Out Loud of Silence

К преогромному удивлению До, чего таить, Чонин делал весьма успешные попытки в изучении языка жестов, что разнилось с изначальными предубеждениями старшего, когда тот только переступил порог их класса. Они стабильно занимались несколько раз в неделю помимо основных занятий, что проводились два раза в неделю, и если сперва Ким вёл себя ребячески, то теперь вполне сосредоточенно сидел, корпел за уроками, что не могло не порадовать. Кёнсу даже заслужил одобрение со стороны ребят из класса и поспешил поскорее разубедить тех в своей причастности. Всё-таки это не совсем его заслуга, что Чонин активно занимался и выучил довольно много базовых, разговорных фраз, хоть изредка и путался, но над ним по-доброму смеялись и тут же поправляли, чему младший был неизмеримо признателен, немного смущаясь. Честно признаться, Кёнсу был поражен открыть эту сторону Кима, ведь всегда считал того хвастливым раздолбаем, прогуливающим уроки и вечно трущимся около таких же придурковатых футболистов. Однако Чонин оказался довольно… милым. Скрепя сердце пришлось принять тот факт, что внезапно показавшаяся сторона младшего понравилась До. Но ему он ни в коем случае об этом не сообщит. Вот ещё. После самого первого их совместного занятия дома у Кима, они негласно решили заниматься в школьной библиотеке. Правда Чонин как-то странно обходил стойку библиотекарши, стараясь не попадаться той на глаза, отчего Кёнсу не мог не забавляться. Что бы популярный, самоуверенный плейбой пытался втиснуться между близко расположенных стоек с книгами у входа, дабы не дай бог пройти в центре, протискиваясь сквозь, глухо матерясь сквозь зубы — такое зрелище нельзя пропускать ни в коем разе! А сегодня был один из таких случаев, когда ему на макушку прилетел сборник стихов именитого поэта Ким Со Воля… Кёнсу тогда подумал, что в жизни так не смеялся из-за этого придурка. Стоило ли говорить, что их быстро вышвырнули из библиотеки за поднятый гвалт, в котором До не мог перестать истерично хвататься за живот, сгибаясь пополам, в то время как Чонин проклинал старшего за отсутствие у того чувства сострадания к бедной голове юноши. — Правда, хён. Ты просто чудовище. — Ворчал Ким по дороге к нему домой. Раз уж в библиотеке им сегодня позаниматься не светило, пришлось вновь возвращаться домой к младшему. Других мест попросту в их арсенале не нашлось. — Нет бы пожалеть… Он, театрально надувшись, гладил получившую нехилую шишку макушку, посматривая на старшего с обидой. Кёнсу закатил глаза. — Ты заслужил, — парировал До, не испытывая ни капли жалости. Чонин деловито цокнул. — А вдруг из-за этого я забуду всё, что мы с тобой учили! А если имя свою забуду, и кто я такой. Знаешь, из-за этого может развиться глубокая стадия амнезии. Я в фильме видел. — Мне интересно, как ты до сих пор своё имя не забыл, — медленно показал ему Кёнсу, так как младший всё ещё не полностью мог разобрать значение тех или иных жестов. Но тот понял по контексту и накуксился ещё сильнее. — Как мой хён, тебе следует больше поддерживать меня, а не издеваться, — пробормотал Ким. — И вообще, я ещё ни одной похвалы от тебя не слышал, хотя мы занимаемся почти две недели! А как же поддержание уверенности в себе? — Тебе и так её хватает, — возразил Кёнсу, но завидев помрачневшее выражение на лице младшего, тихо вздохнул и протянул руку. Он погладил юношу по спине сквозь школьный пиджак в знак своего одобрения, а Чонин вначале бросил непонимающий взгляд, после чего заметно расцвел на глазах. «Что за ребёнок», — подумалось До, и они в весьма благоприятной атмосфере добрались до порога дома семейства Ким. ***** Расхаживая по комнате, в которой он оказался во второй раз за последнее время, Кёнсу осознал, что с прошлого раза не смог адекватно рассмотреть её, однако сейчас ему выпала идеальная возможность. Он разглядывал