Заснеженными тропами

      Когда Диана снова открыла глаза, то обнаружила себя на заснеженном обрыве. Она приподнялась на руках, перевернулась, присела и осмотрелась. В метре от нее земля резко обрывалась, а позади — бескрайние просторы.       Вспомнив про ранение, белая расстегнула куртку и запустила руку под нее, нащупывая место на теле, которое ранее было поражено. Однако ничего похожего на ранение она не нашла — в этом месте даже ее прикосновения ощущались как-то иначе. Как-то эфемерно.       — Диана!       Услышав зов позади, она оглянулась. Увидев тонкий силуэт в облегающей куртке, Диана округлила глаза и резво вскочила.       — Лара?       Усопшая подруга появилась будто из воздуха: Диана не заметила, как та приблизилась. Лара стояла и удивленно пялилась на подругу. Еще живую. Или уже нет?       Почти одновременно они кинулись в объятия друг друга. Их разделяли пара шагов, и каждая из них сделала шаг навстречу.       — Прости, я просто ужасная подруга, — заскулила Диана. — Я так виновата…       — Ты не виновата, — тепло ответила Лара, поглаживая ее короткие волосы. — Мы просто оказались не в то время и не в том месте. Нам просто не повезло. Что ты здесь делаешь?       — А где мы? — хныкнула Диана. Не отстраняясь, она посмотрела в сторону.       — На границе того света, — ответила пятнистая. — Здесь начинается мир мертвых.       — Значит, я умерла? И жизнь после смерти есть?       Вопрос остался без ответа. Прекратив перебирать локоны Дианы, Лара чуть отстранилась.       — Ты моя героиня, Диана. Я знала, что ты сильная, но не ожидала, что настолько. Я бы не справилась с такой тяжелой дорогой.       — Я бы погибла, если бы не Алекс.       Лара неопределенно мотнула головой и улыбнулась.       — Ну, шансов у тебя и правда было бы поменьше.       — Ты не возненавидишь меня?       Лара вздохнула. Снова обняла Диану.       — Душа моя, как я могу возненавидеть самого дорогого сердцу человечка? Да и за что? За то, что было нам не под силу?       Белая попробовала обнять подругу, но ей казалось, что ее объятия были недостаточно сильными, недостаточно убедительными. Однако в этом месте ей никак не удавалось обнять девушку крепче.       Диана глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Прямо сейчас она обнимала ту, кого так хотела увидеть снова. Казалось, она столько хотела сказать, но, стоя сейчас так близко, Диана не могла озвучить ни одной мысли. В голове было пусто. На самом деле, белая ничего больше не хотела, кроме как стоять вот так. Стоять бесконечно, обвивая руками изящный стан лучшей подруги.       В душе воцарилась безмятежность. И в тот момент, когда Диана подумала о том, насколько была счастлива, о том, что теперь впереди вечность, Лара отдалилась.       — Я ведь умерла? — снова спросила Диана. — Мы теперь всегда будем вместе?       В ответ Лара мотнула головой.       — Твое время еще не пришло, — сказала она. — Но когда оно придет — я снова встречу тебя на этом берегу. Какой бы ты ни стала…       — Я не хочу возвращаться к живым, — Диана вцепилась в руку подруги. — Там только боль и страдания. Хочу остаться с тобой…       — Я всегда буду рядом, Диана.       Не успела белая воспротивиться, как Лара толкнула ее в пропасть. Воскликнув, Диана провалилась в омут. Ее зов утонул где-то в воздухе.       Услышав отдаленный взрыв, белая открыла глаза. Двинулась и ощутила прилив боли, и боль эта окончательно прояснила ее голову.       Скривившись, она приподнялась на локте. Нащупала под курткой увлажнившееся от крови место. Приподняла ткань одежды. Лучи рассветного солнца легли на рану, позволяя оценить ее. Нечто отрикошетило и проехалось по коже. Рана явно неглубокая, а сознание Диана потеряла скорее от испуга, чем от самой раны. Ее будто что-то уберегло от смерти.       Конечно, она не умирала, но обработать стоило. Однако все это позже.       Сняв рюкзак, Диана порылась в нем. Наткнулась на прокладки. Вытащив одну, белая развернула ее и приложила к кровоточащей ране. И чтобы она не слетела — обмотала себя бинтом.       Теперь нужно понять, что это был за взрыв и где Алекс.       Диана поднялась. Тут же она заметила своего спутника. Тот сидел у дерева и смотрел куда-то в сторону. Увидев краем глаза Диану, он оглянулся на нее. Кожа лица его нездорово бледнела на солнце.       — Алекс…       Подойдя к нему, Диана ужаснулась, заметив, как сильно его темная кофта пропиталась кровью. Одной рукой он придерживал рану, а во второй что-то сжимал.       — Так себе у тебя батя был, — усмехнулся он. — Был. Теперь его нет. Можешь не бояться.       Алая жидкость стекла на тонкий слой снега, растапливая его и мешаясь с грязью под ним.       — Нет-нет, — хрипнул он на выдохе, заметив, как Диана вытащила распакованный бинт, — оставь себе, потом сменишь.       Руки Дианы предательски задрожали. По ее телу стремительно распространялся страх. Наблюдая, как стремительно бледнеют губы Алекса, белая не сдержалась и крепко зажмурилась. Она боялась за него.       — Но ты серьезно ранен!       — Слишком серьезно, чтобы мне помог обычный бинт.       — Не говори таких вещей, мы дойдем до каравана и там тебе помогут!       — Подойди.       Дрогнув, Диана подсела к Алексу. Он старался не подавать виду, но глубокое, неровное дыхание выдавало то, как ему было тяжело и больно.       — Покажешь Грэю.       С усилием он протянул ей сжатую в кулаке вещь. Диана взяла ее, но стоило ей понять, что это было, как из ее глаз хлынули крупные слезы. Это был тотем волка.       — Так нельзя! — растерянно воскликнула она. — Ты не можешь сдаться!       — Ты найдешь свой дом. Тебя там полюбят. А теперь уходи, — он чуть расслабился, прикрыл глаза. — Я отдохну. И тоже пойду домой…       Не веря в происходящее, Диана вцепилась в куртку добытчика.       — Не засыпай! Не смей, Алекс!       Но он не ответил. Даже не шевельнулся. Когда тело мужчины понесло вбок, Диана вернула его на место, спиной к дереву. И затряслась. Прижалась к еще теплому телу, которое медленно покидала жизнь. Позвала по имени. Позвала снова, уже тише. Но никто ей не ответил. Сорвавшийся всхлип потонул в нависшей тишине.       Диана не знала, сколько просидела, глядя на коченеющий труп, который когда-то был ее отчимом. Она сидела на коленях. Уже перестала рыдать. Отсидела ноги, но подниматься не спешила.       Глядя на осунувшееся лицо, она думала, как ей теперь быть. Ей придется самой идти к караванщикам, самой искать того контрабандиста. А если этот Грэй откажет? А если она его вообще не найдет?       Диана выдохнула и обхватила себя руками. Она дрожала, но не от холода, а от тех чувств, которые ее одолевали. Еще немного посидела, успокаиваясь.       Небо посерело. Погода стремительно портилась.       Поднявшись, Диана поплелась к телу Власа. Точнее, к тому, что от него осталось. Граната не пощадила его, буквально превратив внутренности в кашу. Одна нога оторвалась. Ее уже немного присыпало снегом.       На земле валялся тотем рыси, сползший с груди Власа. Подумав, Диана наклонилась и сорвала тотем с шеи своего отца. Выпрямилась. Нахмурилась и со злостью пнула тело по руке.       Оглянувшись, с тоской посмотрела на Алекса. Издали казалось, что он просто дремлет у дерева. Тяжело осознавать, что больше добытчик никогда не поднимется.       Нет, нельзя было его так оставлять. Диана огляделась, думая, как поступить. Ее взгляд остановился на ветхой деревянной беседке неподалеку. Она наполовину обвалилась, и выглядела так ненадежно, что даже такой хрупкой девушке, как Диана, будет не трудно полностью разобрать эту постройку…       …Яркий, дикий огонь добрался до верхушки невысокого дерева. Больное дерево было едва живым, оно умирало уже долгое время. И если у него была душа, то она наверняка была благодарна Диане за избавление от страданий.       Выкопав яму при помощи найденной лопаты, белая посмотрела на объятое пламенем древо. Из-за чувствительности глаз Диане было больно смотреть на яркие языки живого пламени, но она, щурясь, пересиливала себя.       Под деревом она положила часть крыши беседки, скрыв ею тело Алекса, облитое найденным горючим.       На доски падали обугленные ветки. Несмотря на начавшийся снегопад, в этот день стояла на редкость безветренная погода, поэтому огонь не перебирался на другие деревья этого парка.       Глубокий вдох, шумный выдох. Диана опустила слезящиеся глаза на останки Власа. Она решила похоронить его тело в земле. Ведь даже такой, как он, не заслуживал быть оставленным гнить под небом. Никто не заслуживал такой участи.       Близился закат. Уходя, Диана подобрала винтовку Алекса.

