Родной дом

Гроб стоял положенных три дня на домашнем алтаре. С тонкой вязью растительного орнамента на крышке. Само тело видно не было. Всё было украшено цветами так, что и кусочка коже не выглядывало. А потом, гроб окончательно закрыли и положили в свежую яму со всеми почестями. Вэй Хуа с болью смотрел на закапывание своего А-Ди. Плакать сил уже не было. Мальчишка с протянутой рукой подошёл к краю могилы. Разноцветные глаза посмотрели в глубокую яму. Очень глубокую яму… Хуа нахмурился, внимательнее смотря в бесконечную тьму… Что-то толкнуло его назад и он полетел вниз…

***

Вэй Хуа резко открыл глаза, с криком просыпаясь. И тут же чуть не закричал вновь, ведь рядом с ним стоял отец, смотря на сына алым взглядом со слезами на щеках. — Я не помню… Я не помню. Не могу вспомнить… Какой цвет?.. Цветочек… Какие у него глаза?.. Хуа замер от ужаса, слыша отцовский безумный шёпот. — Отец… Чьи глаза?.. — Его… У Ванцзи... Какие у него глаза?.. Мальчик окончательно окаменел. Отец всегда восхвалял глаза своего возлюбленного… Как он мог забыть их?.. — У А-Ди были янтарные глаза… Старший Вэй медленно кивнул, что-то обдумывая, а потом резко схватил сына за тонкую кисть и потащил куда-то. — О-отец?.. К-куда мы?.. Вопрос остался без ответа, и вот уже они сидели за большим столом на кухне. Столом, который казался слишком большим для двоих людей. Перед Вэями были срочно разложены листы и тушь с кистями. Усянь начал быстро выводить что-то на бумаге, а младший лишь смотрел на него. — Рисуй. — Что рисовать?.. Плохое предчувствие заполнило мальчишку, который с почти потухшей надеждой смотрел на отца. — Ванцзи. Рисуй Ванцзи. Вэй Хуа медленно кивнул, набирая на кисть краску. Ведь нечего страшного, что он не умеет рисовать, да?..

***

Хуа не мог сдержать дрожи, видя пустые улицы столицы, даже в своих родных трущобах он никогда не видел такой пустоты. С начала войны прошло два месяца, как вдруг Сяньлэ сразила страшная болезнь. Насколько Хуа знал, то сначала пытались сделать отдельный лагерь для заражённых, но это не помогло, ведь с каждым днём заражённых становилось всё больше. Он был удивлён, что сам не заразился. Ах, если бы люди знали, что золотое ядро тоже спасает от болезни… Зайдя в дом, юноша вздрогнул. Всё — буквально всё! — было увешено портретами А-Ди. И на каждом была лишь одна капля цветной краски. Янтарные глаза. В совершенно разных позах и моментах жизни, некоторые Хуа даже узнавал, был изображён красивый стройный мужчина. Вот он готовит ужин, а тут играет на гуцине, здесь обучает детей новой стойке, а уже в следующей жмурится на солнце, сидя у ручья. Сердце болезненно сжалось, но Хуа тряхнул головой и прошёл на кухню, доставая продукты, которые с таким трудом добыл. Вэй Хуа легко начал готовить, как и учил его А-Ди. Тень улыбки скользнула по бледным губам. Закончив, юноша глянул в окно, отмечая закатное солнце. Отец не ел уже весь день и, судя по всему, снова сидит в мастерской. Вэй Хуа нахмурился, не обращая внимания на тревожно алый закат, окрашивающий всё в кроваво-красный цвет. Ему всегда запрещали ходить в мастерскую… Но ведь он тогда был ребёнком и это могло быть опасно?.. Поэтому они не разрешали ему?.. Если он сейчас пойдёт и положит отцу еду, то ничего не случится, да?.. Всё будет хорошо, не правда ли?.. Хуа медленно подошёл к нужной двери, удивляясь, что та не закрыта полностью, оставляя маленькую щель, и хотел было постучать, но… — Ванцзи… Ванцзи, милый, посмотри на меня… Значит, у отца новый приступ?.. Тогда его не дозовёшься… Хуа аккуратно приоткрыл дверь, заглядывая в комнату, и застыл от ужаса видимой им картины. А-Ди… Его А-Ди лежал в гробу. Другом гробу. Не в том, в котором его похоронили… Нет… Это был обычный гроб, если не считать огромное количество талисманов, прикреплённых к нему. Наверное из-за этого его тела не коснулось ,разложение?.. Но беда была не в этом… Вэй Усянь… Вэй Усянь целовал мертвеца, нажимая пальцами на его щёки, заставляя открыть рот. Радужки сверкали алым светом, что было видно даже из-под полузакрытых глаз. В каком-то тумане Хуа оставил поднос на столе, на кухне, вышел из дома и…

…побежал

***

Вэй Хуа не знал, как он оказался у полуразрушенного храма Наследного Принца. Он не знал, как его пропустили, ведь без подношений вход в храмы был запрещён. Наверное, это из-за лекарств в его сумке… А-Ди… Его милый А-Ди лежал в гробу и молча принимал ласки своего супруга… Тело пробивала дрожь. Он не хотел думать о том, как далеко заходил Вэй Усянь. Юноша прижал ладонь ко рту, пытаясь сдержать приступ рвоты. Нельзя… Только не здесь… Отточенным движением Хуа снял повязку и посмотрел на статую своего Божества. Юноша знал, что он в мире людей, и вряд ли услышит его молитву, но наверное стоит попросить его о лечении безумия отца?.. Чтобы он вновь мог улыбаться, и они вернулись к нормальной жизни… Да, А-Ди это не вернёт, но хоть что-то… Взгляд наполнился ясностью и надеждой, душа начала формулировать молитву, как вдруг… — Этот может чем-то помочь?.. Хуа медленно обернулся, видя знакомую фигуру. Да, он попытался одеться как бедняк, но юноша никогда не забудет его. Ни голос, ни лицо, ни мягкий взгляд карих глаз. Впервые со дня смерти А-Ди, Вэй Хуа расплакался, чувствуя на плечах тёплые руки своего Божества. — Если не знаешь, ради чего жить, живи хотя бы ради меня. Если не можешь найти смысла в жизни, тогда пока что сделай меня смыслом своей жизни, опорой, которая будет помогать тебе жить дальше… Слова раскалённым тавром отпечатались на сердце юноши. Хуа забыл о том, что хотел помолиться за благополучие отца, забыл о том, что надо вернуться домой… Нет… Просто после этого в полку Принца появится одноглазый умелец, что убивал врагов одним взмахом ятагана.