Out Loud of Silence

Все последующие дни Чонина преследовало самое что ни на есть прескверное настроение из всех возможных. Он почти не ел, перестал адекватно высыпаться. Каждый проходящий мимо человек вызывал такое неописуемое раздражение, что разгоралось желание выбить дерьмо из любого попавшегося под руку «счастливчика», но он всё же сдерживался. Занятия, как и тренировки пришлось исправно посещать, хоть сей факт лишь подстёгивал его неуравновешенное состояние, к которому намешивалось бессилие. Как бы он ни пытался медитировать, настраивать себя перед сном на что-то отвлечённое, ему всё равно снилось одно и то же. Этот чёртов голос не давал ему продыху, преследуя каждый гребанный раз, как он прикроет уставшие глаза хоть на минуту, чтобы углубиться в такой необходимый организму сон. Приятели старались обходить Кима стороной или не обращали на него внимания, не желая знать, какие проблемы стали основанием для подобного взрывного настроя. Вот как оклемается, так пусть возвращается в привычные ряды их неизменной компании, с их привычными развлечениями и шутками. Да Чонин и сам не стремился общаться. Всё, чего хотелось неимоверно, так это сброситься с какой-нибудь высотки, дабы не ощущать всего накала, как и своего подвешенного состояния. Весь свой запал юноша вымещал на тренировках, ведя самую агрессивную игру, на которую был способен, зарабатывая несколько фолов за несколько проходов и, конечно же, гневный ор со стороны разгневанного тренера. Последний однако учёл, что ему нравится его энтузиазм, но пусть хоть слегка старается держать себя в руках, иначе кубка в этом году им точно не видать. Чонин лишь молча раздражался и пыхтел, отмахиваясь от товарищей по команде, которые пытались обратиться к младшему и расспросить, в чём, собственно, дело. В конце концов, даже они решили не трогать юношу и подождать, когда чужое обострение пройдет. В эти моменты Чонин ненавидел всех на свете. В особенности чёртовы дополнительные три раза в неделю, на которые ему наказали ходить как родители, так и классный преподаватель по причине многочисленных пропусков. — Только так ты сможешь поднять свои баллы к концу семестра, — поставил точку преподаватель, на что Ким хотел было зарядить тому прямо в челюсть, но сдержался и пулей вылетел из кабинета, оглушительно хлопая дверью. Сдались ему эти гребанные дополнительные, чёрт бы их побрал! И больше всего нервировало то, что эти же дополнительные посещал тот самый парень, от которого Чонин отвадил своих дружков не так давно. Естественно, все в школе были уведомлены о специальной программе, по которой ученики с так называемым мутизмом обучались в стенах их старшей школы, в основном, на потеху остальным. Они преимущественно находились в своём собственном мирке и общались исключительно жестами только друг с другом, либо же с другими более снисходительными учениками, которые посещали специальные занятия по языку жестов, что проводились после уроков для всех желающих. Чонин на этот бред не желал тратить времени, а потому, когда тот парень жестами ответил ему что-то, чего он не смог разобрать, то ударил по стене в последний раз и спешно скрылся за углом, громко пыхтя в раздражении. Чёрт, он был уверен, что голос именно этого паренька являлся ему во снах, однако просчитался, от того злобы его не было предела. И теперь натыкаться на рожу этого До Кёнсу, как узнал его имя младший на дополнительных, как и то, что первый учился на класс старше него, являлось сущим наказанием. Каждый гребанный раз, когда их взгляды пересекались, Чонин буквально чувствовал это сочащееся липкой паутиной осуждение и открытую неприязнь, а также что-то ещё, чего он даже не хотел узнавать. Вот и сегодня ему пришлось отсиживаться на этих двухчасовых занятиях, правда по большей части юноша неприкрыто игнорировал учителя, даже не старался открыть учебник и делать вид, что он читает или же записывает материал. Ким просто пялился в одну точку, играл в игры у себя на телефоне, но