Перекрестный огонь

      Пачка закончилась. Ее хватило всего на двое суток и Киса чувствовал, как чешутся руки покурить еще. Так быстро он не одолевал стандартную двадцатку с подросткового возраста, со времен своего отравленного всем, до чего добирались его руки, прошлого. В кармане лежала его привычная коробка спичек, поэтому он вытащил одну и зажал в зубах, пытаясь отвлечься от желания вновь наполнить легкие едким дымом.       Бессильно ввалившись в свой кабинет, он зажег свет и огляделся вокруг — комната встретила его удушливой тишиной, давящей и безжизненной. Ноги с трудом волочились по полу, словно налитые свинцом, и свет, даже мягкий и рассеянный, резал уставшие, сухие глаза. Ночь яркими огнями далеких новостроек пыталась ворваться в его поле зрения через огромные окна, но лампочки под потолком просто превратили их в расплывчатые зеркала. В них отражался медленно плетущийся ближе парень, сгорбленный и бледный, с отсутствующим, далеким взглядом. Свившиеся в гнездо волосы торчали во все стороны, голова была опущена так низко, словно шея едва выдерживала ее вес.       Ваня мертвым грузом свалился на кожаный диван и истощенно потер глаза, впиваясь в веки подушечками пальцев. Спать хотелось до смерти, но он прекрасно понимал, что сегодня не уснет, — как и не уснул вчера, — если не потеряет сознание. Тело делало попытки отключиться самостоятельно, силясь хотя бы на пару минут отправить его в слепое беспамятство, но мозг упорно держался настороже, запуская в рой мыслей, наполняющих убийственным жужжанием голову, всё новые, прогрессирующие в невыносимости идеи.       Время потерялось в этом потоке апатичных замутненных видений. Зеркальный белый потолок вместо его скрюченной на диване фигуры отражал ему обрывистые кадры ошметков мяса и рваной ткани, извалянных в грязи и картофельных кожурках, а он бессильно наблюдал за тем, как от него совсем ускользают все остатки рассудка. Думать здраво не удавалось вовсе и, теряясь в галлюцинациях собственных страхов, Киса перестал понимать, что за кровавую расправу вообще наблюдал. Несмотря на этот кислотный водоворот, его сознание наконец начало поддаваться непосильному истощению и приготовилось провалиться в сладкое забвение, когда резкий стук вырвал его из темных вод полусна и заставил напрячься, каждым мускулом ожидая худшего, сжимаясь, словно пружина, которая вот-вот лопнет.       В дверь коротко постучали четыре раза, и Киса с вымотанным вздохом запрокинул назад поднятую в приступе паники голову, сообразив, кто стоит по ту сторону резного дерева, и никак не откликнулся. Через пару мгновений тишины до него донеслось негромкое щелкание.       — Как же ты заебал, Марк. — полушепотом пожаловался Кислов с закрытыми глазами, пока парень бесшумно шагал к дивану.       — Поверьте, я тоже не в восторге быть постоянной жертвой вашего характера, — ровным голосом ответил Марк, ожидая обратного выпада, но не дождался его, — Ваня был настолько выжат, что никак не отреагировал на сказанное, даже бровь не вздернул, — поэтому, выдержав недолгую паузу, он продолжил, — но я по делу. Со мной связался Добер.       Вот теперь реакция появилась — Киса недовольно замычал, измучено надламливая брови, и с силой потер ладонями лицо, пытаясь смириться с мыслью, что даже глубокой ночью у него нет времени просто полежать в одиночестве. Добер никогда не связывался с ними без надобности — выкладывал всё нужное при встрече, так как его основная деятельность не требовала постоянных обменов данными или, когда информация была необходима, она не могла быть без рисков доверена интернету — поэтому если уж он решил донести сведения не лично, а через сеть, значит выехать придется незамедлительно.       — Сука! — Киса почти выплюнул слово и раздраженно вскочил с дивана, пытаясь не обращать внимания на то, как в глазах все вокруг закружилось, точно тошнотворная карусель. Глубоко вздохнул и спросил, уже направляясь за лежавшей на стуле курткой. — Что говорит?       — На каком-то складе за городом нашли труп Каса. — Киса на секунду замешкался, чтобы обработать услышанное, неспособный поверить своим ушам, а после яростно выругался и большими шагами направился к выходу, на ходу накидывая дутую куртку поверх черной толстовки. Марк хмуро всматривался в экран своего телефона, — видимо, Добер прислал фотографию, — и поспешил за ним, продолжая озвучивать детали. — С запиской. Он сейчас вышлет адрес.       Киса не ответил, неосознанно ускоряясь на пути к парадным дверям, готовый чуть ли не сорваться на бег. Забурливший внутри раскаленным железом гнев от полученной новости подпитал его и дал сил прожить еще одну ночь. Подходя к главному входу, он молча повернулся к паре охранников, поднял вверх указательный и средний пальцы, очертил ими два круга в воздухе и мужчины коротко кивнули в ответ. Как только он с Марком ступил за порог, двери с грохотом заперлись на несколько замков и охранники, стоявшие снаружи, выпрямились, опуская напряженные руки на рукояти своих пистолетов, вложенных в чехлы на ремнях.       Парни вышли на переднюю парковку, не проронив ни слова, и оперативно забрались в черный тонированный додж хэлкат, мигом уносясь в неприветливую ночь.