расставленные на полках и развешанные на стенах фотографии и плакаты, брал и держал в руках различные фигурки и статуэтки. Перелистывал книги и комиксы, пока в это самое время, Чонин сосредоточенно повторял движения пальцев рук на картинках, параллельно заучивая значение этих жестов. Как и в прошлый раз, он расположился на одном из пуфиков, развернув листы с изображениями у себя на коленях, и был настолько поглощен этим делом, что Кёнсу решил не отвлекать юношу и устроить себе рум-тур по комнате младшего. Да, это богатство вокруг него — впечатляло. В хорошем смысле. Кёнсу не мог всецело заявить, что он завидовал Киму, так как сам жил в крохотной двухкомнатной квартире на другом конце города, скорее, завидовал по-доброму. Вот только о подобном богатстве сам никогда не мечтал. По большей части, о достатке, чтобы жить уединённой, тихой жизнью и не волноваться перед походом в магазин, считая каждую монетку. Поджимая губы, До сцепил руки за спиной в замок, продолжая свой тур по чужой спальне, пока взгляд не опустился на комод и не выцепил знакомую обложку. Заинтересованно прочитав заголовок, Кёнсу взял в руки книгу о Маленьком принце. Кто бы знал, что Чонина интересуют подобные сказки. — Одна из моих любимых, — вдруг донеслось из центра комнаты, выведя Кёнсу из своих размышлений так, что тот невольно дёрнулся, будто его поймали с поличным за чем-то неподобающим. Обернувшись, До обнаружил лёгкую улыбку на чужих губах. — Библиотекарша мне голову за неё оторвет, если поймает. — Это многое объясняет, — ответил ему старший, зажав книжку между локтем и телом. — Поэтому ведёшь себя, как придурок в библиотеке. Сморщив нос, Ким просто кивнул утвердительно, обиженно бурча себе под нос. Немного подумав и поглядев на корешок, Кёнсу поневоле улыбнулся не без мягкой нотки ностальгии во взгляде. Он подошел к младшему и присел на соседний пуфик, устроив книгу у себя на коленях. Всё это время Чонин следил за его передвижениями, не отрываясь. — Мне тоже нравится эта книга, — наконец признался Кёнсу, поглядев на Кима. — Мама в детстве читала мне её. Чонин судорожно сглотнул. Он не ожидал узнать нечто столь личное из уст старшего, поэтому не понимал, как ему отреагировать. Но этого было и не нужно, так как Кёнсу уже раскрыл первую страницу и погрузился в чтение. И Ким не стал его отвлекать. Он поджал губы и взглянул на свои листы с картинками. Пожалуй, ему тоже следовало углубиться в изучение. Между ними повисла приятная идиллия. ***** Рассыпчатое звездами небо неизменно раскинулось над головами, буквально гипнотизируя своим восхитительным видом. Мириады созвездий наравне с падающим блеском далёких комет затягивали внимание, не оставляя возможности помышлять о чем-то постороннем, помимо невообразимой красоты. Однако Чонину было глубоко не до этого, он нервно пожёвывал губу, сидя на каком-то пне, подёргивая ногой в один себе известный такт. Медовые глаза неотрывно следили за парнем, что привычно растянулся на траве, а в его смоляных зрачках отражалось то самое усыпанное бесчисленными звёздами ночное небо. Хотя, скорее, небо вселенского масштаба, чем банально «ночное». Короткие, тёмные волосы трепал неоткуда взявшийся ветерок, а на лице отражалась вся блаженность мирового бытия. Ким бы усмехнулся на это, да вот только не мог. В конце концов, поведение младшего настигло даже До, ведь последний приподнялся на локтях, глядя на нервничающего от чего-то юношу, а затем и вовсе расселся в излюбленной позе лотоса. — Что тебя беспокоит, мой юный падаван? — без капли веселья пробасил Кёнсу, при этом продолжая наслаждаться прохладой. — Серьёзно, выглядишь так, будто сдал всю кровь на донорство. — Скажи мне, — Чонин продолжал свои действия, не успокоившись ни на грамм, что вселило напряжение и в тело старшего. Он выжидательно склонил голову. — Вы с тем Кёнсу… вы