получив несколько громогласных замечаний, неслышно матерился сквозь зубы и укладывал голову на сложенные руки, глядя в сторону. Помимо него и других зазнаек, на дополнительных также присутствовали несколько ребят из его компании не по своей воле, которым следовало подтянуть учёбу. Вытягивая длинные ноги под партой, Чонин звучно сдул упавшую на глаза чёлку. Он сам не заметил, как лёгкая дремота опустила веки, а сам он еле слышно засопел, отрываясь от этого мира. Поначалу он как обычно повис в беспроглядной темени, но картинка постепенно преобразилась, и юноша наконец смог увидеть нечто необъяснимое. Он оказался под раскидистым деревом, а вокруг него раскинулось звёздное небо точно над и вокруг обширного поля. Его изумляло то, что все привычные цвета отличались друг от друга, как будто он попал в неумелый детский рисунок, и ребёнок не до конца разобрался, какого цвета должны быть листья у дерева, какого трава в поле, как и небосвод над головой. К тому же, поле под ногами образовывало подобие круга совсем невдалеке, будто бы он очутился на маленькой планете среди множества других, что напомнило ему планеты из сказки о Маленьком Принце и его розы. Оглядываясь вокруг себя, Чонин осознал, что обрёл форму и тело, а не как обычно бессмысленно парил в пространстве, и видел свои конечности. Некоторое время юноша незамысловато разглядывал свои пальцы с внутренней и тыльной стороны, оглядывал себя всего, а затем вновь рассматривал местность вокруг с особой заинтересованностью. При этом Ким неким чудным образом понимал, что всё происходящее являлось просто сном, и его это устраивало, хоть он и не обошёлся от скептического хмыка. — Ну и ересь мне снится, конечно. Не знай я, что это сон, давно бы отдал себя на лечение. Будучи уверенным, что он здесь находился в полнейшем одиночестве, Чонин поневоле вздрагивает, когда неожиданно слышит в ответ чужое фырканье за спиной. — Не знай я, кто ты, Ким Чонин, давно бы предложил тебе пройти это лечение. Увы, оно тебе вряд ли поможет. Резко развернувшись, юноша уставился на низкорослого брюнета, что расселся в позе лотоса прямиком на цветастой траве, подперев щеку сомкнутым кулаком. Он выглядел спокойно и беспечно, его плечи расслаблено опущены, в то время как веки были уставши прикрыты, а густой ряд тёмных ресниц слабо подрагивает. Чонин смерил парня непонимающе и с возмущением указал на вторженца в его сознание, раздраженно сведя брови. — Хватит, я уже понял, что это ты меня преследуешь. Какого чёрта тебе надо? Тот не ответил, лишь вздохнул со всей тяжестью этого мира, будто осевшей на его сгорбленной фигуре, и продолжил сидеть, не шелохнувшись. По всей видимости, До понадеялся, что Ким сам догадается каким-то чудом. Но он значительно ошибался. — Значит, и тут будешь молчать? Знаешь, ты и по жизни не особо-то разговорчивый. — Опасные шутки у тебя, — приоткрыв один глаз, Кёнсу взглянул на него нахмурено. — Ничего лучше не придумал? Взбешенно отвернувшись, Чонин весь кипел изнутри, чего даже не пытался сокрыть от смиренно наблюдающего за ним До. Сжимая кулаки, Ким вновь метнул недоброжелательные молнии в сторону непоколебимого парня и процедил сквозь зубы. — Поглядите-ка на него. В жизни претворяешься безголосым, а в моей голове, думаешь, можешь вовсю выёбываться? На эту реплику Кёнсу лишь негромко цокнул языком и снова прикрыл глаза. — Я не притворяюсь. Я правда нем. — Не заливай мне, — разъяренный Чонин сократил расстояние и встал напротив не дрогнувшего парня, одаривая его праведным гневом сверху-вниз. Тот лишь чуть двинулся, слегка поведя головой, он преспокойно воззрился на младшего без тени страха. Это его поведение действовало на и без того натянутые нервы ещё сильнее. — Тогда какого хрена я слышу твой голос, если ты не говоришь? Я ни разу не слышал его прежде, поэтому он не мог вот так запросто всплыть в голове! Мы с тобой даже ни разу не общались, так с какой стати ты решил доёбываться до меня именно сейчас? На выданную тираду, До снова