Ч.2. Глава 7. Полуночное солнце
14 сентября 2023 г., 05:04
Милая Герда, слова застывают Внезапно, при попытке ответить Битые стёкла всегда попадают Случайно, заигравшимся детям И где бы я ни жил, всё время Падает снег, где-то внутри Где сердце продолжает свой отсчёт Милая Герда, поговори со мной Как мы любили ни о чём. Моя дорогая «Герда».
Драко сам не понимал, что с ним происходит, но знал — это что-то нехорошее, ведь как иначе объяснить то, что он почти растаял в объятиях Поттера? В прямом и переносном смысле. Когда пальцы Поттера стали жечь его кожу, стало невыносимо больно, но одновременно с болью пришло успокоение где-то под рёбрами. Там, где в последнее время ныло и саднило, усиливаясь при мыслях о спонтанно возникающих картинках в голове или о Джинни Уизли. Но рядом с Гарри душевная боль проходила, а вот физическая… Драко рассматривал свои белые руки, с которых всего каких-то полчаса назад катились крупные капли воды. Тело словно плакало. Но Драко не мог остановиться, утопая в ласках Поттера; жажда тепла, преследующая его с давних пор, наконец смогла немного уняться, и что самое важное — Поттер не заледенел. Он — воплощение огня. Того, что не хватало Драко. И тянуло, тянуло к огню невыносимо. Что будет, если они не станут сдерживаться? Кто погибнет из них двоих? Почему Поттер такой? Потому что сильный маг, или причина в другом? Ответов на многочисленные вопросы у Драко не было, но он впервые стал тяготиться своей сущностью. Он не хотел таять, что-то почувствовав. И хотел вспомнить то, что позабыл. Драко подошёл к зеркалу. Столько раз он видел себя — холодного, бледного, с прямыми плечами, — но сейчас впервые не гордился собой. В отражении на него смотрел монстр. Искусственный, синтетический, не помнящий своего Я. О какой власти может идти речь, если он так просто способен погибнуть от горячих рук Поттера? Даже без применения магии. Кто ты такой? Драко ударил кулаком в отражение своего лица, и зеркало рассыпалось на сотни осколков. Он смотрел на них с возникшим чувством дежавю. Повинуясь порыву, он расстегнул мундир, снова глядя на чёрные линии на груди, которых стало больше. Он вспомнил, как Гарри касался их губами. Без отвращения. Хотя самому Драко они были омерзительны до тошноты. Он резко запахнул мундир. Нужно перестать думать об этих глупостях; мир ждёт, пока Драко его покорит. Пора воплощать в жизнь одну из своих идей, которую он ненадолго отложил. Анспиритов следовало привязать к своему сознанию, а не к кольцу. Кольцо только якорь. Он достал ящичек, в котором хранил инструменты для создания артефактов. Артефакторика — наука тонкая, а создание изделий почти как ювелирное дело, даже ещё более точное и выверенное. Драко снял с себя кольцо, открутил верхнюю часть и задумался. Ему нужно отделить долю сознания от себя и впаять в кольцо: в место, где уже привязаны анспириты. Он размышлял над этим не один день и пришёл к выводу, что нужно сначала применить заклинание расщепления сознания к своей личности, затем выудить часть в отдельный фиал, подобно тому, как достают воспоминания из головы, и погрузить в кольцо, словно в Омут памяти. Затем прочитать ещё одно заклинание своего собственного изобретения, которое соберёт воедино все три части. Драко приготовил фиал, взмахнул палочкой для более точного действия, выудив из себя светло-серую энергетическую оболочку, и расщепил её на две части. Затем одну часть переместил в фиал и закупорил. После этого вернул оставшуюся энергию в своё тело. Драко взял фиал в руки, покрутил, рассматривая, и без колебаний приоткрыл крышку, выпуская тоненькой струйкой серую субстанцию прямо в сердцевину кольца. — Coniungere, — шепнул он, делая пасс палочкой. Субстанция растворилась внутри кольца, и Драко прикрутил верхнюю часть обратно. Даже если кольцо потеряется, то анспириты всё равно будут подчиняться только ему. Он усмехнулся довольный собой. Теперь весь мир будет у ног Драко Малфоя. А с Поттером он тоже что-нибудь придумает. Драко не даст себя сломать и увести с намеченного пути.***