точно не один и тот же человек? Тихий вздох. — Я тебе уже говорил… — Ты говоришь загадками! — повысил голос Ким. — Нельзя ответить наверняка? Скажи да или нет. — А ты сам как чувствуешь? — поинтересовался До. — Как считаешь? Мы с ним похожи? — он внимательно изучал реакцию младшего. Тот крепко призадумался, задёргав ногой ещё сильнее и с силой сжав сцепленные вместе пальцы. — Не знаю, — в итоге выдал Чонин. — Как будто похожи. Но тот Кёнсу, он… — Ким прошел пятерней по волосам, — если бы он мог говорить, как ты, то вас было бы не отличить. Но мне кажется, из-за того, что он не может… он о многом не рассказывает. — Хорошее наблюдение, — похвалил того До. — Так как считаешь? Мы с ним один и тот же человек? Чонин отвёл взгляд, обдумывая свой ответ. А затем взглянул на парня весьма серьёзно. — По крайней мере, я знаю, кто из вас настоящий Кёнсу. На это старший лишь одобрительно улыбнулся и кивнул. Его вполне устроил такой ответ. ***** Очередная неделя подходила к своему завершению. С завтрашнего дня наступали долгожданные выходные, что не могло не вносить благоговение в души уставших школьников, коих изрядно потрепали на этой неделе бесконечными групповыми работами и десятиминутными квизами, к которым тоже следовало основательно подготовиться. Чонин разлёгся на столе полубоком, вытянув руки, поглядывая на своего личного репетитора. Они вновь оказались в школьной библиотеке, прошмыгнув мимо библиотекарши и спрятавшись за обширной колонной в углу помещения, которое обычно занимали те, кто желал побыть в тишине и спокойствии. За окнами на город постепенно опускались сумерки, а белый свет от округлых ламп под потолком болезненно слепил глаза, но это не мешало Киму, который дремал в полусознательном состоянии, медленно моргая и продолжая следить за парнем рядом с ним. Кёнсу был занят тем, что доделывал одно из десятков из домашнего задания на следующую неделю. Этакий примерный ученик. На самом деле, он объяснил это тем, что на выходных у него не будет возможности отвлечься на уроки, но как бы Чонин ни допытывался, старший ни в какую не желал раскалываться перед ним. Ну, ничего, это был всего лишь вопрос времени. Всё равно младший узнает рано или поздно. Они основательно позанимались сразу после окончания тренировки Кима. Когда тот после принятия душа и переодетый бодрячком переступил порог библиотеки, — благо, суровой женщины поблизости не оказалось, — Чонин прошмыгнул на их излюбленное место, где застал старшего за написанием эссе. Он так смешно хмурил брови и шептал себе под нос описываемые им предложения, что Ким не смог не умилиться. Юноша сократил расстояние, и когда заметивший его До выпрямился, чтобы поздороваться, привычно разгладил складку на его лбу, бормоча очевидное: «не хмурься, хён», от чего Кёнсу поднял брови вверх, а затем ответил: я не хмурюсь, садись уже давай. И спустя где-то два часа, а то и все три, Кёнсу, слава богам, разрешил младшему развалиться на столе и немного отдохнуть от их занятий. Честно признаться, Ким был собой доволен, ведь за короткий срок он начал многое понимать из болтовни других одноклассников, как и самого Кёнсу, а последний даже одарил его своей похвальной улыбкой и одобрительно кивнул, что не могло не повысить градус возвышенного настроения и самооценки. Очнулся Чонин от своей дремоты, когда осознал, что действительно заснул ненадолго абсолютно без снов, что стало удивительным сюрпризом для него. Но по большей части его поразил старший, что закончил со своим заданием и теперь, кажется, рассматривал его несколько долгих минут, чтобы затем мягко убрать упавшую, гладкую прядь с лица Кима бледными пальцами. Приоткрыв веки, юноша наткнулся на чужой, добродушный взгляд и не смог не отозваться такой же радушной улыбкой, чем ответил ему и До. Внезапно Чонин решил, что нынешний момент как раз подходит для