Часть 3. Глава 4. Вечно твой
7 декабря 2023 г., 05:50
Белый пепел полоской наша вечная плаха. Там, куда мы уходим, нет ни боли, ни страха. Наше время сквозь пальцы водой утекает. Там, куда мы уходим, нас никто не поймает. Отто Дикс «Белый пепел»
«ГАРРИ ПОТТЕР, МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ — ВСЁ-ТАКИ УМЕР! Наше издание с прискорбием сообщает, что Гарри Джеймс Поттер, Национальный Герой Британии, погиб, находясь в плену у «Снежного Короля». Достоверно известно, что вместе с ним погибла его невеста — Джиневра Уизли, которая отправилась на поиски своего возлюбленного. Их тела, а также тело Драко Малфоя, известного под псевдонимом «Снежный Король», были доставлены в министерский морг и опознаны родственниками и близкими знакомыми умерших. Выражаем соболезнования… » Гермиона наизусть знала эту статью в Пророке, выпуск которого сейчас держал перед собой Рон, глядя на буквы уже битый час. Так продолжалось изо дня в день — Рон брал газету, перечитывал статью, некролог, гипнотизировал написанное глазами и прикладывался к бутылке огневиски. — Рон, прекрати, пожалуйста, — взмолилась она. Рядом в колыбельке спала их новорождённая дочь. — Ты читал уже тысячу раз эту статью. — Как ты не понимаешь, — хрипло сказал он. — Погибла моя сестра, погиб мой друг. Как это вынести-то, а, Герм? — Они были и мне родными, Рон, — глотая подступившие слёзы, проговорила Гермиона. — Но нельзя так жить, у нас с тобой есть дочь, ради которой мы должны быть сильными. — И почему я не удержал Джинни дома? Почему я не отправился вместе с Симусом и Луной? — не слушал её Рон. — Ты мог тоже погибнуть! Твоя дочь осталась бы без отца, а каково было бы мне? Пусть это звучит эгоистично, но я рада, что ты не пошёл! У тебя нет должных навыков, несмотря на то, что мы воевали. Посмотри, сколько храбрых и сильных авроров погибло? Гарри! Гарри погиб! Джинни! Ты ничего бы не сделал. Ничего. Я просто потеряла бы тебя! Гермиона резко оборвала пылкую речь, не в силах больше сдержать рыданий. За прошедшую неделю, с тех пор, как они увидели мёртвых, глаза опухли от слёз, а сама Гермиона почернела с горя. В зеркале на неё смотрела чужая измождённая женщина. Грудное молоко пропало, и она была вынуждена кормить маленькую Рози искусственными заменителями. Вся семья Уизли будто умерли в тот день, когда опознали тела Джинни и Гарри, Гермиона ещё никогда не видела Молли и Артура такими… тусклыми, с пустыми глазами и белыми губами. Даже когда умер Фред. Тогда потери были неизбежны… в общем, сейчас их семью эти траурные вести просто раздавили. Рон не подходил к новорождённой дочери, Гермиона боялась, что он будет подсознательно винить малышку. Из-за неё, по сути, Рон не отправился за Гарри и Джинни. К Рози он прикоснулся всего один раз, когда та родилась. Всё остальное время Рон читал газету, давился втихомолку слезами и пил. Гермиона тоже рыдала ночами в подушку, чуть ли не выплёвывая своё измученное сердце, но ей не позволяла погрязнуть в пучине боли маленькая дочь. Ради неё Гермиона крепилась и клялась себе быть сильной. А ещё вспоминался один момент, что не давал покоя. Он ничего не значил, возможно, это были выкрутасы её разума, но… было одно НО. …Мёртвые тела накрыты белой тканью. Гермиона подходит и откидывает её с лица первого трупа. Гарри. Непослушные вихры, заляпанные уже засохшей кровью, бледно-синюшное лицо, на лбу знаменитый росчерк. Это, без сомнения, её лучший друг. В горле колючий ком, нос предательски щиплет, а глаза жжёт. Гермиона не может преодолеть себя и пойти дальше опознавать другие тела. Это невозможно