— Полуночное солнце освещает наш путь, — прокаркал Ян Джинни, летая над головой. — Хороший знак, значит, скоро мы должны дойти до лачуги той провидицы-финки. — Теплее стало, — заметила Джинни. — Конечно, это влияние тёплого течения Гольфстрима. — Мерлин, как же далеко мы от Англии! — всплеснула руками Джинни. — Зато близко к цели, — сварливо ответил ворон. Джинни не могла не согласиться с ним. Вообще она привязалась к этому старому ворчливому фамильяру. Он постоянно был чем-то недоволен, особенно действиями Джинни, отмечая, как она неловка и не приспособлена к жизни. Она парировала тем, что её с детства не готовили находиться несколько месяцев в таких суровых условиях. Так и шли они, переругиваясь по-доброму, но если вдруг казалось, что грядёт опасность, Ян отважно хлопал крыльями, пытаясь защитить Джинни настолько, насколько возможно для него. Её так умиляла его храбрость. Хвала Мерлину и Моргане, настоящей опасности не было. Диких зверей не наблюдалось, еду они могли добыть, рыбача, а идти стало определённо теплее и комфортнее. — Что писал твой хозяин в дневнике? — спросила Джинни, когда ворон попросил её листать пожелтевшие страницы на привале. — Сначала свои переживания. Ох, вы, люди, так придаёте значение любви. Хотя ни один человек не стоит того, чтобы так убиваться… Дальше записи стали отрывочны и бессвязны, — грустно ответил Ян. — То ли пьян был, то ли безумен. — А что за любовь была у твоего хозяина? — Да имелась у него девушка, возлюбленная. Однажды хозяина отправили на службу, я вместе с ним полетел, конечно. Но меня ранили там, и хозяин вернулся домой один, пока меня выхаживали в специальном лазарете. Он так хотел забрать бедного Яна с собой, но, к сожалению, раны не позволяли перевозку, — с тоской рассказывал ворон. — Что дальше случилось, я точно не знаю. Большое несчастье. Мне рассказали, что девушка та умерла. А хозяин мой пропал. С тех пор ищу его по всему свету. — Что-то в последнее время я то и дело, что слышу о несчастной любви, — вздохнула Джинни. — Хотя мне ли говорить об этом. — По мне так лучше прожить жизнь одному, чем сойти с ума или умереть ради чужого человека, — изрёк Ян. Он клюнул в страницы дневника. — Последние записи вообще повествуют о чертовщине, какая-то кровавая резня, ничего не понятно. Ещё немного посетовав на идиотов, которые влюбляются, Ян взмахнул крыльями, предлагая двигаться дальше. Сколько прошло времени, Джинни даже примерно не представляла, но внезапно они набрели на ветхую лачугу без двери. Из открытого проёма на них дохнуло жаром, что было поистине ошеломляющим среди извечных холодных снегов. Ян постучался в окно, чтобы быть вежливым. К ним вышла полуголая женщина, на которой из одежды были лишь ветхие тряпки, прикрывающие самые интимные места, и втащила Джинни внутрь. Ворон влетел за ней. В лачуге было натоплено так, что пот струился градом. Женщина начала стягивать с Джинни шапку и варежки, что крайне удивило. Джинни увернулась от назойливых рук и сама скинула верхнюю одежду. Ян же мучился от жары, потому что своё оперение он скинуть не мог. Женщина достала откуда-то кусок льда и шлёпнула ему на макушку. Джинни лицо женщины показалось знакомым, она пристально вглядывалась в неё и наконец её осенило. — Фиса! Это же вы! Она изумилась тому, что Фиса выглядела сильно моложе, чем была в начале её пути. — Узнала, лелека, — хмыкнула Фиса. — Но как? Почему вы стали такой… молодой? — робко спросила Джинни, боясь ненароком обидеть. — Иллюзия, девочка. Всё иллюзия. Долго же вы шли до меня. — Где мы только не были, что только ни отдали, — вздохнула Джинни. Фиса подняла бровь, а затем покачала головой. — Попались, значит, химере. — Да, химера встретилась мне, — ответила Джинни, но что-то в словах Фисы её насторожило. Та заметила её вопросительный взгляд и ответила: — Дорогая, все твои испытания были химерой, обманом. Это чудовище служит Снежному Королю, а Страж существует только один — это я. Почти всё, что вы видели, было иллюзией. Фиса провела рукой над головой Джинни и в её ладони появилось призрачное видение, которое она внимательно изучила. — Твоя подруга навела тебя на ложные мысли о том, что есть границы пространства и нужно отдавать что-то ценное, чтобы их пройти. Химера прочитала это у тебя в голове и напустила морок. Ты могла бы давно дойти до Чертогов Короля, если бы знала, что это довольно просто. Но в том-то и сложность, что ты не знала. И никто не знает. Все думают, что их ждут испытания, и химера пользуется заблуждениями людей, создавая миражи, которые могут стать погибелью для путников. Но в тебе