вопроса, который тревожил его уже не первый день. Охрипшим голосом он позвал: — Кёнсу-я. Парень уже отвернулся, чтобы собрать тетради с заданиями и учебниками, и пока он этим занимался, то вопросительно кивнул, тихо промычав. Чонин с секунду посомневался, но всё-таки решился. — А можно вопрос? — получив в ответ утвердительное «угу», он осторожно добавил. — Учти, он очень личный. Тогда До взглянул на него задумчиво, но всё же согласно повёл подбородком. Глубоко вздохнув, Чонин оперся щекой о вытянутую руку, не прерывая зрительного контакта со старшим. — Как ты потерял голос? Невольно поморщившись, Кёнсу отвернулся и стал глядеть перед собой, явно вспоминая не самые приятные моменты из своей жизни. Он боролся изнутри и сомневался, стоит ли рассказывать о своей травме младшему, что последний отчётливо читал по эмоциям на чужом лице. Но не стал отказываться от ответа, если Кёнсу готов, то прямо сейчас он ему расскажет, а если нет… Что ж, Чонин может и подождать. Однако До уверенно распрямил плечи и всё же решительно посмотрел на младшего. — Авария. Мне было десять лет. С родителями было всё в порядке, но мне не повезло. Хотя врач сказал, что могло быть хуже. Ким поневоле нахмурился. Куда уж хуже, подумалось ему. Но то, что Кёнсу остался жив, возможно означало, что потеря голоса не такая и беда. Ведь правда могло быть и хуже. Чонин рассматривал старшего и втихаря поражался его силе воли. Хён действительно излучал невообразимую силу духа, ведь каждый день сталкивался с неотвратимыми трудностями в его положении. Невольно разозлившись, Ким размышлял, что язык жестов должно бы преподавать всем и каждому, как второй способ коммуникации — обязательный способ, практически наравне с английским, если не необходимее. Почему о людях с невозможностью изъясняться словесно или слышать почти никто никогда не раздумывает? И плевать, что всего несколько недель назад Чонин был в числе этих самых людей. Сейчас же всё по-другому. И если бы им в школе поясняли всю необходимость этого, он бы понял и поддержал. Потому что в детстве он всегда был за тех, кому необходима поддержка. А ещё ему стало обидно. Вот попросту до боли обидно. Это чувство разрасталось где-то в районе груди и щемило часто бьющееся сердце. Ведь у Кёнсу был такой красивый голос. Раз уж ему было десять, когда это несчастье произошло с ним, значит, он не мог по достоинству оценить свой истинный баритон, в который Чонин вслушивался каждый божий день на протяжении уже почти месяца. — Разве тебе нельзя помочь? Вернуть твой голос? — искренне поинтересовался юноша. На это До лишь тяжко вздохнул, но серьёзно ответил. — Родители пытались. Мы ездили по больницам. Но нет. — Он опустил дрогнувшие от чего-то руки на стол, тем самым будто отрезав все дальнейшие расспросы. И Чонин не стал допытываться. Он потянулся к бледной ладони и подбадривающе сжал своими пальцами, готовый, что на его жест отдёрнут руку. Но Кёнсу не отдёрнул, он всего лишь удивился и перевёл идентичный взгляд на младшего. Тогда Ким улыбнулся одним уголком губ, мягко поглаживая большим пальцем стык между большим и указательным пальцем До. — Я думаю, у тебя красивый голос, хён. Эта фраза не звучала как издевательство. По всей видимости, он взаправду так считал, что читалось в его открытом взгляде и невинном выражении лица. Кёнсу улыбнулся. Он ответно сжал пальцы младшего, ощущая себя довольно свободно в его компании. И чувствовал неизмеримую благодарность к этому юноше. — Спасибо, Чонин-а, — одной рукой показал ему Кёнсу — его имя он буквально прошептал одними губами, — а Ким вдруг неохотно зарделся и поспешил спрятать заалевшие щеки в сгибе локтя, так и не отпустив ладони старшего. Последний издал весёлый смешок и потрепал лохматый затылок, на что тот смущённо промычал. Кёнсу тоже не собирался разжимать их сцепленные вместе пальцы. За