тихо вздохнул и опустил голову, погружаясь в полудрёму, совершенно расслабленный. Даже чересчур. В это время, Чонин ощутил, как у него задёргался глаз. — Слишком много вопросов, — отозвался Кёнсу. — Ах, ты не хочешь отвечать? — съязвил младший и намеревался схватить второго, чтобы с силой встряхнуть и, вполне возможно, несколько раз хорошенько вдарить обнаглевшему парню, чтобы жизнь мёдом не казалась. Однако как только Ким наклонился к тому, его вдруг отбросило неким невидимым барьером от До, последний растворился в пространстве, картинка перед глазами помутнела и вовсе исчезла, погружая мир в беспроглядную тьму. Чонин не понимал, сколько прошло времени, но когда пришёл в себя, то первое, что распознал безошибочно — это громкий смех одноклассников со всех сторон от себя. Задняя часть тела и затылок отзывались жгучей болью, в то время как сам он принял не лучшее положение, распластавшись на полу кабинета. Приподнявшись, юноша обнаружил, как вместе со стулом улетел назад, со всего размаху впечатавшись в пол кабинета. От чего и проснулся на потеху публике в виде всего класса и измождённого преподавателя, который пытался унять разбушевавшихся подростков и вернуть былой порядок. — Ким Чонин, — устало выдохнул имя нерадивого ученика тощий мужчина в очках и клетчатой рубашке с короткими рукавами. — Да-да, я понял, — прокряхтел юноша в попытке подняться, что удалось не с первой попытки. Утягивая за собой стул за спинку обратно на ножки, Чонин взглянул на расположившегося слева До Кёнсу, который наблюдал за ним и одаривал этим своим неприкрытым осуждением вперемешку с полным безразличием. Резко возросло желание исполнить свои намерения, которые так и не удалось воплотить во сне, однако в жизни ведь всё по-другому, и он не сможет просто раствориться в пространстве и избежать физических побоев, захоти того младший. Вон, его разбитая губа в уголке покрылась корочкой, ссадина на скуле отливала чем-то желтоватым, а бледные руки испещрили бесчисленные, как мелкие, так и достаточно продолговатые царапины. Ким просто фыркнул на эту затею и уселся на место, угрюмо глядя перед собой. Почему-то ему казалось недостойным наказанием награждать этого засранца обычным избиением. Да и причина звучала весьма глупо, как ни посмотри. За что, например? — «За то, что рожей не вышел», — скорчился Чонин, в очередной раз метая молнии в отвернувшегося от него До. — Ким Чонин, — как оказалось, в который раз звал подростка учитель, пока в кои то веке не обратил внимание ученика на себя. — Вы вообще вслушиваетесь в то, что творится в мире вокруг вас, Ким? — Когда интересно, — поддел мужчину Чонин, заработав несколько смешочков и многозначительных взглядов со стороны привлекательных девчонок. Одну из них он одарил своей сногсшибательный улыбкой, на что та заливисто хихикнула и быстро отвернулась. Со стороны послышалось саркастичное «пф-ф». И Ким уже точно знал, кому оно принадлежало. Взглядывая на брюнета, Чонин собирался нелицеприятно высказаться в адрес этого напыщенного, низкорослого, вечно недовольного засранца, вот только ему помешал преподаватель, который громко провозгласил. — Всё, Ким Чонин. На сегодня вы свободны. И не забудьте принести в следующий раз объяснительную с извинениями, будьте так любезны. — Премного благодарен, — отозвался Чонин, даже не собравшись, так как нечего было собирать — он и так ничего не вынимал из рюкзака, — юноша поднялся и направился в сторону выхода, даже не развернувшись ни к учителю, ни к классу. Но ему и не было нужно, ведь он и так спиной ощущал на себе взгляд, полный пренебрежения. И ему было плевать. ***** Объемный никотиновый дым осел глубоко в лёгких, в то время как Чонин не прекращал затягиваться, нервно сжимая белый фильтр двумя пальцами. Он глядел перед собой, совершенно не обращая никакого внимания на незамысловатую болтовню своих приятелей, окруживших юношу со всех сторон. Уйдя беспробудно в свои мысли, Ким не мог не злиться по очевидным причинам. За