Как искры

      Первая ночь под одной крышей с особенно опасным психопатом-убийцей, прошла, как и ожидалось, не без происшествий. Ни Йо, ни Зик, не спали. Младший не мог уснуть минут двадцать. Его терзали мысли о брате, которого он убил. Это было необходимо. Зик бы погубил обычную часть человечества, и множество ни в чём не повинных людей, таких, как Манта, пали жертвами его неясной ненависти, у которой, — хотел верить Йо, — точно были причины. Мысли о брате не отпускали. Имел ли Йо право убить его? Да, отнять жизнь было необходимо, но это не оправдание. Зик не может быть плохим человеком, ведь так учил сам дедушка: люди, которые видят духов, не злые. Он просто запутался, а мир слишком жесток, чтобы давать второй шанс или прощать ошибки. Особенно это справедливо в отношении к Зику, у которого никогда не было настоящих друзей, как у него, — Йо, — конечно, огненный шаман сам виноват в этом, ведь не доверяет окружающим и не желает заводить друзей. Даже собственная семья отвернулась и поклялась уничтожить. Возможно, если бы изначально жизнь Зика не была отравлена этими предрассудками и ненавистью, он и не пошёл по пути разрушения, и не было бы необходимости его убивать. Но всё сложилось именно так.       От подобных рассуждений Йо отвлёк странное движение под сёдзи в его комнату. Секунда, и в приоткрытые извне сёдзи нырнула чья-то длинноволосая голова, которая задержалась не более, чем на мгновение прежде чем сёдзи кто-то нагло открыл шире, и таинственный длинноволосый посетитель беспардонно и с беззвучностью, которой позавидует любая кошка, проскользнул в комнату Асакуры-младшего. Незамедлительно около хозяина возник Амидамару, который встревоженно проговорил, обращаясь к спящему парню:       — Йо-доно! Просыпайтесь скорее!       — Что тебе нужно, Зик? Хочешь спалить дом, пока все спят, и сбежать? — угрожающе прорычал самурай, недружелюбно обращаясь к гостю.       — Успокойся, Амидамару, пока нет поводов для тревоги, — ответил Асакура-младший с примирительной улыбкой. Самурай нахмурился и сказал:       — Йо-доно! Умоляю Вас, отнеситесь серьёзно к этому человеку! Он же Ваш враг!       Но шаман даже слушать не хотел, и потому без лишних слов загнал духа в ихай       — Что случилось, аники? Зачем ты пришёл? — Йо как мог пытался скрыть лёгкий мандраж, который охватил его при появлении брата, о котором Асакура-младший буквально только что думал.       — Просто… Я невовремя? Если честно, в последнее время я часто не могу уснуть. Мне снятся кошмары. Из-за этого мне страшно. Можно я буду спать с тобой, Йо? Знаю, как это звучит, но ты единственный, кто не ненавидит меня, и я подумал, что ты не прогонишь. Прости. Если я помешал или испугал, я уйду, извини, — Зик говорил тихим, дрожащим от волнения, голосом, так грустно, что добрый и наивный Йо не смог ответить ничего, кроме:       — Конечно, аники, ты не помешаешь. Возьми футон из шкафа и ложись, — тихо проговорил Йо, думая, что он сделал правильно, что загнал Амидамару в ихай, хоть дух и не любит, когда шаман так поступает, и иногда даже обижается; но ещё Йо думал, что теперь всё будет иначе. Теперь жизнь Зика сложится правильно, без подозрений в его адрес, без предрассудков и предвзятости, от которых близнеца защитит отото.       — Йо… — позвал аники, вытаскивая брата из полудрёмы и задумчивости, в которые тот успел погрузиться.       — М-м? — откликнулся младший.       — Спасибо тебе.       — Не за что, давай спи, — сонно пробормотал младший.       — Вообще-то, это ещё не всё, отото, — извиняющимся тоном и неуверенно шепнул Зик.       — М? Что ещё? — спросил Йо, стараясь изо всех сил не выдать раздражение тем, что брат никак не даёт ему поспать.       — Можно тебя обнять? Не подумай ничего плохого, я по-братски. Братья ведь тоже обнимаются, да? — неуверенно и явно стесняясь, проговорил Зик.       — Эм… Наверное… Ну, давай… только имей в виду, что если Анна узнает об этом, отправит нас обоих в Ад. И я не смогу защитить тебя, хе-хе, — пробормотал Йо, каким-то краешком сознания смутно понимая, что пожалеет об этом решении, и даже не потому, что Зик вонзит ему в горло или живот нож во время объятий, а потому, что, если, а точнее, когда, ревнивая невеста узнает об этом, то им обоим не сдобровать, однако отото не мог упустить свой шанс вернуть доверие близнеца, а потому не имеет права отказаться.       — Спасибо, Йо. Я только из Ада, им меня не напугаешь, хех… — прошептал с усмешкой Асакура-старший, аккуратно, словно брат был хрупкой фарфоровой куклой, заключил отото в мягкие бережные объятия, осторожно утыкаясь тёплым носом ему в шею и щекоча своим ставшим спокойным, горячим, дыханием. Йо улыбнулся, когда аники мерно засопел. Отото понимал, что невесте это лежание в обнимку с братом, мягко говоря, не понравится, но, как обычно, не заботясь о том, что будет, решил отложить подобные мысли. Его больше беспокоили слова аники о том, что в последнее время он испытывает проблемы со сном, и всё бы ничего, будь это единственная метаморфоза, которая произошла с братом, но, кроме плохого сна, странной доброты и внезапно проснувшихся братских чувств, было кое-что ещё: когда Анна велела огненному шаману разжечь ирори, выяснилось то, что для всех стало шоком, — некогда повелитель огня, Зик, боится пламени! Кёяма, в отличие от жениха, не прониклась состраданием к горе-злодею и наградила Зика презрительным взглядом, в котором читались едкая ядовитая насмешка и слова: «Тц… Жалкое зрелище…» Сердце Асакуры-младшего наполнили негодование и скорбная жалость. Сердобольный шаман, терзаемый чувством вины, думал, что, должно быть, его аники очень тяжело сейчас, когда собственное отражение, — брат-близнец, почти совершенная копия, жестоко и так просто и спокойно убил его без сожалений и колебаний. А потом вся семья так цинично станцевала на костях своего великого родственника. И получилось, что в жизни Асакуры Зика не осталось никого, кто бы любил его, почти никого.        Йо, открыв глаза, лежал в объятиях брата, которого теперь, после всех своих ночных странных размышлений очень боялся потерять.       Вдруг Зик тревожно задышал и сильнее сжал брата в объятиях. Такое беспричинное беспокойство передалось Йо, и шаман окончательно проснулся, вскакивая и садясь на футоне. Комнату обливал из окна чистый холодный лунный свет, который недвижимым ровным спокойным потоком струился прямо на футон, а Зик, всё ещё крепко обнимавший Йо, тревожно задышал, хрипло вскрикивая что-то вроде «Нет! Не делай этого!». Асакура-младший понял сразу, что брата, очевидно, терзает очередной кошмар. И тогда Йо, отбросив всякие рассуждения, мягко высвободился из объятий брата, и, сев на своём футоне, таким образом скинул с себя аники, который теперь лежал рядом с тревожно бегающими под опущенными веками, глазами. Это зрелище нехило испугало Йо: парень подумал, что у Зика какой-то припадок. Младший близнец в два движения уселся на брата и принялся трясти того за плечи в надежде прервать кошмар.       — Что. ты. делаешь? — спросил, чеканя слова, Зик, резко открывая глаза. Йо почувствовал, как краска смущения, смешанного со стыдом, обожгла лицо. Парень сразу прекратил комплекс спасательных действий и поднял руки в воздух, как сдающийся преступник.       — Я… я хотел тебя разбудить… Мне показалось, что тебе опять снится кошмар… — как-то жалко пытаясь оправдаться, выдавил из себя Йо, отчаянно краснея.       — Вот оно что, да? А я-то другое было подумал… Хе, да что же ты такая скромница, отото? — протянул Зик с усмешкой на тонких губах и в голосе, — а я было подумал, что мой заботливый брат решил разбудить меня с утра пораньше, как завещала невеста, только и всего. Не знаю, о чём ты сейчас подумал, что весь покраснел, ну да ладно, всё равно рассветает, и можно уже вставать. Спасибо за заботу, отото, и за ночь, которую мы провели вместе… Хех, да не смущайся ты, Йо… Мы же оба понимаем, что я имею в виду. Встаёшь, или ещё поспишь? — с улыбкой проговорил Зик, прекрасно зная ответ, ведь понять атмосферу жизни с Анной можно и за несколько часов.       — Не, Анна меня убьёт, если не спущусь пять минут назад… Блин, ну вот нафиг мне вставать в такую рань, если Турнир всё равно уже закончился? И, скорее всего, в ближайшее время, не возобновится? — простонал несчастный жених. Зик ответил молчаливой улыбкой.       Огненный шаман понимал Анну, понимал, что невеста близнеца желает, чтобы Йо оставался сильным и готовым достойно встретить угрозу в самый неожиданный момент. Повидав немало на не первом своём веку, Зик уважал Анну и восхищался предусмотрительностью итако. Пожалуй, старуха Кино и в этот раз не ошиблась, и выбрала в невесты надежде клана прекрасную невесту.       