В конце они оба умрут

      Кевин Дэй       11:13       Абсолютно ничего в этом мире не могло заставить Кевина Дэя отказаться от тренировки по Лакроссу. Не могло. Но сейчас чему-то это удалось, потому что все утренние занятия он пропускает, лежа на полу в своей квартире.       Эти шутки про его зависимость от спорта выводили из себя — это было огромной чушью, потому что никто из этих людей не мог отличить увлечения от реальных проблем, — но не настолько, чтобы доказывать им обратное. Потому всему в его жизни он предпочитал именно тренировки, а не каких либо людей. Друзья и семья — это здорово, поэтому все его друзья заняли место вместе с ним на корте, а семья была непосредственно с ним связана.       Это касалось всех, кроме одного человека, который, по мнению Кевина, зарыл свой талант глубоко в яму. Эндрю Миньярд был одним из самых талантливых вратарей, которых он знал, а Дэй знал многих, то есть действительно многих профессионалов. И Кевин уверен, что его способности могли принести команде много побед, денег самому Эндрю и славы, коей он не получил бы на своем факультете. Но никто не мог заставить Миньярда делать то, чего он не хочет, а потому Кевин смирился. Было больно смотреть, как этот талант прозябает в Балтиморе, который даже не имел достаточно хорошей команды для кого-то вроде Эндрю, пока все предложения и стипендии были отклонены. Но они были друзьями столько лет, что Кевин уже перестал удивляться.       Он перестал удивляться всему, что происходило с его другом, потому что Эндрю Миньярд был огромной бедой даже для самого себя. Естественно, это касалось всех деталей его жизни. Даже тех, что за рамки жизни выходили, а именно звонок Отдела Смерти, что он получил.       Кевин был убит этой новостью даже больше, чем, наверное, сам Эндрю.       Он знал его не первый год, даже не пятый, потому что их дружба зародилась куда раньше, чем вступление в одну команду в старшей школе. Это были долгие месяцы сначала наблюдения за тем, как блондин играет, затем недели попыток вразумить его, наставляя на правильное мышление о победе, а потом уже дружбы, состоявшей, скорее, из взаимной ненависти. Прошли годы прежде чем Эндрю назвал его своим другом.       И наконец, когда Кевин почувствовал себя счастливым, он получает этот звонок от своего друга, который говорит, что не хочет тратить драгоценные часы. Первой мыслью было, почему же тогда он позвонил именно ему. Второй, почему он вообще кому-то позвонил. Третьей был целый ворох переживаний. Кевин надеялся, что тот сейчас засмеется, скажет, что разыграл его. И тот засмеялся, но это звучало до того нервно, что Дэй перестал верить в реальность происходящего.        Эндрю Миньярд был настолько устойчивой фигурой в его сознании, что его смерть казалась не более, чем сном. Будто бы он проснулся после похорон, обнаружив, что и нет никакого тела. Что Эндрю все еще в Балтиморе, поглощает тонны сладостей и растрачивает талант зря. Каким он был всегда. Образ, навсегда засевший в его голове, никогда не исчезнет, даже если труп друга опустят в землю на его глазах. Даже если не будет никакой земли, трупа. Если Кевин его больше не увидит, пусть и ледяного с расслабленным лицом. Может, оно было и к лучшему.       В его воспоминаниях Эндрю всегда ворчит. Ворчал, ворчал и жаловался, еле-еле улыбался уголками губ. В школе его называли монстром, а тот не отрицал. Принял на себя эту маску и делал вид, будто совершенно не волнуется. Так и было. Было, потому что больше не будет. Отныне прошедшее время всегда шло в одном предложении с его именем, потому что никто не обезопасил Эндрю от этого. Едва ли кто-то посмеет называть его чудовищем сейчас, когда в следующие часы Миньярд будет мертв. А может и уже. Лежит на земле в ореоле из своей крови. Может, столкнули из окна, под поезд, на дорогу. Оставили доживать последние мучительные минуты, когда его мозг еще не успел понять, что больше не будет отдавать приказы телу. Когда сердце еще не поняло, что больше не будет биться, гонять по телу кровь, согревать своего носителя.       Или от его тела сейчас совсем ничего и не осталось. Настолько кровавой была та куча, раньше зовущаяся Эндрю. Или не настолько, и хоть что-то можно было вернуть его семье. Эндрю был бы против. И будет, если еще способен на это. Выражать свое мнение, а не быть черно-белой картинкой на своем надгробии. Или серым — для всех, но не для Кевина, для него он был ярким — пятном в воспоминаниях.       Был ли у Кевина еще один шанс попрощаться? Посмотреть в его карие глаза и сказать все, что накопилось за эти пара часов, что он провел у себя в квартире. Заплакать и кричать, кричать, кричать. Выражать сожаления, которые мертвым больше не будут нужны. Поклясться, что будет горевать, приходить и рассказывать, что происходит после того, как Эндрю их покинул. Скорее для самого себя, чем для друга. Вряд-ли тот услышит его за огромным слоем мокрого грунта, которым накроют его через пару дней.       Хочется запить все эти эмоции. Забыться, проснуться и уже знать наверняка, что с ним случилось. Или не проснуться вовсе, пока все негативные эмоции не исчезнут вместе с алкоголем из его организма. Но Эндрю был бы против.       Оставь это для своего дня смерти, Кевин. А в мой никто ни о чем сожалеть не будет.       Конечно, так он и сказал. И скажет еще раз, если понадобится. Но Кевину было достаточно и этого, чтобы отказаться от алкоголя на этот день. Воспринять все чистой головой.       Согласился бы с этим Эндрю? Эндрю…       Рингтон раздался так же резко, как и прекратился. Кевин не знал, сколько раз он отрубал телефон, чтобы не слышать этих мерзких громких звуков. Пару уведомлений пришло почти сразу, как Дэй сбросил последний звонок. Он видит номер Ники и просто не может ответить.       Не может сказать правды. Но будет ли ложью то, что он не договорит?       — Алло! Эй, Кев, привет, — голос Ники веселый. Лишь нотки горечи были слышны за туманной полосой напускной беззаботности, — как дела, друг?       Ложь, — думает Кевин. Они никогда не были друзьями. Они встречались в клубах пару раз за год, если Эндрю брал братьев с собой. Или перекидывались приветствиями, пока бывший голкипер и нападающий беседовали о чем-то. У Кевина даже не было его номера, пока Ники не позвонил ему два года назад, чтобы узнать как дела у кузена. Ведь все их общение строилось на Эндрю.       — Привет, Ники, — а голос совсем хриплый. Он не говорил с того момента, как Миньярд бросил трубку. Не открывал рта, пока ему пришлось ответить Хэммику, — все хорошо. Как ты?       — Мгм. Также, — Ники делает фразу беззаботной. Такой, какой только он мог сделать ее в плохой ситуации, в которой они находились. Как будто он не сдерживает себя от сотни вопросов, — слушай, Кевин, Эндрю не у тебя?       Это было быстро. Должно быть, он правда сильно волновался, раз не стал прятаться под парами минут диалога.       — Нет.       Ники издает непонятное мычание.       — Хорошо. Эм, вы говорили сегодня?       — Да, — отвечает Кевин, прислоняясь затылком к краю кровати, пока сам сидит на ковре, — его нет дома?       Конечно его там нет. Просил бы Эндрю Кевина об услуге, если бы весь день просидел дома? Разумеется, его и след простыл.       — Нет. Квартира пуста. Я подумал, может, он уехал к тебе. Ну, знаешь, Эндрю любит так делать, — он посмеивается, но в этом нет и крохи веселья. Потому что оба знают, что Эндрю никогда так не делал, — он говорил тебе что-нибудь?       Вот он, момент, когда Кевину приходится недоговаривать.       — Попросил об услуге, — не ложь. — прости, я не могу сказать.       — Так ты не знаешь, где он?       Кевин тяжело дышит. Ники и Аарон возненавидят его за то, что он ничего им не сказал. Обязательно узнают, когда Кевин принесет им все документы, может, врежут. За то, что он был отвратительным другом. За ложь.       — Не знаю.       Вероятно, где-то далеко. Там, куда он смог бы уехать за два часа без своей машины, потому что ее Кевин должен был переписать на другого человека в следующие часы.       — М, хорошо. Спасибо, Кев.       Они молчат. Кевин считает пульс в своих ушах, отбивающий особенно громко. Он думает о том, жив ли Эндрю сейчас, пока они говорят? Может ли он передумать и вернуться, чтобы попрощаться как следует. Кевин мысленно извиняется за то, что именно он узнал об этом первым. И почему? Потому что Эндрю не хочет, чтобы его близким было больно. А думал ли он о том, что Кевину тоже будет плохо от его смерти? Что он также будет горевать? Неужели, Дэй ничего для него не значит?       — Ники, — говорит Дэй, привлекая внимание, — он вас любит, ты же в курсе?       — Что? А, да, — Ники соглашается, заставляя Кевина продолжить, — думаю, это так.       — И он бы не сделал ничего, что может вам навредить. Потому что заботится о вас, — голос Кевина неустойчив, готов сорваться в любой момент. Готов признаться и реветь, пока Эндрю сам не придет и не заткнет его, как это было раньше. Как больше не будет, — поэтому, доверься ему, ладно? Не беспокойся, он может о себе позаботиться.       Ники дышит в трубку спокойно, как будто только слов Кевина ему не хватало, чтобы прийти в себя.       — Конечно, Кев. Спасибо, — он еле слышно выдыхает, — действительно, это же Эндрю. Почему я так волнуюсь? До встречи, Кев.       — Пока.       Он быстро сбрасывает.       Да, они с Ники не друзья. Но могло ли что-то изменится, чтобы оно перестало так быть?       Кевин поднимается со своего места, открывая сообщения, где Эндрю скинул ему все документы.       Исполнение последней воли это так глупо, так что Кевин готов это сделать.