больно. Нужно переварить, осознать. Она садится рядом и берёт окоченевшую ладонь Гарри в свою. Горячие слезинки оросили стылую руку друга, Гермиона смахивает их своей ладонью, и вдруг цепкий взгляд замечает странную деталь. Возможно, она ошибается? Она берёт вторую руку Гарри и смотрит на тыльную сторону кисти. Нет, она не ошиблась, и ей не показалось. На руках Гарри отсутствуют старые шрамы из букв: «Я не должен лгать». Гермиона не знает, что это означает. Они могли исчезнуть после смерти, ну, что-то типа: волшебство испаряется вместе с кончиной человека. Перо Амбридж-то было волшебным. Но это не точно. В душу закрадываются сомнения… Гермиона стёрла слёзы и выхватила у Рона газету, тут же сжигая Инсендио. После родов на фоне стресса и гормонального сдвига стали проявляться выплески магии, и она могла на эмоциях колдовать без палочки. Стихийно, конечно, хаотично, но всё же. — Что ты сделала?! — заорал Рон. — Сядь и успокойся! — повысила она голос. — Нам всем очень больно, — сказала уже более спокойно. — Я тоже потеряла близких мне людей, но мы живы, Рон. И продолжение нас — наша дочь. Ей нужен трезвый и разумный отец. Ни Гарри, ни Джинни не одобрили бы такое наше поведение. Мы должны показать им, — я верю, что они видят нас сверху, — что мы будем жить эту жизнь вдвойне, будем жить за них, будем счастливы на земле вместо них. И я клянусь тебе, я сделаю всё, чтобы так и было. И даже ТЫ не посмеешь помешать мне. Гермиона перевела дух, её пальцы дрожали. — Вон там, в шкафу, стоит Отрезвляющее. Выпей его, иначе я залью силком. Ты знаешь, что сейчас я способна на это. Кажется, слова Гермионы возымели свой эффект, ибо Рон испуганно попятился к вышеназванному шкафу и открыл дверцу, шарясь на полке. Она вернулась к дочери, благодаря Мерлина, что поставила заблаговременно Заглушающие чары. Боль никогда не пройдёт, но время сотрёт её острые грани, припорошит новыми впечатлениями и событиями, как первый снег в конце ноября засыпает землю. Рон успокоится, они вместе переживут эту горькую потерю и пойдут вперёд. Со шрамами на сердце, но пойдут. Жить дальше грёбаную несправедливую жизнь.***
— Привал бы сделать. Переночевать в тепле, отдохнуть. Я чувствую, что истощён, — сказал Гарри. Они шли уже который день по растаявшему снегу, который больше походил на грязную кашу под ногами, и останавливались лишь на несколько часов, чтобы поспать. Спали по очереди и совсем по чуть-чуть, поэтому силы были на исходе. — Скоро будет маггловская деревенька, найдём там, где остановиться, — произнёс Драко. Было немного странно смотреть на чужое лицо, которое теперь являлось его личиной. — У нас нет маггловских денег, — возразил Гарри. — Иллюзия. — Хочешь наколдовать денег? — Ага, — кивнул Драко. Гарри не стал возражать. — Не думаю, что наш обман обнаружат. — Мне не даёт покоя твоя Ледяная метка. Почему она не исчезла до конца? Почему зима всё ещё слушается тебя? — Сам не знаю, — ответил Драко, машинально потирая левую руку. — Может, остаточное действие какое-то? — Предлагаю обратиться к провидице, — каркнул Ян, встревая в разговор. — Она предрекла смерть Джинни, когда мы были у неё. Думаю, она ответит и на ваши вопросы. — Что за провидица? — поинтересовался Гарри. — Вроде Фиса зовут. О ней слагают легенды, правда, мы сначала ей не поверили, да и говорит она загадками. Но вышло действительно так, как она предсказывала. — Что ж, нам терять нечего, — пожал плечами Драко. — Время, думаю, есть. Магический мир наверняка нас уже похоронил, а в этом облике мы не должны быть узнаваемы. Отдохнём у магглов, затем найдём Фису, а