последние два дня родителям сообщили о неменяющемся поведении их дорогого сыночка, оттого со вчерашнего вечера юноша получил очередную взбучку и угрозы, а также уже приевшиеся под корку фразы: «ты загубишь своё будущее!», «не для того мы пашем, чтобы ты бездельничал». А также коронное «никогда не думал, что мой собственный сын станет позором семьи», брошенное разозлённым отцом. Чонин коротко прошипел, с силой нахмурившись, и стряхнул пепел прямиком на асфальт. Неужели отец рассчитывал, что подобными высказываниями сможет как-то повлиять на наследника? Глупые, ни на что не влияющие попытки. Особенно раз уж Ким после заданного трёпа до сих пор прогуливал занятия наравне со своей компанией. Какой там у него сейчас урок в самом разгаре? Геометрия? Отлично. — Ты чего раскис? — подтолкнул молчаливого юношу в бок его приятель. На это Чонин лишь резко повёл плечом, мол, не отвалишь — я за себя не ручаюсь. — Ага, в последнее время, какой-то неразговорчивый. Случилось чего? — поддержал второй. — Не ваше дело, — грубо бросил Ким, к чему его приятели уже привыкли и не воспринимали всерьёз, лишь глупо посмеивались над младшим. — А я вижу то, что тебя развеселит, — на губах третьего расплывалась до боли довольная ухмылка, и он указал куда-то в сторону. — Посмотрите-ка. Все присутствующие взглянули на задний ход, откуда по ступеням пробежал чёртов До Кёнсу. Даже одно упоминание этого ублюдка заставляло Чонина скрежетать зубами в раздражении и злостно сводить брови к низу. И чего он забыл в разгар уроков на заднем дворе школы? По всей видимости, парень куда-то спешил, а именно — поскорее смыться отсюда. Однако ему не удастся так просто взять и уйти, особенно когда его уже заприметила группа ребят, что не без злорадного веселья затушила дотлевшие сигареты носком потёртых кросс, а двое из них направились к своей цели. Буквально через минуту сопротивляющегося Кёнсу приволокли подмышки двое бугаев из футбольной команды, вовсю предвкушая последующие минуты развлечения. Чонин смерил парня ничего не выражающим взглядом, продолжая преспокойно курить. — «Я не стану ему помогать», — вдруг откуда ни возьмись пронеслась мысль в голове, чему Ким не смог не поразиться. Какого чёрта он думает о таком развитии событий? К тому же, за последнее время, из-за этого полурослика Чонину не спалось в двойном объеме, оттуда и подвешенное состояние наравне с повседневной раздражительностью. — «Я ни за что не стану ему помогать». Парнишку довольно грубо впихнули в образовавшийся круг, словно дикие хищники окружили травоядную, беспомощную жертву без единого шанса на побег. Во взгляде До невозможно было прочесть ни страха, ни паники, скорее то, что он давно принял свою судьбу, как и подобное обращение со стороны менее подвластных совести одноклассников. Вот только бледные пальцы намертво вцепились в темную лямку рюкзака на плече, что не укрылось от зоркого взгляда Кима. За последние дни всё, что так или иначе касалось До Кёнсу, откладывалось в голове у младшего не без влияния осточертевших снов. — Решил сбежать, не попрощавшись, До? — растянул ухмылку на губах один из футболистов, стоящий позади, и пихнул того в рюкзак. — Да, как-то невежливо получается, — подхватил ещё один впереди, толкнув завалившегося от первого раза Кёнсу назад. Таким образом, парни принялись расталкивать его из стороны в сторону, не давая возможности хоть как-то выстоять. Чонин не принимал в этом веселье никакого участия помимо разве что свидетеля. Пальцы с ещё большей силой сжали фильтр белой сигареты вопреки здравому смыслу. И Ким ни разу не задумался, какого хрена он творит, когда эмоции били через край, он поддался внутренним желаниям. Сигарета была отброшена и так и осталась незамеченной. Круг из приятелей был разорван, после чего бледное запястье резво поймали жесткой хваткой и притянули к себе, заставив Кёнсу споткнуться, но удержаться и в чуть сгорбленном положении встать рядом с Кимом, что яростно оглядывал своих