***

      Эндрю       11:21       Сделки всегда были тем, что удерживало людей возле Эндрю.       Люди приходили и уходили, а обещания оставались, невидимым грузом давя на сердца каждого, кто захотел бы его бросить. Не на всех, разумеется, потому что никто в его детстве не сдержал ни одного данного слова.       Все взрослые клялись, что усыновят его, подарят тепло и дом, где он мог бы быть счастлив. Они приносили сладости и игрушки, читали книжки и иногда вывозили в разные места, где они весело проводили время. Но все это оказалось ложью, которой приемные родители кормили детские дома, чтобы создать вид прилежных людей. Разумеется, ничего из обещанного после попадания в дом Эндрю не получал. Это был кров, но он никогда не был убежищем. Приемные братья и сестры никогда не были семьей, скорее тем, от чего хотелось сбежать. А родители… В лучшем случае, они игнорировали его присутствие. Но это было неплохо, они получали деньги — Эндрю какой никакой дом, может даже, сладости или какие-то старые игрушки, передающиеся из поколения в поколение. Но он никогда не задерживался с ними надолго.       Ему лгали, что будут любить, что остановятся, если он попросит, что будут уважать его желания. Ничего из этого не сбылось. Эндрю думал, не приснились ли ему эти обещания? Не извратил ли детский мозг то, какими оказались приемные родители? Мог ли разум сотворить с ним такую злую шутку? Его память не позволяла забыть ни слова, что эти грязные языки ему говорили.       Потому он решил давать что-то в ответ, чтобы у людей не было шанса предать его. Эндрю обещал защиту брату, защиту кузену, защиту Кевину. В конечном итоге вся его жизнь строилась на сделках и клятвах, что он никогда не нарушал. Делали ли это остальные? Эндрю не был уверен на все сто процентов.       Поэтому сейчас, когда он заключил сделку с Нилом, Эндрю также не был полностью в нем уверен. Время должно показать, лжец ли он. Будет ли он врать, чтобы сбежать, или останется, как обещал.       Стоили ли его слова хоть цента?       — И кто теперь пялится?       Голос Нила вырывает его из размышлений, которыми он занял, наверное, прошлые полчаса пути. Он помнит, что односложно отвечал Нилу, но заметил ли тот это? Эндрю словил себя на том, что уже некоторое время смотрит на парня, бесстыдно глотая все аспекты его внешности. Начиная от кудрей, заканчивая побитыми серыми кроссовками. Эндрю поднимает взгляд ему на глаза.       — Куда мы идем?       Эндрю сбился с пути еще тогда, когда начал думать о данном ему слове. Тогда улочки, где они ели, сменились обжитыми улицами с гордо возвышающимися зданиями. С них свисало белье и одежда, оставленные сушиться, комнатные растения, лианами спадающие вниз, и домашние животные, бесстрашно шатающиеся по тонким ограждениям балконов. Сейчас это был такой же, как и все остальные, район, набитый сотнями высоких домов. Если бы не его память, Эндрю давно сбился бы со счета.       — А куда бы ты хотел? — Нил спрашивает, наклоняя голову вбок. Весь рыжий ураган его волос падает следом, накрывая половину лица. Эндрю думает, что тому не помешало бы подстричься, но уничтожение всех этих локонов было бы уголовным преступлением.       Он хмурится. Нил продолжает, поднимая бровь вверх.       — Разве у тебя нет списка вещей, что ты должен сделать за жизнь?       Эндрю выглядит, словно услышал какую-то глупость. Он хочет ударить Нила пальцем в лоб, но останавливает себя от вероятно неприятного прикосновения.       — Я не идиот, — он играет бровями, когда видит выражение лица парня напротив, — только не говори мне, что у тебя есть подобный.       — Когда я с мамой…путешествовал, у меня не было возможности заниматься простыми подростковыми вещами. За последний год я сделал какую-то часть, но у меня не было друзей, чтобы выполнить весь список. Теперь я могу это сделать, — его лицо озаряет легкая улыбка. Эндрю отводит взгляд. Он считает его другом? — С тобой это стало куда легче.       Эндрю отводит взгляд.       — Я уверен, что там какая-то чушь.       Нил смеется.       — Может быть, — говорит Нил, — я храню его в голове не первый год, но я никогда не задумывался о том, что внутри.        Эндрю хмыкает, не собираясь отвечать.       — Я смотрел, что делают другие подростки и, наверное, завидовал. Откладывал в голове, что я сделаю, когда жизнь станет нормальной. Я уже год на одном месте, но ничего не поменялось.       Эндрю думает о том, какие планы у него были на жизнь до того, как он узнал, когда она кончится. На самом деле, это были несложные мечты. Дожить до возраста, когда он сможет помогать своим близким. Эндрю не хотел поступать в университет, но этого хотел Ники, потому он поступил. Он не хотел машину, но у него были деньги, оставшиеся после смерти матери, а машина кузена была грудой металла, так что он побыстрее от них избавился, потратившись на самую дорогую, какую только мог. От его желаний ничего не зависело — жизнь сама расставляет на места. Эндрю было интересно, живет ли Нил также? Плывет по течению, отдаваясь действиям других? Мог ли кто-то из них строить себя сам? Эндрю не верит в судьбу, но ему никогда не удавалось сделать что-то по своей воле, не отдавая бразды правления в чужие руки.       — Что ты хочешь сделать?       Нил смотрит на него, а Эндрю не прекращает зрительный контакт и ждёт, пока тот ответит.       — Я всегда мечтал научиться кататься на скейтборде, — глупо поднимая уголки губ, говорит Нил. Его глаза щурятся, когда изо рта Эндрю вылетает усталый стон, — у меня не было на это времени, а мама всегда говорила, что я умру, если поврежу ноги. Так и есть, так что я не виню ее.       — Ты выглядишь как тот, кто может сделать это даже на роликах.       — На них я тоже не катался. Разве они безопаснее?       Эндрю щурится. У него никогда не было каких либо развлечений в детстве, но в детском доме, в перерывах между семьями, другим детям приносили некоторые вещи. Эндрю не умел просить, но он умел присваивать. В конечном итоге скейтборд все равно оказался не встреченным врагом.       — Где ты хочешь, чтобы мы научились?       Глаза Нила загораются.       — Ты согласен?       — Надеюсь, ты сломаешь шею, пока будешь пробовать. Тогда день стал бы чуть легче, — бурчит Эндрю, пока глаза Нила превращаются в два полумесяца. Он улыбается, задействуя свои зубы, что заставляет Эндрю подавлять улыбку в ответ.       — Для начала нам нужно купить скейтборды, — прежде чем Эндрю напоминает о том, что у него нет денег, Нил говорит, — я куплю, а ты будешь рядом. Равносильно?       Эндрю отворачивает голову.       — Я чувствую, что переплачиваю.       Нил ведет его, стараясь делать вид, что он совсем не замечает выражение лица Эндрю.       Нил не знает, есть ли в этом городе хотя бы один магазин, где они могли бы купить то, что им нужно, но он точно знал один парк неподалеку. Где парень проводил много времени, наблюдая за подростками, катающимися там, пока Мэри силой не тащила его домой, вырывая волосы.       Если судить по воспоминаниям, оставшимся в его голове, скейт-парк находился в нескольких минутах от них. И он был прав — огромные бетонные постройки были видны из-за деревьев и кустов аллеи задолго до того, как они подошли к ним.       