Ч.1. Глава 3. Зима внутри
24 мая 2023 г., 05:09
Всё то, что когда-то сжигало дотла, Теперь для меня совсем безразлично. Все чувства смешны, а любовь — нелогична. Меня убаюкала белая мгла. Мы так далеки, мы из разных миров. Вас греет огонь наивного сердца. О, если бы мог его ложью согреться… Но я познал мудрость вечных снегов. Отто Дикс «Вечность»
Следующим утром метель не стихла, тем не менее, поисковый отряд авроров был организован. Гарри осознавал тщетность поисков Малфоя и сбежавших преступников: из-за погодных условий следы терялись, а свидетелей, кто мог бы что-то видеть, не было, потому что все волшебники перемещались каминами или аппарацией, перестав прогуливаться по улицам. Но сидеть сложа руки он тоже не хотел. Поттер явился на работу рано; Аврорат ещё был пуст, когда он зашёл в кабинет, деливший с Джинни. Он совершенно не желал её видеть, но по понятным причинам ничего не мог с этим поделать. Его взгляд зацепился за горшок с ярким розовым цветком — шлюмбергера — таким же отвратительным, как и его название, занимающий весь подоконник. Настолько уродливого растения Гарри ещё не видел; он взмахнул палочкой и просто испепелил его, не испытав никаких угрызений совести. В конце концов, здесь не оранжерея, а кабинет Старшего аврора. Удовлетворенно полюбовавшись на результат своих действий, он уселся в своё кресло и снова углубился в чтение книг о зачарованных зеркалах, упорно выискивая информацию, которая могла быть полезна. Скрип открывающейся двери означал, что его напарница тоже пришла. Поттер буравил тяжёлым взглядом Уизли, которая, как ни в чём не бывало, кинула рюкзак на свой стол и сняла куртку, уронив подтаявшие снежинки на пол. Джинни молча разложила свои вещи, избегая встречаться глазами с Гарри. Повисшую свинцовую тяжесть тишины, казалось, можно было потрогать пальцами. Девушка смотрела куда угодно, только не на Поттера, но заметив пустой подоконник, её лицо исказилось гримасой. — Где цветок, который подарил мне Невилл? — враждебно спросила она. — Ему здесь не место, — спокойно, и даже немного с вызовом ответил Гарри, откинувшись на спинку кресла. — Я уничтожил эту уродливую ошибку природы. — Мерлин, Гарри! Да что с тобой происходит? — вскричала Джинни, теряя напускное самообладание. — Что случилось, раз ты так со мной поступаешь? Я разве тебе что-то сделала плохого? Любить человека — не преступление! Поттер скрипнул зубами так, что противный звук заставил волоски на теле встать дыбом. — Я наконец-то прозрел в отношении тебя, Джин, — ядовито произнёс он. — И не верю в твой бред про любовь. — Поттер, живо ко мне! — патронус Робардса материализовался в кабинете, прорычал послание и растаял в воздухе. Очень вовремя. Гарри избавился от ненужного и раздражающего разговора. Он накинул мантию, и, не обращая внимания на Уизли, вышел за дверь, зная, что та последовала за ним. Главный Аврор Гавейн Робардс встретил их с суровым лицом, из-под нахмуренных лохматых бровей мрачно взирали тёмные глаза, а шрамы, исчерчивающие щёки, придавали грозный вид и без того устрашающему облику. — Дела обстоят дерьмово, — без предисловий начал он. — В нескольких районах зафиксированы массовые убийства и похищения магглов: в Брикстоне вырезан целый квартал — в человеческой крови утопиться можно, их, как баранов… ей-Мерлин; в Саутварке какой-то зверь перегрыз глотки случайным прохожим; в Кенсингтоне десяток людей похитили ночью из собственных постелей. Но это не всё. Ночью были похищены также несколько волшебников — все мужчины среднего возраста. Пожиратели не на шутку разошлись. Поттер, как думаешь, за этим всем стоит Долохов? Возомнил себя новым Лордом? — Нет, — Гарри отрицательно покачал головой. — Долохова, как и остальных, кто-то призвал, и они, не взирая на магические верёвки, смогли улизнуть от авроров. Одна метка сменилась на другую. Я предполагаю, что и Малфоя кто-то призвал, ведь у него тоже был знак Волдеморта. — Логично, — кивнул Робардс. — Места преступлений уже осматривают наши ребята, может, будут какие-то зацепки о том, где находятся новые Пожиратели. Расследование осложняет блядская метель; как назло дует так, что не видно ни черта. Назначаю тебя, Поттер, ответственным за это дело. — Есть, сэр. — Тогда свободны.***