окнами окончательно повечерело. ***** Чонин выводил его из себя. Нет, конечно, они стали довольно неплохими знакомыми. Кёнсу всё ещё опасался называть младшего своим приятелем или же, упаси господь, другом, хотя почему бы и нет? За последнее время они проводили столько свободного времени вместе, однако никого из них это обстоятельство не напрягало, скорее напротив. Прожив последние периоды своей будней жизни в одиночестве, До был крайне признателен тому, что скрасил его дни своим почти беспрерывным присутствием. Они вместе обедали, бессознательно провожали друг друга на уроки, даже встречали после у кабинета, смотря, у кого занятия оканчивались раньше. И обоих всё устраивало. Кёнсу даже помыслил, что младший был столь же одинок, как и он сам, невзирая на вечно окружавшее его внимание, — похоже настоящих друзей у юноши совсем не было. Да и раз уж их связала сама судьба или же случайность, Кёнсу не был против такого поворота событий, учитывая, что Ким относился к нему весьма доброжелательно, раскрываясь с неизведанной стороны всё больше с каждым днём. Однако была у Чонина и другая черта… Он вытворял — понимал он того или нет, — разные глупые вещи, постоянно обнаруживая всё более изощренные способы дразнить старшего и откровенно веселиться с этого. Такое поведение доводило парня, который откровенно раздражался, хоть и не в самом плохом смысле. Он осознавал, что младший поступает так от скуки, как делают все подростки в их возрасте, подкалывая друзей, вот только Кёнсу не привык к подобному и каждый раз воспринимал издёвки младшего близко к сердцу. Особенно по отношению к его росту. Разве До виноват, что не отличился чрезвычайно высоким ростом в отличие от Кима, которому он дышал в стык между шеей и плечом? Разумеется, ни в коем разе! Но разве объяснишь это чрезмерно довольному Чонину, что так и норовил выделить их ощутимую разницу различными способами? Вот и теперь заскучавший во время весьма безынтересных посиделок в холле на диванчике далеко после занятий, где они расположились, так как библиотека закрылась пораньше, а им нужно было где-нибудь скоротать время за уроками, Чонин принялся за старое. Помимо них в холле спокойно болтали две подружки, которые вскоре упорхнули к выходу, договорившись пообедать следующим днём, да один незнакомый парень, что расселся чуть поодаль с телефоном в руках, активно кому-то печатая. Кёнсу был столь поглощен чтением материала к завтрашнему тесту по истории, что совсем позабыл о своем спутнике, чему последний оказался не рад. Вначале он принялся пассивно доставать старшего тычками в предплечье. — Хён. Хён. Хён. Хён. — Повторял Ким, что До с успехом игнорировал, привыкший к недостатку внимания у младшего, которое тот всеми силами пытался заполучить, вытворяя всякие мелкие пакости. Вот и сейчас юноша принялся тормошить Кёнсу так, что тот легонько пошатывался, но всё продолжал упрямо шевелить губами, уже не различая букв перед собой. Но разве он мог сдаться вот так просто? Это дело чести! На короткие минуты Чонин оставил парня в покое и откинулся на спинку дивана, пустым взглядом уставившись в потолок, от чего Кёнсу выдохнул спокойнее и распрямил страницы листов с материалом вероятных тестовых вопросов. Однако старший не ожидал, что в одно мгновение эти самые листы перекочуют из его пальцев в руки младшего, что одним движением молниеносно выхватил бумажки и вгляделся в них сам. — Если на следующем году мы тоже будем изучать эту муть, придется прогуливать и историю, — пробормотал он, перелистывая материалы. — Серьёзно, как все эти даты могут быть интересными? Ты хоть что-то запомнил? — он воззрился на До, что ещё пытался держаться и не отвесить младшему увесистую оплеуху. — Да, а теперь отдай обратно, — отозвался он и потянулся за листами. Но не всё так просто, разумеется. На губах Чонина расцвела та самая