Скейт-парк представлял собой большой каменный бассейн, заполненный ямами разных форм и размеров. Некоторые из них были отделены металлическими ставнями, предназначенными для трюков, но Нил никогда не видел, чтобы их использовали по назначению — в основном они служили удобными стоянками для велосипедов. Нил увидел несколько новых построек: здание, напоминающее огромный взрыв баллончиков для граффити, и бетонные кубы и шары, сделанные, вероятно, для чего-то более профессионального.       Нил сразу задержал взгляд на, как он понял, магазине. Так говорила светящаяся вывеска, совершенно не выполняющая свою миссию во время яркого солнца. Стены действительно виделись Нилу художественным безумием — здесь было все, от ядерных грибов и потекших красной краской кровавых пар рук, до огромных сердец, замков и скрепленных ладоней. Несмотря на все это, здание выглядело вполне аккуратным, помимо холста вместо стен здесь не было ничего из ряда вон выходящего. Разве что люди, окружающие его, но это не было частью интерьера, так что не могло испортить Нилу мнение об этом месте.       А вот крики сразу у входа — могли.       Это стало первым, что привлекло внимание доселе незаинтересованного в пути Эндрю. Он поднял голову, чтобы увидеть высокого, выглядевшего зловеще парня. Нил и Эндрю предпочли не влезать, а слушать издалека.       — Сет, какого хрена? — Темнокожий парень, явно превышающий их рост не меньше, чем на фут, яро грозился пальцем компании напротив него. Выглядел он не лучше, чем толпа людей возле. Разумеется, это были рваные узкие джинсы, футболка с графическим рисунком, не отстающим от атмосферы всего места, и грязные кеды. Его волосы выглядели, как броня, острыми колючками расползающаяся по голове, будто под ней ничего кроме голого черепа не было. Было ли особенным видом ирокеза? Нил не разбирался. — Приступай к работе, засранец.       Стоящий во главе парень — Сет, как подсказали крики, одетый словно подросток-бунтарь с его мягкими шипами на кожаной куртке и напоминающем дреды нечтом, — лишь презрительно фыркнул. Он не выглядел хоть немного заинтересованным, чтобы сразу рвануть на свое рабочее место, вместо этого зажимая мерзко пахнущую сигарету в зубах. Парни вокруг него рассыпались громким смехом, ускользающем в остальном шуме природы и гостей скейт-парка, и почти сразу исчезли с поля зрения.       — У меня перерыв, Бойд! — Рявкнул блондин, а после возмущенно ахнул, когда его сигарета оказалась опрокинута ударом ладони на землю. Подошва черных кед придавила ее сверху, вжимая в асфальт. Остатки никотина были окончательно уничтожены. — Какого хуя ты делаешь?       Бойд, каким бы странным именем это не казалось, грозно возвышался над ним всем своим ростом. Парень, казалось, стушевался, но почти сразу также гордо выпятил грудь.       — Ты со своими дружками отпугиваешь покупателей, — бурчит парень, указывая пальцем на людей, совершенно не обращающих на них внимания, — твои перерывы исчерпались на третьем разу. За что ты получаешь деньги?       Нил наблюдал, как Сет, нахмурив брови, тыкнул пальцем в грудь собеседника.       — Будто бы в эту дыру кто-то ходит, — закатывает глаза, — продавая курсы десятилеткам, далеко не уедешь. Как скоро, ты думаешь, твоя помойка закроется?       Эндрю прочищает горло, обращая на себя внимание сразу троих людей: беседующих парней, не заметивших, что все это время спорили на людях, и Нила, планирующего дослушать их перепалку до конца. Голубые глаза щурятся, смотря на него, но в ответ не получают никакой реакции.       — Вы дадите нам пройти?       Голос Эндрю раздается, как гром среди ясного неба. Бойд вскидывает брови, не спеша освобождать дорогу, которую они на пару с блондином закрыли своими телами. Он лишь подходит ближе, чтобы склониться над Миньярдом, примерив на лицо снисходительное выражение. Его голос становится приторно сладким, словно для разговора с ребенком.       — Если тебе нужна доска, парень, приходи с родителями. Мы не продаем до восемнадцати, тебе придется получить разрешение, чтобы кататься здесь, — Бойд улыбается, чтобы после снова обратить свое внимание на разъяренного тем, что их прервали, Сета, но получает хмурый взгляд карих глаз. — у тебя все в порядке, малыш?       — Мне достаточно лет, чтобы купить то, что я хочу, так что подвинься. — он грубо отталкивает его, пробираясь через тернистые пути крутящихся дверей внутрь, ругаясь по дороге.       Бойд, спотыкаясь, чуть ли не падает, еле как сохраняя равновесие. Его взгляд обиженный и удивленным, так что Нил пожимает плечами, зрительно посылая ему извинения.       — Ему есть восемнадцать, не волнуйтесь. — Нил в замешательстве следует за Эндрю, уже увлеченного магазином изнутри, чтобы подстроиться рядом.       Ошарашенный Бойд, только отошедший от грубости клиента, подбежал почти сразу, когда они стояли у стенда со шлемами.       Он проходит к Эндрю с левой руки.       — Сколько тебе лет? — Эндрю бросает свирепый взгляд в ответ, так, что владелец магазина вздрагивает, стараясь не иметь с ним зрительного контакта. — Черт, чувак, прости. Ты знал, что эта причёска молодит тебя?       Эндрю скептически оглядывает поле из треугольников на чужой голове, чтобы после поднять бровь.       — Моя? Это называется обыкновенная укладка, придурок. А на твоей голове я вижу плод дуриана.       Парень выдыхает.       — Мне жаль. В любом случае, вы пришли за скейтбордом? Я Мэтт Бойд, владелец, — говорит парень — Мэтт — и опирается локтем на ближайший стол с наколенниками. Как тот остался на плаву после веса, превышающего 190 фунтов, оставалось загадкой. Его хлипкие ножки жалко прогудели скрипом по всему помещению. — не стесняйтесь спрашивать у меня чтобы то ни было.       Эндрю игнорирует его слова, обходя стенд с другой стороны, чтобы осмотреть серебряный блестящий скейтборд с белыми черепами на нем. Он прислоняется пальцами к стеклу.       — А, тебя заинтересовал «монстр»? — Мэтт подбегает, чтобы достать ключ из заднего кармана джинс, что он так беспечно там оставил. Будь у Нила чуть худшие времена или подходящее настроение, карманы были бы обчищены в один миг, так, чтобы парень и дуновения ветра не почувствовал. Стоило ли владельцу так наивно хранить вещи рядом с кем-то вроде Нила? — Отличный выбор. Он сделан из канадского клена и эпоксидной смолы. Крепкий малый, на самом деле, мой фаворит.       Он достает доску из-за стекла, после укладывая ее сверху, давая Эндрю шанс рассмотреть.       — Ширина алюминиевой подвески 5,25 дюймов. Настоящий долгожитель, если хорошо с ним обращаться, то… — Эндрю громко шикает на него, приказывая молчать. Мэтт от неожиданности замирает, а после кривится. — Ладно, это было довольно грубо. Я хочу добавить, что он довольно легкий и быстрый, хотите попробовать?       Эндрю проводит пальцами по серебряной краске, не отвечая на его вопрос. Нил поворачивается к Бойду, чтобы кивнуть вместо Миньярда.       — Ладно, тогда я, эм, принесу доску, это образец для витрины, — он с подозрением смотрит на парней, а потом замыкает стенд вместе с «монстром», уходя в отдельное помещение. Что ж, Нил определено мог сказать, что никакого доверия у владельца они не вызвали, а наоборот — усугубили свое положение.       — Она тебе нравится?       Эндрю дергает плечами и неоднозначно шевелит бровями.       — Это нет?       — Это не ответ. Он. Это он. «Монстр», — он смотрит на него сквозь стекло, — он будет бесполезен, если я не умею кататься.       Нил наклоняется, чтобы осмотреть остальные экземпляры.       — Разве мы здесь не для того, чтобы научиться?       