Файл18: Чужая
11 апреля 2024 г., 08:25
Вечер. Когда до Седьмого Острова оставалось совсем немного, Алекс внезапно затормозил посреди дороги.
— Что такое? — удивилась Диана.
— Смотри, — он махнул вперед.
Диана выглянула из-за спины. Дальше широкая дорога сворачивала, а над деревьями блестел полупрозрачный купол. Казалось, что до него рукой подать, но белая понимала, что до него еще несколько миль.
— Мы почти приехали, — оповестил Алекс. Он оглянулся на свою пассажирку. — Не хочешь поводить?
— Поводить? — она встревоженно дернула ушками. — То есть за руль сесть?
— Ага. Не бойся, если что — я перехвачу.
Тронулся снегоход уже с другим водителем. Поехал тихо и неуверенно. Напряженно вцепившись в ручки руля, Диана уставилась на дорогу.
— Смелее, — услышала она задорный голос позади, — мы на такой скорости не доберемся до наступления зимы.
Диана надавила на педаль. Замерла, когда ветер подул чуть сильнее, но не остановилась.
Она казалась напуганной, но не снижала скорость. Даже не думала об этом. Ведь то, что она чувствовала, не было похожим на страх. Это было трепетное волнение, какое бывает, когда пробуешь что-то то совершенно новое.
Когда снегоход свернул по петляющей дороге, Диана немного расслабилась, привыкнув к рулю. Дующий в лицо ветер уже не пугал ее.
Совсем скоро они проехали по чистому полю. Вдали замаячили длинные высокие дома, а за ними сиял громадный барьер обогреваемого города.
Они ехали мимо первых берлинских домов. Внизу невысокие здания были изуродованы краской, а вверху — временем. Вверху поблескивали пыльные стекла треснутых окон, тогда как снизу почти все окна были заколочены досками. Весьма знакомая картина, в которой явно лишь одно отличие: дома здесь не попали под ядерную бомбардировку в военные годы, поэтому им отчасти удалось сохранить свой древний строгий облик.
На мрачной разбитой магистрали путников встречали тонувшие в снегу перевернутые автобусы и забытые, наполовину разобранные машины. Однако они не загораживали проезд: когда-то давно их раздвинули для караванов.
Вскоре путники доехали до жилых мест за рекой. По широким улицам иногда проезжали снегоходы, а от дома к дому не спеша сновали редкие ирбисы.
В одном из длинных зданий путники оставили снегоход. Каждый такой дом здесь был подобен отдельному мирку: на первом и втором этажах торговцы и охотники обустроили свои ларьки, а на верхних этажах жили люди. Неизвестно, использовали ли в этом поселении подземные туннели, однако каждое жилое здание здесь было укреплено и охранялось ирбисами в легкой броне.
Здесь было шумно. Протискиваясь среди людей, слонявшихся по тесным помещениям, Алекс осматривал прилавки. Он крепко сжимал руку шедшей позади Дианы.
— Кто главный в этом поселении? — спросил он у одного из торговцев.
— Старшие шаманы, — ответил угрюмый мужчина. — Я тебя здесь не видел. Кто таков?
— Это неважно.
— Добытчик из другого поселения, да? Не бойся, всем здесь плевать на таких гостей, как ты, — он посмотрел на Диану, стоявшую чуть позади спутника. — А вот она может и привлечь внимание.
— Я должен повидаться с главами поселения. Где их можно найти?
— В убежище Хуфайзен. Это чуть дальше. Узнаете по входу на полукруглый участок, заваленный мешками с песком.
Этим убежищем оказалось крупное поле, окруженном стенами зданий, объединенных в единую сеть. Сверху эта череда напоминала подкову.
Вооруженные ирбисы на заставе пропускали внутрь всех, кто имел пушистые хвосты. Как поняла Диана, здесь был центр поселения и основной остров безопасности.
Посреди погруженного во мрак участка горел громадный костер. Бревна внутри него достигали двух метров и были сложены в виде вигвама. Диана никогда не видела столь массивных костров.
Под костром виднелись силуэты троих людей, облаченных в мантии. Они сидели на низких лавках, сделанных из бревен. Головы их скрывали капюшоны.
— Мне нужны главы поселения.
Трое стариков в мантиях оглянулась на голос человека, решившего беспардонно нарушить их спокойствие.
— Чего тебе от них нужно? — скрипнул горбатый, сидевший посередине. Морщины на его худом лице были глубже, чем у двух других.
— Это вас не касается.
— Касается. Мы здесь принимаем решения.
Запоздало старики заметили подошедшую белую девушку. Посмотрев на них, Диана вопросительно приподняла брови, а с ними и ушки: эти трое в страхе распахнули глаза. Они поднялись.
