Люди, что привыкли все время держать лицо

      Было десять вечера. Аврора поправляла перед карманным зеркальцем макияж. От нее пахло дорогими духами, молодостью и свежестью. Ее фигура должна была радовать мужа, а сидела она так, чтобы из-под традиционного платья выглядывала обнаженная лодыжка: Арманда это заводило. Странно, что он еще не появился. Он ничего не говорил ей, в том числе и что может задержаться. Амалия предвкушенно улыбалась и взолнованно теребила серебристое платье. Оно сидело как влитое, словно его сшили специально для самой принцессы, а не она унаследовала его от матери. – Вы прям как звезда на вершине елки, – искренне улыбалась ее телохранительница. Кстати о ней. Ева, в свою очередь, скромно озиралась по сторонам. Белоснежная парадная форма ощущалась как жесткий доспех, в котором свободно не подышишь. У ее мужей была ночная смена в госпитале, а тут, в кругу королевской семьи, так еще и в компании Арманда с его женой она чувствовала себя бедной родственницей, которая непонятно, как сюда попала. – А когда вождественский отец придет? Ну когда? – канючил Даниэль, повиснув у любимой тетушки на плече. Флопан лишь приобнажил клыкастую улыбку и подмигнул в сторону матери. – Мам, так я ж увидел, это будет... Ева быстро жестом приказала ему молчать. – Ах ты маленький демоненок, подглядел! – впрочем, засмеялась она после этого и потрепала сына по голове. – Послушай, Фло, – сказала она ему на ухо, – Даниэль младше тебя и он все еще верит. Мы должны подыграть ему, а то он очень расстроится и начнет... истерить... – это слово Ева с трудом выплюнула из-под поджатых губ и стиснутых зубов. По правде говоря, она всегда смотрела на детей, заходящихся в слезах, как на что-то, чего по норме не должно быть в общественных местах. Хотя будто собственные полудемоны ее никогда не позорили? – А если он начнет истерить, то праздник будет испорчен. Дядя Арми расстроится, тетя Аврора, тетя Ами... Или ты хочешь провести все оставшееся Вождество с мыслью, что все расстроились из-за тебя? – голос Евангелин в очередной раз скрипнул в брезгливом педантизме, так свойственном элитным кра. – Поверь, это неприятное чувство. Тут она огляделась по сторонам, еще раз посмотрела на лицо своего сына. - Флофло, я пошутила. – Я понял, мамочка. Но а если папа Далли учит, что врать нехорошо? – словно цепляясь за последний аргумент воскликнул Флопан. – Это не вранье. Это традиция, согласно которой дети должны верить в сказку. Помнишь, я тебе говорила? – Помню, мамочка. Ева усмехнулась. – Давай, просто повеселись немного, хорошо?       Амалия вертела закусочную шпажку. Амалия в шестой раз одергивала бретельки на платье. Амалия уже просто не знала, чем заняться. – Ну где он там? Я вот одного не понимаю, что можно делать так долго! Или мы шубу полчаса одеваем, по сантиметру в минуту? – Надеваем, – сухо поправила Ева. Амалия лишь хмыкнула и глотнула розового пунша из изящного высокого бокала. – И этот человек МНЕ говорит, что я долго крашусь, а он, видите ли, ненавидит ждать! – Кто, тетя Ами? – с искренним негодованием спросил Даниэль. Нехорошо, когда от него, бедного, что-то скрывают, не так ли? – Никто, солнышко. Мы так, о своем, о взрослом! – Мам, а когда папа придет? – Не малейшего понятия, мой гоббальчик. Она улыбнулась и поправила лакированную прическу острым кончиком хвоста. Затем, с помощью него же наколола канапе, поднесла ко рту и игриво откусила. – Пользуйся, не стесняйся, – раздраженно сказала Амалия и вручила ей вилку. Ева лишь усмехнулась и обмакнула палец в паштет, словно дразня свою госпожу. Аврора со звонким злорадным смехом проделала то же самое. – Мам, я тоже, тоже так хочу! – заявила Элили и, не дожидаясь разрешения, потянула руку к паштету. – Только с ложкой! Если уронишь на платье, то представь, все дети чистые будут, а моя дочь как из Шукрута вылезла! Затем Ева облизала палец, повернулась в сторону подопечной и шепнула ей на ухо: – Знаешь, это не мое дело, но скажи, в чем такая прям потребность просить именно Арманда? Вы королевская семья, артиста не можете себе позволить? Амалия в очередной раз поправила жемчужное ожерелье, которое, кажется, изначально было слишком тугим для нее. – Ева, я не хочу, чтоб он вяло сидел и после второй стопки виски начал заводить о политике, нудеть про санкции, повышение курса цветных металлов и про капустоголовых