Эндрю мычит в ответ.       — Он неплохой. Тебе понравился какой-нибудь?       — Мне все равно, на чем я собираюсь убиться, — Нил хмыкает, пожимая плечами. — но у моей доски не будет такого имени.       — Это и мое имя тоже.       — Монстр?       Эндрю кивает.       — Вроде второго имени? О чем думала твоя мать, называя тебя Эндрю Монстр Миньярд?       Нил ухмыляется одной стороной лица, вызывая в Эндрю презрение.       — Это была не она, но сомневаюсь, что Тильда хоть что-то обо мне думала первые четырнадцать лет.       — Еще одна история, которой ты хочешь поделиться?       Эндрю поджимает губы.       — Еще один ход, который ты бесполезно потратишь?       — А вот и я!       Мэтт появляется в поле их зрения со скоростью гепарда, или, может быть, взволнованного продавца, принимающего в своем магазине парочку предполагаемых воришек. Нил не мог отрицать, что они выглядели именно так.       »Монстр», настоящий и не созданный для витрины, появляется следом в руках своего хозяина. Мэтт аккуратно, словно младенца, кладет доску на стол, стараясь расположить ее так, чтобы явить покупателям все прелести ее рисунков и корпусов. Эндрю задумчиво мычит, оглядывая блестящую матовую поверхность, не выглядящую особенно крепкой. Но он не хотел проверять, выдержит ли она его тяжелой руки, в конце концов, они еще за нее не заплатили.       Нил не был уверен, могли ли дорогие и хорошие доски просто так даваться на пробу, когда ее было так просто сломать, особенное в таком месте, как это, полном неумех и непрофессионалов. Огромный потенциал или самомнение не могли обещать аккуратность. Как Мэтт так легко расставался с этой малышкой, пусть и всего на пару минут? Была ли такова его политика доверия клиентам?       — Хотите просто встать или прокатиться?       Эндрю в ответ ведет бровью. Его глаза сосредоточились на монстре, и Нилу казалось, будто бы доска смотрит в ответ своими зияющими дырами глаз в самой большой черепушке. «Монстр» почти показывал его отражение, — настолько сильно он был искупан в лаке и отполирован — а Эндрю смотрел и водил пальцами по своему мутному силуэту.       — Пока просто встать на него, я думаю, — протягивает Нил и сразу отходит, чтобы дать Эндрю пространство стать на доску. Мэтт кивает, мол, как хотите, и ставит доску на пол, отходя в сторону к Джостену.       — Поставь ведущую ногу первой, чтобы почувствовать опору, — начинает объяснять Бойд, и Эндрю, несмотря на грубость ранее, кивает, ставя правую ногу на доску. — Чтобы правильно оттолкнуться, нужно сделать движение, похожее на ходьбу: поставить ведущую ногу так, чтобы были видны первые два болтика, а другой сделать шаг. Когда ты отталкиваешься, ведущая нога должна стоять параллельно доске, а когда уже едешь, то боком. Оттолкнувшись, поставь вторую ногу на хвост доски.       Нил смотрит, как Эндрю повторяет каждое названное движение, и чуть едет вперед по магазину. Мэтт его не останавливает, похоже, доверяет покупателю, видя правильную стойку его ног. Лицо Эндрю ничего не выражает. Он делает один заезд до края магазина, а потом, руками развернув доску в другую сторону, уже возвращается к ним. Нил улыбается, встречая его.       — Это было… на удивление хорошо для первой попытки. Ты уже катался раньше?       — Нет.       Брови Мэтта удивленно поднимаются.       — Тогда ты чертовски хорош, приятель, — он принимает «монстра» из рук Эндрю, когда тот поднимает и отдает доску, — тебе нужен инструктор? Моя жена, Дэн, преподает основы для начинающих и более продвинутых. Что думаешь?       Эндрю пожимает плечами. В конце концов, деньги будут тратиться не его, а Нила, так что тот должен решать сам.       — Тогда мы согласны, — улыбается Нил, проходя к кассе, — и на монстра, и на инструктора.       Мэтт кивает, доставая свой мобильный, чтобы, быстро настрочив пару смс, кинуть его обратно в карман.       В следующие пару минут, пока Бойд возится с упаковками для их покупок, в комнату входит высокая темнокожая женщина, одетая в подобие спортивной формы с наколенниками и защитой на руках, несущая в руках мешок с набором таких же приспособлений.       — И так, кто мои ученики? — Дэн, как ее назвал Мэтт ранее, проходит к ним, опираясь на прилавок и бросая свой огромный вещмешок на пол. Она медленно оглядывает парней, протягивая руку вперед, — Привет, я Даниэль, можно просто Дэн.       Нил настороженно жмет руку за них обоих, чувствуя, как сильно ее сжимают в ответ, и немного мнется.       — Нил, — он указывает пальцем на блондина, — Эндрю.       С улыбкой, она кивает.       Эндрю смотрит на него и поджимает губы. Сколько ресурсов Нил собирается потратить на него сегодня? Миньярд смог бы справиться и без учителей, в конце концов, он человек самостоятельный, а эти услуги должны были быть дорогими.       Он ничего не говорит, когда становится на кассе возле Нила, успевшего выбрать себе собственную доску голубого цвета, не имеющую ничего лишнего на себе, зато ярко блестящую красными ободками на колесах. Эндрю думал, что это странно ему подходит — сдержанность и контрастирующие между собой цвета.       — Окей! Дэн преподает курсы хорошо, но хотя бы любителем вы станете минимум через месяц, ребята. Надеюсь, вы достаточно терпеливы, — Мэтт улыбается своей полной улыбкой, обнажая верхний ряд белоснежных зубов, и снимает несколько ограничителей с доски Нила, которую тот так и не протестировал, чтобы убрать и его, и Эндрю скейтборды в мягкие контейнеры на молнии. — это будет не быстро.       Эндрю оборачивается на Нила, стоящего по правый его бок, и видит опущенные вниз плечи. Его лицо такое же, каким было минуту назад, но сейчас меж бровями залегла горькая складка, а глаза чуть опустились вниз.       — Не пойдет. Долго.       Мэтт смеется, тихо и с издевкой.       — Неужели? Надеюсь вы понимаете, что за день кататься не научишься, если ты, как говорил ранее, встал на доску впервые.       — У нас нет столько времени, — бросает он, ничего не объясняя, и сразу ловит удавленный взгляд Нила, полный возмущения. Разумеется, ему не нравится, что их тайну просто так открыли.       Нил видит, какой хмурой становится инструкторша, и как Бойд непонимающе наклоняет голову.       — Скоро уезжаете? Что ж, не подходящее вы выбрали время, — он шипит, когда жена бьет его в плечо, — что?!       — Мы не уезжаем.       Лицо Мэтта вытягивается. Осознание появляется в его глазах, он пару раз моргает, ошеломленный.       — О… Эм, чувак, — его брови ползут вниз, а лицо принимает самую печальную гримасу, какую он только мог сделать. — Мне очень, то есть, очень жаль. Я, э, сочувствую.       — Замолчи, мы еще живы, — лицо Эндрю хмурое. Конечно, он знал что так и будет, когда шел сюда. — ты продаешь нам доску, или нет?       Мэтт, словно опомнившись, бросается к уже собранной сумке, протягивая им.       — Сколько?       Нил достает свой рюкзак, выуживая потрепанный кошелек, уже рассчитывая лишиться большинства своих денег, но его останавливает рука продавца.       — Не нужно.       Дэниель, кажется, давится возмущением. Она смотрит на Бойда удивленно, но ждёт, пока тот скажет что-либо первым. Тот не отвечает, глаза прикованы к стойке и дорогущему скейтборду, который он собирается отдать просто так, хотя тот, скорее всего, держал бы их производство на плаву еще некоторое время. Нил слышит, как Эндрю сбоку хихикает, словно бы видит что-то смешное.       — Мы могли соврать.       Мэтт поднимает глаза.       — А вы так сделали?       Нил молчит около минуты. Действительно ли кто-то врал о своей смерти, чтобы получить что-то бесплатно? Конечно, многие рестораны предоставляли скидки, а магазины подарки, но целая доска бесплатно?       — Нет, но ты никогда не можешь знать наверняка.       Должно быть, он был чересчур добрым, чтобы вести бизнес. Или глупым, расточительным и совершенно не имеющим способностей к продажам. Хотел ли Мэтт просто избавиться от своей коллекции, чтобы уйти на спокойную стабильную работу? Нил так не думал.       — Тогда я вам верю.       Эндрю продолжает улыбаться, больше оскорбительно, чем весело.       — Соглашайся на бесплатный сыр, Нил, мышеловка все равно закроется в конце дня, — голос Эндрю стелется криво, прерываемый на мелкие смешки, — мудак на входе был прав, с таким ведением бизнеса вы долго не проживете.       Он видит как шумно сглатывает Мэтт от этой неудачной шутки, как кривится Дэн, но ничего не может сказать.       Нил не был уверен, какой была разница между его покупками. Что дешевле, а что дороже. Он все еще сжимал в руках свой кошелек. Совесть была такой ненужной частью его жизни, особенно когда в бегах ему приходилось красть и ранить, врать и вилять между крохами правды. Сейчас это казалось такой глупостью, принимать очевидно невыгодную для обеих сторон помощь. Глуп, как же он был глуп, если верил каждой калеке, врущей, что ей осталось недолго. В конце концов он встретит одного такого вруна через пару недель после его дня смерти.       Нил мечется, думая, что ему делать, пока Эндрю не прерывает его.       — Очевидно, это решение принимали не вы оба, поэтому вашей жене мы заплатим. За курсы, —Джостен выдыхает, думая, что это было самым лучшим решением, чтобы выйти из этого, — я не хочу, чтобы вы думали, будто нам нужны эти уступки, но винить вас за наивность не могу. Хотите иметь убытки, ради бога, только не думайте, что я буду за это благодарен.       Нил смотрит на него, думая, что возможно немного рад быть с ним.       Мэтт неспешно кивает, выдвигает доску вперед, а бланк, что он достал ранее, подальше. Вероятно, там было расписание занятий на месяц, но никто из них не смог бы им воспользоваться.       Нил кидает взгляд на цифры на листке, решая, что семейный тариф подходит им больше всего, и кидает сотню долларов на стол. Он не хотел делать этот жест небрежным или грубым, но у него получилось это против воли.       — Тогда, эм, когда вы хотите приступить?       — Сейчас.       И им не остаётся другого выхода.

***

      Даниэль       12:02       Даниэль Уайлдс-Бойд никогда не получала звонка смерти и надеется, что никогда его и не получит. Разумеется, это невозможно, но она хотела отсрочить его хотя бы на ближайшие пятьдесят лет, которые она хочет провести чертовски счастливой. Ее муж и семья также никогда его не получали, что уже вносит их в этот список счастливчиков, составляющих чуть больше чем девяносто процентов ее страны.       Дэн не встречала смертников, а если бы и встретила, то точно бы не запомнила их — трудно замечать других людей, когда у тебя на саму себя сил не хватает.       Она не ожидала встретить сразу двоих появившихся на ее пороге обреченных, нагло хамящих ее мужу и выбирающих самые крутые доски, какие только были в их ассортименте. К сожалению, ей очень повезло и не повезло иметь мужа с таким огромным сердцем. И, возможно, небольшой наивностью. Дэн так часто обманывали на прошлых работах, что она уже не верит в россказни, но Мэтт? Он был ангелом, и никто не мог отнять это у него. И Уайлдс честно, очень честно не хотела отказывать ему в этом.       Поэтому сейчас она проводит урок по своему обычному тарифу для парней, купивших самую дорогую — и еще одну, чуть подешевле, но за нее у рыжего хватило совести заплатить эти жалкие пятьдесят долларов, — доску их магазина. И что она делает не так в этой жизни?       Очевидно, принимает учеников, не проверяя их способности заранее.       Блондин — Эндрю — стоит на скейтборде так, словно уже делал это сотню раз, и Дэн не может врать себе, что не восхищена. Он держится уверенно, отталкивается ногой, которой нужно, хотя слышал объяснение всего раз. Уайлдс даже не уверена, что она нужна здесь. За что она получает эти сто долларов, сильно превышающие цены за урок на час?       Всего час, который начался пару минут назад.       — Что ж, начнем урок? — Неловко произносит Дэн, подходя к ним ближе. Рыжий парень смотрит на нее с ожиданием, легким волнением, отраженным в глазах, и сжатыми ладонями, как беспокойный котёнок. Сбоку полная противоположность — не выглядевший особенно заинтересованным, в расслабленной позе и с абсолютно пустым лицом.       — Мы под вашей ответственностью, капитан, — шутит Эндрю, заставляя Дэн вздохнуть с усталостью.       Нил кивает, поднимая свою доску голубого цвета. Дэн правда не понимает почему, если у них были деньги на покупку монстра, он выбрал что-то относительно дешевое?       — Мэтт сказал, у одного из вас уже получается ехать в нужной позиции. Что насчет другого?       Нил поджимает губы, выходит вперед, словно показывая, что вот он — единственный здесь неумеха. Доска с легким треском падает вниз, чуть едет вперед, но ее тормозят ногой. Уайлдс думает о том, насколько разнятся их с Эндрю способности, но молчит.       Мэтт, который очень хотел посмотреть на их урок, злобным взглядом оказался откинут подальше, потому с грустным лицом довольствовался видом издалека.        — Какой ногой тебе удобнее отталкиваться, Нил?       Рыжий думает с минуту, а потом выдвигает правую ногу вперед.       — Чудно, тогда ставь левую первой, и попробуй, толкаясь оставшейся, проехать пару метров, — она пытается схватить его плечи, но Нил, как от огня, отшатывается, и Уайлдс чувствует давящий взгляд Эндрю сбоку. Она сглатывает, — прости, тогда, без страховки?       — Я в порядке, ты можешь взять меня за предплечья, — он протягивает руки вперед, чтобы инструкторша могла подстраховать его, и выдыхает.       Миньярд молчит, опираясь локтем о ближайший бетонный куб, и сверлит их взглядом. Дэн думает, что он, должно быть, имеет проблемы с личным пространством его друзей.       — Отталкиваясь ногой пару раз, ты ставишь ее позади ведущей, вот так, — Дэн показывает правильную стойку ног своими, пока ее руки все еще сжимают футболку Нила, и тот, как за последнюю соломинку, хватает ее руки в ответ. Ступни слегка шатаются, отчего скейтборд катится то вперед то назад. Пожалуй, если бы не поддержка женщины, он покатился бы далеко вперед, глубоко в тренировочные ямы или далекие кусты, — Нил, ты отлично справляешься, — старается приободрить его, но судя по выражению лица Джостена, выходит у нее отвратительно, — колени должны быть немного согнуты. Перестань быть таким зажатым. Для безопасности, не касайся винтов носками обуви, ты упадешь.       Нил кивает, зажимает уголок языка меж зубов, и сосредотачивается на ее словах так, что, вероятно, не слышит ничего кругом. Дэн знает, что это самая трудная деталь, которую надо освоить для езды, так что не считает его ошибки чем-то страшным. Это не делается быстро.       — Чтобы повернуть, перенеси вес вперед или назад от лодыжки, в зависимости от твоей позиции и того, в какую сторону ты хочешь повернуть — вправо или влево. Сила давления, которую ты будешь использовать, будет зависеть от того, насколько плотно присоединена ходовая часть, и как далеко ты хочешь повернуть.       