В погоне за счастьем

      Когда же в моей жизни все будет так, как я себе это запланировал?       Этот вопрос не раз всплывал в моей голове в течение всей моей жизни. И сейчас, пока я ехал на всей скорости куда-то за город, собираясь преподать урок завравшейся и вконец обезумевшей девушке. Которая вновь не послушалась меня, снова решила самостоятельно, что будет лучше в ситуации, в которой замешана не одна она. В моих венах бурлила кровь, пресыщенная адреналином, злостью и… диким переживанием. За эту глупую женщину, которая никак не угомонится, и не даст мне возможность окончательно расстаться с ней!       Несколько недель назад после нашего финального разговора и решения сделать аборт, совмещенный с удалением всей женской половой системы, я не стал сильно контролировать этот процесс. И сейчас проклинал себя за эту халатность. На меня резко навалилось много работы, обучение персонала и планерок, что я напрочь забыл об этом деле. И очнулся только тогда, когда срок давно вышел. Но девушка так и не вышла на связь.       Поначалу я решил просто позвонить в клинику и узнать, как прошла операция. Но девушка вежливым голосом ответила, что операция была отменена и не была проведена. И это было только начало конца. Конец конца я решил наблюдать самостоятельно, буквально заручившись собственным исполнением. Потому что едва сдерживался от злости и праведного гнева. Опять это склочная альфа всё решила за всех!       Встретившись с омегологом, который был ответственен за ведение альфы и за ее здоровье, я узнал удивительный факт. Гамма пришла и с самым радостным выражением лица заявила, что аборт отменяется, что она будет рожать, и все связи налажены. Врач был только рад соединению любящих друг друга сердец, не подозревая девушку в обмане. И сейчас, наблюдая сердитого меня, начинал понимать, как на самом деле обстоят дела в паре. Единственное, над чем он предложил мне подумать, о том, что обычно беты не пахнут, если только не состоят в крепких отношениях со своей Истинной Парой. И таких сейчас становится очень много. На вопрос, какое это имеет ко мне отношение, он откровенно заявил, что я пахну так же, как и альфа, только более приглушенно. Если уже присвоен запах, означает только одно – я ее Пара. И это никак не изменить.       Время подумать у меня было предостаточно в дороге, пока ехал к черту на куличиках за этой бешеной и совсем слетевшей с катушек женщиной. Как же меня достали эти козни за моей спиной. Конечно, адрес, где скрывалась альфа, нашелся случайным образом у Пола! Он отводил взгляд и говорил, что никак не связан с этим, что его просто поставили перед фактом, как и меня. Но по его взгляду я понимал одно – этот мужчина, повернутый на Истинности и священности этих уз, самый первый предложил этот сумасшедший план. Я более чем уверен в этом.       Подъезжая к загородному комплексу домов отдыха, я начал подозревать, что нормально поговорить не получится. Точнее, себя придется, как всегда, сдерживать. И оказался прав. Подходя к домику по вымощенной декоративным камнем дорожке, меня чуть не сбивает активный вихрь. Ричи буквально лучился радостью и смотрел на меня горящими зелеными глазами, которые засасывали в этот омут с чертями по самую макушку. Без права на выход. За ним тепло улыбаясь вышла Марго, которая выносила запеченную лазанью на большом противне, и мягко поприветствовала меня.       - Мейсон, какой сюрприз! Не ожидала тебя здесь.       - И я тоже не ожидал, - слегка натянуто улыбаясь, сказал я, смотря, как Ричи нарезает вокруг меня круги, радостно что-то выкрикивая. – Вот такой я внезапный, как снег летом.       - Ох, ты же знаешь – ты всегда желанный гость в нашем доме, - подмигнув, сказала Марго, и поспешила в дом. – Дорогая, Мейсон приехал! Иди встречать гостя!       Несмотря на мои старания отстранить от себя Ричи, тот не замечал мои потуги, и заставил сесть за стол, рассказывая, как у него весело в подготовительном классе, какие все активные, и что он уже знает алфавит и может бодро читать по слогам. С легкой улыбкой на губах, я слушал его торопливую речь и поражался этому ребенку. Я постоянно то появляюсь, то исчезаю из его жизни. Всегда в моих отношениях с его мамой случается катарсис, постоянно мой уход делает ему больно. И все же. Этот ребенок, едва увидев меня, вновь и вновь лучезарно улыбается и принимает меня в свои объятия. Раз за разом.       