потом уже аппарируем в Гренландию. План был прост, но в этом и заключалась его прелесть. Они шли ещё какое-то время; смеркалось. Вдали стали различимы огоньки — деревня была совсем рядом. Гарри и Драко проверили маскирующие внешность чары на себе и вороне; убедившись, что всё в порядке, они решительно направились искать ночлег. Спустя час поисков постоялого двора они наконец-то наткнулись на его подобие. Беззубая старуха с всклокоченными волосами прошамкала им цену, пересчитала заколдованные монетки крючковатым пальцем и кивнула им идти наверх. Ян не стал задерживаться в номере, который был достаточно тесным, с двумя односпальными кроватями, колченогим стулом и покосившимся столом; он вылетел за окно, каркнув, что вернётся утром. Драко заказал скудный ужин, состоящий из глазуньи с беконом и сока, но они умяли его с удовольствием, изголодавшись за путешествие. Гарри старался абстрагироваться от того, что произошло, несмотря на стоящие перед глазами картины мёртвых тел среди обломков ледяного дворца. У него не имелось способов изменить прошлое, а жизнь научила смиряться со всем дерьмом, которое происходило в жизни из года в год. Сколько раз Гарри мечтал о Маховике времени, чтобы повернуть вспять события, вернуть всех мёртвых, но внутренне понимал, что даже если бы Маховик находился у него, то со временем шутки плохи — всё могло пойти не так, как рассчитывал. Время старит, время приближает нашу жизнь к логичному концу, но и лечит раны, стирает эмоции, закаляя сердца и умы. Гарри больше не тот пылкий юнец, коим был раньше; с каждой новой болью, с очередной потерей броня на его сердце разрасталась как костная мозоль — грубая, уродливая, но прочная. Он справится, он выдюжит, он закроет искалеченное сердце на замок, оставив ключ лишь у Драко. По-другому не выйдет. Они по очереди приняли душ в облезлой старенькой, но достаточно чистой ванной, сняли временно с себя маскирующие чары, превращаясь в самих себя, затем сдвинули кровати и улеглись рядом. — Мерлин, как же я давно не спал на нормальной постели. Под тёплым одеялом, — произнёс Драко, прижимаясь ближе. — И без холодной лужи под жопой, — хохотнул Гарри. — Точно. Я вообще будто сто лет не спал. — Что ты чувствовал, когда в тебе жила зима? — уже серьёзно спросил Гарри, заправляя прядь волос Драко за ухо, нежно прогулявшись пальцами по голове. — Ничего. Но постоянно что-то зудело внутри, я не мог вспомнить самого себя. Кем я был раньше, — ответил Драко, подняв глаза в потолок. — Отвратительно. Мне хотелось что-то почувствовать, поэтому я приводил всех этих любовников в надежде, что они вызовут что-то во мне. — Кто-нибудь вызвал? — Конечно же нет, — улыбнулся Драко. — Только любовь к тебе смогла растопить моё заколдованное сердце, как бы пафосно это ни звучало. — А я ревновал, сначала даже сам того не понимая, — признался Гарри. — Я никогда не анализировал эмоции в отношении тебя. Всегда привык считать, что ты по-прежнему мой школьный недруг, но после школы всё поменялось. Мне нравилось проводить время с тобой, нравились твои шутки, твоя редкая улыбка. Но моя эмоциональная тупость привела к катастрофе: я держал Джинни, которую не любил, возле себя, а в итоге она пошла за мной и погибла. А что, если бы я отпустил её, может, тогда она осталась бы в Англии жива-здорова? — Перестань корить себя, — прервал его Драко, приподнимаясь на локтях и внимательно глядя в глаза. — Это был её выбор. Это она выбрала пойти за тобой, выбрала любить тебя. Ты думаешь, Джиневра не знала, что её чувства безответны? Остальные могли не знать, но она… она знала. — Всё