Это была десятая минута урока, и Дэн окончательно вошла в работу. Она забыла ситуацию, поразившую ее ранее, и монотонно, изредка замедляясь для лучшего понимания, говорила свою привычную речь. На самом деле, Нил был одним из ее самых понимающих учеников, который не препирался каждый раз, когда Дэн указывала ему на ошибки.       (Но Дэн все еще ругалась на себя каждый раз, когда невольно касалась его в местах, где он не разрешал. Как например в лодыжках, бедрах, талии, чтобы повернуть его на правильную стойку. Она чувствовала в себе дыру от взгляда блондина, но ничего не могла сказать. Это ее работа, но это ни капли не успокаивало ее душу.)       Дэн замечает, как уже через пару минут теории, Эндрю присоединяется к ним, становясь чуть позади, чтобы повторять движения Нила, и Дэн наконец вспоминает, что у нее изначально было двое учеников.       — Чтобы быстро избежать столкновения с чем-либо, или сделать крутой поворот, не касаясь резьбой поверхности, стоит научиться трюку под названием «киктернинг». Задней ногой слегка придавите носок скейта, — обращается она уже к ним обоим, — и поверните свой корпус по направлению поворота. Это должно быть сделано одним движением. Не расстраивайтесь, если у вас сразу не получится.       Дэн смотрит, как Нил давит задней ногой носок скейта, как она и говорила, и поворачивается в бок, врезаясь в железный столб краем колес. Скейтборд отлетает чуть в сторону, прокатывается меньше метра и останавливается. А Нил, подлетев с него и потеряв равновесие в руках Дэн, оказывается на земле. Прямо в нескольких сантиметрах от ямы, в которой, вероятно, сломал бы большинство своих позвонков. Уайлдс вскрикивает.       — Блять.       Эндрю подскакивает со своего скейтборда и медленно идет вперед, чтобы убедиться, что его товарищ в безопасности. Он опускается на колени следом за ним, опирая «монстра» о столб, и сначала бесконтактно осматривает его.       — Жив?       Нил кивает, осматривает свои ладони на предмет ран, но ничего кроме старых не находит. Эндрю подносит ладони к его лицу, на секунду останавливаясь, а когда слышит устное согласие обхватывает его руками. Вертит из стороны в сторону, смотрит, выискивая синяки или крупные ушибы на самой голове, но ничего не находит. Он кивает сам себе с выдохом, обозначающим, что жив тот будет.       Дэн смотрит на них молча, даже не пытаясь подойти на своих кривых ногах, зная, что упадет следом, если после потрясения попытается сделать хоть шаг. Внутри зарождается страх. О чем она думала, соглашаясь обучать чему то опасному двух обреченных? А если они также упадут и сломают шею прямо при ней?       Она сглатывает, сжимая потные пальцы в кулаки. Дэн дала им защиту, от которой они отказались, так почему ей было так стыдно? Потому что не настояла? Так они просто ушли. Пускай, думала Уайлдс, так всем было бы легче.       Нил разворачивается к ней, чтобы понимающе кивнуть и махнуть головой в сторону здания магазина.       — Предложение о шлеме еще в силах?       Легче. Так будет легче. Просто отказаться от них и уйти.       — Два шлема.       Дэн через силу кивает. Желание бросить в них эту сотню долларов и сбежать растет с каждой секундой. Но она просто не может. Во-первых, каким бы засранцем не был Сет, он был прав — их бизнес рухнет, если они продолжат в том же духе. Все, что у них было сейчас, построено огромным трудом, ее и Мэтта, и было бы огромной потерей лишиться всего этого. В конце концов, ничего кроме магазина у них не было. Во-вторых, как она может бросить Эндрю и Нила прямо здесь? Повестись на собственную трусость, основанную на одном падении? Каков был шанс, что кто-то из них умрет прямо сейчас, в ее скейт-парке? Чертовски мал, также, как и мал шанс, что это произойдет на ее глазах и от простого падения. Но страх продолжать накрывать Дэн с головой. Она не видела смерти, но была к ней так близко раньше, что сейчас отпадало всякое желание рисковать.       — Не забывайте дышать, капитан.       Она распахивает глаза, понимая, что выглядела странно, замерев посреди парка с пустым взглядом. Быть может, она до сих пор смотрела в ту точку, где секунду назад чуть не погиб Нил, хотя тот уже давно отошел вместе с блондином в сторону. Дэн так быстро оцепенела от собственных мыслей, что становилось не по себе. Что они уже успели надумать?       — Что?       — Шлемы.       Уайлдс моргает пару раз, кивая. Она быстро исчезает в глубине здания, доставая разные размеры защиты. Дэн кладёт с собой наколенники, налокотники, даже подобие рыцарского доспеха для груди. Туда же летят оранжевые шлемы с клетчатой защитой для глаз, перчатки без пальцев и даже повязки для голени. Она перестраховалась на столько, чтобы страх отошел подальше, чтобы быть уверенной, что ее ученики в безопасности.       Когда Дэн возвращается, она застает парней, держащихся друг за друга посередине небольшой выемки для трюков, где не создавалось совершенно никакого опасного разгона, нежели в яме, где они были до этого. Уайлдс слегка поднимает уголки губ, видя, как Нил держит чужие плечи, аккуратно и почти невесомо, пусть и выглядит, будто сейчас свалится и потянет Эндрю за собой; блондин держит того лишь за края одежды, не касаясь голой кожи, и словно толкает вперед, чтобы поддать скорости. Нил напротив, упирается в него, стараясь остаться на месте, а его лицо выглядит словно после укуса лимона.       — Ты только что это делал.       — Там, где я это делал, был профессионал!       Эндрю фыркает, обходя его с другой стороны. Руки не исчезают с его тела.       — Я ничуть не хуже. Ну же, проезжай прямо.       Нил, сглатывая, отталкивается от земли, проезжая чуть больше метра, и совершенно не беспокоится, пока чувствует, что его держат. Внезапно, легкое ощущение исчезает — Эндрю остаётся далеко позади, махая ему рукой, а Нил замечает, что продолжает двигаться прямиком в мелкий бордюр.       Дэн хочет крикнуть «осторожно!». Или подбежать и спасти его, но знает, что от ее слов не будет толку и она попросту не успеет. Дэн собирается зажмуриться, чтобы не видеть его падения, но резко, словно отточенное движение, корпус парня поворачивается вбок. Ноги меняют положение, наклон переносится. И вот, одна секунда, и Нил уже едет в совершенно другую сторону, успешно избежав столкновения с землей.       Она выдыхает. Слышит взбудораженный возглас Нила, торжественно поднявшего свою доску, еле слышное хихиканье Эндрю, местами нервное, но такое же отдалено радостное, что сама не может не улыбаться.       Дэн сжимает в руках вещмешок и подбегает ближе.       — Молодец, Нил! — Она хочет потрепать его по голове, но держит руку выше волос, помня, что рыжий не любит лишних прикосновений. Нил, заливисто смеясь, сам подставляется под ладонь. Уайлдс сжимает слегка жесткие пряди между пальцев, вторую руку кладет на плечо.       — Отлично, бегунок, ты знаешь основы. Как насчет трюков? — Его губы вытягиваются в вызывающей улыбке, руки поднимают собственный скейт с черепами. Дэн сомневается, что может позволить им переходить на трюки, но мотает головой. У них не так много времени, чтобы препираться, да?       Дэн расправляет плечи, что были зажаты чуть ранее, и торжественно говорит:       — Тогда мы начнем с Олли.       Оба парня кивают, и Дэн думает, что не очень то и боится сейчас.