из Совета! Вот не хочу и все! – Она так бурно начала жестикулировать, что едва не пронзила кого-нибудь вилкой, если бы Ева не отреагировала вовремя. – Пусть делает, что хочет, но только не в вождественский вечер и только не со мной! Тут Ева увидела, как маленькая когтистая лапка тянется уже, наверное за третьим пирожным. Резким движением она отодвинула тарелку от края стола и негрубо схватила все продолжавшую высовываться детскую руку. – Нельзя больше! Ты что, не видишь, за столом еще люди! Дома мы с тобой обязательно вместе приготовим такие же, хорошо? – А потом съедим их только вдвоем, да, мам? – хлюпнула носом Элили. – Ну разумеется. Это будет наш маленький секрет.       Тут дверь открылась. На пороге стоял Арманд и озирал всех присутствующих униженно-беспомощным взглядом. Как он увидел в зеркале себя в костюме, его лицо стало еще более негодующим и жалким. – Кхм. Здравствуйте, взрослые, дети и полудемоны, – сухо начал он, нервно жестикулируя куда-то в стену. Ева дернула Амалию за руку, мол, что твой братец творит. Та сосчитала до трех, подошла к нему и шепотом обратилась к нему: – Арманд, если ты согласился, то играй нормально! Ты вождественский отец, где твоя улыбка, где твоя игра, почему ты как каменный! Наш неудавшийся артист поднял бровь, словно он делает одолжение. – Хочешь как в детстве, тогда поднимай из могилы папу, и пусть он тебе отыгрывает как надо! – прошипел он в ответ. – То тебе не так, это тебе не так! Устроил нам папочка в пять лет самое лучшее вождество, а гоббал отпущения у нас я! – Мам, а это же вождественский отец, да? – с легким сомнением спросила Элили. – Да, доченька. – Ур-р-ра! Мам, смотри, кто пришел! – завизжала Элили, и одним мощным прыжком достигла другого конца комнаты, приземлившись прямо Арманду на руки. Тот еле успел подхватить ее, но пошатнулся и едва не упал вместе с ней. «Годы идут... – со вздохом подумал он. – Реакция уже не та...»       Арманд явно ожидал не такой реакции. Изначально он меньше всего думал о Евиных отпрысках, которым уже седьмой год и которым уже пора бы перестать восторженно визжать. А вот его Даниэль, которому как бы полагалось, пассивно сидел на коленях у матери и таращился на него. – Да-да, самый настоящий! – растерянно ответил Арманд, отводя взгляд. Он физически не мог смотреть в эти глаза – его изводило то, что демоническая пустота наложилась на очаровательный острый разрез точь-в-точь как у Евангелин. Не подумайте, король не боялся ни шушу, ни одержимых (квартеронцев так вообще мало кто боится, большинство даже и не догадывается об их происхождении, принимая их за нечистокровных озамодас). Но уже который раз он замечал за собой, что у него противно тянет внутри, когда он видит, как из детского ротика выходят закругленные внутрь клыки. Тяжело вздохнув, он лишь потрепал девочку по голове, затем деловито спустил ее с плеча. Затем еще раз взглянул на своего сына и попытался изобразить улыбку. О Садида, зачем он только на это согласился? – Смотри, Даниэль, не ты ли меня ждал? – Вас... Даниэль подошел и осторожно потрогал массивную шубу. Настоящий мех – раз уж играть, то по-королевски качественно. Арманд тут же смутился. В повседневной жизни он бы тут же сказал что-то вроде «так, потискались и хватит, у тебя, юный принц, и так много занятий». Но тут он лишь улыбнулся и потрепал сынишку по голове. Затем он приличия ради подошел к Флопану. Он уже догадался, что этот малолетний рогатый пройдоха в чудеса не верит, спектакли перед ним разыгрывать не стоит. Поэтому Арманд просто снял варежку и приготовился по-мужски пожать ему руку. – Контору палишь, – шепнул Флопан. На мгновение Арманд в очередной раз услышал в этом довольно мягком голосе этого ребенка акцент прям как у его демона-папаши. Такие же легкие рычащие нотки, проглатывание межзубных... – на секунду Арманд вообще застыл, пытаясь в очередной раз осознать произошедшее. – А почему у тебя обручальное кольцо? – робко спросил Даниэль. Черт, заметил... Арманд тут же покраснел и мигом натянул злополучную варежку обратно. Черт-те-что, ошибка за ошибкой... так, соберись, возьми себя в руки, ты же умеешь держать лицо! – На ком ты женат? Арманд пытался вспомнить хоть какую-то героиню, связанную с зимой. – Эээ... на Дживе... – смято ответил он и состроил улыбку. Амалия тут же встала со стула и посмотрела на брата гневным