приятелей. — Чонин… — Охренел? Очевидно его приятели не ожидали подобного от друга, поэтому толком не соображали, как отреагировать — нелепо посмеяться над ситуацией или же броситься в драку. — Ведёте себя, как дети. Смотреть тошно, — плюнул Чонин и, не выпуская чужого запястья, потащил за собой старшего словно безвольную куклу, скрываясь ото глаз сокомандников. Кровь прилила к вискам, колко отдаваясь ударами внезапно разбушевавшегося от гнева сердцебиения, на что Ким лишь злостно скалил зубы и обвёл приятелей тяжёлым взглядом, после чего дёрнув До за руку, направился с ним к главным воротам на выход с территории школы. Его уже не волновало, потерял ли он свой авторитет в глазах компании, внутри него скопилось столько злости и негодования, которые юноша был не в силах разъяснить, откуда бы им взяться. Он молча вёл за собой старшего, крепко сжимая запястье того, пока они не убрались от школьных ворот на порядочное расстояние. Чонин только спустя продолжительное время осознал, что не видел перед собой ничего, дорога перед глазами оказалась размыта, а пришёл он в себя только из-за того, что позволявший вести себя Кёнсу вдруг резко не затормозил, упираясь пятками в асфальт. Старший принялся вырывать свою кисть из сильной хватки, и пришедший в себя Ким позволил ему отойти на пару шагов, после чего получил в ответ очередное осуждение вперемешку с недоверием. — И это твоя благодарность? — приподнял бровь младший, глядя на того безразлично. В ответ Кёнсу стал жестами доносить до него что-то, и Чонин сразу скривился. — Я ничего не понял. Но судя по твоему выражению, это точно не «спасибо». Изобразив великого мученика, До кивнул несколько раз и призадумался, как бы им вести диалог, раз уж один не понимал второго. Поэтому он указал на Чонина пальцем, потом показал назад, имея в виду то, что случилось во дворе школы, и затем покрутил у виска. Сказать, что Ким оскорбился на подобное высказывание, значит, не сказать ничего. — Знаешь что, иди к чёрту! — воскликнул Чонин, сжав кулаки. — Чтоб я тебе ещё хоть раз помог. Тогда Кёнсу поднял руку вверх, пресекая дальнейшую истерику. Он снова показал на Чонина, потом на себя и перекрестил руки на груди. Младшему понадобилось некоторое время, дабы сообразить, что до него хотят донести. — Мы не друзья? — вопросил Ким, на что подуставший от этих шарад До кивнул утвердительно. — Хочешь знать, зачем я это сделал, раз мы не друзья? — очередной утвердительный кивок. Чонин шумно вздыхает и отводит взгляд. Чем он мог аргументировать своё поведение? — «Ты снишься мне по несколько раз на дню, когда бы я не засыпал. Я везде слышу твой голос, хотя ты не можешь говорить. Мы общаемся во сне, и даже там ты меня бесишь», — это всё, что приходило на ум, но тогда первое предположение До, на которое оскорбился младший, не было беспочвенным. По правде сказать, Чонин уже раздумывал, а не сошёл ли он с ума, случаем? Неужели вся эта нагрузка и давление сказались на молодом организме, из-за чего его преследует тень в лице ученика их школы, как некая форма осуждающего его решения и поведение ангела-хранителя? Да, это звучало весьма глупо. Но что он мог сказать продолжавшему терпеливо ждать его ответа Кёнсу? Последний нервно искусывал нижнюю губу, на что Чонин засмотрелся дольше положенного, потому спешно отвёл взгляд. — Не бери в голову. У меня просто проблемы. Такой ответ однозначно не устроил До, но что он мог поделать? Раз уж Ким не собирался откровенничать, то Кёнсу не сможет заставить того выложить всё, как есть. К тому же, скорее всего, у младшего действительно что-то не в порядке, это заметно невооружённым взглядом по его осунувшемуся лицу и темным синякам под уставшими глазами. Кёнсу понимал, что сейчас выпадала отличная возможность каждому разойтись своей дорогой. Однако глядя на застывшую фигуру перед собой, на лицо, тронутое бессонницей, До негромко вздохнул. Он чуть стащил рюкзак с плеча и принялся возиться в его недрах, разыскивая что-то одному ему известное. Чонин, как