***

      Нил       13:05       Когда закончилось занятие, Нил стал на пять трюков умнее, пополнил коллекцию синяков и увидел несколько вероятных сердечных приступов Дэн и Мэтта, когда он почти падал головой вниз.       Подводя итоги, ему понравилось. Очень, очень даже понравилось. Сравнивая с тем, что он испытал сейчас, какого было тем подросткам из его прошлого? Которые ходили сюда каждый день и имели огромный запас времени и целое будущее впереди? Пожалуй, Нил никогда не решился бы приехать сюда, если бы не звонок Отдела и компания Эндрю. Что ему эти попытки кататься в одиночку?       На самом деле, присутствие товарища делало все интереснее.       — Как тебе занятие, чувак? — Мэтт ловит его на входе в магазин, полностью восторженный, даже больше, чем сам Нил. Эндрю подходит сзади с безучастным видом, хотя Джостен понимает, что тому тоже все понравилось, а потому говорит за них обоих.       — Было весело.       Мэтт смеется.       — О, еще бы! Дэн лучшая в своем деле, только не говори ей, что я так сказал, а то она начнет все отрицать, — почти шепчет Бойд, что совершенно не мешает Даниэль слышать его голос позади него, — многому вы научились?       Нил начинает перечислять, понимая, что Мэтт уже все видел со своего места, откуда он наблюдал за ними, но утаивает это. Ему не трудно, честно.       Эндрю ставит доску на пустой стол внутри, протирает близлежащими тряпками ему колеса и запылившуюся поверхность, стряхивает небольшую грязь. Вообщем, приводит «монстра» в идеальный вид, который был у него до вмешательства Эндрю. Должно быть, Миньярд и правда прикипел к нему.       — Что вы собираетесь делать сейчас? — Нетерпеливо прерывает его речь Мэтт, совершено не волнуясь, что он может быть грубым. Нил замолкает.       Эндрю поднимает взгляд на них обоих, отвлекаясь от своего занятия.       — Я… Эм, я не знаю.       — У вас нет плана?       Нил закусывает губу. У него был, что было у них, Нил не знает. Он не может решать без Эндрю, так что смотрит на него в ответ.       — Я много слышал про магазин мороженного у Ларри. И что у них есть скидки для обреченных.       Атмосфера ничуть не гаснет, когда Эндрю упоминает о их ситуации.       — Оно далеко. Хотите, я вас подвезу?       Нил думает, что доброта Мэтта немного чересчур, особенно учитывая, что они знакомы всего пару часов, но он, дожидаясь особого взгляда Эндрю, означающего согласие, кивает Бойду.       — Было бы славно, а то я смертельно устал.       Эндрю прыскает в кулак, Мэтт бледнеет, но, кажется, также загорается, подбрасывая ключи в руках, и выходит из магазина.       Нил подходит к Даниэль, отдавая ей свою доску.       — Ты заплатил за нее, она уже твоя, — пытается сопротивляться Дэн, но Нил останавливает ее.       — Далеко я на нем уеду с таким уровнем катания? — Посмеивается Нил, впихивая скейт в руки инструкторши.       Эндрю рядом выглядит так, словно не хочет этого делать, но вполне понимает, почему не может оставить доску у себя. Тяжело, нефункционально, глупо. Ему больше не нужны причины, чтобы оставить «монстра» на столе, напоследок проведя по нему кончиками пальцев в прощании.       — Пока, Нил, — говорит Дэн, грустно улыбаясь. Сейчас Нил думает, что сбегал совершенно не для этого, но он улыбается в ответ, — О, и тебе, Эндрю.       Эндрю кивает, хмыкая.       — Пока, Дэн.       Они молча стоят, смотря друг на друга. Вдалеке слышно, как Мэтт заводит свою машину, что-то бурчит и зовёт их. Нил осматривает магазин, оставляя его в памяти. Он не знает, как долго его мозг еще сможет работать, чтобы хранить эти воспоминания, но точно знает — сюда он не вернётся. Дэн не выдерживает первая.       — Ты классно катаешься, — она держит твердое лицо, а Нил смеется, потому что это совершенно не так, но не поправляет ее. Дэн разворачивается к Миньярду, — а ты не такой засранец. Даже умеешь улыбаться.       — Ха. Это прощание затянулось, Нил, пошли.       Нил кивает, смотря на Дэн, и поворачивается. Уайлдс больше нечего сказать, как и Джостену. Никто не хватает его за руку, чтобы остановить и попрощаться вновь. Или, может, кинуть еще немного лживой лести, чтобы ему, наверное, было легче уходить. Это бесполезно и глупо,и Нил не хочет поворачиваться, потому что знает, что на лице Дэн не увидит ничего хорошего. Она была достаточно добра к нему, как к клиенту, но не более. Может, это также относилось к тому, что он сегодня умрет. Нил не знает.       Эндрю следует рядом молча, потому что тоже не знает, что сказать.       Фургон Мэтта небольшой, но совершенно подходит под атмосферу его магазина — яркий, исписанный, а граффити не просто украшают стены, они и есть эти стены. Нил садится на переднее сидение, Эндрю садится сзади, и они отправляются.       — Доставлю с ветерком! — На перерез рвущемуся шуму из фургона кричит Мэтт и Нил, искренне сомневаясь, кивает ему.       — Не убей нас.       Нил думает о том, что ему также придется прощаться с Мэттом, и чувствует себя глупо. Почему это вообще его волнует? Они даже не успели привязаться друг к другу, друзьями назвать их невозможно, даже знакомыми — два часа не такой большой срок. Это была вежливость и жалость, клиент и продавец.       Эндрю щелкает его по плечи, замечая задумчивый взгляд.       — Расслабься.       И Нил расслабляется.

***

      Эндрю       13:36       Мэтт Бойд ревет так, словно сегодня будет умирать он, а не они с Нилом.       Ревом это назвать сложно — скорее скупые слезы, которые он не пытается скрывать. Это было в порядке вещей для жителей Вашингтона? Пускать сопли при каждом случае.       — Мне так жаль, чувак… — Говорит Мэтт, снова утыкаясь подбородком об макушку Нила, что выглядит очень глупо, словно они были двумя не родными братьями. Эндрю опускает факт, что они так мало знакомы, — знал бы я тебя раньше!       Нил кивает, кажется, десятый раз за их долгое прощание, пока Мэтт использует его как носовой платок. Бойд хватает его плечи, совершенно игнорируя такого же обреченного рядом в лице Эндрю. Вот как выглядит выбирание любимчиков?       — И ты, приятель, — Мэтт разворачивает голову к Эндрю, — кажешься мудаком, но на деле не такой плохой.       Эндрю не понимает, как это должно выглядеть как комплимент, или с чего вообще Мэтт это решил. Он кивает, ударяя кулачком ему в предплечье.       — Нам пора, Мэтт.       Мэтт промаргивает свои редкие слезы, решительно кивает, но Джостена не отпускает, напротив, сильнее сжимая его в объятиях.       — Нам действительно пора, Мэтт. У нас мало времени.       Мэтт через силу отодвигается, твердо и уверенно, но его лицо такое же опечаленное. Эндрю не понимал как он, зная их меньше дня, может так себя вести? Должно быть, это самая большая трагедия для эмоциональных людей — знать, что кто-то вообще сегодня умрет. А если этот человек родной? Что будет с Ники, когда он узнает? Эмоциональнее его, вероятно, только Бойд. Он будет разбит, как был разбит после Эрика.       — Удачи, ребята.       Он исчезает в толпе города с той же скоростью, с которой они с Нилом уходили из скейт-парка. Без груза на душе, подразумевалось, но об этом у Мэтта говорили только его расплавленные плечи, не имеющие каплю груза или сожалений. Может, это было иллюзией.       Магазин мороженого у Ларри такой же, каким Эндрю видел его на картинках. Высокий, заполненный людьми, красивый и безумно пахнущий. В хорошем смысле, разумеется. Эндрю видел его сайт, — таких же цветов и шрифтов, аккуратный и со вкусом, — на котором четко были прописаны цены. Неразумные, по мнению Эндрю, но он уже видел цены Вашингтона во всей их красе — удивляться нечему. Нил рядом выглядит на одну треть также, как и Мэтт до этого. Но он не должен. Да и с чего вдруг?       — Огромная очередь, — разбавляет тишину Нил.       Он прав. Людей здесь столько, что они, вероятно, простоят целый день, пока не схватят солнечный удар прямо здесь, но мороженого не получат. Если администраторы, конечно, в дань уважения не похоронят их в морозильниках из под него.       Эндрю думает, что не хочет тратить так много времени. Он кивает сам себе, аккуратно хватает Нила за предплечье — потому что ранее уже выяснил, что это безопасная зона — и протискивается внутрь людей. Сразу слышит кучу криков, возмущений, воплей. Он оставляет гнев толпы на Нила, пока тащится к кассе, игнорируя все толчки и ни в коем случае не отпуская чужой руки.       