— Без пятен, — охнул крайний.
— Отвел бы ты ее подальше, — сказал второй. — Не к добру цвет мертвеца.
Тот, что был посередине, пошевелил челюстью, в которой почти не оставалось зубов.
— Твой вопрос касается этой девочки? — спросил старик.
— Касается. Мы ищем, куда ее приютить.
— Ее цвет сулит несчастье. Думаю, ты уже понял, что племя не сможет ее принять.
— Это всего лишь цвет, — возмутился Алекс. — Она обычный человек. Как и все здесь живущие.
— Но она откуда-то бежит, так ведь? — спросил дряхлый ирбис сбоку от старейшего. — Это неспроста. Белый цвет — цвет смерти. Цвет зверей. Ей лучше уйти.
Эти слова звучали как приговор. Как и на родном Острове, здесь ей тоже были не рады. Слушая, как эти шаманы гонят ее со своих земель, Диана тоскливо опустила ушки. Где же ей теперь искать новый дом? Куда идти?
— У нас есть вариант с деревнями, — размышлял вслух Алекс, когда они проходили мимо торговых прилавков.
— Я не хочу туда. Людоеды меня съедят, а безбожники после моей смерти превратят меня в удобрения для своих овощей…
Они остановились перед лавкой с консервами.
— Неужели тебе не все равно, что будет с твоим телом после смерти?
— Не все равно. Я не хочу, чтобы так было. Да, я не увижу всего этого, но мне бы хотелось, чтобы меня похоронили так же, как и других.
— В земле или в огне?
— Не знаю. Но чтобы не так, как в той деревне. Понимаешь?
— Понимаю.
— Чего встали? — ворчнул сухой торговец, у лавки коего остановились путники. — Или торгуйтесь, или проваливайте.
— Уже уходим, — виновато ответила Диана.
— Ты чего такой грубый? — возмутился караванщик с соседнего прилавка. — Как можно так разговаривать с клиентами?
— Они не клиенты, они проходимцы.
— Даже если они не клиенты, перед тобой все-таки дама, остолоп.
Диана глянула на соседа торговца, на прилавке коего были разбросаны патроны. Это был еще совсем юнец. Крепкий, хмурый, задиристый. Наверное, прошедший сезон был его первым опытом торговли с деревнями, однако он уже позволял себе осуждать более опытных ходоков.
— Молоко на губах не обсохло, чтобы так ко мне обращаться, Кирик.
Уже не обращая внимания на соседа, юноша подался вперед. Отодвинул обоймы, ставя локти на стол.
— Что случилось, голубка? — муркнул он, обращаясь к Диане. — Может, я смогу чем-то помочь, подсказать чего.
— Она ищет приют, — ответил Алекс вместо Дианы, — но в вашем поселении шаманы отказались принять ее.
— Это печально, — вздохнул Кирик, — я бы ее с радостью приютил, — он пожал сильными плечами. — Я вот что скажу: если девочка не рассматривает ближайшие деревни, то ей стоит ехать на Шестой Остров.
— Шестой Остров, — задумчиво повторил Алекс. Он кивнул. — Похоже, другого выбора у нас нет. Однако там не совсем подходящие условия для жизни…
Кирик хмыкнул. Он покопался под столом. Выпрямился он уже сжимая в руках темную куртку.
— Это одежда с теплоотводами, — он распахнул куртку, показывая выпуклую местами ткань, под которой скрывались ряды встроенной техники. — Под такой курткой любой ирбис надежно защищен от теплой погоды. Куртки можно подстроить под ваши размеры, парочку смогу вам продать.
— Что хочешь за них?
— А что предложите?
— Подсумки с гранатами. Много.
Алекс выложил на стол десять подсумок. Торговец задумчиво хмыкнул.
— Неплохо, но мало, — он кивнул на Диану. — У тебя за спиной интересный раритет. Арбалет сверху, милая, и одна куртка ваша.
— Только одна? — воскликнула она.
— Эта штука позволит тебе путешествовать по всему земному шару. Народ машины отдает в обмен на такие куртки, а я прошу только твой арбалет.
Чуть помедлив, Диана сняла с плеча свое оружие. Осмотрела его и неуверенно протянула торговцу. Кирик с довольным видом забрал арбалет и передал куртку.
— Машины, говоришь, — буркнул Алекс. — У нас только один конь.
— Его и еще что-то сверху. Я щедр только с женщинами… Не беспокойтесь: вы можете договориться с караваном, чтобы вас подкинули. Доберетесь и без железного коня.
— А не слишком много просишь?