хищная усмешка, которая уже достаточно засела в печенках у Кёнсу. Он чуть ли не возвёл глаза к небу, моля всевышние силы о помощи и терпении. Вот и на что ему сие наказание в лице этого мелкого? — Я серьезно, отдай. — Вновь безуспешные попытки дотянуться. Чонин попросту отводил руку с материалами и глядел на него с этим явным самодовольством, решив вдоволь поиздеваться. Нет, это уже ни в какие ворота! Началась настоящая борьба за листы, что не могли сразу не измяться в крепкой хватке младшего. Он пытался остановить потуги старшего, упираясь ему в грудь, пока сам со смехом заваливался назад, но До совсем не уступал, продолжая напирать ещё активнее. А когда бледные пальцы почти уже ухватились за самый краешек, Ким резко поднялся и теперь взирал на старшего с высоты своего роста с этой неизменной ухмылкой, что выводило Кёнсу из себя. Он тоже подскочил и не скрывал чистого раздражения, продолжая в очередной раз тянуться за своими листами, и, конечно же, Чонин вытянул руку вверх столь высоко, что это было не по силам старшему. Тот так пыхтел и тяжело дышал, что у него чуть ли дым не валил из ушей, и это однозначно поднимало настроение Кима, который удерживал парня за плечо, пресекая все его попытки. А ещё в голову ударила мысль, что Кёнсу вкусно пахнет. Каким-то незатейливым шампунем вперемешку с естественным запахом собственного тела. Довольно приятно. Он утыкался носом прямиком в тёмную макушку и под давлением делал пару шагов назад через промежутки, когда Кёнсу уж совсем напористо облокачивался на младшего. Но того это не заботило, ему было так легко на душе, что следующее осознание ощутимо ударило под дых. Где-то в районе желудка. А может это старший нечаянно врезал ему в процессе, чёрт его знает. Но то, что удар пришелся из-за До — в этом не было сомнений. Пораженно взглянув на Кёнсу, Ким слабо выдохнул, не совсем распознавая свои мысли и чувства, поэтому он пропустил момент, когда До отступил, также шокировано уставившись в ответ и зажав свой рот ладонями. И если поначалу Чонин не понимал реакцию парня, — неужели тот прочитал его мысли? — то проанализировав всё произошедшее, округлил глаза ещё сильнее, ошеломленно глядя на него. — Ты… только что…? Кёнсу не знал, как ему реагировать, поэтому застыл в той же позе, не сводя с младшего абсолютно обалдевшего взора. Ведь пока юноша был поглощен своим потаенным осознанием, рассвирепевший До резко опустил руки и с силой топнул ногой, что выглядело весьма по-детски, однако обоим было не до смеха, ведь Кёнсу на эмоциях воскликнул охрипшим, ломанным басом: «Чонин-а!». Не веря собственным ушам, парни тупо уставились друг на друга во все глаза, совсем не обращая внимания ни на что вокруг. Да и никого поблизости них не наблюдалось, тот парень покинул кампус, чёрт его знает, сколько времени назад. — Ты назвал моё имя. — Изрёк Ким, ощущая сухость во рту. Кёнсу не ответил, но что он мог сказать? Тогда Чонин громко сглотнул и поспешил глотнуть необходимый воздух. — Как? Показав руками «тайм-аут», Кёнсу отвернулся и попытался глубоко вздохнуть. Он и сам не понимал, как сумел выдать хоть что-то спустя семь лет после той аварии. Невообразимое чудо, не иначе. Почувствовав тяжелую ладонь на своём плече, До напрягся, но постепенно расслабился, когда сзади к нему прижалось тело младшего, бессловесно обнимая. Чонин обхватил его руками словно плюшевого мишку, а тот внезапно объявившийся прилив нежности к старшему увеличился в разы, чего он не смог контролировать, да и не пытался. Юноша уткнулся носом в шею До и вдохнул его запах в самые лёгкие, как будто нуждался в этом столь явно, столь непомерно. И Кёнсу ухватился за его руки в поисках поддержки, судорожно выдыхая. Очевидное спокойствие окутало их обоих, заставив весь остальной мир подавиться и уйти на никому не нужный план. — Ещё не всё потеряно, — неразборчиво