In The End

      Майор Краузер еще раз обкатал в голове ценные указания от Владыки Саддлера. Ожидаемо - устранить две цели. Сами не справляются. Джек снова поймал себя на неуместной в этой ситуации гордости за Кеннеди. Как часом раньше - на том, что давно уже смотрит на записи с камер не из-за профессионального интереса. Все, что ему было нужно, он уже узнал. Все просто - ему нравилось смотреть на Леона. Как и тогда, в прошлой жизни. Но кое-что изменилось. Тогда, в номере отеля, Джек удержал себя. Секс по пьянке не был для него зазорным. Десятки раз в своей жизни он уходил с утра не попрощавшись, не запоминая адреса того тела, которое еще два часа назад стонало под ним. Десятки раз он выставлял за дверь своей квартиры встреченного предыдущей ночью человека. Он не помнил их лиц и имен. А вот тогда, с Кеннеди, он остановил себя. Слишком чистый для него. Слишком светлый. С тем Леоном хотелось ходить на свидания. Держать его за руку. С тем Леоном хотелось быть нежным и аккуратным в самую первую ночь. Завалить в койку, воспользовавшись бессознательным состоянием перебравшего на нервах мальчишки, Джек себе не позволил. Не смог, чувствуя, как Леон открыт перед ним. Как мучается из-за его ранения, словно это он не досмотрел, не прикрыл вовремя. Не взял тот удар на себя.       Нынешний Леон вызывал лишь темные звериные желания. Откидывая сентиментальность, Джек смотрел на мрачного человека с ожесточенным холодным взглядом. Видел, как он защищал милую девочку Эшли, смотревшую на него щенячьими глазами, и ни разу ей не улыбнулся, кидая лишь краткие фразы по делу. Видел доведенные до автоматизма, идеальные движения - и болезненную одержимость, оставляющую лишь пепел. И хотел лишь вколотить в землю, изувечить, доломать окончательно. Поймать свое удовольствие, выкрутив руки, разбив это миловидное лицо, добиться стонов боли, не наслаждения. Наказать за то, что Кеннеди позволил себе стать таким.        "Вы не умеете общаться с людьми, агент Кеннеди. И не хотите", - Леон вспоминал слова штатного психолога, глядя в спину Луиса Серра. Они шли вместе уже полдня, продираясь сквозь бесконечные лабиринты под землей. Луис был хорош - Леон не мог не признать, что его помощь была существенна. Очень. Тем более сейчас, когда начал ловить себя на ощущении, что у него садятся последние батарейки. Соберись, Кеннеди! - переставало работать. Он вымотался в бесконечной погоне за Эшли, получал ранения одно за одним, не имея времени толком подлатать себя. Он торопился - паразит в Эшли продолжал расти, отравляя ее сознание и тело. Если Леон не успеет... Он не провалил ни одной миссии. Это было единственным, почти единственным, что держало его на плаву эти годы. Хотя все чаще он ловил себя на ощущении безнадежности борьбы - как бы он не старался, дерьма вокруг меньше не становилось. Он словно застрял в бесконечном Раккун-сити и не видел выхода. Одно время казалось, что он сбежал от кошмара - но побег был иллюзией. Теперь он это понимал. В Латинской Америке тоже была милая большеглазая девчонка, которую так хотелось спасти. Но тогда с ним был Джек Краузер. Леон поймал себя на мысли, что сравнивает Луиса и Джека.        Леон и сам не понимал до конца, как он, травмированный той одинокой ночью в Раккун-сити, так легко доверил свою жизнь майору в джунглях. Они понимали друг друга без слов - даже без лишних жестов, только намеком, взглядом, незаметным для постороннего наклоном головы. Инстинктом искалеченного зверька Леона прибило к мощной фигуре майора, к его низкому хриплому голосу, и он отпускал поводья бесконечного самоконтроля, которые выматывали его душу до крови. Он доверял.        