Родной дом

Вэй Хуа помнил ледяной взгляд матери, которая понесла неизвестно от кого и была насильно выдана замуж. Он помнил её ненависть к ребёнку, который сломал её прекрасную жизнь. Вэй Хуа помнил те несколько лет на улице, где озверевшие дети дрались за еду и… трупы. Трупоедство было практически единственным пропитанием зимой, и Хунхун-эр помнил, как дети поедали пятилетку… Кажется он ещё шевелился тогда… Но кричать уже не мог… Тогда нельзя было спать. Иначе вместо того мальчишки мог оказаться ты. Вэй Хуа не хотел задаваться вопросом, что в таком неблагополучном районе забыл такой целитель, как Вэй Усянь, и откуда он знает людей, которые здесь живут. Нет. Он не хотел знать, что именно Вэй Ин продавал яд, которым травили беспризорников. Он не хотел. Вэй Хуа помнил первые дни в доме. Когда он не мог поверить в своё счастье и ожидал чего-то… Это «что-то» оказалось алыми искрами в глазах новообретённого отца… Он не хотел думать, к чему они проведут, за столько лет он уже приучился игнорировать их. Он не хотел думать об этом. Он не хотел. Вэй Хуа помнил, как упал в руки Божества… Теперь уже точно Божества, ведь ещё совсем недавно Наследный Принц вознёсся на Небеса. Он никогда не забудет это лицо и взгляд. Он никогда не забудет своё Божество. Второй раз они встретились, когда Вэя схватил Ци Жун со своими шавками и «прокатили» на карете. За что потом они сильно получили и от Се Ляня, и от Вэй Усяня. Вэй Хуа не хотел знать, что отец сделал с ними. Он просто постарался вновь напевать песню, которую пел А-Ди на ночь, и закрыть уши, лишь бы не слышать их крики, полные боли. Он помнил первые признаки засухи, которая была в Империи. Цены на продукты взлетели до небес вместе с Наследным Принцем. Благо, они могли позволить себе не сильно менять свой рацион питания. Пока что. Вэй Хуа не хотел думать о том, что происходит в тех районах столицы, откуда он родом. Там никогда не было достаточно продуктов. Что же там происходит сейчас?.. Вэй Хуа вновь закрыл свои уши и глаза. Если не видеть зла, не слышать зла и не говорить о зле, то это всё будет лишь плохим сном. Это было не страшно… Не страшно по сравнению с тем, что происходило в доме. Он старался не думать о том, что это лишь начало. Он просто пытался помочь отцу и убедить братьев, что всё хорошо. Ведь они вновь уедут и будут волноваться. А они и так стали старшими учениками и скорее всего вот-вот станут Главными Учениками, будущими Наследниками Пика Цзицин. Им не стоит сейчас волноваться, пусть и у самого Хуа дрожали руки, когда тот вспоминал о том, что перечеркнуло жизнь на до и после. Болезнь Вэй Ванцзи. Болезнь его милого А-Ди. Он уже не мог встать с постели, но всё равно ласково улыбался и обнимал своих сыновей и супруга. Отец как одержимый искал лекарство. Ничего не помогало. День за днём становилось лишь хуже. Когда-то аристократическая бледная кожа стала серой. Щёки впалые, ноги просто кости, обтянутые кожей. Прекрасные ранее волосы утратили свой блеск и были в относительно нормальном состоянии лишь благодаря старанию отца и сына Вэй. Вэй Хуа поджал губы, заходя в безжизненный дом. Отец суетился, снова делая что-то не то на продажу, не то для А-Ди. Серая пара взгляд, точно грозовые тучи, заключённые в человеческое глазное яблоко, алые искры-молнии мелькали то тут, то там, усиливая схожесть. Отец прикрыл глаза. — Ты снова подрался. Разве Ванцзи не учил тебя, что не стоит слушать слухи?.. Обработай раны и помоги мне с травами. — Да, отец Вэй Хуа кивнул, уходя за бинтами и водой. Он не проигрывал в драках и отец это знал. Но всё равно, когда они будут разбирать травы, отец вновь будет тихим вкрадчивым голосом делать ему выговор. Тихим… Ещё год назад, Хуа бы в жизни не поверил, что отец может быть тихим, но чем хуже становилось Ванцзи, тем тише ходил его супруг. Эта перемена пугала. Теперь у отца появилась привычка шёпотом говорить что-то, а серые глаза уже не избавляются от алых искр. Вэй Хуа не тешил себя ложными надеждами. Он не хотел думать об этом, но он понимал, что А-Ди умирает. Он не хочет думать о том, что станет с ним, братьями и отцом. *** Тот день был вовсе не солнечным. Первые восстания на западе начали покрывать кровью улицы Юнаня. В столице сильных изменений не было. Стало чуть пусто, ведь некоторые уезжали из Империи, чувствуя беду, но многие остались, не веря, что бедствие коснётся столицы. В подворотнях стало больше попрошаек. Стали заселяться неблагополучные районы, ведь с запада уезжали богатые люди, стараясь купить себе жизнь. Кому-то денег не хватало на дом и он оставался на улице, стараясь податься кому-нибудь в подмастерья. Или на крайняк в бордель. Там хотя бы кормят и есть где спать. Шень Цинцю и Вэй Сыджуй приехали в дом несколько дней назад, и были в ударе от изменений, что творились здесь. Соврать о том, что всё в порядке, уже не получалось. Только не тогда, когда А-Ди уже рыдал от боли, на в силах сдерживаться. В тот день Вэй Ин ушёл за травами. В тот день Ванцзи вновь плакал. В тот день он молил Сыджуя. В тот день Сыджуй не смог отказать. Хуа слышал, как отец входит в дом. Слышал, как он вновь бормотал под нос. Слышал, как он пошёл в сторону комнаты А-Ди… И слышал полный отчаяния и боли крик. Старшие братья крепче обняли Хуа. Все трое плакали. Когда умирал Ванцзи, то было не так больно, ведь он освободился. Слышать крик отца было в сто раз больнее, и именно он дал осознание ситуации. Вэй Чжаня, в быту Ванцзи, их милого ласкового А-Ди, больше нет. Его больше нет. Он никогда не погладит по голове. Не улыбнется, смотря с мягким укором янтарных глаз. Этого больше никогда не будет. Он мёртв. В тот день закончилось одно безумие…

…давая начало другому