прошептал ему Чонин, обдав голую кожу своим жарким дыханием, из-за чего До ощутил мириады мурашек, пробежавшиеся по телу словно на чёртовом марафоне. Внизу живота растеклось нечто вязкое и будоражащее, отчего неистово захотелось поёжиться в некоем нетерпении перед чем-то неизбежным. — Давай попробуем, Кёнсу-я. Парень тихо вздохнул. А почему бы и да? ***** Кёнсу молча выслушивал словесный поток юноши, даже не стараясь остановить того и хоть как-то прервать, ведь этот монолог продолжался минут тридцать, если не дольше. Всё же время во сне длится гораздо медленнее, поэтому невозможно определить, сколько прошло с того момента, как Чонин решил вывалить на старшего всё своё впечатление и мысли на сей счёт. — Да уж, — До подпёр щеку кулаком, заинтересованно разглядывая ходящего туда-сюда младшего, который витал где-то в своем мирке. — И что ты планируешь с этим делать? — Почему ты так спокоен? — разочарованно воззрился на него Ким, активно размахивая руками. — Тебе разве плевать? Это ведь так… это просто… Вау! — наконец выдал тот. Кёнсу негромко усмехнулся. — Ого, я смогу заново начать говорить, юху, — без капли энтузиазма сострил тот, однако забавляясь с реакции младшего. — Чонин-а, это нормальное явление, когда человек с мутизмом издаёт какие-то слова. Это не означает, что он тут же начнёт разговаривать вследствие какого-то чуда. — Опустил его с небес на землю До, не испытывая ни капли сожаления. — Я настоящий говорил тебе то же самое. — Знаю я, — отмахнулся Чонин, неспособный просто так отпустить эту ситуацию. Не иначе как волшебное просветление окутало разум юноши, поэтому он не захотел так просто сдаваться. — Но я читал об этом. Некоторые люди и правда учатся говорить! Голос постепенно возвращается, главное, регулярно тренироваться и тогда… — Ты неисправимый оптимист, — усмехнулся Кёнсу, продолжая озорно глядеть на него. — Лучше расскажи мне ещё раз о том, что ты там почувствовал к настоящему мне. Чонин перестал вышагивать из стороны в сторону и неуверенно поглядел на старшего, который издал игривый смешок. Надо же, кое кто однозначно смущен. — Что тебе ещё рассказать? Честно говоря, не понимаю, зачем я делюсь этим с тобой. Вдруг ты действительно он, просто не помнишь об этом. Но однажды ты проснёшься и не забудешь, а я наговорю глупостей. Потом ещё в глаза тебе смотреть… — Чего ты там бубнишь? — повысил голос Кёнсу, давненько не ощущая себя в таком развеселом настроении доселе. — Я ничего не слышу. — Иди к чёрту, — ответил ему Ким чуть громче, на что До радостно качнулся на месте, теперь держась за свои оголенные щиколотки. — Вот это Ким Чонин, который мне знаком, — пробасил он, и юноша раздраженно махнул на него рукой. — Хочешь сказать, я тебе нравлюсь? — А что если да? — не стал отрицать Ким, к тому же, это было бессмысленно. Он и без этого задиры всё уже осознал, правда осталось переварить… Кёнсу глупо хихикнул. — Я польщён. — Ой, вот только не надо, — недобро зыркнул на него младший. — Если бы настоящий Кёнсу был таким же болтливым, я бы даже стараться не стал! — Кому ты заливаешь, — уверенно заявил парень. — Не веришь в судьбу? — К чёрту её, — прошипел Чонин и устало опустился на пенек. — Как думаешь, у меня есть шансы? До неопределенно пожал плечами. — Учитывая, каким ты был придурком, шансы чуть ниже, чем могли быть. — Ты невыносим, — улыбнулся юноша, испытывая благодарность. И плевать, настоящий перед ним До Кёнсу или нет. За прошедший период он ему крайне помог и одарил своей поддержкой, можно утверждать, вправил мозги, что Киму было жизненно необходимо. Всё равно, если Кёнсу перед ним — плод его воображения. Ведь благодаря ему, он смог познакомиться и узнать Кёнсу настоящего. Да и разве сам Ким не плод воображения своего спящего разума? Стоило задуматься. Старший одарил его яркой улыбкой. — Мы оба стоим друг друга.