Они мало разговаривали, в основном по делу - но молчать было уютно. Темной южной ночью в джунглях они сидели, склонившись над картой местности в маленькой палатке, Леон следил за рукой майора, указывающей оптимальный путь к цели, слушал краткие указания и периодически терял нить разговора. Выезжал из реальности, убаюканный странным для него чувством покоя и безопасности. Ему хотелось просто ткнуться лбом в плечо напротив, закрыть глаза и замереть. Зная, что все будет хорошо. И он не сразу замечал, что движение пальца по бумаге останавливается, а гипнотизирующий его голос умолкает. Возвращался обратно, лишь почувствовав тяжелую ладонь на плече. - Устал? - тихо спрашивал майор. Леону бы сказать "нет, конечно, нет, я все запомнил и могу повторить наизусть" - но ты хрена не запомнил, Кеннеди, слушая голос, но не слыша слов. Он смущенно смотрел в спокойные серые глаза напротив, словно снова накосячил на тренировке. Ловил краем сознания, что майор вроде бы задерживал руку на его плече дольше, чем нужно, и ему становилось жаль, когда ощущение крепкой ладони пропадало. - Отдыхай. Я подежурю. Опять. Леону было стыдно, что майор дежурил каждую ночь, но он знал - тот не примет возражений, - и послушно валился спать. Рано утром он просыпался, чувствуя ту же руку на плече, медлил открывать глаза, стараясь продлить этот теплый момент подольше. Но лимит времени поджимал. Не очнувшись до конца, Леон сонно смотрел в стальные глаза, видел, как майор усмехается уголком губ, и снова зависал, пока Краузер, видно, потеряв терпение, склонялся еще ближе и выдыхал в ухо, почти касаясь губами: - Подъем, салага. Леон послушно поднимался, они пили кофе из термоса, делая глотки по очереди, собирались, постоянно натыкаясь друг на друга локтями, коленями, спинами, плечом о плечо - и Леон путался в чувствах, которые не мог осознать. А когда понял себя - смутился и пытался с разной степенью успеха откинуть их прочь, убеждая себя, что просто давно ни с кем не был. Он надеялся, что майор не замечает, как он невольно вздрагивает от случайных прикосновений, замирает на долю секунды - не в силах справиться с чисто физической потребностью быть ближе. И как-то утром, в очередной раз неловко развернувшись, налетел на широкую грудь Краузера лбом, отпрянул - а тот вдруг протянул руку и взлохматил его волосы, пробежав грубоватыми пальцами по затылку, вниз по шее до ключицы. Леон накрыло смущением, он отвернулся, но успел заметить во взгляде напротив тепло. Симпатию?        Но Леон очевидно выдал желаемое за действительное. После миссии Хавьер Джек Краузер исчез. Впрочем, агент Кеннеди привык, что такова судьба всего хорошего в его жизни. Хотя нет. Проблем с наличием бурбона в стране пока не намечалось.        Выслушав очередную фирменную шуточку от Луиса, Кеннеди захотел выпить. Несколько лет коммуникация Леона с людьми сводилась исключительно к обсуждению рабочих вопросов. Хотя обсуждение - громко сказано. С ним никто ничего не обсуждал. Есть задача - необходимо выполнить. Вопросы? Вопросов у Леона обычно не было. Единственная форма общения, в которой он выступал инициатором - это жест бармену повторить. Слушая Луиса, у которого не закрывался рот ни на секунду, Леон страдал. Его раздражали шутки - он считал их лишними и не знал, как реагировать. Он понимал, что Серра пытается снять напряжение их безумного забега сквозь шахты к поверхности, а может - хочет найти с ним общий язык? Правда, Леон не понимал - зачем. Даже во время боя он слышал от Луиса подсказки, которые были ему не нужны, и комментарии, которых он не просил. Сейчас, когда напряжение первых часов отпустило, Леон смирился с манерами Луиса, увидев, что тот не только болтун, но и хороший боец, и плоские шутки не мешают ему стрелять точно в цель. Серра, судя по скупым рассказам, тоже видел в жизни всякое дерьмо и прилично ошибался, но обладал жизнерадостным и общительным характером. Наверное, если бы у них было немного больше времени, Леон привык бы к Луису. Возможно, они могли бы вечером пропустить по вискарику в баре. Пройтись по улице и поболтать о несерьезных вещах. Вернее, Луис говорил бы, а Леон - слушал. Рассказы про девчонок, поездки по разным странам и прочие вещи, которые интересуют нормальных людей. Подходя к лифту, Леон поймал себя на том, что едва не усмехнулся на очередную феерическую шутку от Луиса Серра.       