Выражения лиц призванных им ублюдков были бесценны. Малфой упивался смесью шока, отвращения, покорности и страха, отчетливо читаемой в лицах каждого из — теперь его собственных — слуг. Больше всего приносила удовольствие перекошенная рожа Долохова, который явно не ожидал, что новым господином окажется «предатель» Малфой. Ещё совсем недавно Антонин хвастался, как убивал его родителей и грозился прикончить Драко, а теперь стоит перед ним смиренно ожидающий собственной участи. Все Чёрные метки сменились Ледяными, а у кого не было их вообще, например, у Тео Нотта, все равно появились новые — малфоевские. Драко понял, почему так вышло. Все они оказались связаны одним ритуалом, который начал проводить Долохов, но не закончил из-за появления авроров. Зеркало было сделано гоблинами прочным, но ритуал ослабил его, чтобы Пожиратель потом смог расколотить на миллиарды осколков, которые разлетелись бы по миру, попадая в людей, и те, ожесточась, поубивали бы друг друга. Умно. Не нужно пачкать самому руки — просто наблюдай. Но гениальный план провалился, когда огромный заколдованный осколок попал в Драко; он мог просто погибнуть, если б не его защитные артефакты. Однако Малфой выжил, но принял в себя все чары Тёмного зеркала, растворившегося в теле, сделав его совершенным. Теперь в его руках возможность вылепить мир таким, каким тому следует быть. Британия не простила Драко участия в войне на неправильной стороне. Несмотря на все оправдания, отношение к нему было предвзятым. Малфою не позволили бы никогда занять должность Главы Отдела тайн, хотя он являлся лучшим артефактором в стране. Драко годами таил в душе обиду, даже понимая, что действительно виноват, но горькое чувство никуда не пропадало, оседая солью на языке. Но сейчас обстоятельства изменились. Наконец-то всё на своих местах. Драко не был жаден до власти, но ему приносили удовольствие мечты о том, как его обидчики расплатятся за своё отвратительное отношение к нему. Он уже не злился на Долохова за то, что тот убил его родителей. Вместе с застывшим сердцем исчезла боль утраты, больше утешало униженное положение Антонина в данный момент. Радовал его страх и то, что тот оставался в неведении о будущих действиях Драко в отношении него. Долохов мучился неизвестностью, а это гораздо страшнее всего остального. Неизвестность может сводить с ума. — Вы, наверняка, поняли, что теперь служите мне, — произнёс Драко, высокомерно разглядывая прибывших мужчин. — Мне нужна армия отличных бойцов, чтобы поставить на место зарвавшихся магов. Взамен я могу разрешить вам уничтожать тех, кого желаете, будь то магглы, или грязнокровки — меня это не интересует. — Да, сир, — угодливо отозвался Эйвери. — Тео, подойди, — приказал Драко своему бывшему однокурснику. Тео Нотт — высокий, стройный темноволосый парень с чёрными глазами, спокойно подошёл к Малфою и вопросительно взглянул на него. Надо сказать, что держался он безупречно, стараясь не выдавать волнения. Нотт не выглядел раболепно, не выказывал своего отвращения к изменившемуся облику Драко — он спокойно ожидал дальнейшего развития событий. Драко властным жестом взял Нотта за подбородок, задрав вверх — отчего Тео вздрогнул — и выдохнул ему в лицо поток свежего морозного воздуха с миллиардами мелких льдинок, проникающими в тело, заставляя остыть кровь и замедлить пульс. Малфой, ухмыляясь, отметил про себя, что будь Волдеморту известен такой способ подчинять людей, одновременно избавляя их от ненужных эмоций, то он, не задумываясь, воткнул бы себе в грудь осколок заколдованного