взглядом. – Я все понимаю, но я патриотка Фригоста и жена Харебурга! Что значит, на Дживе? – Слуга ж ты моя народа, – Арманд звучал так саркастично, как только мог, но пытался сохранять измененный голос, – нашла, где демонстрировать! Так значит, когда... – Всё-все-все, у нас детский праздник! – воскликнула Аврора. – У нас еще игры и загадки для тебя, солнышко! – А теперь – стихи! – объявил Арманд. Даниэль сел к нему на колени и захихикал. – Мы построили салаш! – важно продекламировал он. – Я сам насочинял. Арманд тяжело вздохнул. – А что... это все? – Дорогой, перестань! – мягко, но строго воскликнула Аврора. – Он маленький! Тут она взглянула на недоуменное лицо сына и одним нервным движением смазала всю алую помаду с губ. – То есть... дорогой вождественский отец... – Он прав, как я считаю, – раздался неприятно-равнодушный голос Евангелин. – Не мое дело, конечно, но не слишком ли... простовато? Вам не кажется, что вы его разбаловали? В таком возрасте детям уже пора бы запоминать нормальные стихи. – А тебе не кажется, что ты разбаловала свою охрану, дорогая невестка? – по-звериному зашипела Аврора, чуть приобнажив клыки, словно буйволчица. – Вот мой телохранитель не позволяет себе такие вольности! – Вот со своим и разбирайся! – Амалия одним нажатием переломила зубочистку. – Или ты меня за дуру держишь? – Никак нет, дорогуша, – елейно улыбнулась Аврора. – Мы все тут одна семья, не будем ссориться. Амалия тяжело вздохнула и повернулась обратно к подруге, шепнув ей на ухо: – Ев, плод твоей плотской любви со слиянием до трех лет ходил с соской, а ведь мы говорили тебе, не надо им портить прикус. Или хотя бы… – Амалия с громким звяканьем колец и браслетов хрустнула пальцами, – не усугублять имеющийся. Так что чей бы гоббал мычал. Арманд громко кашлянул, привлекая к себе внимание. – Может, закончите с грызней, пока в комнате дети? – на всю комнату воскликнул он. – В любом случае, давайте похлопаем Даниэлю, пока он окончательно не разрыдался. Раздались аплодисменты. Арманд улыбнулся, но подошел к столу и шепотом попросил у Евы отлить ему стопку. – Не давай ему коньяк! – рявкнула Амалия в сторону Евы и выхватила у нее из рук бутылку. – У нас тут детская сказка, а ты вождественского отца спаиваешь! – Выбирайте выражения, принцесса! Всего лишь одна бутылка и в праздник! Я хоть раз по будням пила? И да, – Евангелин изошлась в резкой и язвительной ухмылке, – твой розовый пунш не считается, верно я понимаю? Тебе ж у нас можно уже второй бокал брать! Амалия замолчала, но тут же она заметила, что ее на ее некогда безупречном платье красуется коньячное пятно. Глаза Евы виновато забегали, она тут же начала оттирать его ворохом салфеток. Пятно не поддавалось. Она тяжело вздохнула и призналась в своем поражении. Затем с нарочито невинным видом налила себе в рюмку детский молочный коктейль под недовольное бурчание Элили. Тут Флопан вышел в центр комнаты и встал на стульчики. Вот он я, мамина гордость! – подумал он про себя. Сейчас все будут мне хлопать! – Шеллер. «О, да граджанской»! – важно продекламировал он. В эту же секунду Евангелин подавилась коктейлем, и из ноздрей и рта у нее хлынула молочно-коньячная пена. – Это еще что за одержимость? – глумливо хмыкнул Арманд, стараясь сохранять измененный голос вождественского отца. Получилось еще более издевательски. – Я все понимаю, у вас дома за закрытыми дверями всякое творится, но можно хоть не у нас? Госпожа телохранитель тут же потянулась за салфеткой через весь стол. - О садида, ну ты что, не видишь, это пенка от коктейля! – Амалия начала чувствовать, что у нее откровенно кончаются силы. – Нет, начал тут! Евочка, все хорошо? Дыши, дыши! Вот так. Кашель. Пара глубоких вдохов. Снова кашель. Еще одна пенистая волна окатила салфетки. Аврора брезгливо поморщилась. – Мам..? – Все в порядке, Флопан. Просто не в то горло попало. – Хорошо. Итак, «О, да граджанской». – Мне интересно, он хоть понимает, о чем рассказывает? – ехидно улыбнулась Амалия и цокнула ярко-розовым язычком. – Едва ли, – послышался раздраженный ответ. – Я взяла из библиотеки почитать Шеллера, а он его случайно взял с полки. Он даже не понял, что за война имелась в виду. И начнем с того, что там о́да. Яростно зажимая нос салфеткой, она помахала сыну знак «стоп». – Флофло... – (кашель и еще один поток пены, потекшей уже по губам и шее) – ...