Почему-то мысль о предстоящей женитьбе Йо немного расстраивала Зика. И почему в этот раз смерть изменила огненного — да уже даже и не огненного по сути, — шамана сильнее обычного? — Зик не помнил, чтобы хоть когда-то испытывал к кому-то такие трепетные чувства, как сейчас к Йо. Великий оммёдзи прекрасно понимал, что не логично испытывать такую привязанность и благодарность к человеку, который его убил. Поначалу даже грешил на стокгольмский синдром, — маловероятно, Зик это понимал, но мало ли что. Огненный шаман просто не знал, чем ещё объяснить свои чувства к брату. Асакура-старший испытывал потребность во внимании к нему Йо, чувствовал, что скучал по отото, когда тот разговаривает с Анной или выполняет её поручения, даже если при этом находится на расстоянии вытянутой руки от Зика, — всё равно Асакура-старший скучал и тосковал. И не понимал, что происходит. Почему-то хотелось смотреть на Йо, любоваться им и забываться его глазами — добрыми, тёплыми, кроткими и всегда ласковыми. Хотелось утопиться в этом шоколадном море. С горя. А почему с горя, — Зик не знал, просто почему-то чаще нападало меланхоличное настроение, которому сам огненный шаман не находил объяснения, сколько бы ни искал.       И Асакура-старший заметил за собой, что всё чаще его тянет гулять под дождём, растворяясь в спокойной прохладе задумчивого неба, в стучании капель по листве запахом земли растворяться гармоничным потоком шелестящего шума высших слёз. То скорбь самих небес, они тоже, солидарно с ним, оплакивают кого-то или что-то.       Но сейчас, в это ускользающее предрассветное мгновение, когда Йо крепко его обнимает, будто боится потерять снова, будто хотел крепко-крепко удержать мгновение этого единства с Зиком. Удержать будто навсегда.       Зик бы умер ещё раз ради этого? — нет, конечно, нет. Это лишь наваждение, смутный сон, который развеется с первым лучом утренней зари. Вот бы утро не наступило. Вот бы просыпаться не нужно было. Вот бы этот момент никогда не ускользал в непрерывном ходе времени.       Но, видимо, у Великого Духа были другие планы, потому как комнату наполнили отвратительно-беспардонные громкие звуки неясного происхождения, которые мгновенно разбудили Йо. Зик, мучимый немилосердными навязчивыми мыслями, и так не спал в момент, когда брат, желая как можно скорее обнаружить и утихомирить источник неприятных звуков, что самым наглым образом ворвались в сновидение, развеяв его.       — Чёртов будильник… Игрушка дьявола… Да замолчи уже, дай поспать! — взвыл Йо, лихорадочно пытаясь отключить будильник. Однако у Асакуры-младшего ничего не получалось то ли из-за суетливости, то ли спросонья, но Йо никак не мог заставить будильник замолчать. Тогда Зик мягко забрал прыгающий в возмущении телефон из рук сонного отото и сам отключил неприятный сигнал о том, что ночная сказка подошла к концу.       — Вставай, Йо. Нет-нет, я знаю, что ты уже не спишь, отото, вставай! Начался новый прекрасный день, вставай, не заставляй меня делать то, чего бы ты не хотел! — смеясь, сказал Зик, нависая над братом.       — Иди к чёрту, аники, дай поспать… — буркнул младший, всеми правдами и неправдами отбиваясь от брата.       — Если не встанешь, сюда поднимется Анна, и всё равно заставит тебя встать, Йо, — резонно заметил Зик, мягко поворачивая сонное лицо брата на себя. А отото такой красивый, когда так по-детски непосредственно прищуривает шоколадные глаза… — у Зика перехватило дыхание.       — К чёрту Анну… — буркнул Йо, накрываясь одеялом с головой.       — Отото, открой глаза и посмотри на меня! Или я тоже должен пойти к чёрту, как Анна? — безжалостно срывая одеяло с головы брата, спросил Зик.       — Нет. Ты не должен, хоть это было бы в какой-то мере справедливо… — ворчливо пробурчал Йо.       — И на том спасибо… — усмехнулся Зик, добавляя: — Нет, Йо, серьёзно, вставай! Я не хочу, что бы нас за волосы выволокла вниз Анна!       — Раньше ты не боялся Анну… — буркнул Йо, закрывая глаза.       — Я много чего раньше не испывал, отото, — как-то таинственно и тихо проговорил Зик, не смотря больше на Йо. К счастью младшего, огненный шаман больше не донимал его необходимостью вставать, но заснуть Йо всё равно не смог. Чёртов Зик будто знал, что сказать, чтобы лишить младшего сна!