Лифт поднимался медленно, и Леон, натренированный еще Краузером использовать любую минуту для отдыха, прислонился к ограждению, пытаясь расслабить сведенные напряжением последних часов мышцы. Он прислушивался к себе и понимал, что действительно сдает позиции. Начинает ошибаться все чаще. Пару раз промахнулся, что случалось с ним крайне редко, подставился под удар там, где вполне мог увернуться, его шаг становился тяжелее, болело травмированное плечо. Перечислять тревожные признаки можно было бесконечно. Нужно было срочно решать вопрос с Эшли и уходить. Луис выдернул его из мыслей, и Кеннеди усилием воли сфокусировал на нем взгляд, ощущая, что фонтанирует усталостью. Видимо, Серра тоже это заметил. - Держи, - на ладони испанца лежал ключ. - От лаборатории. Пойдем туда и удалим этих проклятых паразитов из Эшли. Леон взял ключ, почувствовав, что ему стало чуть легче. Хорошо, что с ним Луис.              Минутами позже Леон смотрел, как Луис Серра падает на пол, а из его рта тонкой струйкой начинает сочиться кровь. Такова судьба всего хорошего в его жизни. А впереди вырастает огромная фигура Джека Краузера. Шокированный Леон долю секунды не мог увязать это между собой - картинка распалась на отдельные фрагменты. Ему показалось, что Луиса убил кто-то другой. Не его командир. - Давно не виделись, салага. Леон прочитал интонацию и понял, что перед ним враг. Враг, который его ненавидит. Рука потянулась к пистолету, странно медленно - Леон не понимал, почему так, - и он замер, ощутив у горла клинок. - Чему я тебя учил? Ножи - быстрее.              Джек смотрел на свой клинок, прижатый к горлу Леона, и думал, что все можно закончить прямо сейчас. Он видел, как глаза Леона чуть расширились от шока - и через долю секунды тот снова собрался. Замер под его ножом, чуть отвернув лицо, искоса наблюдая за своим командиром. Чуть сведенные брови, оценивающий холодный взгляд. Нежное белое горло. Бывшим командиром, Краузер. Не забывай. Ну ты же думал, что этот милый мальчик бросится обниматься с тобой, мурлыкая, что соскучился, верно? Кеннеди ожидаемо воспользовался моментом, вывернувшись из-под руки Джека. - Майор Краузер, какого черта? Зачем?... Эшли... это был ты. Хорошо, что ты для него остался хотя бы майором, Джек. Сухие деловые вопросы по сути дела. Джек видел, как Леона выжгло изнутри за эти годы - он не позволял себе ничего лишнего. Ни эмоций, ни чувств. Только выполнение боевой задачи. Теперь майор Джек Краузер для него - противник, цель для устранения. Джек опасался, что при встрече с ним под маской чужого для него человека вдруг мелькнет тень того, светлого Леона, еще не исковерканного системой, которую Джек так ненавидел. Видимо, его опасения были напрасны. Что же, так даже лучше. Они обменялись серией ударов, присматриваясь друг к другу. Краузер видел, что Леон измотан, - но техника и владение телом его не подводили. Пока нет. Нужно лишь дожать его. Удар, другой - Леон отбил атаку, с отражением которой так мучился на тренировках. Раньше Джек мог легко достать его - теперь мальчик кусался, и сильно. Краузер отметил, что часто не может угадать, куда собирается ударить Леон. Что же, сам учил не давать противнику подсказок глазами и мимикой, когда и куда он собирается атаковать. Леон Кеннеди всегда был его лучшим учеником. Джек заметил, что Кеннеди открылся и полоснул по бедру. Добивающий удар в грудь вынес Леона на нижний уровень платформы. Кеннеди плохо сгруппировался при падении - от удара о пол у него наверняка треснула пара ребер. Видно, что уже устает. Поднялся Леон тяжело - что же, это только разминка. - Майор, вас контролирует этот культ? Джек усмехнулся. - Я - свободный человек, сделавший выбор. В отличие от тебя, Леон. Вряд ли он его подколка сработает на Кеннеди - он видел, как тот сосредоточен в бою. Его не выбить из равновесия парой слов. Джек слушал звон металла о металл и чувствовал сожаление. Леон Кеннеди был идеален. В свое время майор Краузер вложил в него всю душу - разглядев за потерянным мальчишкой огромный потенциал. И не ошибся. Впрочем, не ошиблось