может, ты расскажешь что-нибудь по возрасту? Флопан посмотрел на нее с таким же упрямым высокомерием, с каким она сама любила смотреть на тех, что посмел ее раздражать. – Нет, мам. Итак. И лязг мечей, и пение луков... – тут он остановился и всхлипнул. – Мам... я забыл... Ева посмотрела на него таким взглядом, что он теперь уже точно не вспомнит. – Сквозь клич... – напряженно подсказала она. – Ма-а-ам! Я вообще забыл! Он слез со стула и обиженно уткнулся матери в плечо. – О, кра... что ж за день такой... – вздохнула она. – Все-все, т-ш-ш.... Она вытерла его очередной салфеткой и поцеловала в лоб. – Так, Элили, расскажешь стих, что вы с дядей Ральфом учили, про девочку. Он простой и хотя бы по возрасту. Элили простодушно пожала плечами и с легкостью запрыгнула на стул. – Кхм-кхм... – начала она. Папа усталый хотел тишины, Меч одержимый стоял у стены. Дочка нашла для игры компаньона – Из горла отца не раздалось ни стона. Арманд сразу отошел на пару шагов от этого демонического создания. По скулам Евы заходили желваки, а на ее шее напряглись вены. Король почувствовал, как от нее начинает бить на всю комнату демоническими флюидами – побочный эффект у всех, кто рожал квартеронцев. – Да не этот, боже! – Евангелин едва сдерживалась и пыталась глубоко дышать. – Про больную девочку, который «У детской кровати лишь лампа горела...»! – Так бы и сказали! – хмыкнула Элили. – Откуда ж мне знать, какой стишок-то? Молчание. – Так-так, а что насчет подарков?       Арманд беспомощно посмотрел на коробки, явно не зная, где чья. Амалия, поняв, что забыла ему рассказать, прикусила пухлую губу. Ладно, делать нечего – и он распаковал наугад один из подарков. Игрушечная плеть. Вот, что они делают, потакают демоническим генам этой маленькой чертовки! И, пожалуй, тяжелее всего ему было принять то, что Ева, выходит, это сама выбирала! – Ах да, маленькая суккубка растет! – посмотрел он свысока в сторону стола. – Чему ты ее учишь, Евангелин? Даниэль выхватил плеть из рук отца и крепко прижал ее к себе. – Это мой подарок, не дам! – Нет, ну вы слышали! Суккубка! – Аврора оглядела несуществующую публику, ее длинные ноготки вмиг превратились в когти, а красные глаза на мгновение сверкнули так, что даже Ева отодвинулась. – Да я свою первую плеть получила еще в три года! Я хотела ребенку сюрприз сделать, боялась, что ты проболтаешься насчет такого важного подарка, а ты вон что натворил! Кто ж знал, что тут будут эти малолетние демоны! Это ты, Амалия, их пригласила, неужели нельзя было головой подумать, чем все может кончиться? Хвост Авроры дернулся резкой неконтролируемой волной, несколько раз упруго и хлестко ударившись об паркет. Даниэль стоял ошарашенный, не понимая, что вообще происходит. Весь его праздник все какие-то раздраженные, папы нет, мама ругается с тетушками, вождественский отец перепутал подарки... – Мам, а кто такая суккубка? – потупив взгляд и покусывая дред спросил он. – Это такая нехорошая девочка... – сквозь зубы процедила Аврора. – Сынок, тебе еще рано знать об этом! – Дэни, не беспокойся, – в панике объявила объявила Амалия, – вождественский отец просто заработался на праздниках и перепутал! Ну с кем не бывает! – Этот праздник меня убивает! – демонстративно закатила глаза Евангелин и, пытаясь успокоиться, помассировала себе виски. – Рубичка, милый, подай мне валерьянки. Ах да... его здесь нет. Простите, я машинально... Она вздохнула и агрессивно потянула молочный коктейль из трубочки. Молчание. Арманд громко и противно скрипнул зубами. – Только милого Рубички нам тут не хватало! – рявкнул он своим настоящим голосом. – Я представить боюсь, что было бы, если б еще и он за столом сидел! – Папа..? Даниэль вхлипнул и начал тереть слезящиеся глаза. – Дэничка, послушай... – сдержанно начал Арманд, чувствуя себя опозоренным и виноватым. – Вы все испортили! – перешла на сорванный крик Амалия. – Ты, ты и ты! Я как лучше хотела, старалась ради всех вас, сценарий придумывала! У вас всех гонор прет немеренно, не можете ради детей хотя бы в вождество потерпеть! Вот и делай после этого что-то ради вас! Амалия еще раз оглядела всех присутствующих и гордо отвернулась. – Амалия, прости, я… – беспомощно начала Евангелин. В этой всей тишине послышался звук открывающейся двери. На пороге стояли демон с иопом, чья задорная улыбка быстро сошла на нет...