жила уверенность, что ты дойдёшь до конца, поэтому ты сейчас здесь, у меня. Ты у цели, лелека. Джинни неподвижно застыла на месте, не веря собственным ушам. Неужели она могла найти Гарри давным давно? Это был сильный удар. — Помоги ей, — каркнул Ян Фисе. — Я знаю, ты сильная ведьма, тебе подчиняются все ветра и бури. Дай ей силу, чтобы смогла победить зиму и забрать своего возлюбленного. Фиса усмехнулась и снова повела рукой, вызывая видение на ладони. — Принц твой полностью во власти зимы и не желает возвращаться обратно, — изрекла она, глядя на руку. — Нравится ему там. Нет тебе места в его холодном сердце, оно принадлежит Снежному Королю. Лишь для него оно горячее, не для тебя. — Я не понимаю… — пробормотала Джинни. — Он во власти Короля, — терпеливо объясняла Фиса. — Навечно привязан к нему. — Из-за того зеркала всё? — Нет. Вижу, избавился он от проклятого осколка, но держит его другая магия. — Нужно вытащить его оттуда! — воскликнула Джинни. — Прекратить эту чёртову зиму! — Дай ей силу, ведьма, — упрашивал ворон Фису. — Оружие, чтобы победить Короля и забрать заблудшую душу домой. — Нет у меня для неё ничего, — покачала головой Фиса. — В её чистом сердце есть своя сила, которая и помогла ей пройти все испытания химеры. Но дальше пути нет. У тебя два варианта, девочка. Идти назад и жить своей жизнью с мужчиной под стать тебе, может, не любить его так сильно, как своего принца, но быть счастливой. Или не послушать меня и идти в Чертоги Короля, где тебя ждёт погибель от руки ревнивца. — А что мне скажешь? — каркнул ворон. — Что видишь о моей судьбе? — Вижу, что найдёшь ты то, что ищешь, но ненадолго. Коротать тебе остаток жизни в одиночестве, — предсказала Фиса. — И насколько часто сбываются твои предсказания? — фыркнул Ян. — Есть вариант, что всё пойдёт не так, как ты предсказала? — Есть, — снисходительно улыбнулась Фиса. — Бывает, что по-другому складываются события. Как звёзды сойдутся. Сегодня на небосклоне очень звёздно, — загадочно обронила она. — Я иду вперёд, — решительно сказала Джинни. — Гарри нужно вырвать из лап зимы и поехавшего головой Короля. Пусть я ему не нужна, и он пойдёт потом на все четыре стороны, но спасти его я обязана. Хотя бы как друга. Да и зря что ли я столько прошла? Я не поверну обратно ради какого-то мифического мужчины и призрачного счастья, оставив Гарри в беде. — Как знаешь, лелека. Не мне тебя отговаривать. Идите строго на север, через две мили будут вам Чертоги. Ты, ворон, оставь её у ворот снежного сада, а сам присмотрись вокруг. А то убьют тебя ненароком раньше времени. Да и, может, что интересное найдёшь. А ты, девочка, дальше действуй по обстоятельствам и будь осторожна — ловушка приготовлена. Тебя там уже ожидают. — Спасибо, — мрачно поблагодарила Джинни. Она знала, что будет непросто, но предсказания Фисы оставили осадок в душе, особенно про сердце Гарри. Что это значило? Почему его сердце горячо для Снежного Короля? Он околдован или проклят? Джинни собрала остатки храбрости в себе и твёрдо (ну почти) решила идти дальше. Если ей суждено умереть, то пусть будет так. Всё равно её никто не ждёт больше. — Мы уходим, — сказала она и кивнула ворону. — Не будем терять время. Они вышли из лачуги, попрощавшись с Фисой, но уже на улице Джинни обнаружила, что варежки и шапку забыла внутри. Она обернулась, чтобы вернуться, но хижина исчезла, словно её никогда тут и не было. Джинни поёжилась, натянула рукава на кисти, а капюшон на голову и бодро зашагала вперёд. Ян молча летел следом. Две мили — это не так далеко. Она не замёрзнет. В конце концов смерть ей обещали от чьей-то ревнивой руки, а не от холода. Интересно, что за ревнивец её там ожидает? Уж не Король ли? Становится всё интереснее. И страшнее. Джинни бросила украдкой взгляд на Яна. Очевидно, он тоже был расстроен предсказанием. Почему его хозяин будет с ним ненадолго? Неужели прогонит своего фамильяра? Эх, невесёлая у них судьба. Оставалось уповать на те самые звёзды, которых она не видела на небе. Было только полуночное солнце, что замерло над величественными лебедиными фьордами и далёкой кромкой вечных горных льдов, раскрашивая небо в сумасшедшие цвета, от мертвенного зелёного цвета гнили до кровавого зловещего багрянца. Полуночное солнце, что свидетельствовало о лете, но никогда не согревало.