В этот момент я почувствовал себя такой сволочью, и мысленно просил у него прощения за все, что сделал. И то, что собираюсь окончательно и безвозвратно покинуть его мир.       Стеф вышла из дома с очередным блюдом, мягко спускаясь по лестнице. Такой животной грации я не видел у неё давно. Волосы были убраны в косу, в которую были вплетены разноцветные ленты. Практически без макияжа, девушка была одета в простое платье, которое ей невероятно шло. Она выглядела в нем так же естественно, как и в кожаной косухе с цепями и бутылкой пива в руке. Я осознавал, что будто вижу галлюцинацию, но не мог сбросить мираж. Я поймал себя на мысли, что она…       …была прекрасна.       Поспешно отведя взгляд, я начал осознавать, что та ярость, злость и адреналин, что привели меня сюда, начинают капля за каплей исчезать, растворяясь в небытие. Что мне крайне тяжело поддерживать это состояние, не подвергая риску находящихся рядом людей, что неповинны в появлении этих эмоций. Альфа будто не замечала моего состояния, вела себя крайне легко и непринужденно. Болтала с мамой, весело отвечала ребенку, мягко улыбалась мне, спрашивая, буду ли я добавку. Все это происходило так, будто семья собралась за столом в свой уик-энд, и дожидалась только приезда уставшего с работы отца.       «Вот что, значит, ты задумала», - чуть не поперхнулся я своей злостью, едва осознав картину вокруг. Ты захотела мне скормить эту картинку, чтобы я поддался этому и согласился на твои условия? Не бывать этому! Едва подвернется возможность, я все выскажу тебе, возьму в охапку и повезу в эту чертову больницу!       Но до этого момента нужно продержаться. Все же ее мама и Ричи не обязаны быть замешаны в этом неприглядном зрелище, это касалось только меня и Стеф. Поэтому мне пришлось улыбаться, играть с ребенком, вести светские беседы с пожилой омегой, которая кормила меня своими историями юности. И цепко наблюдать за каждым шагом моей ненаглядной альфы. И стал замечать, что все больше смотрю на ее изгибы, или цепляюсь за выпуклости бедер, что легко очерчивались при каждом шаге невесомым платьем. И осознавал, что план девушки был еще более коварным, чем я себе мог представить.       «Только попадись. Я тебе все выскажу».       И, наконец, я дождался. Марго вместе с Ричардом отправились прогуляться недалеко от дома, посмотреть рыбок в ближайшем пруду, который был красиво оформлен в этом загородном комплексе отдыха. Хитро подмигнув мне и пожелав хорошо провести время, они скрылись за поворотом и постепенно их голоса стихли. Как бы я не хотел разочаровывать эту прекрасную женщину, но я пришел не красивые речи говорить, и уж тем более не миловаться с ее дочерью. А окончательно растоптать этот фарс и привести все в нормальное русло. Так, как решил я.       Я нашел альфу на светлой и просторной кухне, где она мыла посуду, что-то мурча себе под нос. Я тихо встал в проходе, облокотившись на дверной косяк и скрестив руки перед собой. Такую картину я мечтал увидеть несколько лет назад, и был бы счастлив. Моя любимая женщина, что приготовила мне ужин, прекрасное времяпровождение за столом с семьей, и бабушка, что увела внука, оставляя влюбленную пару насладиться друг другом. Но сейчас это мираж оседал лишь горьким привкусом на губах и ноющей болью в сердце. Я крайне сомневался, что вновь смогу открыться альфе и забыть о той боли, что она мне причинила. И уж тем более о той лжи, что постоянно преследовала меня в наших отношениях. Я хотел поставить точку и освободиться от этих цепей.       Стефани будто почувствовала мой прожигающий взгляд в спину и обернулась. Но ее выражение лица было будто пустым, глаза отражали грусть. Она молча продолжала натирать посуду, ставя ее на сушилку, и слегка вздыхала. Я понял, что она не собирается начинать разговор первой, решил облегчить ей задачу:       - Ничего мне рассказать не хочешь?       - Что именно ты хочешь услышать? – после долгой паузы ответила она, повернувшись ко мне лицом и опершись бедрами и ладонями о край мойки.       - Например, какого черта ты отменила операцию и ничего не сказала мне?       - Прости.       - Прости? – я чуть не поперхнулся этим легко кинутым извинением. Как будто кость собаке, ей-богу. – И снова это твое почти вульгарное «Прости»? И что мне с ним, позволь спросить, делать?       - Я знаю, любое мое слово сейчас будет использовано против меня…       - О, и не только слово, дорогая! Но мне сейчас на это плевать, - мой взгляд посерьезнел и я выпрямился. – Переодевайся, мы едем в больницу. С врачом я уже договорился.       - Я не поеду, - тихо сказала она, не сдвинувшись с места.       - Что? – вкрадчиво спросил я, добавляя в свой тон металлические нотки, как обычно делал это на работе с нерадивыми сотрудниками. – Что ты сейчас сказала?       - Что я не поеду в больницу.       - Черт возьми, Стеф! – моя нервная система окончательно сдалась под яростным натиском адреналина и возмущения, которое копилось во мне черт знает сколько времени. – Прекрати ебать мне мозг и будь добра, садись в машину, и поехали в эту гребанную больницу!       - Я не поеду! – громко отчеканила альфа, но в драку, как обычно не кинулась. Не стала кидаться оскорблениями и материться, просто скрестила руки на груди и горестно вздохнула. – Пока мы не поговорим.       - Еще разговоры? – застонал я и резко сел за барную стойку, смотря прямо на нее. – Что ж, мы так мало разговаривали. Давай еще поговорим! Это ведь в корне изменит всю сложившуюся за столько лет ситуацию!       Сложив руки в замок и положив на гладкую деревянную столешницу, я стал следить за альфой и ждать её эпичных разговоров. Но ее лицо застыло, будто восковая маска. Она смотрела в окно, которое выходило ровно на ту веранду, где мы недавно непринужденно беседовали и ели вкуснейшую лазанью. Я был на сто процентов уверен, что ее испекла не альфа, а ее мама, но мои догадки никому не были нужны. Нервно подергивая коленом, я уже готов был взорваться в ожидании бессмысленных разговоров, как услышал ее тихий голос:       - Когда ты говорил о семье, ты мечтал о такой атмосфере?       Она медленно повернула ко мне лицо, и я заметил ее влажные глаза, в которых стояли готовые пролиться слезы. Тяжело вздохнув и поняв, что женщина за эти годы стала умнее и изменила на мою беду тактику, копая мои боли, ответил:       - Что-то типа того.       - Странно, ведь я мечтала о том же, - невесело хмыкнула она и одна слеза, сорвавшись, покатилась по ее щеке. Девушка быстро смахнула ее и продолжила. – Я долго думала о том, что ты сказал. О ролях в семье, о том, кто и что будет решать. Как будет происходить взаимосвязь, и на чем будет строиться взаимопонимание. Да, я знаю, я та еще сволочь, - мельком взглянув на меня, она развернулась ко мне, вновь опустив взгляд. – Я знаю, что, возможно, слишком поздно это говорить, но…       Не сдержавшись, она всхлипнула и поспешно уткнулась в вафельное полотенце. Я почувствовал невероятное желание подойти и обнять эту женщину, успокоить ее в своих объятиях, дать ей почувствовать опору. И едва сдержался, крепко сжав кулаки. Не сейчас, не давать слабину, не сдаваться! Я ведь почти победил, я практически разорвал оковы, не время делать глупости! Укротив бешеное сердце и подскочивший пульс, я вновь заставил себя расслабиться и сесть на стул. Вот так, хладнокровие и контроль. У меня все получится.       Тем временем альфа, убрав влагу с лица, вновь взяла себя в руки. Помяв кухонное полотенце в ладонях, она судорожно вздохнула и продолжила:       - Я знаю, что мои слова сейчас прозвучат неубедительно, но я хочу, чтобы ты их услышал, - теперь я понял, что сейчас будет пальба из пушек и надо уговорить свою изрешеченную гордость выстоять еще немного. Скоро все закончится. – Я очень хочу быть с тобой. Вспоминая наши отношения, все периоды, я осознала, что никогда не боялась тебя потерять. Думала, что ты никуда не денешься. Я была четко уверена, что ты моя Пара, потому что так одуряюще пахнуть моим любимым запахом свежей земляники не может никто. Тем более просто бета.       - Пахнуть? Земляникой? Что за бред ты несешь?       - Чем я для тебя пахну? – вдруг резко спросила альфа, вскинув на меня зачарованные зеленые омуты. Я поспешно отвел взгляд, решив собраться с мыслями, и тут я четко почувствовал яркий запах миндального печенья. Только сейчас он мне казался намешанным, с чем-то сладостным и будто молочным. Не как раньше чистым и ярким. – Сейчас не так ярко и чисто, как раньше, верно?       - Откуда ты… - мое замешательство было коротким, но ей хватило и моей секундной слабости. Черт! – Это уже неважно.       - Для меня важно, - сказала альфа и продолжила. – Когда ты ходил с вечным стояком, я подумала, что ты просто озабоченный. Потом все твои вопросы, чем я мою голову, и почему так вкусно пахну, заставляли меня просто удивляться твоей странности. Пока не почувствовала тебя, твой запах.       - И когда же? – я уже попал в ее капкан и пытаться отрицать правду бессмысленно. Но все еще можно сломать его изнутри и выйти победителем.       - Когда мы с тобой впервые поцеловались, пьяными, в игру бутылочку, - хмыкнула она, и эти солнечные морщинки собрались в уголках ее глаз, делая ее невероятно милой. Поспешно опустив глаза, я старался держать себя в руках, чтобы не начать улыбаться, как идиот. Все же я так же слаб, как и раньше, перед этой соблазнительной женщиной. Чем дольше разговариваю, тем больше слабну. И скоро просто в очередной раз сдамся ее хитростям и уловкам. Вот же черт! – Именно тогда я хотела тебя буквально затащить за угол и трахнуть во все щели. Но тогда я была недостаточно для этого пьяна.       - Как и я… - мой шелест раздался по всему полупустому помещению. Взглянув друг на друга, мы, не удержавшись, прыснули. Как в старые добрые времена.       - Я подумала над тем, что есть только два состояния, в котором каждый человек пребывает в своей жизни – либо он прав, либо он счастлив, - продолжала она, смотря, как медленно темнеет за окном, как оранжевые лучи окрашивают комнату сквозь полуприкрытые жалюзи окна. – И всю сознательную жизнь я решала, что я должна быть правой. Что никто, кроме меня, не знает, как лучше прожить жизнь. Но ты и Ричи учили меня совершенно другому, - она подняла на меня взгляд и я задохнулся от той нежности, что сквозила в нем. Никогда ранее она на меня так не смотрела. Страстно, дерзко, с вызовом, яростно, агрессивно, упрямо – как угодно. Только не с тихой, почти покорной нежностью. Я почувствовал, как все мое нутро дернулось в желании обладать этим здесь и сейчас. – Я хочу быть счастливой. И если для этого мне придется перемолоть и поперхнуться своей гордостью – я готова это сделать. Готова попробовать не выставлять свое эго, а учиться находить компромиссы. Я готова прекратить свои попытки переделать кого-то так, как мне удобно. Я готова почувствовать себя на вторых ролях. Ради тебя, ради Ричи, ради… него, - она аккуратно погладила еще плоский живот, также нежно улыбаясь. – Я хочу быть семьей, хочу быть той, что скрепляет, а не разрушает.       И снова тихий всхлип. Я уже понял, что на грани проигрыша, потому что новая Стефани до боли мне нравилась. И такую ее хотелось беречь, защищать, любить и держать в объятиях до самой смерти. Но мимолетное поведение не могло изменить всего того, что было до этого. Той тьмы боли, ужаса, непонимания и страданий, что я прошел, пока увидел эту уязвимую и нежную картину.       - Ты же понимаешь, что мы не можем все изменить по мановению палочки? – тихо, почти шелестя, произнес я. Она лишь согласна шмыгнула носом. – И что нельзя вот так взять и перешагнуть все то, через что я прошел?       - Я… я понимаю, - дрожащим голосом ответила она. – Но я…       - И мы не можем начинать все с начала, снова и снова, пока тебя каждый раз накатывают все новые и новые осознания, - продолжал я, и мой голос с каждым словом крепчал. – Мне было больно, Стеф. От каждого твоего яростного выпада, замечания, подколов и оскорблений. И я не могу просто так взять и все забыть, открыться и начать доверять, как будто всего этого и не было.       - Я знаю, - она говорила еле слышным шепотом, не пытаясь мне перечить, со всем соглашаясь. И тихо, отчаянно глотая слезы. Я не мог разжечь свою ярость и злость, смотря на девушку, что так покорно соглашается на все, что я говорю. Она активно расшатывала мою уверенность в моих желаниях, в том, что я хочу избавиться от этого ребенка и от этой прекрасной женщины.       Женщины, которую безумно люблю. И это не исправит ничто. Ни время, ни деньги, ни другой человек.       Слепо. Нелепо. Отчаянно.       Безрассудно. Безбашенно. И безбожно.       Я люблю всем сердцем ту, которая так тихо плачет и отчаянно вцепляется в мою рубашку. Ту, что оскорбляла меня, а потом страстно втрахивала в матрас. Ту, что напивалась со мной до беспамятства и декларировала мне стихи. Ту, что отчаянно цеплялась за меня, забываясь в очередном оргазме, а после вырисовывала пальцами невидимые узоры на груди. Ту, что сейчас нежно шептала о любви и о желании быть всегда рядом. Ту, что всегда меня шантажировала и возвращалась, как бумеранг, снова и снова.       Я пропал.       Я проиграл, не успев начать игру.