зеркала. Он отпустил Нотта, а затем взмахом руки создал небольшой снежный буран, который облепил волшебников, подарив им хладнокровие и покорность новому Повелителю снегов. — Идите и приведите мне сильных волшебников, — распорядился Малфой. — Сир, самые сильные волшебники — те, кто победил Тёмного Лорда, — отметил Эйвери. — Фениксовцы. — Не трогать пока что моих ровесников. Найдите мужчин среднего возраста, опытных в боях. Стратегов тоже берите, — чуть подумав, ответил Драко. Новоиспечённые подданные удалились, а Малфой из пластов льда и снега стал создавать себе жилище. «Чертоги» — мысленно дал название. Драко изящно трансфигурировал из льдинок кирпичики идеальной формы с правильными чёткими гранями. Ни одного скола, ни одной зазубрины — чистейшее произведение искусства, достойное своего создателя. Кирпичи стройно складывались в ледяные толстые стены, и Малфой залюбовался, насколько идеально ровными и гладкими они были. Безупречность геометрических форм в создаваемых им чертогах бросалась в глаза, ослепляла математической точностью, не оставив ни единого шанса несдержанности. Сугробы снега превратились в нежнейшие холодные покрывала и портьеры, кружевная изморозь украсила безукоризненно круглый стол узорчатой скатертью, а крупитчатая позёмка застелила пол ворсистыми жёсткими коврами. В груди царила мёрзлая пустота, Драко было тошно и даже скучно. Словно он прожил миллион лет и навсегда устал от своей жизни. Казалось, ничто не могло заставить его чувствовать как раньше. Память ещё хранила серые отголоски каких-то прошлых эмоций, но они поблекли и больше походили на странный нереалистичный сон. Он, забавляясь, создал из снега и пурги белых лошадей, роскошных павлинов, чтобы почтить память отца, засадил сугробы белыми ледяными нарциссами и барвинками. Его память неожиданно подкинула смутное видение какого-то цветка, но Малфой никак не мог вспомнить, как тот выглядел. Что-то знакомое, зудящее и неимоверно раздражающее щекотало внутри черепной коробки, когда он думал о неизвестном цветке, но попытки вспомнить были тщетны. Ему хотелось совершать вещи, которые помогли бы ему ощутить хоть что-то и побороть сосущую скуку внутри себя. Кажется, ему не хватало учащённого пульса и стучащего сердца. Вроде бы это называется волнением, но Драко не помнил точно. Сегодня в нём вызвали нечто похожее на эмоции только униженные и изумлённые лица Долохова и других. Мысли о мести своим обидчикам тоже чем-то заряжали. Он будет пробовать всё, что поможет пробудить жажду жизни.***
Ослепительно белоснежный зал нового дворца портила куча магов, которых притащили сюда неотесанные подданные. Скривившись в презрительной гримасе, Драко подошёл к ближайшему связанному волшебнику и брезгливо ткнул тёмно-синим берцем в бок. Маг пошевелился, сплевывая кровавый сгусток на белый пол — Долохов (кто кроме него) знатно отделал непослушных. — Сегодня вам повезло, — холодно чеканил Малфой, смотря сверху вниз. — Вы не умерли. Но служить мне будут только самые достойные и выносливые. Сегодня мы проверим вашу выносливость. Антонин, зная твою кровожадность, доверяю тебе это сделать. Малфой кивнул Долохову. Он хотел увидеть своими глазами насколько безумен лучший воин Тёмного Лорда: если Антонин сошёл с ума, как и тётка Беллатрикс, то нужно будет просто убрать его. Сумасшедшие фанатики не нужны ему. — Vygrysai iznutri, — фиолетовый луч, вырвавшийся из палочки Долохова, заставил мага скорчиться от невыносимой боли. Пальцы рвали собственную одежду, мужчина задыхался и издавал истошные крики, извиваясь на полу подобно змее. Малфой с равнодушным лицом взирал на пытку, абсолютно не чувствуя сострадания. Долохов прекратил заклинание, и волшебник судорожно вдохнул воздух, громко простонав. Бывший Пожиратель приблизился к несчастному, распластавшемуся на полу, расправил его сжатые в тугой кулак пальцы, оставив в легком сгибании фаланги, и с