Они пару раз бросают людям, что они — обреченные, мол, не хотят тратить время, но вскользь, чтобы не доказывать этого. Те, конечно, сразу затыкаются, но не все — не каждый может просто так поверить им на слово.       Достигая вершины пирамиды, Эндрю, подталкивая Нила голенью вперед себя, стоит во главе толпы. Конечно, включает телефон, открывает телефонный справочник, чтобы показать им входящие Отдела Смерти этим утром, и довольствуется новым выражением чужих лиц. Разумеется, те прекращают крики, делают виноватые лица, но ничего, кроме презрения, там нет. Обязательная жалость, может быть, но она их до того раздражает, что и проигнорировать свои моральные принципы хочется до жути.       Продавец, завидев экран телефона, достает другое меню — со скидками и особыми блюдами, подразумевающие что-то незаконное.        Эндрю заказывает самое сладкое, какое у них есть. Он видит, как смеется сбоку Нил, и слабо бьет его коленом вбок. Джостен заказывает лимонное, которое, по совету парня на кассе, здесь содержит меньше всего сахара.       Заказ им отдают почти сразу. В красивых пакетах, с дополнительной порцией мороженого в подарок и огромной скидкой, как и положено. Эндрю любуется своей порцией некоторое время, осматривает занятые столики, хотя он и так не хотел здесь оставаться даже при свободных, и говорит:       — Какие нибудь тихие места неподалеку?       Нил обдумывает, осматривается, словно может вспомнить только по окружающей среде, и поднимает указательный палец вверх.       — Крыша.       Эндрю смеется. В этом есть смысл, но…       — Как, по-твоему, нас должны туда пустить?       Охранников не убедишь, показав им, что они смертники. Наоборот, сделается только хуже. Кто пустит двух обреченных на крышу здания, где сдаются куча помещений? Чтобы они прыгнули с нее и обрекли хозяина на отключение всех контрактов? Глупость. Полная.       — Они и не пустят. Мы попадем туда сами.       Нил ухмыляется, проходит в сторону туалета, ведя за собой Эндрю. Маленький коридор за кухней, куда по стрелкам посетителей обычно вели к уборным, состоял не только из них. Здесь была подсобка с моющими средствами, запертая на ключ, комната персонала и раздевалка. А также лестница наверх.       Свободная, неохраняемая, запертая на выходные огромным железным замком, но Нила, кажется, это не особо волнует. Мороженое у Ларри занимает первый этаж пятиэтажного здания. И это очень удачное место. Остальные отданы под офисы, студии и прочее, откуда люди часто спускались вниз, но в начале лета это все, разумеется, оказалось закрыто.       Нил достает из заднего кармана скрепку — откуда она, Эндрю не интересуется, но он бы не удивился, будь у Джостена такая в каждом предмете одежды, — ковыряется в замке некоторое время и, тихо бросая «ес!», открывает клетчатую дверь. Со скрипом, шумом, но максимально аккуратно.       Вау       — Проходи, — Нил становится сбоку от входа, придерживая ему дверь и глупо улыбаясь.       Эндрю цокает, но все равно идет.       Лестница на крышу кажется бесконечной, когда они проходят оставшиеся четыре этажа, но, в конце концов, дверь на свободу оказывается открытой. Нил даже не запыхался, даже учитывая то, что он поднимался почти бегом, и Эндрю смотрит на него скептически. Конечно, бегунок таким и должен быть.       Нил проходит первым, вдыхает свежий воздух, удивительно чистый, каким он не был снизу. Пусть они и не так высоко. Он держит в руках оба их пакета, собственную сумку, сумку Эндрю, но не выглядит и на каплю уставшим, скорее наоборот, расцветшим заново.       — Присаживайся, — говорит Нил, падая почти на край, располагая пакеты рядом. Он потягивается, расправляет футболку и ставит ноги ровно напротив бетонного мелкого бордюра. И хлопает ладонью рядом, будто бы может подозвать Эндрю, как собаку.       На зло, Миньярд плюхается с другой стороны.       Они оба осматривают город сверху, как бы глупо это не звучало. Пятый этаж был самой низкой планкой всех многоэтажек, но когда ты избегаешь крыш, как Нил, этого достаточно, чтобы у тебя перехватило дыхание. Эндрю не согласен. Крыша его дома выше, намного грязнее и вид не самый лучший, но она родная. Знакомая, как бы это не было странно, но там жил Ники, его семья, так что оно было именно так.       — Скейтборд был последним твоим пунктом? — прерывает тишину Эндрю, не выдерживая этой паузы. Хотя, скорее, проблема была в том, что молчание вместе с Нилом начинало ему нравится. Эндрю надеялся, что тот скажет что-то глупое и это спокойствие пройдёт. Что Миньярд взбесится или накричит на него. Этого не происходит.       Зато Нил смеется, чисто и тихо.       — Нет, конечно. Что же это за план со всего одним пунктом? — Поднимает голову вверх, расправляет плечи и прикрывает глаза. Эндрю зарабатывает шанс его рассмотреть, но наперекор себе не использует его. Глядит куда угодно, только не на Нила. На проезжающие машины снизу, на подошву своей обуви, на пакет мороженого. Эндрю отвлекается на свою еду, примечая, что это уже второй раз, когда Нил его кормит, — У меня есть еще несколько.       — Например?       — Помириться с семьей.       Эндрю замирает с ложкой во рту.       — Ты поэтому сбежал от них? Такой себе способ наладить отношения, — язвит, в надежде, что Джостен на него разозлится, но он этого не делает.       Разве обычные люди не бывают злы после такого? Нет, Нил не был обычным.       — Не с этой. С родной.       Да, это имеет смысл.       — А что с ними?       — Мы играем?       — Если ты хочешь.       Нил кивает ему.       — Хочу, — Джостен кусает кусочек собственного лимонного мороженного, который оказывается либо слишком холодным, либо слишком сладким, потому его лицо кривится в тот же миг, — у меня уже нет шанса поговорить с родителями. Отец в тюрьме из-за меня. Я лично давал показания. Мама мертва от его рук. Суд должен состояться через месяц, но, видимо, они потеряли своего самого главного свидетеля.       Эндрю думает об этом. Но он ничего не говорит, ожидая своего хода.       — Остался дядя по маминой линии. Знаешь, он пытался связаться со мной весь этот год, — Нил усмехается, очень горько, — а я игнорировал его. Не мог смотреть в глаза, потому что не уберег маму. Было так стыдно.       Эндрю бесполезно говорить ему, что это не его вина. Что сделают его слова? Воскресят человека? Воссоединят семью? Вместо этого он молча пододвигается ближе, соединяя края их коленей вместе. Нил шумно выдыхает.       — Я очень похож на него. Не понимаю, почему дядя вообще хотел со мной встретиться.       — Ты хочешь поговорить с ним?       Нил замирает.       — Да…Нет. Не знаю, — он массирует виски, — это сложно. Мы разговариваем раз в полгода, захочет ли он вообще меня слышать?       — Узнай это. Есть только один способ.       Нил поворачивается и смотрит на него, без всякого понимая в глазах.       — Ты думаешь, я имею право? После всего, что говорил ему в этом году?       Настала очередь Эндрю разминать свой лоб, пока изо рта исходит усталый стон. Он оставляет в сторону мороженое, глядя Нилу в глаза, а потом кладет свою ладонь в паре сантиметров от его, наклоняясь вперед.       — Послушай, я не знаю, что ты говорил, — начинает Эндрю, — или что думает он. Но я знаю, что ты будешь жалеть, если не сделаешь этого. Я вижу.       Нил опускает взгляд вниз.       — У меня нет телефона.       Такое себе оправдание, думает Эндрю, доставая свой собственный мобильный из кармана. Несмотря на все потертости, он все еще пригоден. Миньярд кладет его у ног Нила.       — Ты помнишь его номер?       Нил решительно кивает.       — Мама не давала мне спать, пока я не выучу его до дыр, — нервно говорит он, беря телефон с свои руки.       Эндрю слышит удары пальцев по экрану, звук набора и, наконец, протяжные гудки.       Проходит несколько мучительных секунд, прежде чем трубку берут. Из телефона слышится громкий голос.       — Алло, кто это?       Голос мужчины взрослый, твердый и немного хриплый. Эндрю видит номер, понимая, что тот принадлежит Англии, в которой сейчас шесть часов дня и не хочет думать, почему в такое время у кого то может быть такой голос — сонный и усталый.       Нил гипнотизирует экран, не решаясь что-либо сказать. Дядя Нила продолжает спрашивать, кто это, но Нил молчит. Эндрю тоже не решается. Джостен почти тянется к кнопке сброса, когда его и Эндрю мизинцы соприкасаются.       Блондин молча переплетает их, сжимая. Нил выдыхает.       — Алло, дядя Стюарт? Это Нил, — он почти дрожит от волнения, — Натаниэль. Рад тебя слышать.