***

      Огни пригорода проносились мимо окон, а Киса сосредоточенно сжимал и разжимал кулаки, пытаясь унять неприятное покалывание в пальцах. Организм окончательно сбился и переполнявшие его через край чувства давали о себе знать, как могли — кружилась голова от его попыток дышать через горький ком в горле, живот сворачивали спазмы, руки потряхивало от тревоги, все двоилось в зудящих глазах. Сколько бы раз не приходилось через это проходить, терять людей было тяжело — он похоронил уже немало членов группировки за эти годы, но привыкнуть к тому, как сердце бухает в груди, заходясь болезненными метаниями в клетке из ребер, когда очередное тело с глухим стуком падает на землю, а после под заунывные песни опускается в ящике под нее, казалось совершенно невозможным. Каса терять было тяжелее — его, наверное, нельзя было назвать хорошим человеком — никого из них нельзя было, учитывая их род деятельности — но в своих кругах он был по-своему добряком, пришедшим в группировку, когда она была еще на самых первых стадиях развития, и одним из самых верных людей в ней. Для некоторых, кажется, — нет, Киса вовсе не про себя, он просто "от кого-то слышал" — Кас был альтернативой дяди-друга-семьи, который обсуждал в свободное от работы время бесполезные мелочи и давал советы. Он входил в десятку ближайших — хотя бы по работе — людей Кисы и даже занимал в его памяти свое место каламбурами и плохо, но старательно подобранными словами поддержки. Он поднимался на их нынешнюю покоренную вершину вместе с ними и позволял на себя опираться, заботился и был словно несущая стена у здания, а теперь это нерушимая колонна кровью расползалась по полу какого-то склада. Хотелось что-то правда почувствовать — как в юности, загораясь от каждого раздражителя пылающей спичкой, кричать во всю глотку, драться и крушить все, до чего доберутся руки — но из него это было выбито работой и утягивающей на дно разбитостью. Кислова сейчас держала на плаву только ярость к убийцам и адреналин, потому на настоящие эмоции энергии не хватало вовсе — образы и идеи мешались в его черепной коробке и все вокруг казалось сном, от которого невозможно проснуться. Он, возможно, даже задремал на несколько минут, но уже не в состоянии был различить иллюзию от яви.

***

      Склад оказался в тридцати километрах от города вверх по склону, заброшенный, но целый. Строение было старым и местами заржавевшим, покрывшимся мхом и сорняками, но при этом ни на одной стороне не было обвалов, дыр или даже крупных трещин. Скорее всего, в свое время к постройке подошли основательно, и толстые с виду стены должны в теории служить внушительной преградой для звука с обеих сторон.       Нужный склад был третьим из шести на небольшой асфальтированной территории подальше от трассы, видимо, раньше служивший для хранения не проданных стройматериалов. Три года назад в ближайшем населенном пункте обанкротился гипермаркет стройтоваров и оставленные склады, вероятно, не использовались с тех пор.       Вокруг расстилался негустой лес с полянами местами покрытыми не успевшим растаять снегом — тут было намного холоднее, чем в городе, и по пути к зданию пришлось поплотнее кутаться в куртку. Кисе показалось это странным выбором места для убийства — склады не были никак замаскированы и, несмотря на общее отсутствие людей в этой части гор, локацию, при желании, было слишком просто найти. Для знающего человека — например, мента или члена группировки — это самое очевидное место для организации похищений или убийств, место, куда привезли бы свою жертву неопытные люди: выбивальщики долгов из мелких контор или ебанувшиеся домашние тираны.       Марк парковал машину возле черного электрокара Добера, пока Киса уже спешным шагом направлялся к постройке. Огромная, покрытая красной ржавчиной дверь была приоткрыта, и он прошмыгнул через щель, предполагая, что она скрипит громче двадцатилетних железных качель.       В полупустом квадратном, как коробка, помещении свет шел только от фонарика с крайнего левого угла, луч которого быстро скользнул в сторону Кисы, заставляя того сощуриться.       — Я, ребят. — Кислов поднял руки, на всякий случай демонстрируя, что безоружен, и фонарик перестал резать глаза, по змеиному сползая к бетонному полу. Он разглядел в его рассеянном желтоватом свете высокую, крупную фигуру Добера с его привычным пучком и еще одну, пониже, возле него. Приглядевшись, Киса узнал кудрявую башку Гены и неторопливо подошел к ним.       — Вот сюда глянь. — инструктировал Добер низким голосом и луч, аккомпанируя словам, указал на лежавшее чуть поодаль окровавленное тело. Киса приблизился, всматриваясь в изрешеченный ножевыми ранениями труп, избегая лица в попытках абстрагироваться от с трудом подавляемой внутри горечи. Поле зрения непроизвольно сузилось, концентрируя внимание на каждой искореженной багровой полосе, испещрявшей посеревшую кожу, и все вокруг словно отошло на второй план. В ушах шумела кровь, позволяя слышать разве что эхо собственного загнанного дыхания, пока он испепелял взглядом вымокшую в крови бумажку с надписью “игры кончились”, гвоздем прибитую к неподвижной груди.       Вырвало из этого аффекта только внезапное ощущение чьего-то бесшумного присутствия за своей спиной, и, в рекордное время достав из пояса штанов кобуру, Ваня обернулся, рефлекторно снимая ствол с предохранителя.       Лицо Марка осветил фонарик, и он снисходительно улыбнулся, вытягивая руку, чтобы повернуть дуло пистолета подальше от своего лба.       — Устали, Глава? В любой другой день Вы бы услышали мое приближение.       Киса раздраженно отдернул руку, цокая языком, но никак не ответил на колкость, даже нахуй не послал. Он видел, как Марк чуть вскинул брови, точно собиравшийся прокомментировать его второй за сегодняшний день невероятный акт “выдержки”, но передумал, когда на плечо Вани легла Генина ладонь. Тот наклонил к нему голову, в полумраке внимательно вглядываясь в лишенное привычного румянца лицо. Окончив свое изучение вынес вердикт:       — Мда, выглядишь отвратно.       — От кого слышу. — усмехнулся Киса, но и сам мог по своим ощущениям догадаться, что вид у него, мягко говоря, паршивый. Как там Хэнк говорил? «Ходячий труп»? Гена смотрел на него с искренним беспокойством, и с языка невольно слетела неловкая шутка. — До тех пор, пока я выгляжу чуть получше Каса, со мной всё отлично.       Гендос только покачал головой, бросая на мертвого подчиненного подавленный взгляд.       — Не лучший показатель.       Тошнота подкатила к горлу с новой силой, и Киса поспешил продвинуться к следующей теме, чуть пожимая плечами, чтобы отбросить руку Зуева.       — Отъебись, давай по делу. Как Кас здесь оказался?       По тому, что можно было разглядеть в свете фонаря, определить отсутствие каких-либо ценностей в нескольких пакетах бетона и коробках разноцветных ванных плит было несложно. Сложно было понять, зачем Касу заявляться в такое пустое место.       — Он должен был принять здесь поставку. Мы с Владосом изначально для этого приехали. — Добер переступил с ноги на ногу и кивнул на Гену, а Киса тут же нахмурился, оглядываясь вокруг.       — Вы все это время пользовались этим местом? Не скрытым даже какой-нибудь сухой, блять, веточкой? — Ваня повысил голос, напряженно зарываясь пятерней в торчащие волосы. Чтобы понять, что весь заказанный товар был украден, много ума не пригодилось — кроме мешков с гипсом, раскиданных по дальним углам, на пыльном полу должны были громоздиться мешки с другим белым порошком, но от них остались только размашистые линии слипшейся грязи.       Гена беззлобно боднул его плечом, возвращая его внимание к разговору.       — Попустись, Глава. Хочешь учить меня, как заниматься моим делом? В этом расположении есть свои плюсы. — он пожал плечами, проходясь по темноте голых стен быстрым взглядом. — Были. Сменим для следующей поставки.       Киса потер лицо руками и, обреченно вздохнув, повернулся к Марку, смотря на него сквозь пальцы.       — Вызывай парней. Каса нужно отсюда забирать.       Кроме того, что его необходимо было увезти из этого заброшенного, грязного места, нужно было еще пройтись по периметру для поиска зацепок, которые привели бы их к убийцам и к ворам, а через них и к ответственной за дюжину смертей подчиненных за последние пару месяцев группировке, а для такой работы их четверых не хватило бы никогда. Кто-то основательно зарился на их территорию и бизнесы, а значит виновников стоило найти, пока они не подобрались к ним со спины.       