адским хрустом наступил на них грубым сапогом. Мужчина взвыл нечеловеческим голосом, а Антонин продолжил топтать сломанные кости, превращая их в крошево. Затем, оскалившись в звериной ухмылке, он исцелил изуродованные руки, и Эннервейтом оживил потерявшего сознание от боли мага. Очнувшись, тот осоловело таращился вокруг, и в его глазах медленно зарождалась надежда на то, что пытка закончилась. Долохов хохотнул и снова грубо топнул сапогом по ещё нывшим пальцам, раздавливая кости по-новой. Драко поморщился от громкого крика, переходящего в хрип. — Достаточно, Антонин, — остановил он мучения неизвестного волшебника. — Ты хорошо поработал, без грязи. Умело сочетаешь магические и маггловские пытки. Этот маг недостоин быть моим воином, слишком слаб. Малфой подошёл к полубессознательному мужчине и, взмахнув рукой, вызвал вьюгу, закружившую пленного в снежном вихре. Когда снег рассеялся, мужчина стал полностью заледеневшим, словно мастерски выточенная статуя. — Уничтожь, — приказал он Долохову, не сводя с него белых глаз. Долохов подошёл и, не сомневаясь ни секунды, пнул человеческую глыбу, и та с грохотом рассыпалась на куски льда. Антонин и бровью не повёл. Драко оглядел присутствующих, и от его внимательного взгляда не укрылась пробежавшая тень по лицу Тео. Очевидно, Малфой недостаточно его остудил, и стоит попробовать ещё раз, но уже по-другому. Он разочарованно вздохнул — пытка не отозвалась в нем ни единой эмоцией, ни одного жалкого всполоха; Драко по-прежнему было скучно. — Тео, теперь давай ты, — лениво проговорил он. Нотт дёрнулся от того, что обратились к нему, и нервно подошёл к связанным пленникам. — Чт-что мне делать? — губы Тео дрожали, а темные глаза умоляюще смотрели на Драко. — Не знаю, — безразлично пожал плечами Малфой. — Удиви меня. Нотт подрагивающей рукой поднял палочку, направив на одного из связанных, и тихо произнёс: — Круцио. Заклинание вышло настолько слабым, что вызвало смех в рядах вассалов Малфоя. Пленник согнулся от боли, но, сжав челюсти, не издал ни звука. — Скучно, — вяло прокомментировал Драко. — Эйвери, продолжи. А ты, Теодор, совершенно не умеешь пытать. Может, твоё призвание в другом? — он пристально посмотрел на Нотта, но тот совершенно не понимал, о чём его спрашивают. — Я не знаю, Драко. Малфой оценил, что Тео назвал его по имени, хоть и боялся. О, да, он чувствовал его страх, смесь выделившихся в кровь адреналина и кортизола. Острый терпкий запах, липнущий на обонятельные рецепторы, вызывающий желание охотника броситься на свою жертву. Но Драко не был охотником, и этот запах его не дурманил. Внезапно его осенило, что вызвать эмоции можно иным способом. Как он раньше не додумался? Не обращая внимание, как Эйвери истязает похищенных магов, Малфой подошёл к Нотту и вкрадчиво шепнул на ухо, обдав его шею студёным ветерком: — Тео, может, вспомним прошлое? Малфой провёл белой холодной рукой по щеке Тео, и тот прильнул к ладони, закрыв глаза, отдаваясь незатейливой ласке. Драко скрыл их полотном снега от глаз случайных наблюдателей, уводя Нотта в свои комнаты. — Ты красивый, Драко. Всегда был красив, но так далёк от меня, — прошептал Тео, когда Малфой опрокинул его на ледяную кровать и навис сверху. — Помолчи, — Драко накрыл ртом чужие живые губы, с наслаждением вобрав в себя навсегда потерянное чувство тепла. Он пил горячее дыхание лежащего под ним парня, прижимал к себе тело с бешено стучащим сердцем, разгоняющим кровь по сосудам, в попытках прогнать стужу внутри себя. Драко брал всё, что ему мог дать Тео, без остатка, с жадностью, не отдавая ничего взамен. Всецело завладев жизненной энергией, вдоволь насытившись человеческой теплотой, он оставил лишь безжизненную оледеневшую плоть, бывшую когда-то Теодором Ноттом. Малфой был разочарован — высосав всё тепло, он ничего не почувствовал. Его сердце не издало ни единого стука. Оно по-прежнему оставалось мертво.