стало обыденным за последнее время, глубоко ушёл в себя, поэтому даже не замечал чужую возню, пока к нему не подошли и не протянули что-то. Опустив взгляд вниз, Ким затем непонимающе взглянул на старшего, в то время как тот непоколебимо протягивал ему пакетик рассыпчатого чая. Медленно приняв упаковку, Чонин продолжал бессловесно одаривать своим непониманием, поэтому Кёнсу указал на пакетик, потом на самого юношу и приложил ладони к уху, чуть наклонив голову в бок, имитируя сон. Он на мгновение прикрыл глаза, а Ким уже для себя выделил негустой, но длинный ряд тёмных ресниц, обрамляющий веки. После этого До выжидающе вгляделся в младшего, мол, догнал ли он, для чего это всё. Тот продолжал держать чайный пакетик в той же позиции и просто молча кивнул, таким образом, выражая благодарность. О чём они оба сразу поняли. И тогда Кёнсу перед тем, как развернуться и свернуть в другую сторону, напоследок мягко улыбнулся юноше, после чего скрылся за поворотом раскинувшихся магазинов. Чонин провожал его пристальным, растерянным взглядом ещё какую-то минуту, когда тот исчез за углом, а затем вновь посмотрел на пакетик в руке. Наконец лёгкая улыбка коснулась и его губ тоже. Он сжал пальцами пакетик покрепче. ***** Нервно подёргивая ногой, облокотившись спиной о ствол раскидистого дерева позади, Чонин смотрел куда угодно, но только не по направлению своего личного ночного демона. Последний же заинтересованно рассматривал созвездия над их головами, опираясь на вытянутые назад руки, он также вытянул ноги, вскоре блаженно прикрывая веки и глубоко вдыхая. Затянувшееся молчание действовало на настроение юноши, что изначально был не в лучшем расположении духа. В один момент он не выдержал и взглянул на старшего, что будто преспокойно дремал. — Ну? И долго будем так сидеть? — А ты куда-то торопишься? — незамедлительно пробасил До. — Ты, конечно, можешь попробовать уйти, но я не думаю, что это как-то поможет. Чонин вскипел пуще прежнего. — Тогда уйди ты и не доставай меня. — Раздражённо процедил он. Кёнсу приоткрыл один глаз и безразлично взглянул в ответ. — Как будто это тебе решать. — Не доводи меня. — Ким с силой сжал кулаки, прекрасно понимая, что не сможет причинить боли. Каждый раз, когда он пытался, его тут же выбрасывало из сна в реальность, но сейчас Чонин не собирался просыпаться. Благоразумнее дать себе настоящему поспать хоть какие-то крохи, чтобы не чувствовать себя овощем весь последующий день. — Почему ты такой? — завёл привычную для них обоих шарманку Кёнсу, продолжая сидеть с прикрытыми глазами. Его темные волосы всколыхнулись от слабого ветерка, также потревожившего многочисленные листья на ветвях дерева. Ни один из них не сорвался под этим слабым напором, продолжая шумно колыхаться. Чонин закатил глаза. — Изображаешь из себя крутого, а сам ещё ребенок. — Да-да, я избалованное дитя, а ты весь из себя мудрый засранец. Уже наслышан. — Процедил Ким. — Я, наверное, никогда не пойму тебя. — Продолжал Кёнсу. — Популярность ли это. А возможно твоё раздутое эго. — Тихий вздох. — Всё сказал? — взметнул бровью младший. — Вот смотрю я на тебя и недоумеваю. Как можно было сотворить из себя такого мудака. — Иди к чёрту! — выплюнул Ким. — Я вообще не обязан всё это выслушивать от коротконогого заморыша, что не способен даже защитить себя. — У тебя однозначно какие-то душевные проблемы. — Кёнсу откровенно игнорировал его, отстранённо глядя в небо, будучи в глубокой задумчивости. Он нервно пожёвывал губу, продолжая свои незатейливые размышления. — У всех нас они есть. Но на тебе точно сказались сильнее. — Заткнись! — Подскочив на обе ноги, Чонин еле сдерживался, дабы не отмудохать его, как ему всегда того хотелось. И плевать, получится ли! Сил больше нет. Опустив голову, Кёнсу наконец сцепился взглядом с младшим: его безразличие против развернувшегося пламени, наполненное ничем не скрываемой яростью. — Почему? Разве я не прав? — уголок пухлых губ пополз вверх, что выводило из себя гораздо