в Леоне и правительство, когда-то давно отправившее отряд майора на смерть. И теперь он уничтожит Кеннеди - того, кого так кропотливо собирал по кускам после Раккун-сити, строил заново характер, учил всему, что знал сам. - Такой солдат, как вы... Леон оборвал фразу, и Джек почувствовал глубоко скрытую эмоцию за этими словами, увидел знакомый страдальческий излом бровей. Это интересно. Но заняться этим придется чуть позже. Леон неимоверно быстрым движением достал его клинком, располосовав предплечье и грудь. Джек почувствовал азарт боя, знакомый еще с их тренировок. Он испытывал гордость собой, видя, что только ему удалось наладить контакт с Кеннеди. Видел восхищение в светлых голубых глазах - и чувствовал, что Леон старается стать лучше для него. Никто из инструкторов так и не добился прогресса с этим "выжившим в Раккун-сити" - Леон их игнорировал, работал на отъебись - пока Краузер, устав слышать нытье коллег, не забрал его полностью себе. Леон не выбирал эту дорогу - правительство сделало это за него. У него не было мотивации. Майор Краузер и стал его мотивацией. Иронично, Джек. Ты хочешь его убить за то, кем он стал с твоей помощью. И ради тебя.        Кеннеди заметно устал, и Джек, ухватив момент, заставил его отвлечься на очередной удар ножом и открыться перед ним. И наконец, не сдерживаясь, нанес сокрушительный удар ногой в грудину. Леона откинуло метра на три. Оглушенный, он даже не попытался сгруппироваться при падении, получив дополнительные травмы. Его клинок отлетел в сторону. Краузер видел, как побелело лицо, как он попытался сделать вздох, другой - но легкие свело спазмом. Леон закашлялся. На губах появилась кровь. Джек не торопился - он знал, что после таких ударов быстро не встают. Подошел, носком ботинка откинул нож противника в сторону - на автомате, по привычке. Он знал, что Леон сейчас ничего не сможет сделать. Откинул его на спину, надавил коленом на грудь - наверняка, после такого удара это было особенно больно. Нащупал рукой кобуру с пистолетом - откинул оружие в сторону, с удовольствием почувствовав, как напрягается под его рукой бедро, как дрожат уставшие мускулы. Вгляделся в лицо, считывая эмоции. Леон боролся с болью, загоняя ее вглубь сознания, пытался вновь сфокусироваться на моменте, собраться. Делал все то, чему учил его майор Джек Краузер. Молодец. Правда, тебе это вряд ли поможет. Краем глаза Джек заметил, как Леон пытается левой рукой достать до его ножен на поясе - сражается до конца. Мило. Но безнадежно. Джек безжалостно выкрутил руку и ударил по лицу, лишая концентрации. Взгляд Леона поплыл. Слишком много боли, организм хотел отключиться и отдохнуть. Джек отметил, как красиво выглядит кровь на его губах. Схватил потные волосы в горсть, чуть приподнимая голову, еще раз всмотрелся в лицо - встретил плавающий взгляд таких знакомых, голубых глаз. Леон силой воли не давал себе соскользнуть в беспамятство. И одобрил - ему был нужен Леон в сознании. Чтобы он слышал своего командира. Чтобы все прочувствовал. Джек пробежал пальцами за ухом, нашел коммуникатор. Сорвал. Откинул. Леон слабо дернулся. - Прости, что снял с тебя ошейник, Кеннеди. Хочу остаться с тобой наедине. Прислушался к поверхностным рваным вздохам. - А бронежилет у тебя говно. Надавил коленом на грудь чуть сильнее. - Твое любимое правительство не очень-то о тебе заботится, верно? Леон задергался под ним, пытаясь вздохнуть. - А тебе и не нужна забота, верно? Они тебя хорошо выдрессировали. Ослабил давление на грудь, чувствуя, как по закаленному многочасовыми тренировками телу пробегает дрожь. Леон еще пытался собраться, восстановить контроль. Джек вгляделся в лицо - белое, с глубокой синевой под глазами, снова скользнул взглядом по перепачканным кровью губам. - Но некоторые вещи остаются неизменными, новичок. Ты такой же красивый мальчик. Выражение лица Кеннеди не изменилось - даже сейчас он смотрел на него с тем же холодом и ожесточением во взгляде и молчал. - Кстати, как с личной жизнью? Ебешься с работой, Кеннеди? Джек