Поцелуй стылого сердца

Здесь время тихо застывает На листьях каменной росою. И душу здесь свою скрывает Боготворящий неживое. Боясь едва пошевелиться, Он замер, слезы скрыв под маской, Ведь может так легко разбиться Мир из стекла, задетый лаской. Отто Дикс «Стеклянные цветы»

      Гарри не мог отделаться от мыслей о Драко, мучительно заполняющих его голову после того, как они переспали.       Они стали так опасно близки .       На самом деле, Драко всегда был в его голове, даже до всей этой бесконечной зимы. Но Гарри упрямо вёл себя так, как казалось ему правильным. Хотя ситуация с Джинни не такая уж и правильная, если рассматривать моральную сторону вопроса; по сути он использовал Джинни, пусть та и не была против. И тем не менее Гарри считал себя мерзавцем: он не давал ей жить своей жизнью, привязывая к себе. Джинни Уизли — отважная храбрая девочка, готовая впрячься в любой переплёт ради него, была всего лишь как сестра. Любимая сестрёнка, такая же, как Гермиона. Но Гарри почему-то решил, что когда-то был влюблён в неё. В том нежном возрасте, к тому же, когда нависала угроза в виде Волдеморта, легко было спутать привязанность с любовью. Хорошо, что Гермиона с Роном симпатизировали друг другу, потому что если бы Гермиона проявила к нему интерес, то, скорее всего, Гарри тоже подумал бы, что влюблён в неё.       Такая глупость.       Гарри никогда так сильно не интересовался Джинни или кем-то ещё, как интересовался Драко. Он слишком пристально следил за ним на шестом курсе, пытаясь выведать, что тот задумал. Гарри к своему лютому врагу Волдеморту и его крестражам не испытывал столько интереса, сколько к Драко.       Почему он спохватился так поздно? Как теперь вернуть того Драко? Как вытряхнуть заносчивого, но ранимого засранца из того монстра, в которого тот превратился?       У Гарри пока не было ответов на эти вопросы, но он поклялся себе, что обязательно отыщет их.       Он скучал. Он скучал без Драко. Вот так банально и глупо. Кажется, после их близости оттаял не Драко, а Гарри. Ему хотелось не просто заниматься сексом, а быть постоянно рядом.       Гарри восхищало то, как Драко работал над артефактами, и раньше, и сейчас. А сейчас особенно. Ловкие красивые белые пальцы так искусно летали над заколдованными вещицами, что нельзя было не любоваться. А его острый гениальный ум создавал такие шедевры, которые не оставляли равнодушным; жаль только, что раньше Драко изобретал защитные артефакты, а сейчас — поистине опасные и жуткие, рассчитанные на завоевание мира.       Хорошо, что Драко не поехавший псих, каким был Волдеморт, но от этого всё равно не становилось легче.       Чёртово зеркало, чёртова книга, чёртов Долохов.       Гарри возненавидел мерзкого Пожирателя всем своим существом, но какая ирония, что Долохов сам угодил в свою же ловушку, и вместо того, чтобы отомстить Драко, попал к тому в услужение. Ему повезло, что благодаря зиме, он почти позабыл об этом.       А жаль.       Долохову следовало бы в полную силу ощутить последствия своих поступков.       Смесь из злости и ненависти жаром разливалась по венам, что придавало сил бороться. Сколько Гарри себя помнил, именно злость помогала ему подняться после того, как упал.       Всё свободное время Гарри проводил в библиотеке дворца, выискивая крохи информации о зеркалах и проклятьях, но пока не находил того, что могло бы помочь. Он перешёл на более общую информацию и стал искать ритуалы, которые вернули бы Драко к себе настоящему, но их существовало просто невообразимое количество, и биллионы букв фолиантов сливались перед глазами в одну сплошную кашу, погружая в состояние безысходности.       Но Гарри не планировал сдаваться и сидеть сложа руки, что-то делать было просто жизненно необходимо.       Гарри немного пугало цунами нахлынувших на него чувств и эмоций в отношении Драко, словно сломало какую-то шаткую плотину, затапливая всё живое. Он даже думал, что во всём виновата магия зимы, которая заставляла всех тех несчастных парней льнуть к своему Повелителю в жажде урвать чуточку внимания и которая приводила к тому, что они заканчивали свою жизнь ледяной глыбой в форме человека.       Хотя, возможно, его вспыхнувшее желание плоти и было обусловлено холодным притяжением Снежного короля, но после их соития, Гарри не мог перестать думать о нём. Каждый раз, закрывая глаза, под веками вспыхивал образ Драко с алыми губами, куделью шёлковых белоснежных волос и обжигающе-ледяными руками. Несмотря на всю опасность их тесного контакта, Гарри повторил бы ещё сотню раз то, что вспыхнуло между ними так резко и неожиданно.       