равно не могу смириться. — Ты уже смирился, и сам это понимаешь. Драко замолчал, давая Гарри осмыслить сказанное. Под одеялом становилось жарко от двух горячих обнажённых тел. Грязная одежда была свалена в углу, ожидающая Очищающих чар, на которые сейчас не осталось магических сил. Драко придвинулся ещё ближе, хотя ближе, казалось, невозможно, и их тела соприкоснулись кожа к коже, вызывая разряд электричества. — У тебя есть я, — выдохнул Драко прямо в губы Гарри, и тот, не удержавшись, поцеловал. Драко порывисто отвечал ему, кусая и посасывая нижнюю губу, охаживая языком кромку зубов Гарри и слизистую. Он рывком перевернулся и навис сверху над Гарри. Мир перестал существовать в данный момент, только чистое искрящееся желание звенело в тишине этой комнатушки, такой убогой, но такой уютной и тёплой. Никого не осталось кроме них двоих. Гарри подался навстречу, потираясь каменным членом о его бедро. — Хочу быть твоим сейчас, мой Повелитель, — Гарри заметил, как вспыхнули похотью серые глаза в ответ на его дразнящие слова, как зрачок поглотил радужку, и как дыхание Драко участилось. — Только сейчас? — ухмыльнулся тот. — Вечность. Драко прильнул губами к шее Гарри, оставляя собственнические жадные поцелуи-полуукусы, украшая кожу своими метками. Гарри ничего не имел против. — Я долго ждал, когда смогу вот так обладать Гарри Поттером, — прерывал поцелуи шёпотом. — Мечтал о тебе почти каждую ночь, — Драко провёл языком по ключице и спустился ниже. — Как буду целовать тебя, — он обвёл кончиком языка сосок, вызывая стон у Гарри, — а ты будешь таять в моих руках как масло от горячего ножа, — прихватил зубами горошинку. Гарри выгнулся, отдаваясь на милость терзающим его губам, зубам и языку. — Хочу… — пробормотал он, задыхаясь от жара, — хочу таять. Но только вместе с тобой. Драко вытворял немыслимые вещи своими умелыми губами, спускаясь ниже, Гарри через полуприкрытые веки наблюдал, как тот раздвинул ему ноги, опаляя жарким дыханием промежность и нежную кожу внутренней поверхности бедра. Влажные следы от его языка тут же высыхали, испаряясь с раскалённого тела. — Посмотри на себя, — шёпот Драко возбуждал не меньше его ласк. — Такой красивый, сильный, тёплый и только для меня, — он оставил укус близко к мошонке, вынуждая дрожать не только от остроты ощущений, но и от слов, что исторгал его рот. — Поверить не могу, что ты здесь, распростёрт передо мной. Он ещё шире раздвинул его ноги, словно любуясь зрелищем, что предстало глазам. — Ты готов быть оттраханным? Голос Драко — слишком хриплый, слишком томный и властный, а Гарри слишком возбуждённый, чтобы сказать что-то иное, кроме: — Да. — Что, да? — Драко, издеваясь, захватил зубами тонкую кожицу мошонки и тут же отпустил. Гарри чуть не слетел с катушек. — Пожалуйста, — он невольно облизал пересохшие губы. — Трахни меня сейчас же. Драко шарил руками по его бёдрам, а потом своим порочным ртом накрыл член Гарри, заставляя скулить. Гарри, не осознавая своих действий, двинул бёдрами, пытаясь войти глубже в жаркую глубину, но Драко остановил его и выпустил изо рта истекающую предсеменем плоть. — Неет, — разочарованно простонал Гарри. — Попроси лучше, — велел Драко. Гарри приподнялся на локтях: Драко ехидно ухмылялся. — Лучше бы тебе трахнуть меня хорошенько и заставить кончить, — огрызнулся он. — Жёстко. Гарри видел, что Драко задрожал от его интонаций и перехватил член у основания. Значит, не только Гарри возбуждает командный голос. Это открытие доставило ему удовольствие. — Насколько жёстко хочет мой Генерал? — Драко расположился так, что его член чуть