— Думаешь, такие вещи на Шестерке легко выторговать? Массово такое чудо техники не производят. Они ведь только добытчикам да караванщикам нужны, и то тем, кто на Шестерку ходит.
— Я еду в один конец, — подала голос Диана. — Может, я свою куртку отдам? Мне она вряд ли нужна будет.
Осмотрев состояние предложенной вещи, Кирик согласился принять ее куртку. Получив свою куртку с теплоотводами, Алекс неохотно оставил на столе рядом с гранатами ключи от снегохода. Когда двое отошли, юный торговец горделиво посмотрел на матерого соседа. Тот поморщился и отмахнулся.
Перед стенами убежища на внешней стороне стояли огромные продолговатые машины с гусеницами, принадлежавшие караванщикам. Машины эти больше напоминали поезда, чем грузовики. Алекс смог найти попутный караван и договориться с его водителем за пару мясных консервов.
— Пока все складывается неплохо, — протянул Алекс. Он прислонился к гусеницам. — Приедем на Шестерку, а там я передам тебя барсам.
— И меня согласятся перевезти?
— Согласятся. Там живут более сговорчивые ребята. Если что — отдам им свою куртку.
— А как ты без нее будешь?
— Зимы в той местности холодные. Потерплю пару-тройку дней, а там эта куртка мне уже будет ни к чему. Перезимую и вернусь на Восьмерку. Ну а ты к тому времени будешь уже на другом континенте.
Даже в крупных поселениях слухи расползлись со скоростью ветра. Дошел он и до Власа, нашедшего ночлег на другом конце поселения.
В поисках перекуса он ходил по скромному торговому залу, заглядывая к охотникам. В тот момент его одолевали сомнения.
«Одумайся, Влас, не уезжай в неведомые земли. Не пачкай руки в крови дочери, духи не простят тебе такой грех... И вообще, это ведь дикие пустоши, у нее нет ни единого шанса выжить там».
Такими были слова его жены, не желавшей отпускать своего мужа за пределы поселения. Однако он был упрям и не хотел даже допускать возможности понести суровое наказание. Быть может, жена тогда была права, а он был слишком напуган. Быть может, Власу стоило умерить пыл и остаться дома. Ведь его дочь не спешила появляться в этих краях.
Когда Влас подумал, что его жертва уже, вероятно, мертва, а ему стоит искать жилище для зимовки, то услышал о белой гостье в сплетнях караванщиков. Тут же вопрос о временном пристанище отлетел на второй план.
— Где ее видели? — спросил он у бородатого торговца, от которого услышал весть.
— В Хуфайзене, — ответил тот. — Я слышал, что шаманы отказались пристроить ее здесь. Бедняга, придется ей искать другое место…
Влас спешно покинул торговый зал. Ему стоило поторопиться, пока его нежеланная дочь не успела скрыться.
***
20 ноября 3099 г. Wasteland Светало, когда металлический скрежет гусениц достиг более теплого края. Хотя первые лучи уже освещали тонкие льды, на небе до сих пор были видны звезды. Ими любовалась Диана, стоявшая у окна грузового прицепа. Алекс тем временем отдыхал напротив. Он соорудил себе место из ящиков и расстелил под спиной куртку. Под голову положил новую одежку. Головой он чувствовал твердоватые блоки, вшитые под ткань куртки. В руке он сжимал последнюю оставшуюся у них гранату. — Когда там у тебя днюха? — вдруг спросил он. Отложил гранату в подсумок на поясе. — Пятого, — ответила Диана. — И тебе исполнится уже восемнадцать, так ведь? Она оглянулась на своего попутчика. — Так. — Еще нет восемнадцати, а ты уже из барсенка превратилась во взрослого барса. Просто вспомни, какой ты была. Слабая, напуганная, усталая. Ты тогда и ты сейчас — два совсем разных человека, — Алекс оглянулся на Диану, немного помолчал. — А еще ты в последнее время какая-то молчаливая. Все не можешь отойти от тех людоедов? Белая мотнула головой. — Дело не в этом. — А в чем тогда? — Я все думаю о том, откуда ты можешь знать моего отца. Алекс утомленно вздохнул. — Снова ты об этом. — Алекс, ты был знаком с моей мамой? Барс недовольно хмыкнул и снова уставился вверх, в железный потолок грузового отдела. Не дождавшись ответа, Диана продолжила: — Мы все равно скоро разбежимся. Наверное, никогда и не встретимся больше. Я ведь не вернусь. — Если твоя мать тебе не рассказывала… — Она бы наверняка рассказала, если бы знала, что видит меня в последний раз, — она умолкла, и уже с ноткой мольбы попросила: — Пожалуйста, расскажи мне.