сильнее. — Ты думаешь, что я не доберусь до тебя в школе? Раз уж здесь я не могу начистить твою рожу, с чего ты решил, что в жизни будет по-другому? — Всё просто, — повёл плечом До, не испытывая никакого страха. — Я настоящий понятия не имеет, за что ты будешь начищать ему рожу. Так с чего тебе делать это с ним? — Брехня! — воскликнул Ким, смешно притопнув ногой. — Я не поверю, что вы оба — двое разных людей. Уж не знаю, какую чёрную магию, кукол Вуду или прочую дребедень ты использовал, но учти, тебе так просто это не сойдет. — Как знаешь, — снова откинул голову Кёнсу, очевидно забавляясь. — Но то, что это всего лишь сон, даже ты не сможешь отрицать. Чонин не нашёлся, что ответить, и из-за этого взбесился ещё сильнее. Дабы выпустить пар, юноша пнул траву под собой, однако нога проехалась по земле и улетела вверх, поэтому Ким больно плюхнулся, ударившись копчиком. Он лежал, болезненно постанывая, а перед глазами расплывалось ночное созвездие, что перемешалось с низким, приглушенным смехом со стороны. Младший уже приподнялся на локтях, а До продолжал заливаться безудержно, схватившись за бок. К собственному удивлению, это нисколько не раздражило Чонина, он просто засмотрелся на такого Кёнсу, коим никогда его не лицезрел прежде. Эти зажмуренные полумесяцы вместо глаз, объёмные щеки, появившиеся по причине широкой улыбки во все зубы, губы, сложенные в миленькую форму. Этот вид старшего не мог не завораживать. — Ты красиво смеёшься, — выдал Ким, неспособный скрывать то, что производило на него глубокое впечатление. Кёнсу тут же замер и замолк, взглянув на юношу с чувством смятения. Он сглотнул и отвёл взгляд, подтянув к себе колени, которые осторожно обнял, глядя перед собой. И, наверное, над их головами упало бесконечное количество ярких вспышек комет, когда До еле слышно пробормотал. — Твой смех тоже ничего. Чонин усмехнулся. А затем раскинулся на траве, подложив руки под затылок, он также принялся рассматривать неисчислимые звёзды целой вселенной. Сердце и разум окутало приятное умиротворение. ***** Школьная столовая оказалась забита под завязку. Это неудивительно, учитывая, что сейчас самый разгар обеденного перерыва, когда ученики могли расслабиться на некоторое время и не волноваться об уроках, чтобы провести приятное время со своими друзьями и знакомыми. Однако не всех из них это касалось. Кёнсу в очередной раз пытался держаться и терпеть болезненные тычки, подножки и насмешки в свой адрес, пока вёл поднос в очереди с целью заполучить свой обед. К огромному сожалению, он не смог собрать ланч-бокс, как делал это обычно, как раз чтобы не приходить в место скопления из унижений и подколок. Вчера вернулся поздно домой по причине углубленной подготовки к экзаменам, а с утра чуть не проспал, поэтому времени на то, чтобы собрать обед не оставалось. Сжимая зубы после очередного толчка в спину, из-за чего парню пришлось согнуться и чуть уйти вперёд, Кёнсу надеялся поскорее выбраться из этого ада и отсесть куда подальше, дабы не попадаться обидчикам на глаза. Он бы мог и поголодать, вот только До вчера также не поужинал, что уж молвить о завтраке, желудок неприязненно ворчал, поэтому чувство голода оказалось сильнее, но Кёнсу уже сожалел об этой попытке спокойно отобедать. Вдруг позади мелькнула высокая тень, и До инстинктивно напрягся, ожидая новой порции издевательств, когда на его плечо легла чужая ладонь не с целью причинить неудобства. Кёнсу в недоумении воззрился на юношу, что влез без очереди со своим подносом и встал около старшего. Его внимание полностью было поглощено выбором блюд на обед, а когда ребята позади попытались возразить, тот взглянул на них взглядом, под которым слова застревали в горле. Очередь продолжала двигаться, и Чонин двигал вместе с ней не только свой поднос, но и застывшего До, что никак не мог сообразить, какого чёрта творится. — Ты будешь только это? — Ким наконец одарил его взглядом, мол, ты же не серьёзно. Кёнсу опустил голову, чтобы