касался анального колечка, дразня. — Блядь, Малфой, — Гарри замолк, когда Драко слишком легко и без палочки наколдовал смазку, которая охладила анус. — Ох, блядь, — волна ещё нескольких заклинаний пробежалась по телу. — Хочу, чтобы ты вытрахал из меня мозги, — Драко подтянул его к себе. Гарри обрывисто дышал, их тела находились словно в огне, а вид Драко — растрёпанного, румяного и настоящего, возбуждал до предела. Драко толкнулся внутрь, и Гарри задержал дыхание, заворожённый ощущением наполненности. — Тугой, — пробормотал Драко. — У тебя ведь не было мужчин до меня? Я первый? — Первый и единственный, — ответил Гарри, закидывая бёдра ему на пояс и притягивая к себе ближе, упираясь ступнями в ягодицы Драко. — Блядь, горячо, — Драко прикрыл глаза, а Гарри довольно рассмеялся. — Очень, — он провёл руками по вспотевшей спине Драко. — Ты начнёшь двигаться или нет? — Нетерпеливый, — и с усмешкой на лице Драко резко вошёл в него полностью. Гарри не сдержал стона и вцепился в спину Драко. — Неплохо, — сквозь зубы проговорил он, наблюдая за реакцией. Драко чуть отстранился назад, выходя почти до конца, а затем снова толкнулся, быстро и грубо. Гарри вскрикнул, а Драко закусил губу от удовольствия. — Ты можешь лучше, — подначивал Гарри, а сам задыхался от наслаждения и близости Драко. Так близко, так интимно, так жарко. Драко вцепился пальцами в бёдра Гарри и снова качнулся вперёд, входя глубже. — О Мерлин, — пот катился градом со лба, когда он, не сдерживая себя, начал жёстко вбиваться в тугое отверстие. — Вот так, — Гарри прервался на стон. — Трахни меня как следует. — Если ты хочешь, — волосы Драко свесились, закрывая лицо. Он подтянул бёдра Гарри выше, чтобы войти ещё глубже. Гарри не смог сдержать криков и внутренне поблагодарил самого себя за предусмотрительность и Заглушающие чары на комнате. Маленькое помещение прогрелось до такой степени, что дышать стало нечем. Камин с разгоревшимися поленьями пылал, их тела тоже продуцировали невероятное количество тепла, словно два генератора. Пятки Гарри упирались в кровать, а бёдра рывками двигались навстречу толчкам Драко, тела сталкивались друг с другом, их окружала мешанина звуков, состоящая из стонов, грязных слов, шлепков и скрипа кровати. Руки, губы, волосы — всё сплелось воедино, они сами стали одним целым, отдаваясь страсти, для которой больше не было преград. Гарри царапал спину Драко ногтями, кусал его шею, интенсивно подмахивая тазом; член, зажатый между их взмокшими телами истекал смазкой, напряжённый до невозможности. — Кончи в меня, — прохрипел он и почувствовал, как по спине Драко пробежала дрожь. Тот сделал особенно резкое движение с громким шлепком, и Гарри почувствовал горячую влагу, которая заполнила его изнутри. Он обхватил член рукой и тут же кончил следом. Драко обессиленно рухнул, его сердце бешено стучало, бухая о рёбра, в такт собственному сердцебиению Гарри. — Люблю тебя, — сдавленно сказал Гарри, сжимая его в своих руках. — И я тебя. Ну, ты знаешь, — пробормотал Драко где-то возле уха. Они лежали так некоторое время, пока не восстановилось дыхание, потом Драко сполз с него, располагаясь рядом. — Ты, Гарри, не уступаешь, даже будучи снизу, — усмехнулся он. — Всё равно пытаешься руководить. — А ты хочешь, чтобы я уступал? — Нет, — засмеялся Драко и оставил поцелуй в уголке его рта. — Не хочу. Мне нравится. Мне нравишься ты, Гарри. Такой, какой есть. А Гарри нравился такой Драко — открытый, с насмешливой улыбкой и в то же время расчётливый и невероятно талантливый. Именно тот человек, которого слишком сильно не хватало раньше.