В груди ныло от того, как сильно он скучал по прошлому Драко. И как жаль, что Гарри поздно спохватился. Зима словно очистила его от всех туманных и зыбких заблуждений, которые царили когда-то в его голове, оставляя лишь то, что было действительно правильным и важным.       Снежная метка на руке внезапно начала колоть миллионами ледяных игл, призывая вассалов к своему Повелителю.       У Гарри появилось очень нехорошее предчувствие, и он поспешил в зал общих собраний.       Слуги Короля рассаживались за стол, обмениваясь между собой напряжёнными хмурыми взглядами. На вопрос в глазах Эйвери, Гарри только покачал головой. Нет, Драко не посвящал его в свои планы.       Когда все собрались, в зале появился Драко — высокий, стройный, с горделивой осанкой и поднятой головой, безупречно одетый в неизменно синий мундир с воротником-стойкой, расшитый серебристой нитью. Изящные сапоги гулко стучали каблуками о ледяной пол в жуткой вязкой тишине, что вынуждало вассалов не поднимать головы, а липкий страх вливаться в душу холодной жижей с каждым шагом.       Гарри не боялся Драко. Он им любовался. После того, как глаза стали вновь серыми и живыми, Гарри не мог найти в нём ни малейшего изъяна. Драко вызывал благоговение, восхищение и напряжение в штанах, из-за чего член Гарри сейчас болезненно упирался в ширинку.       Что было абсолютно неуместным в данной ситуации.       Гарри постарался подумать об ужасах, которые нёс своим существованием Снежный король, и его немного отпустило. Ему претили мысли об убийствах, вызывая тошноту от воспоминаний кровавой бойни в Визенгамоте, но он перестал видеть в Драко монстра, хотя и по привычке продолжал убеждать себя в обратном. Гарри просто было жаль, что всё сложилось именно так.       В брюках стало спокойнее, и он выдохнул.       Драко сел во главу стола, обвёл проницательным взглядом вассалов и заговорил:       — У меня есть прекрасные новости — армия анспиритов полностью готова к бою, а значит, захват Министерства должен состояться в самом ближайшем будущем. Но появилось одно крайне неприятное обстоятельство, — он сделал паузу, и Гарри напрягся, — ко дворцу приближается отряд авроров. Мы, конечно, справимся с ними без особого труда, но можем понести потери и тогда нападение на Министерство будет отложено. Мне это не нравится. Я хочу изменить свой план и перенести дату операции на более ранний срок. После того, как Министерство будет полностью в моём подчинении, отряд, скорее всего, и сам передумает идти против новой власти.       — Когда выступаем, сир? — задал вопрос Эйвери.       — Думаю, через две недели, — холодно ответил Драко. — Авроров задержат некоторые существа, служащие мне, а мы успеем немного подготовиться и затем выступить. И ещё, — его голос стал совсем ледяным, а глаза колючими, — если кто-то вздумает предать меня, то будет жестоко наказан. Ваши метки созданы не просто для того, чтобы призывать вас. Если вы совершите измену, метка убьёт вас. Медленно и мучительно.       Гарри рассеянно почесал предплечье с белой россыпью снежинок и подумал, что Драко явно вдохновлялся идеями Волдеморта, но сделал их изящнее.       На самом деле это было отвратительно.       — Анспириты не имеют собственного разума, они полностью зависят от меня, — продолжал Драко. — И, конечно же, мне ценны такие воины, как вы. Но предателей я не прощаю, — он немного помолчал. — Вы должны тренироваться. Изучать тактику боя друг друга, знать слабые и сильные стороны, чтобы помочь друг другу там, в Министерстве. Лишь от вас зависит, вернётесь ли вы живыми.       Драко встал из-за стола.       — Надеюсь, я понятно объяснил, — и он исчез в снежном вихре.       Мысли Гарри панически метались в голове, он и подумать не мог, что метка убивает предателей.       Он не знал, как предотвратить битву. Лишь только пришла в голову мысль сбежать из дворца за помощью, невиданной мощи сила почти пригвоздила его к стулу, на котором он сидел.       Они все подчинялись Снежному королю.       Даже смешно, что Драко мог предположить, будто кто-то сможет его предать, ведь узы зимы держали крепко. Очевидно, он хотел предусмотреть всё.       У Гарри есть две недели, чтобы помочь Драко вспомнить настоящего себя и предотвратить битву в Министерстве.

