперь, сидя здесь, нагло забавляется. Ухмыляется в лицо и притворяется другом. Ему хотелось врезать. И Алекс обязательно сделает это, но не сейчас.       Прошло некоторое время, прежде чем к ним присоединились Диана. Перед тем, как сесть рядом с Алексом, белая чуть помедлила, глядя на Власа. Тот подмигнул ей, а она в ответ нахмурилась.       — Наслаждайтесь пиром, пока можете.       И стоило Диане сесть на лавку, как гомон исчез. Сидевшие за столами барсы умолкли, многие посмотрели в сторону алтаря. Не понимая, что происходит, Диана подалась сначала назад, а потом вперед, чтобы увидеть происходящее.       — Сегодня мы по традиции собрались здесь, — говорил главный жрец, — чтобы наградить бессмертием избранную богами и принести дань природе…       Диана услышала тихие шаги и ощутила легкий ветерок позади. Она оглянулась и увидела ту самую избранную девушку, к которой на протяжении дня так почтительно относились другие. Та спешно прошла мимо.       Ноги ее были босы, поэтому шагов слышно не было. На ней была темная мантия, надетая, по видимому, на голое тело. За спиной покачивалась широкая коса. На левом запястье — такой же браслет, как тот, который старая жрица дала Диане.       — Они это серьезно? — шепнул Влас, видимо, уже поняв, что будет происходить дальше.       Избранная подошла к жертвеннику. Она остановилась. Одежда слетела с ее плеч, обнажая подтянутое юное тело.       Старик у алтаря говорил что-то о защите племени и вечной жизни, когда девушка породы ирбисов ложилась на гладкую поверхность.       Не веря в происходящее, Диана смотрела в сторону высоких узорчатых окон. Она обладала не самым лучшим зрением, однако видела, как жрец заносит над избранной ритуальный кинжал.       И когда руки главного резко опустились, Алекс закрыл глаза Дианы ладонью и потянул на себя.       Звук проникновения лезвия в плоть показался оглушительно громким. Краткий женский вскрик эхом прокатился под пустыми сводами храма. На миг воцарилась тишина, и тут же ее прервали аплодисменты собравшихся барсов.       Восторг толпы на этом шабаше казался чуждым гостям. Все также не отпуская Диану, Алекс почувствовал, как его ладонь начала мокнуть от слез. Он приобнял девчонку, уже осознавшую, что случилось с избранной.       — Больные ублюдки, — возмутился Влас, издали наблюдая, как по алтарю стекают свежие струи крови.       — Ее плоть окажется внутри каждого из нас, — говорил главный. — Она будет передавать свои силы, видеть нашими глазами и глазами наших детей…       — Я так горжусь своей дочерью, — восторженно говорила кому-то женщина за столом, стоящим за спинами Алекса и Дианы.       — Она была достойной бессмертия, — отвечал ей какой-то мужчина за тем же столом.       — Да, она куда лучше ее нерадивой сестры…       Два жреца помоложе встали по разные стороны алтаря и занесли небольшие топорики. Утыкаясь в грудь спутника, Диана ничего не видела, но слышала влажные, мерзкие звуки, слышала, как хрустели кости, слышала громкие звуки ударов железа о твердую поверхность алтаря.       На фоне гомона до гостей дошел голос сидевшей рядом женщины.       — В этот раз девочки из-под купола что надо попались, — говорила она своей собеседнице.       — Да нет, — отвечала вторая, разламывая ритуальное филе, — просто повар в этот раз хороший. Интересно, кто их готовил?..       Диана подняла ушки. Девочки из-под купола. Неужели это поселение использовало несчастных девушек из числа высшей расы для своих ритуальных блюд? Диана ярко представила, как отчаянно вырывались и звали на помощь жертвы, когда над их головами заносили топоры. Как тихо позвякивали у стены ржавые мясные крюки на толстых цепях. И лучше бы Диана не представляла всего этого.       