***

      Местные жители, замечая белоснежную девушку, отступали и пятились. Сразу они делали вид, будто не замечали ее.       Диана уже успела свыкнуться с тем, что многие ее пугаются, а если и не пугаются, то просто сторонятся. Но она их не винила в этом, и даже уже не обижалась. Всех, кто с ужасом смотрит на ее цвет, можно понять. Ведь они никогда в жизни не видели альбиносов.       А вот караванщики, завидев недавнюю попутчицу, сразу кивали ей в знак приветствия. Они не стремились делать вид, будто незнакомы с ней. И когда Диана попросила у них помощи, то они подсказали, в каком прицепе сидит полевой врач.       — Как оригинально, — хмыкнул тощий медик, размотав бинт, под коим была прокладка.       Темный прицеп освещался одной плоской лампой, крепившейся на стене над головой Дианы. В углу крепилась небольшая столешница, а над ней — закрытый угловой шкафчик.       Диану посадили на кушетку. Ножки кушетки поржавели от старости. Матрас местами пропитался чьей-то кровью.       Куртку с нее сняли на время осмотра, и белой повезло, что этим вечером было прохладно.       — Это серьезно? — Диана щурилась, разглядывая подсохшую рану.       — Та штука, которая тебя ранила, считай, просто прошлась по коже. Даже зашивать ничего не надо. Рубец будет, но это пустяк, пройдет через годик. Обработаем, перевяжем, потом уберешь повязку, и пусть заживает.       — А что взамен?       — А что предложишь?       — Есть консервы и книги.       — За такое книг вполне достаточно. Рексы их охотно выкупают, так что пристроим.       Когда с оказанием помощи было покончено, Диана какое-то время шаталась мимо прилавков. Рюкзак стал гораздо легче без двух книг, занимавших довольно много места. Но та ноша, которая лежала на душе Дианы, пересиливала любой груз на спине, и потому она не заметила, будто что-то изменилось без этих книг. Сейчас каждый шаг давался ей тяжелее, чем раньше.       Она ощутила то одиночество, от которого так быстро отвыкла. Оно свалилось на нее так внезапно, что в какой-то миг Диана остановилась среди людей и по привычке огляделась в поисках своего спутника. Тут же она одернула себя, опустила ушки и зашагала дальше. Белой было тяжко осознавать, что ей не с кем поделиться той болью, которая ее сейчас мучала, теми чувствами, которые ни на миг не давали ей покоя.       — Не меня ищешь, Диана?       Услышав басовитый голос за спиной, Диана оглянулась. На нее смотрел незнакомый, мощный на вид барс из числа контрабандистов. Его щетинистое лицо полосовал уродливый шрам. Один глаз косил куда-то вбок. Вид этого человека отвлек ее от тоскливых мыслей.       — Кто вы? — испугалась она, когда мужчина приблизился.       — Меня Грэем кличут, — ответил тот. — Я тебя еще совсем мелкой помню, Власова дочурка. Мне тут передали, что меня искал мужчина с альбиноской, который представился давним моим товарищем. Я сразу понял, что речь об Алексе. Где, кстати, твой спутник?       — Он…       Она прервалась. Образ мертвого Алекса так и просился вынырнуть из ее памяти, но Диана подавила свои воспоминания. Сейчас не время для слез. Она снова вернулась в реальность, где на нее смотрел некосящий глаз Грэя.       — Он мертв. Его убили.       — Эва как, — он понимающе качнул головой. — Плохо. Ты знаешь убийцу? Нельзя это дело так просто оставлять.       — Влас. Но он тоже умер. Подорвался на гранате Алекса.       — Влас? Батя твой, что ли? — спрятав руки по карманам, он хмыкнул. — Не буду спрашивать, что он тут делал, можешь не рассказывать эту историю. Твой батя был слишком предсказуемым, несложно понять, что им двигало.       — А вот мне сложно. Слишком сложно. Я не понимаю, почему он меня так ненавидел…       — Думаю, что дело не в тебе, белесая. Ты для него была незакрытым гештальтом, не дававшим ему наслаждаться на зависть хорошей семейной жизнью. Небось думал, что если тебя уберет, то проблема его решится раз и навсегда. Нет последствия преступления — нет самого преступления и воспоминаний о нем. Нет вины.       — Звучит бредово.       Грэй пожал плечами и задумчиво сказал:       — Вот что бывает, когда два мужика влюбляются в одну женщину.       — И один из них оказывается подлецом.       — Как точно сказано, — хохотнул Грэй. — Ну что, плод насилия, зачем меня искали?       — Я хочу сбежать подальше от племени барсов. Ты ведь сможешь помочь?       — Вполне. Но это рискованно, за просто так не выйдет.       Вспомнив про тотем рыси, Диана порылась в кармашках куртки. Когда она нашла и вытащила тотем, местный добытчик удивленно присвистнул.       — Это же тотем главного шамана. Ты ведь знаешь, какую власть он может дать носителю при должной осторожности?       — Нет. И знать не хочу. Его хватит?       — Сполна. К тому же, его наличие может облегчить наше с тобой дело. И еще кое-что попрошу: отдай мне винтовку Алекса, тебе пушка эта все равно не пригодится, а мне еще послужит.       — Как ты узнал, что это его оружие?       — Он с самой первой ходки с ним. Даже не думал менять на другое. Не бойся, я его никому не отдам.       Диана передала оружие Грэю и потянулась снова к карману. И когда она вытащила тотем волка, то ирбис остановил ее:       — Это оставь себе. Будет память об отчиме.       Грэй забрал Диану и отвел ее в серую зону — в наземный порт, прилегавший к купольному городу, но не взятый под него. Местного контрабандиста с белой девушкой без особых заминок пропустили в закрытую зону.       Ящик, в который положили Диану, был наполовину заполнен упаковками с медицинскими расходниками. Когда короб заколачивали, Диана невольно сравнила его с гробом. Она подумала о том, как все это похоже на перерождение. Ведь когда эту крышку откроют, она окунется уже совершенно в другую жизнь.       Когда после затишья ее начало покачивать, Диана поняла, что ее корабль уже плывет. Плывет на другой континент.       Лежа среди шприцов, перчаток и масок, белая думала о Власе. Она вспоминала те моменты детства, когда он пренебрежительно смотрел на нее. Так было всякий раз, когда они пересекались. А случалось это часто. Вспоминала, как ее задирали его сыновья, бросая в нее лед и камни. Иногда называли проклятой девкой, очевидно подражая отцу. Наверное, они тоже чувствовали неладное, что что-то с Дианой не так, однако ни они, ни она не догадывались, что это было за притяжение.       Вспоминая, Диана поражалась той ненависти и жестокости, на которую способен человек в отношении той, в ком течет его родная кровь. И тут же ловила себя на том, что, несмотря на то, что Влас всегда обитал где-то рядом и что Диана ощущала свою причастность к его семье, она не испытывала по отношению к нему никакого сострадания. Быть может, такая бессердечность у нее от него?       Разочарование сменялось мыслями об Алексе. И снова в сердце прокралась тоска. Он не был объединен с Дианой узами крови, но он казался ей куда ближе, чем родной отец. Это он был рядом с ней и ее матерью, это он помогал согревать дом во время долгих зимних вечеров. Он оставил их после рождения Доры, однако вернулся в жизнь Дианы, чтобы защитить, пока белая училась крепко стоять на ногах.       Потеряв кровного отца, Диана ничего не почувствовала. Но потеряв отчима, она ощутила неукротимую горечь.