Марк кивнул и, отослав пару сообщений, внезапно озвучил:       — У него вроде есть купленный участок рядом с родителями.       — Значит хороним там. — тихо отозвался Гена, и Ваня устало сел на корточки, не убирая рук от лица. Марк открыл рот, намереваясь сказать что-то еще, но Гендос его опередил. — Она с ним не общается уже года три, мелкий — тоже.       Теперь блевать захотелось сильнее всего, но живот оказался пуст — еда забылась в урагане событий последних дней, и Киса отрешенно подумал, пытаясь отогнать приступ сокращающихся в попытке залить пол желудочным соком внутренностей, что еще пара дней такого режима и хоронить рядом с родителями придется и его. Тут же дернулся, отгоняя мысль — мать бы ни за что не пережила такого исхода, она и так настрадалась, значит доктор прописал не подыхать как можно дольше.       — Касательно всего этого, — рядом с ним присел Добер, ставя фонарик на пол, и свет устрашающе растянул их тени по стенам, — я слышал, вы нашли Чистильщика?       — Тебе что, Владос не рассказал? — Киса отвел глаза, шмыгая носом. Говорить об этом с Добером хотелось в последнюю очередь — голова и без того раскалывалась, его состояние оставалось только добить перспективой грядущего пиздеца, который ждал их в ближайшем будущем и к которому он сам приложил руку, но он понимал, что это рано или поздно всё равно станет известно и парню лучше заранее быть готовым увидеть лицо того, кого привезут на загородную “ферму”, чтобы работа прошла без проблем.       Влад и Марк фоновым шумом продолжали обсуждать детали дела Каса — кто мог это провернуть и как это проверить, как его хоронить, стоит ли связываться с семьей, где искать зацепки и еще много всего, — а Ванин мозг любезно напоминал ему, что он тоже должен в этом участвовать, как человек, ответственный за поиск и устранение конкурирующей группировки, но он игнорировал всех, кроме Добера, окончательно переходя в режим экономии энергии. Некоторые дела могли подождать пятнадцать минут и даже если не могли — Киса тоже сейчас много чего не мог.       — Мы только час назад встретились, он вызвал меня помочь с товаром. — Добер хрустнул широкой шеей и стал шариться по карманам куртки. — Так что там?       — Тебе принципиально знать? — пробубнил Киса, оттягивая время. От понимания необходимости желания вести диалог не прибавлялось.       Добер вытащил электронку и с усмешкой протянул:       — Ну, должен же я услышать, что вы успели из него вытянуть. Может он даже разговорится, увидев хрюшек.       — Что?… — Генин голос прозвучал громко и настороженно откуда-то сверху, отскакивая от стен зловещим эхо. — Хрюшек?       — Мхм, мне Лу сёдня набрал, чтобы я место готовил. — Киса скривился, когда парень сделал глубокую затяжку и пространство вокруг него заклубилось белыми приторными облачками, и собирался уже высказать свое “фи”, когда поймал на себе ледяной, разочарованный взгляд Гены. От него мгновенно стало не по себе, и он застыл, наблюдая, как Зуев медленно перевел этот взгляд на Добера.       — Хули ты здесь своей сладкой сосалкой воняешь? Дуй на улицу, знаешь же, что Дима дым ненавидит! — ему в ответ выгнули бровь, но через пару секунд с тяжелым выдохом парень поднялся на ноги, а Гендос, повернув голову к стоявшему справа собеседнику, кивнул на выход. — Марк, ты тоже иди, там сеть лучше ловит. Свяжись с ребятами.       Двое переглянулись и, немного помедлив, зашагали к выходу, пронзительно скрипнув металлической дверью, а фонарик так и остался лежать на полу. Киса задумчиво проводил ушедших глазами и, когда поднял их на Гену, тот уже ухватился за его куртку, с силой дергая его вверх и заставляя подняться на ноги. В глазах блестел недобрый огонек, который в них можно было увидеть редко — Гена мог злиться, причем часто, но этот блеск в глазах не был просто злостью — и это даже немного напугало Ваню, заставляя стряхнуть только подступившую сонливость.