Вырвавшись из объятий Алекса, Диана выпрыгнула из-за стола и рванула прочь из храма.       На крыльце ее обильно вырвало. В снегу оказалась вся та человечина, которой Диана в этот день досыта объедалась. Вид не успевших перевариться кусков мяса вызвал еще один приступ. Внутренности будто сжались, готовясь отправиться вслед за полезшим наружу желудочным соком. Но этого не произошло.       Под ребрами что-то неприятно закололо. Колени пробила дрожь. Чтобы не упасть, Диана оперлась рукой о стену.       По сторонам от входа горели факелы. Только треск двух огней нарушал царившую в округе тишину и развеивал ночную темноту.       В памяти отпечатался занесенный над жертвой резной кинжал. Фантазия дорисовала свежую кровь, текущую поверх давно высохших темных пятен. И то, как части тела очаровательной при жизни девушки развешивают на вертеле.       Ужасно, отвратительно. Омерзительно. Дико. Настолько дико, что звери в лесу теперь казались ей человечнее людей.       Она не заметила, как к ней вышел Алекс. Когда Диана разогнулась, он накинул на ее плечи куртку, которую она не удосужилась взять на выходе.       Белая прокашлялась. Надела куртку и вытерла лицо рукавом. Выдохнула. Посмотрела на стоявшего сбоку Алекса.       — Ты знал об этом?       — О чем?       — Что они людоеды.       — Понятия не имел. Никто из наших не вникает в особенности еретических культов.       — Тогда скажи, когда ты это понял?       — Что они людоеды?       — Да.       Алекс пожал плечами.       — Я понял только то, что мясо, которое мы ели, точно не было оленьим.       — Почему не сказал?       — Мне и правда стоило сказать об этом. Но что уж теперь, ты его уже наелась за эти два дня…       Диане казалось, что теперь она осквернена. Она чувствовала себя чудовищем, ведь ей понравился вкус человечины. Набивая рот, она даже не задумывалась, что с этим мясом было что-то не так.       — Я монстр, Алекс. Настоящий монстр. На моем фоне волки — безобидные зверушки.       — Ерунды не говори…       Алекс в нерешительности умолк, не заметив в ее мокрых глазах прежнего огонька. Она смотрела на него со всей серьезностью. Она не спрашивала, а утверждала.       Он нахмурился, улавливая те перемены, которые прямо сейчас происходили внутри Дианы. И предпочел не продолжать этот разговор.       — Кстати, этот ритуальный браслет, — Алекс кивнул на ее руку, — я видел его, откуда он у тебя?       Диана закатала рукав и равнодушно посмотрела на черно-белый браслет с костяными фенечками. Еще раз всмотрелась в него.       — Он сделан из волос их жертв, да?       Насупившись, Диана с силой растянула браслет. Браслет порвался. Посыпались фенечки. Диана рассержено откинула остатки украшения.       — Только не терзайся, — сказал Алекс, — и я надеюсь, что у тебя хватит ума не вмешиваться. Это ихние традиции, ихняя вера. Ихний опыт. Другие взгляды на жизнь.       — Я и не собиралась. Я больше не хочу здесь быть. Просто хочу уехать.       — Мы уедем на рассвете. Я разбужу тебя с первыми лучами. Идем спать?       Ответить Алексу помешали ирбисы, вышедшие из храма. Диана и ее спутник посторонились, уступая двум молодым жрецам. Те несли два железных ведра, наполненных потрохами. Остановившись, они посмотрели на гостей.       — Чего стоите? Там и вам мясо полагается.       — Что вы с этим делать собираетесь? — спросил Алекс, кивнув на окровавленное ведро в руке собеседника.       — Подношение лесным силам делать, разумеется. Иначе зимой звери жизни не дадут, на скот нападать будут.       Жрецы ушли, и когда они скрылись из виду, Диана ответила:       — Пойдем.