придавил предплечьем горло, склонился ниже, ощущая запах крови и пота. - Я вот думаю, а не познакомиться ли нам поближе? Приник губами к уху и выдохнул: - В Латинской Америке ты был совсем непротив, верно, Леон? И почувствовал, что наконец пробил защиту - тело под ним застыло, окаменев в нервном спазме. Джек чуть прикусил мочку уха, мазнул губами по влажной от пота шее, ощутив, как бешено бьется пульс. - Так я и думал. Выпрямился и снова вгляделся в измученное лицо. Наблюдая, как Леон стискивает зубы, как прикрывает глаза, стараясь отгородиться от него. Как тратит на самоконтроль последние силы. Джека заводило упрямство Леона. - Не будем терять времени, дорогой. Джек снова надавил коленом на ушибленную грудь, опять сбивая попытки Кеннеди собраться. Чуть придавил предплечьем горло, лишая последних сил, оставляя лишь борьбу за глоток воздуха. Увидел, что взгляд снова поплыл. Срезал клинком лямку бронежилета, вторую. Снова приник к шее, наслаждаясь ощущением нежной кожи под губами, провел рукой по мягким волосам. - Даже не знаю, с чего начать, - прошептал на ухо, сдвинулся к лицу и наконец облизнул измазанные кровью губы, такие мягкие, несмотря на то, что Леон сжал челюсти, не давая ему проникнуть языком в рот. Упрямый. Джек скользнул рукой вниз, пробежал ладонью от плеча до узких бедер, наслаждаясь - это избитое тело было гибким, горячим до одурения. Двинул колено между ног. Леон снова дернулся, но уже слабо - видимо, даже его запасы выносливости были на исходе. Джек собирался сорвать с него футболку - и вдруг увидел цепочку на шее. Обычную простую армейскую цепочку, что была у каждого в его отряде. И у него когда-то. Интересно. Вытащил из ворота - уже догадавшись, что увидит. Свой армейский жетон. Он и забыл, что когда-то оставил его на память своему лучшему ученику и напарнику. Попытался осознать, почему эта находка его так сбила. Почему гаснут возбуждение и ненависть. Глянул в лицо напротив и замер. Он увидел того, прежнего Леона. Светлого, но поломанного мальчика, который так тянулся к нему. Увидел потемневшие от душевной боли глаза. Сведенные в нервном изломе брови. С физической болью Леон справился, но этот удар выдержать не мог. Увидев этот старый армейский жетон, бережно спрятанный от всех, Джек словно замарал то единственное, что оставалось у Леона. Память о нем, прежнем. Память о них. Он выдохнул, пытаясь унять внезапную слабость, и упустил момент. Леон с тихим вскриком сделал невероятное - скинул его с себя. Шокированный Джек отлетел от него на пару метров, уловив, как Кеннеди со стоном перекатился подальше от него, к потерянному в драке ножу, схватил его, поднял пистолет. Уперся обеими руками о пол и наконец встал, надрывно выдыхая от боли. Краузер встретился с ним глазами. Увидел, как Леон закусил до крови и без того разбитые губы, словно запрещая себе говорить. Прикрыл глаза, медленно выдохнул, пытаясь прийти в себя, восстановить дыхание. Открыл глаза, окатив той же острой болью. Джек открыл рот, сам не зная, что может сказать, сделать? Но осекся, увидев, как его взгляд меняется. Теперь Леон смотрел сквозь него. Чуть склонил голову. И Джек, так хорошо знавший своего ученика и напарника, прочитал, как тот говорит сам себе, усмиряя волну эмоций: Ваши несбывшиеся мечты - это ваши проблемы, агент Кеннеди. Развернулся к нему спиной и ушел.        Джек не стал догонять Леона. Ему нужно было перевести дух и подумать. Успокоиться. Решить, что делать дальше. Он просидел полчаса в тишине, взвешивая все за и против. Склоняясь к тому призрачному варианту, который играючи, несерьезно продумывал с тех пор, как увидел Кеннеди на записях с видеокамер. Просто маленький план Б. Дающий пару-тройку дополнительных бонусов. Джек оглянулся, нашел брошенный коммуникатор Леона Кеннеди. Перевел дух и нажал на кнопку вызова. Услышал чье-то встревоженное стрекотание - видимо, агент Кеннеди давно не выходил на связь. - Ваш золотой мальчик не вернется. Теперь он играет за другую команду. Не слушая ответа, кинул на пол и растоптал каблуком.