***

      Гарри решил не вызывать подозрений, поэтому участвовал в ежедневных тренировках с остальными вассалами.       Их боевые навыки уже давно превышали обычный уровень рядового аврора, часть магов владела дуэльными навыками на высшем уровне. Гарри сложно было драться с теми, кто служил Волдеморту, потому что и раньше те были опасными соперниками.       Гарри прекрасно знал слабые места Эйвери, и тот никогда не побеждал его в поединках. Колум злился, плевался ядом, утирая кровавый пот со лба, но ничего не мог поделать.       — Тебе нужно быть более хладнокровным, — сказал ему Гарри. — Либо наоборот, ещё более напористым и неожиданным. Твои атакующие заклинания очень сильны и разрушительны, но я всегда могу от них уклониться, потому что ты, чувствуя беспомощность, начинаешь кидать их в разные стороны без разбора, истощая тем самым себя. И вот тут-то я и наношу решительный удар.       — Поттер, может тебе стоит пойти в Хогвартс учителем? — выплюнул злой, как сто дракклов, Эйвери.       — У меня есть способности к преподаванию, — хмыкнул он, улыбаясь. — Благодаря мне, Отряд Дамблдора разбил большую часть Пожирателей смерти. Ну это так, если ты забыл.       — А что, разве ты их обучал? — недоверчиво спросил Колум.       — Я, — также улыбаясь ответил Гарри.       Эйвери в сердцах сплюнул на пол, и Гарри засмеялся.       Дуэль с Долоховым не была столь дружественной, как с Эйвери, даже несмотря на то, что Колум не щадил Гарри, кидая довольно тёмные заклинания.       Долохов во время поединка молчал, ловя каждый взмах палочки и каждое движение своего противника. Его заклинания часто оказывались придуманными им самим, и Гарри всегда было немного не по себе от неизвестности. Вдруг Долохов проклянёт его так, что он и не заметит?       Они сражались ожесточённо и неистово. Каждый раз, когда Долохов метал в него удары, Гарри вспыхивал ненавистью к нему, вспоминая всё то зло, что тот причинил.       Живое лицо Драко как наяву вставало перед глазами, и ненависть придавала Гарри сил, когда он разорванной до мяса рукой взмахивал палочкой, посылая Экспеллиармус в соперника.       Палочка вырвалась из рук бывшего Пожирателя, но тот не растерялся и по-маггловски кинулся на Гарри, ударив ногой в пах и вцепляясь в шею.       Они грохнулись на пол, палочки выскользнули, потому что Гарри не в силах был их удержать искалеченными руками, они оба потянулись за ними, одновременно пытаясь оттолкнуть друг друга. Глаза Долохова налились кровью, становясь глазами сумасшедшего, он прижал запястье Гарри ко льду, не давая тому схватить древко.       Гарри поразился недюжинней силе, с которой его придавили, но понял, что причина в безумной ярости, которая вызывает огромный выброс адреналина в кровь.       Безумие всегда придаёт сил. Гарри с детства помнил соседку миссис Фигг, дряхлую старушонку, которая однажды совсем поехала умом и вырывала в доме раковины из стены и выбивала ногой двери, когда родные запирали её. Все сумасшедшие обладают силой, особенно при определённых обстоятельствах.       Долохов был психом. Оставалось надеяться, что, как и все ненормальные, он быстро выдохнется. Лишь бы Гарри сумел продержаться это время и не потерять сознание от адской боли в разорванной руке.       — Ублюдок, — прохрипел Гарри, пытаясь освободиться из стального захвата.       Пальцы царапали ногтями лёд прямо на уровне лица Долохова, внезапно тот яростно зарычал и сильнее пригвоздил запястье Гарри к гладкому полу, вызывая новый всплеск острой боли в руке.       — Где ты взял это кольцо? — проорал он, брызгая слюной. Глаза безумно блестели, волосы спутались в колтуны, а борода заиндевела. — Отдай мне его!       Гарри на мгновение показалось, что Долохов сейчас отрежет ему палец, или даже отгрызёт за неимением в руках ничего острого. Гарри попытался лягнуть ногой в живот, но тот с силой навалился на него и попытался стянуть с пальца кольцо. То самое, которое дарил ему когда-то Драко. Гарри и думать забыл, что носил его, не снимая, на пальце — настолько привык к нему и уже не обращал внимание.       Однако Долохов почему-то заинтересовался им; он уже забыл про свою палочку и про дуэль, сосредоточившись сорвать кольцо во что бы то ни стало.       — Сука, отъебись от меня! Ненормальный! — заорал Гарри и рванул руку из захвата Долохова, вмиг погружаясь в бездну боли.       Кажется, остальные поняли, что происходит уже что-то за рамками дуэли, и первым к ним кинулся Эйвери, попытавшийся разнять.       Гарри почти ничего не соображал от вспыхнувших ярких искр перед глазами, стискивая зубы и зажмуриваясь, не в силах терпеть пульсацию в руке. Наконец стало легче, и он открыл тяжёлые веки.       Эйвери еле удерживал Долохова, который рвался к Гарри и кричал что-то непонятное.       — Анемона, там анемона! — Эйвери на помощь пришли другие вассалы, пытаясь сдержать совсем обезумевшего Долохова, который страшно вращал глазами и орал. — Мне нужна она! Пустите меня!       — Тони, остановись! Остановись, пожалуйста! — пытался перекричать его Колум.       — Я убью его! Мне нужно это кольцо, как ты не понимаешь! Там анемона, я так долго искал её!       Наконец Долохова удалось окончательно скрутить, и тот, обессилев, обмяк в руках Эйвери.       Гарри ничего не понимал, он переводил взгляд с кольца на Долохова и обратно. Кровь из разорванной кожи и мышц пропитала рукав и запачкала пол. Долохов, к слову, выглядел ещё хуже.       — Что вы тут устроили? — холодная ярость в голосе возникшего из ниоткуда Драко заставила всех замолчать и застыть на своих местах.       — Долохов пытался украсть моё кольцо, — Гарри взял на себя смелость рассказать.       Драко удивлённо поднял бровь.       — Вот это, — Гарри медленно поднялся с пола, превозмогая боль, и доковылял до Драко. — Ты дарил мне, — тихо добавил он и поднёс руку к его лицу.       Стоило Драко бросить мимолётный взгляд на пальцы Гарри, как он резко вздрогнул, будто его прошило током.       Что-то произошло не то.       Губы Драко из алых превратились в черничные, а белое лицо посерело. Он резко втянул ноздрями воздух, и уголки губ дрогнули. Гарри знал, что означало это выражение лица — Драко больно.       — Поттер, пойдём, покажешь мне кольцо поближе, — сквозь зубы выдавил Драко. — Долохова связать и не спускать глаз с него до моего распоряжения.       Гарри понял всё и послушно кивнул, незаметно поддержав Драко за локоть, чтобы тот не упал. Он знал, как важно тому сохранить лицо перед своими слугами.       Дойдя до своих покоев с неизменной гордой осанкой, Драко повалился на пол, едва открыв дверь.       — Драко, что с тобой?       Гарри поднял его на руки и переложил на кровать, расстёгивая мундир, чтобы стало легче. Драко хватал губами воздух, а лицо скривилось в болезненной гримасе.       На его обнажённой груди змеились чернильные росчерки, которые расползались выше и выше, обезображивая белую гладкую кожу.