посмотреть на одинокую тарелку салата, что выглядело довольно жалко. Со всей этой суматохой, он позабыл отхватить несколько тарелок с едой, а очередь уже подходила к концу. Правильно расценив мысли старшего по одному выражению лица, Ким недовольно цокнул и поменялся с ним подносами. Теперь уже младшему досталась ничего незначащая тарелка салата, а мясное рагу с рисом, сырными палочками и шоколадным йогуртом досталось Кёнсу. Последний даже не удосужился возразить, так как всё ещё не мог расценить поведение юноши: как издевательское или же сугубо самаритянское. В это время Чонин держал его поднос и довольно мягко подтолкнул вперёд, максимально непринужденно приговаривая. — Иди возьми попить. Я скоро. После чего исчез в потоке людей, видимо, пошёл расталкивать остальных, чтобы ещё раз наполнить свой обед. До растерянно перевёл взгляд вниз, продолжая испепелять чужой поднос взглядом, будто на нём появятся все ответы на невысказанные вопросы. Чего очевидно не произошло, поэтому Кёнсу отхватил себе бутылку с водой и, слава богам, выбрался из этого месива целым и невредимым. За ним из толпы также вышел и Чонин с полным подносом еды. Он поравнялся со старшим и заглянул в его обед, после чего смешно наморщился. — Я же сказал взять попить! Не уж-то ты думаешь только о себе, хён? Глотая возмущения, До грозно нахмурился и чуть ли не прошипел. Какого хрена этот мальчишка делает вид, что они какие-то там приятели? Да они терпеть друг друга не могут. Что это за ретроградный меркурий так повлиял на отношение младшего к нему? — Ладно, разделим воду на двоих. — Кивнул сам себе Чонин и снова подтолкнул парня плечом к столикам. — Чего стоишь? Мясо стынет вообще-то. Кёнсу нашёл сие замечание аргументом, засунул многочисленные вопросы куда подальше — всё равно младший их не поймет, — и двинулся сквозь округлые столы, занятые многочисленными группами учеников, к задним рядам у стены, где пустовало несколько свободных мест. В помещении стоял шумный гвалт из десятков голосов, но даже через весь этот шум парни отчетливо различили громкий возглас откуда-то с передних столов. — Чонин-а! Сюда! — повернувшись, они обнаружили приятеля по футбольной команде, что рукой махал Киму, зазывая. На это Чонин отреагировал весьма пространно по мнению До. Вместо того, чтобы отправиться отобедать со своей компанией, Ким проигнорировал их и снова подтолкнул застывшего Кёнсу в спину подносом, так как шёл позади. Последний уже не мог видеть реакцию футболиста на подобный грубый отказ, да и не испытывал желания, честно признаться. Наконец-то они достигли свободных столов и сели напротив друг друга, сразу принимаясь за обед. Вот только Кёнсу кусок в горло не лез, так как он не привык обедать с кем-то вроде Чонина, что преспокойно расположился перед ним, уткнувшись в свою тарелку и поглощая довольно терпимое рагу в забитой столовой. Это выглядело как-то неестественно. — Сейчас во мне дыру прожжёшь. — Вдруг проговорил Ким и резко посмотрел на старшего, что однако выдержал этот взгляд. Он нахмурился и чуть наклонил голову в бок, задавая немой вопрос, на который хотелось бы получить ответ. Но, увы, Чонин либо не понимал попыток старшего узнать, что с ним творится, либо попросту не собирался ничего разъяснять. Напротив, юноша вдруг вытянул руку вперед и коснулся нахмуренного лба, большим пальцем разглаживая образовавшиеся морщины на бледном лбу. Это действие окончательно выбило До из колеи, поэтому его брови с низа поползли вверх, а глаза стали ещё более округлыми, что позабавило Кима, и он несдержанно ухмыльнулся. — Ешь давай, я не для того стащил всё это у тех придурков в очереди, чтобы стыло, — младший перенёс со своего подноса тарелки с едой на поднос Кёнсу, продолжая неспешно жевать. Парень глядел на расставленные блюда перед собой с тем же пятном непонимания, а Чонин задумчиво уставился в окно, но явно находился далеко отсюда. В животе снова неприятно заурчало. И Кёнсу не нашёл ничего лучше, как спокойно отобедать.